Искусство мести

В управлении полиции Сеула свет горел только в отделе цифрового анализа. Тэхён вошел туда стремительно, не снимая пальто, от которого, как ему теперь казалось, нестерпимо пахло лилиями. Хосок, обложенный банками из-под энергетиков и недоеденным сэндвичем, замер с занесенными над клавиатурой пальцами. Юнги, сидевший на краю стола с чашкой остывшего кофе, поднял взгляд. Его глаза-щелочки мгновенно зафиксировали состояние напарника: расширенные зрачки, бледность, едва заметная дрожь пальцев. — Ты выглядишь так, будто увидел привидение, — сухо констатировал Юнги, отставляя чашку. — Или она подсыпала тебе яд в вино? — Хуже, — Тэхён подошел к Хосоку, опёрся руками о стол и тяжело выдохнул. — Она подсыпала мне истину, которую мы проглядели. Хосок-а, мне нужны все данные по Ким Светлане за последний год. Не её досье, а её повседневность. Соцсети, камеры у её дома, доставка... всё. Хосок нахмурился, его брови поползли вверх. — Тэ, я шестнадцать часов рыл её прошлое. Что я должен искать теперь? — Лилии, — Тэхён выпрямился, глядя в одну точку на мониторе. — Она утверждает, что «Флорист» дарит ей по ветке каждый день в течение года. В комнате повисла звонкая тишина. Юнги медленно встал, его лицо в синем свете экранов приобрело зловещий оттенок. — Год? Ты хочешь сказать, что этот психопат вел её всё это время, а мы нашли первое тело только три месяца назад? — Она была его личным зрителем, Юнги-хён, — Тэхён повернулся к нему. — Она знала о нём всё, пока мы строили догадки. И самое паршивое — она не собирается нам помогать. Она просто... наблюдает за нами, как за актерами в театре. Хосок уже не слушал — он вошел в раж. Его пальцы застучали по клавишам с бешеной скоростью. — Так, камеры у её дома... Я уже проверял, там глухо. Ни одного подозрительного типа с букетом. Но если он профи, он знает, как обходить муниципальные камеры. Дайте мне минуту, загляну в её социальный след. Через несколько минут Хосок вывел на большой экран профиль в Инстаграме. Это была эстетически выверенная страница: наброски углем, виды Сеула в тумане, природа, детали архитектуры. Ни одной личной фотографии. — Смотрите, — Хосок открыл архив актуальных историй. — Она называет это «Ежедневный натюрморт». На экране замелькали кадры. Разные интерьеры — то подоконник в её квартире, то учительский стол в школе, то столик в кафе. И в каждой истории, в углу кадра, неизменно присутствовала одна и та же деталь: безупречно свежая белая лилия в простом стеклянном стакане. Без подписи. Без геолокации. — Самый ранний кадр... — Хосок прокрутил ленту далеко вниз. — Одиннадцать месяцев назад. Тэхён, она не врала. Юнги выругался сквозь зубы. — Если это правда, то он не просто маньяк. Он её фанат. А ты для него — досадная помеха или новый инструмент. — Нам нужно знать, кто приносит эти цветы, — Тэхён впился взглядом в экран. — Хосок, ты можешь отследить её перемещения за завтра? — Могу поставить «жучок» на её телефон, если она подойдет к участку, но она не дура, быстро поймет. — Тогда старый добрый метод, — Юнги поправил кобуру под пиджаком. — Слежка. Мы с Тэхёном сядем ей на хвост завтра с пяти утра. Но... — он сделал паузу, выразительно глядя на дверь. — Чимину ни слова. Тэхён кивнул. Мысль о напарнике кольнула его чувством вины. — Да. Чимин будет слишком эмоционально вовлечен из-за брата. Он не сможет сохранять холодную голову, если узнает, что его «милая учительница» — профайлер из Интерпола, за которой по пятам ходит маньяк. Он сорвется, а Лана... она чует ложь и нервозность за версту. — Договорились, — Юнги кивнул Хосоку. — Вычисти все логи поиска по ней. Если Ким Намджун спросит, чем мы занимаемся — скажи, проверяем поставщиков цветов для свадебных салонов. - Сделаем Хён, - слегка потягиваясь ответил Хосок Тэхён в это время шумно выдохнул и подошел к полуоткрытому окну, за которым Сеул переливался неоновыми огнями. Город казался огромным садом, в котором где-то в тени притаился Флорист со скальпелем. — Она сказала, что лилии быстро вянут, если их срезает рука, лишенная любви, — прошептал Тэхён, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Завтра мы узнаем, чья рука их приносит. Юнги подошел сзади, его голос был лишен эмоций, но в нем чувствовалась сталь: — Или мы узнаем, что Флорист и Лилия играют в одной команде, а мы с тобой — просто удобрение.

***

Сеул в пять утра был похож на эскиз, набросанный серым углем на влажной бумаге. Город еще не проснулся, утопая в липком, молочном тумане, который сползал с гор и путался в паутине электрических проводов старых районов. Черный седан Юнги застыл в паре кварталов от дома учительницы, притаившись в глубокой тени между закрытой прачечной и круглосуточным магазином, чья неоновая вывеска уныло мигала, отражаясь в лужах. В салоне пахло остывшим кофе и кожей. Окна были слегка приспущены, чтобы не запотевали, и внутрь проникал сырой, колючий воздух. Тэхён сидел на пассажирском сиденье, натянув кепку на самые глаза. Его взгляд был неотрывно прикован к невзрачному подъезду весьма неплохого пятиэтажного жилого комплекса. В этом районе в основном жили семьи с детьми либо студенты. И это место казалось идеальным, для того чтобы затеряться. Отличное убежище для человека, решившего «стереть» свое прошлое. — Ты вообще спал? - недовольно приподняв одну бровь вверх произнёс Юнги - Немного, - устало потирая переносицу ответил парень - Ты нормально не спишь уже вторые сутки, Тэ, — голос мужчины в тишине машины прозвучал как шорох наждачной бумаги. — Твой мозг начнет рисовать галлюцинации раньше, чем она выйдет за порог своего дома. — Мой мозг сейчас — единственный работающий детектор в этом районе, Хён.— Тэхён даже не повернул головы. Его лицо в предутренних сумерках казалось восковой маской. — Ты заметил? Ни одной машины доставки. Ни одного курьера. Тишина. Это как-то слишком стерильно. Юнги бросил взгляд на часы в приборной панели автомобиля. 05:12.  — Она сказала — «каждый день». Если это ритуал, он должен быть привязан к определенному моменту. Рассвет — идеальное время для «Флориста». Свет еще не позволяет рассмотреть детали, но тьма уже не защищает. Я в этом уверен. - Тэхён с силой сжал пальцы на коленях. — Знаешь, что меня беспокоит больше всего? — тихо спросил он. — Не то, что он приносит ей цветы. А то, как она их принимает. В её историях лилии всегда стоят в центре кадра. Она не выбрасывает их, не боится их. Она выставляет их на свет, словно дает ему знак: «Я вижу. Я принимаю твой дар». — Это кажется называется «стокгольмским синдромом» или ты думаешь, что это просто холодный расчет эксперта? — Юнги прищурился, глядя в зеркало заднего вида. — Смотри. Из-за угла, со стороны главной улицы, медленно выехал старый фургон без опознавательных знаков. Он двигался почти бесшумно, едва шурша шинами по влажному асфальту. Фургон остановился прямо у подъезда девушки. Двигатель продолжал работать, выбрасывая в сырой воздух облака сизого дыма. Тэхён подался вперед и его дыхание участилось. Из кабины никто не выходил. Прошла минута, вторая. Тишина в машине стала почти физически ощутимой, перебиваемой лишь неспешным тиканьем автомобильных часов. Но тут внезапно дверь подъезда открылась. И Ким Лана вышла на улицу. На ней был объемный серый тренч, пояс которого был туго затянут на талии, и высокие сапоги. Её волосы были распущены и тяжелыми волнами ложились на плечи. Она не оглядывалась по сторонам, не проверяла «хвосты» — её движения были полны того самого пугающего спокойствия, которое она демонстрировала в галерее и больнице ранее. Девушка грациозно покачиваюсь подошла к фургону. Водительское стекло медленно опустилось и Тэхён потянулся за биноклем в надежде рассмотреть хоть, что-то, однако туман и дым от выхлопной трубы мешали разглядеть лицо того, кто сидел внутри. — Она что-то берет, — прошептал Юнги, и его рука непроизвольно легла на рукоять пистолета. Лана протянула руку к окну фургона. Из темноты кабины ей навстречу выдвинулась ветка белой лилии. Она была настолько крупной и тяжелой от росы, что лепестки казались сделанными из воска. Девушка приняла цветок обеими руками, на мгновение прижала его к лицу, вдыхая аромат, а затем... сделала нечто странное. Она подняла голову к небу, подставляя лицо моросящему дождю, и в этот момент её взгляд медленно переместился в сторону черного седана Юнги. Фургон тронулся с места так же медленно как и появился и за считанные секунды растворился в тумане, не включая фар. Девушка осталась неподвижно стоять на тротуаре, трепетно сжимая прекрасную лилию в руках. Тэхён замер, боясь даже дышать. С такого расстояния она не могла их видеть сквозь тонировку и туман, однако профайлер внутри него кричал: она знает. Она смотрела прямо им в глаза сквозь сотни метров тумана и стали. Лана едва заметно улыбнулась — той самой искренней, «детской» улыбкой — и вошла обратно в подъезд, аккуратно притворив за собой тяжелую дверь. — Едем за фургоном? — быстро спросил Юнги, включая зажигание. — Нет, — Тэхён откинулся на спинку сиденья, чувствуя смесь из опустошения и раздражения. — Фургон — это пешка. Доставка через третьи руки. В этот момент телефон Тэхёна ожил. Сообщение от Чимина:  «Тэ, вы где? Намджун-сонбэ не может только до вас с Юнги дозвониться. Он чертовски зол, рвет и мечет. Нашли новое тело в теплицах университета «Ёнсе» И... Тэ, там повсюду лилии. В общем, приезжайте туда скорей».