Искусство мести

Черный седан Юнги летел сквозь просыпающийся Сеул, разрезая туман сиренами. Тэхён молчал, глядя в окно на проносящиеся мимо огни. В его кармане лежал снимок лилии, а в голове — образ Ланы, принимающей такой же цветок из рук призрака.

Теплицы университета Ёнсе встретили их едким запахом гари, смешанным с приторной, удушающей сладостью сотен распустившихся цветов. Стеклянные стены парника запотели изнутри, покрывшись каплями конденсата, которые скатывались вниз, словно слезы. Когда они вошли, Тэхён непроизвольно прикрыл рот рукой. В самом центре теплицы, на постаменте из перевернутых ящиков для рассады, покоилось то, что осталось от человека. Вокруг него, стройными рядами, словно почетный караул, стояли цветки белых лилиий. Ким Сокджин уже был там. Мужчина стоял на коленях подле тела и аккуратно орудовал пинцетом, извлекая что-то вероятно из глазниц трупа. — Вы вовремя, — не оборачиваясь, произнес Сокджин. Его голос был кристально чистым и лишенным эмоций, как всегда на месте преступления. — Знакомьтесь: Профессор Кан Хён У 54 года. Ведущий фармаколог и профессор - психотерапевт нашего университета, адепт «зеленой медицины». Человек, который утверждал, что природа лечит всё. Он активно занимался исследованиями в фармацевтике, сам выращивал редкие виды растений и внедрял их в свою психотерапевтическую практику Юнги подошел ближе, хмуро оглядывая тело. — Господи... Его что, пытались поджарить живьем? — Не пытались, детектив Мин. Его поджарили, — Сокджин встал, указывая на обожженную кожу профессора. — Тело покрыто ожогами четвертой степени, но локально. «Флорист» использовал промышленный фен или горелку. Кожа лопнула от жара. Видите эти борозды? Это следы того, как он пытался содрать с себя одежду и видимо собственную кожу в агонии. Тэхён подошел вплотную, стараясь игнорировать подкоптившую к горлу тошноту. Лицо профессора представляло собой жуткий натюрморт. Черепная коробка была аккуратно вскрыта — срез был настолько ровным, что даже Сокджин-хён не смог сдержать своего восхищенного вздоха. В серую массу мозга были буквально инкрустированы свежие бутоны лилий, чьи корни, казалось, пытались прорасти в извилины. Из пустых глазниц так же тянулись лепестки, окрашенные в легкий розовый оттенок из-за лопнувших сосудов. — Причина смерти — термический шок и массивная травма мозга, — продолжал Сокджин, поправляя очки на своем лице. — Но самое интересное — это «послание». Тэхён с Юнги опасливо переглянулись, глядя друг на друга - Мой сокурсник работать тут профессором. Он любезно поделился со мной информации о том, что наш профессор Кан был известен своим взрывным темпераментом. Полгода назад он довел до самоубийства свою лаборантку, публично унизив её и уничтожив её карьеру из-за пустяковой ошибки. Этот мужчина буквально «сгорал» от ярости на каждом лектории. — «Сгорал от гнева», — эхом повторил слова старшего Тэхён, глядя на обугленные останки. — И теперь он буквально сгорел изнутри. А лилии... Зачем они в мозгу, Джин-хён? —Полагаю, что это ирония, Тэ, — Сокджин поднес лампу ближе к голове трупа. — Лилия в корейской культуре и языке цветов иногда означает «возвращение к чистоте». Думаю, что «Флорист» выжег его гнев и заполнил пустоту символом святости. Он «излечил» его мозг от скверны своим методом. Срез сделан скальпелем под углом сорок пять градусов. Снова. Юнги выругался, отходя к выходу, чтобы глотнуть воздуха. — Чимин! Где Чимин? — неожиданно крикнул он, оглядываясь по сторонам. — Он в архиве университета, — отозвался Сокджин. — Пытается найти список всех учеников, которые пострадали от «гнева» профессора. Он не смог здесь находиться дольше пяти минут. Сказал, что запах гари напоминает ему... впрочем, неважно. Все это время Тэхён не слушал их. Он как завороженный смотрел на лилию, торчащую из левой глазницы профессора. Она была абсолютно идентична той, что мисс Лана получила утром. —Хён. Он не просто убил его, — наконец прошептал парень, чувствуя, как холод пробирается под кожу. — Он устроил этот перформанс сегодня специально для нас. — Почему сегодня? — Юнги подошел к нему, в непонимании подозрительно щурясь. — Потому что сегодня ровно год с тех пор, как наша учительница начала получать свои подарки, — Тэхён резко повернулся к Юнги. — Этот труп — праздничный торт. И мы с тобой приглашены только для того, чтобы убрать крошки после того, как «Флорист» и его Муза закончат ужин. Сокджин замер с инструментом в руке. — Муза? Тэхён, о чем ты говоришь? Тэхён проигнорировал вопрос, доставая телефон. Его пальцы дрожали, когда он открывал сообщение, которое так и не решился отправить ей по дороге сюда. — Джин-хён, проверь лилии внутри черепа. Я готов поспорить на свой значок, что на его дне что-то есть. В теплице стало так тихо, что было слышно, как капля конденсата срывается со стеклянной крыши и разбивается об обугленное плечо мертвеца. — Если ты окажешься прав, — Юнги положил руку на плечо Тэхёна, сжимая его до боли, — то мы не просто ищем маньяка. Мы ищем человека, который влюблен в женщину, которая знает о смерти больше, чем все мы вместе взятые. Сокджин медленно вздохнул, скептически помогал головой явно отгоняя из своей черепной коробки какие-то назойливые масли и с хирургической осторожностью, погрузил зажим в полость вскрытого черепа, чуть раздвигая лепестки лилий, укоренившихся в сером веществе. Раздался едва слышный звук, а затем треск плотной крафтовой бумаги о кость —Кажется ты прав, Тэхён, — обречено заключил Джин. Его голос на мгновение потерял свою стальную уверенность. — Здесь что-то есть. Потребовалось ещё пару минут, прежде чем мужчина извлек из недр черепа небольшой, идеально чистый конверт. На нем не было ни единого пятнышка крови. «Флорист» идеально позаботился о том, чтобы его послание осталось безупречным в этом месиве из плоти и цветов. — Открывай, — громко приказал Юнги хёну, нервозно поддавшись вперед Сокджин взволновал свел брови на переносице и аккуратно вскрыл край конверта скальпелем. Внутри лежал крошечный обрывок пергамента, на котором изящными буквами, каллиграфией, достойной мастера, было выведено всего одно слово: «Бинго» В воздухе теплицы, казалось, выкачали весь кислород. — «Бинго»? — Юнги зло сплюнул на землю. — Он что, издевается? Этот ублюдок только что превратил живого человека в чертову икебану, а затем сжег его заживо! И теперь он празднует ебаный выигрыш в лотерею? — Юнги-хён, — Тэхён подошел ближе, вглядываясь в начертание букв. — Не думаю, что это не просто издевка. Это скорее подтверждение для нас. Он знает, что мы нашли её. Он знает, что я виделся с ней. «Бинго» — это сигнал о том, что все фигуры на доске наконец-то заняли свои места. — Фигуры? — Сокджин поднял глаза на Тэхёна. — Ты хочешь сказать, что этот несчастный Кан Хён У был лишь способом сказать тебе «привет»? — Скорей, он был способом сказать «Поверь в её слова». - Наконец заключил Тэхён и зло сцепив челюсть издал зубами трущимися друг об друга громкий скребущий звук. Он из последних сил сжал руки в кулаки и быстро развернулся к выходу из теплицы. — Учительница сказала, что получает цветы от «Флориста» примерно год. - объяснил Юнги. - Он подтвердил. - Вот оно, что. - Задумчиво протянул Сокджин Хён, наконец-то начиная хотя бы немного понимать происходящее. - Я полагаю, что она сейчас является — центром этой истории. Юнги ошарашено выдохнул осознавая правдивость слов Хёна и быстро перехватил рацию из заднего кармана джинсов, собираясь отдать приказ о задержании девушки, однако старший не позволил этому произойти, юрко перехватив его руку. — Не вздумай. Если вы сейчас ворветесь к ней с наручниками, вы закройте единственный канал связи с ним. Она — его слабость. Его «Лилия». Если вы сейчас ее спугнете, с вероятностью в сто процентов «Флорист» просто исчезнет в тумане, оставив всех нас с горой трупов. — И что ты предлагаешь? — Юнги сверлил Сокджин хёна яростным взглядом. — Смотреть, как он шлет ей приветы, в там эти отвратительные записочки через трупы? — Я предлагаю Вам дождаться седьмого акта, — наконец озвучил свою мысль Сокджин и печально посмотрел на прекрасный цветок лилии в глазу профессора. — В ритуальных убийствах такого типа всегда семь этапов. Семь смертных грехов. Гнев был шестым. Остался последний. И что-то мне подсказывает, что финал вашего «Флориста» уже отрепетирован.. - Чимин, Чимин постой, что случилось? - Его приврал громкий крик Тэхёна и истеричный возглас Чимина - Парни, - ошарашена выкрикнул вбежавший в теплицу Чимин. Он был бледным, его дыхание сбивалось, а в руках он сжимал чей-то потрепанный планшет. — Тэхён, Юнги-я, Хён! — он остановился, едва не поскользнувшись на влажной земле. — Я нашел кое-что в личных записях профессора, - слегка заикаясь и трясясь как осиновый лист произнёс он. - Профессор вел частную практику психологической помощи..неофициально. И кажется я нашел того, кто был его последним пациентом, обратившимся с жалобой на «хроническую бессонницу, стресс, тревожность и навязчивые образы» неделю назад. Тэхён и Юнги и Сокджин молча переглянулись. — Не томи, Чимин-а, — процедил Юнги. Чимин сглотнул и повернул экран планшета к ним. - Чонгук. Это был мой брат! — голос Чимина сорвался на высокой ноте, превратившись в надломленный шепот. — Последним пациентом профессора был Чонгук. В теплице воцарилась такая тишина, что стал слышен гул люминесцентных ламп. Юнги замер, его рука, всё еще сжимавшая рацию, побелела в суставах. Тэхён медленно перевел взгляд с экрана планшета на искаженное ужасом лицо Чимина. — Что он там делал, Чимин-а? — тихо, почти ласково спросил Тэхён, хотя внутри у него всё кричало от недоброго предчувствия. — Зачем Чонгуку его консультации и «травяные настои»? — У него... у него были кошмары, — Чимин судорожно листал медицинскую карту на экране, его пальцы оставляли влажные следы на стекле. — С тех пор как произошел тот инцидент, он начал плохо спать, переживать по мелочам. А потом он с головой ушел в изучение искусства и я думал, что все наладилось. Но Чонгук стал одержим идеей «истинного цвета». Он говорил, что профессор Кан знает как помочь ему и он осведомлен о секрете пигментов, которые не выцветают веками. Смотрите сюда... Смотрите, что Кан написал в анамнезе Чонгука! Юнги выхватил планшет из рук Чимина. Тэхён и Сокджин заглянули через его плечо. Под датой последнего визита стояла размашистая, нервная пометка профессора: «Юноша демонстрирует пугающую деперсонализацию. Утверждает, что слышит шепот цветов. Спрашивал о токсичности аконита и лилий при вдыхании в закрытом пространстве. Подозрение на индуцированный психоз. Вероятно влияние из вне ». — «Влияние из вне», — Юнги почти выплюнул эти слова, возвращая планшет Чимину. — Это уже не мои подозрения, это приговор для нее. Наша милая учительница не просто учит его искусству, она смешивает его сознание с ядом. — Аконит и лилии... - Прошептал в пол голоса Сокджин. - Он спрашивал о токсичности в закрытом пространстве. Юнги, это не просто любопытство. Это попахивает подготовкой декораций... - Если Чонгук действительно стал её «кистью», то он однозначно должен быть сейчас в школе и заканчивать свою главную работу. И наша учительница сто процентов рядом — держит его за руку, направляя каждый мазок. - Тогда нам стоит отправиться в школу? - поинтересовался у парня Чимин - Да, - ответил Тэхен и двинулся к выходу из теплицы — Тогда я с вами, — громко закричал Чимин и кинулся следом, его лицо было мертвенно-бледным, а глаза лихорадочно блестели. — Я сам с ним поговорю. Он послушает меня. — Нет, Чимин, — Тэхён остановился и пригвоздил напарника взглядом. — Ты останешься здесь с Сокджин Хёном. Нам нужно, чтобы кто-то официально зафиксировал время смерти и детали по «Бинго». Если ты поедешь сейчас, ты либо спугнешь их, либо Чонгук увидит твой страх, и это окончательно сломает его. — Но он мой брат! — выкрикнул Чимин, сжимая кулаки. — Именно поэтому ты должен доверять мне, — Тэхён положил руку ему на плечо, и в его голосе прорезалась та самая сталь, которая обычно пугала преступников. — Я вытащу его оттуда. Но с мисс Ланой я буду говорить сам и на её языке.

***

Дорога до школы заняла меньше десяти минут, но для Тэхёна она казалась вечностью. Парень прокручивал в голове утреннюю сцену: туман, фургон, девушка, цветок. Далее: Записка «Бинго». Всё это время он думал, что СветЛана — жертва или сторонний наблюдатель, но «влияние извне» в записях профессора казалось расставило всё точки по местам. Когда они въехали на территорию школы, Юнги заглушил двигатель и тихо прошептал: — Пойдем тихо. Если они в студии, мы должны застать их врасплох.