Созвездия веснушек

Бирмингем, 7 декабря 1930 года. Дом Полли и Финна. Раннее утро. Полли проснулась оттого, что в комнате пахло чем-то невероятно вкусным — свежими ягодами, выпечкой, чем-то тёплым и домашним. Она открыла глаза и увидела Финна, который стоял у кровати с подносом в руках и смотрел на неё с той самой улыбкой, от которой у неё всегда замирало сердце. — Доброе утро, миссис Шелби, — сказал он, ставя поднос на тумбочку и наклоняясь, чтобы поцеловать её в лоб. — Завтрак в постель для самой прекрасной женщины на свете. — Финн... — она села, протирая глаза, и уставилась на поднос. Там была тарелка с кашей, украшенной свежими ягодами, стакан сока и чашка чая. — Ты с ума сошёл? Где ты взял ягоды в декабре? — У Томми есть свои люди, — усмехнулся он. — Сказал, для будущей мамы ничего не жалко. Она засмеялась и потянулась к нему, обнимая за шею. — Ты самый лучший. — Знаю, — ответил он, садясь рядом и пододвигая поднос. — Ешь давай. Нам сегодня предстоит важный день. Они завтракали вместе — она ела кашу, он пил чай и просто смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. В воздухе висело что-то невысказанное, но оба знали — они думают об одном и том же. — Когда? — спросила она наконец, откладывая ложку. — Сегодня, — ответил он просто. Она кивнула. Этих двух слов было достаточно. --- Полли оделась тщательно и с умом — выбрала свободную юбку, которая не сдавливала живот, и мягкую вязаную кофту, чтобы не замёрзнуть. Финн, как наседка, проверил, застёгнута ли она, не дует ли где, не холодно ли, и только потом разрешил выйти. — Финн, — остановилась она у машины, глядя на него серьёзно. — Ты много на себя берёшь. У нас ещё восемь месяцев впереди, я тебе надоесть успею. — Не надоешь, — он покачал головой. — Никогда. И хватит выдумывать. Ты всё равно самую главную роль играешь. Я просто рядом. — Ладно, — улыбнулась она, позволяя ему помочь ей забраться в машину. --- Особняк Шелби. День. Большой зал. Собрание было назначено на час дня. Все Шелби собрались в большом зале — том самом, где проходили самые важные семейные советы, где когда-то решались судьбы и подписывались смертельные приговоры, а теперь должно было прозвучать самое счастливое известие. Томас стоял у окна, задумчиво глядя на улицу, рядом с ним Грейс поправляла причёску. Артур и Линда о чём-то перешёптывались, Джон и Эсме сидели на подоконнике, Ада крутилась в центре зала, Майкл с Джинной стояли в стороне, старшая Полли уже заняла своё привычное место в кресле. Даже дядя Чарли заглянул, привлечённый слухами о важном собрании. — По какому поводу сбор? — спросил Артур, поглядывая на Финна, который вошёл последним, держа Полли за руку. — Что-то серьёзное? — Серьёзное, — ответил Финн, останавливаясь в центре зала и поворачиваясь лицом к семье. Томас обернулся от окна, поднял бровь, но промолчал. Он перевёл взгляд на старшую Полли, но та лишь загадочно улыбнулась. Все замерли в ожидании. Финн глубоко вздохнул, посмотрел на Полли, и она кивнула — давай, вместе. — Мы хотели сказать... — начала Полли, и голос её дрогнул от волнения. — У нас будет ребёнок, — закончил за неё Финн, сжимая её руку. На секунду в зале повисла тишина. А потом всё взорвалось. — ЧТО?! — Артур вскочил первым. — Правда? Финн, мать твою, ты серьёзно?! — Господи, Полли! — Грейс всплеснула руками и бросилась обнимать её. Все загудели, зашумели, задвигались. Кто-то смеялся, кто-то уже вытирал слёзы, кто-то хлопал Финна по плечу. Эсме и Линда подбежали к Полли, Ада завизжала и тоже рванула к ней. Женщины окружили её плотным кольцом, наперебой поздравляя и обнимая. А мужчины тем временем обступили Финна. Томас подошёл первым, положил руку ему на плечо и посмотрел в глаза. — Ты справишься, — сказал он просто. — Будешь хорошим отцом. — Спасибо, Томми, — ответил Финн, чувствуя, как от этих слов внутри разливается тепло. Джон подошёл следом, хлопнул по спине и усмехнулся: — Теперь твоя очередь ночами не спать. Но оно того стоит, поверь. — Верю, — кивнул Финн. Майкл пожал руку и сказал коротко: — Поздравляю. Рад за вас. Дядя Чарли расцеловал его в обе щеки и прослезился, бормоча что-то про то, что дожил до такого счастья. Но громче всех, конечно, был Артур. Он подлетел к Финну, сгрёб его в объятия так, что у того хрустнули рёбра, и заорал на весь зал: — Мой маленький брат будет папашей! Финн, мать твою, я так горжусь тобой! Я уже дядька! Надо будет учить мелкого стрелять, драться и пить виски! — Артур, — Линда крикнула из круга женщин, но он только отмахнулся. — Я образно! — ответил он, но Финна из объятий не выпустил. — Ты только посмотри, Томми! Наш Финн — отец! — Вижу, — усмехнулся Томас. — Слушай, — Артур наконец отпустил брата и посмотрел на него серьёзно. — Если что надо — деньги там, помощь, совет — ты только скажи. Я всегда рядом. Мы все рядом. — Спасибо, Артур, — Финн улыбнулся. — Правда, спасибо. Когда мужчины закончили поздравлять Финна, они переглянулись и направились к Полли. Женщины, заметив это, расступились, давая им пройти. Томас подошёл первым — неторопливо, с достоинством, но в глазах его светилось то редкое тепло, которое появлялось только для самых близких. Он остановился перед Полли, посмотрел внимательно, потом положил руку ей на плечо. — Ты справишься, — сказал он просто. — Ты сильная. И ты наша. — Спасибо, Томас, — прошептала Полли, чувствуя, как от этих слов защипало в глазах. Джон подошёл следом, улыбнулся своей мягкой улыбкой и сказал: — Добро пожаловать в клуб родителей. Тяжело, но оно того стоит. — Я запомню, — улыбнулась она сквозь слёзы. Майкл пожал ей руку, коротко кивнул: — Поздравляю. Рад за вас. Дядя Чарли расцеловал её в обе щеки и снова прослезился, бормоча что-то про то, что дожил до правнуков. И снова — Артур. Он подлетел к Полли, но на этот раз обошёлся без кружения — только обнял её бережно, как самую дорогую вещь. — Полли, девочка моя, — сказал он, и голос его вдруг стал серьёзным. — Ты теперь не просто жена моего брата. Ты мать будущего Шелби. Если этот болван тебя обидит — я ему голову оторву. А если малышу что-то понадобится — я всё сделаю. Поняла? — Поняла, Артур, — засмеялась Полли, вытирая слёзы. — А теперь дайте я тебя поцелую, — он чмокнул её в щёку и отступил, довольно улыбаясь. Когда мужчины отошли, женщины снова набросились на Полли с советами. Грейс говорила про молоко и сон, Эсме — про прогулки, Линда — про то, что нельзя поднимать тяжести. А Ада, как всегда, отличилась. — А в постели... — начала она с хитрой улыбкой, и тут произошло то, чего никто не ожидал. Все вдруг замолчали. Просто перестали говорить — одновременно, будто по команде. И в этой внезапно наступившей тишине голос Ады прозвучал отчётливо и громко: — ...главное, чтобы Финн не наваливался всем весом, а то малышу не понравится. Тишина стала звенящей. Все замерли, переваривая услышанное. Артур поперхнулся воздухом и закашлялся. Джон уставился в потолок, делая вид, что изучает лепнину. Томас медленно поднёс руку к лицу и потёр переносицу. А старшая Полли лишь покачала головой, но в уголках её губ дрожала улыбка. Полли почувствовала, как щёки заливаются краской — такой жаркой, что, казалось, можно яичницу жарить. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но слова застряли в горле. — Спасибо, Ада, — выдавила она наконец, и в её голосе слышалось такое отчаянное желание провалиться сквозь землю, что кто-то не выдержал и фыркнул. А потом все засмеялись. Громко, радостно, от души. Артур ржал так, что слёзы выступили на глазах, Джон утирал их платком, даже Томас позволил себе лёгкую усмешку. — Ада, мать твою, — простонал Артур, хватаясь за грудь. — Убила ты меня. Теперь я знаю, о чём ты с мужиками своими говоришь! — Артур! — Линда шлёпнула его по руке, но тоже смеялась. Ада ничуть не смутилась — только пожала плечами с видом человека, который сказал чистую правду и не виноват, что другие к этому не готовы. — Что? Я забочусь о молодой семье, — заявила она. — Пусть знают. — Спасибо, Ада, — повторила Полли, уже смеясь сквозь краску на щеках. — Обязательно учтём. Финн, который всё это время стоял рядом и пытался сохранить серьёзное лицо, с треском проваливая эту попытку, обнял Полли за плечи и прижал к себе. — Мы запомним, — сказал он, и в его голосе слышалось такое же веселье. — Обязательно запомним. Когда смех поутих, Артур вдруг хлопнул в ладоши и объявил: — А давайте отметим! Не каждый день такие новости! Томми, у тебя же есть виски получше? — Найдётся, — кивнул Томас, уже распоряжаясь, чтобы принесли напитки. — Тогда за малыша Шелби! — Артур поднял воображаемый бокал. Все засуетились, кто-то побежал за виски, кто-то за бокалами. Финн и Полли остались стоять в центре зала, держась за руки — им налили, но они только пригубили для вида. Никто не сказал ни слова — все понимали. Томас подошёл к ним, когда суета немного улеглась, и спросил спокойно: — Когда роды? — Примерно конец июля, — ответила Полли, — начало августа. Точно пока не знаем. Кто-то из гостей удивился: — Так это же через восемь месяцев почти! Полли почувствовала, как щёки снова заливаются краской. Она опустила взгляд, но Финн сжал её руку, давая понять, что всё в порядке. — Мы долго пытались, — сказала она тихо, но твёрдо. — Очень долго. И когда это случилось, я не сразу поняла. А точно узнала только несколько дней назад. — И правильно, — старшая Полли подошла и встала рядом. — Незачем раньше времени шуметь. Ребёнок любит тишину, особенно поначалу. — Всё хорошо, Полли, — Грейс погладила её по руке. — Главное, что теперь все знают и все счастливы. Финн обнял Полли, притянул к себе и поцеловал в макушку. А потом поднял бокал — в котором было совсем чуть-чуть, для вида — и сказал громко, перекрывая гул голосов: — За нашу семью! Скоро появится ещё один Шелби! — ЗА ФИННА И ПОЛЛИ! — грянули все хором. — ЗА МАЛЕНЬКОГО ШЕЛБИ! Звон бокалов разнёсся по залу. Полли смотрела на этих людей — на свою новую семью, такую шумную, такую разную, такую любящую — и чувствовала, как слёзы счастья подступают к глазам. — Я люблю тебя, — прошептал Финн ей на ухо. — И я тебя, — ответила она. — Больше жизни. Они стояли обнявшись, и вокруг них кипела жизнь, звучали тосты, смех, поздравления. А для них двоих в этот момент существовали только они — и маленькая жизнь, которая росла внутри неё. И это было самое большое счастье на свете.