Созвездия веснушек

Бирмингем, начало июня 1931 года. Дом Полли и Финна. Утро. Июнь в этом году выдался тёплым и солнечным — с самого утра небо было ясным, и лучи солнца заливали спальню золотистым светом, пробиваясь сквозь лёгкие занавески. Полли проснулась раньше Финна, что случалось теперь нечасто — в последние месяцы сон стал её постоянным спутником, и утрами она с трудом разлепляла глаза. Она лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. К тяжёлому телу, к ноющим ногам, к спине, которая в последнее время всё чаще напоминала о себе после сна. Она перевела руку на живот — округлый, тугой, уже очень заметный под лёгкой ночной рубашкой. Десять килограммов, — подумала она с лёгкой грустью. — Целых десять килограммов. И ещё два месяца впереди. Она осторожно выбралась из кровати, стараясь не разбудить Финна, и подошла к зеркалу. Повернулась боком, рассматривая свой профиль. Живот выступал вперёд уверенно и гордо, талия почти исчезла, грудь налилась тяжестью. — Ты всё ещё прекрасна, — раздался сонный голос сзади. Она обернулась — Финн лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на неё с той самой улыбкой. — Ты обязан так говорить, — улыбнулась она в ответ. — Ты мой муж. — Я говорю, потому что это правда, — он потянулся к ней. — Иди сюда. Она вернулась в кровать, прилегла рядом, и он поцеловал её в лоб, потом в живот. — Доброе утро, малыш, — прошептал он туда. — Не пинай маму слишком сильно сегодня, ладно? — Он и так пинает, — усмехнулась Полли. — Особенно когда я пытаюсь работать. — Работа, — вздохнул Финн. — Может, уже хватит? Томас же говорил... — Томас говорил, что если я устану — скажу. Я пока не устала, — она чмокнула его в нос. — Всё, вставай, а то опоздаем. --- Особняк Шелби. Утро. Полли вошла в особняк, наслаждаясь прохладой после тёплой улицы. Внутри уже кипела жизнь — где-то стучали печатные машинки, слышались голоса, пахло кофе и бумагой. Ей нужно было подняться на второй этаж, в свой кабинет. Обычно она не замечала этой лестницы — взбегала по ней легко, не задумываясь. Но сегодня, сделав несколько шагов, она поняла, что дышать становится тяжело. К середине лестницы она уже запыхалась. К концу — сердце колотилось где-то в горле, а в боку кололо. Она поднялась на последнюю ступеньку, схватилась за перила и остановилась, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, пот выступил на лбу. — Доброе утро, Полли, — раздался голос сзади. Она вздрогнула, обернулась. Томас стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел на неё с непроницаемым выражением лица. — Томас, — выдохнула она, пытаясь выровнять дыхание. — Доброе утро. Я вас не заметила. — Я заметил, — он отлепился от стены и подошёл ближе. — Тяжело уже? — Немного, — призналась она. — Лестница... раньше легче давалась. Он кивнул, будто именно этого ответа и ждал. — Полли, зайди ко мне через час, — сказал он. — Нужно поговорить. — Что-то случилось? — насторожилась она. — Ничего плохого, — он чуть качнул головой. — Просто поговорить. Иди работай пока. Он развернулся и ушёл, оставив Полли в лёгком недоумении. --- Час позже. Кабинет Томаса. Полли постучала и вошла. Томас сидел за столом, изучая какие-то бумаги, но при её появлении отложил их в сторону. — Садись, — кивнул он на стул напротив. Она села, чувствуя себя немного неуютно под его внимательным взглядом. — На каком ты месяце? — спросил он прямо. Полли удивилась — он же знал, Томас всегда всё знал. — Шестой, — ответила она. — Начало шестого. — Знаю, — кивнул он. — Просто хотел услышать от тебя. Он помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил — своим обычным, спокойным, не терпящим возражений тоном: — Полли, с сегодняшнего дня ты уходишь в отпуск. Она открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая её. — Это не обсуждается. Я видел, как ты поднималась по лестнице. Ты запыхалась, поднимаясь на второй этаж. До родов ещё два месяца, и с каждым днём тебе будет тяжелее. Я не хочу, чтобы ты упала в обморок где-нибудь в коридоре или, не дай Бог, на лестнице. — Томас, я справляюсь, — попыталась она. — Справляешься, — согласился он. — Но так будет лучше для вас обоих. Для тебя и для ребёнка. Работа никуда не денется, бумаги подождут. А ты — отдохни. Выспись. Погуляй. Подготовься. Она смотрела на него и вдруг поняла, что спорить бесполезно. Томас Шелби, когда принимал решение, не отступал. — Хорошо, — сказала она тихо. — Но сегодняшний день я всё-таки доработаю. Хотя бы бумаги разберу, чтобы никого не подводить. Он чуть заметно улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую она так ценила. — Договорились. Сегодня работаешь, с завтрашнего — отдыхаешь. — Спасибо, Томас, — она встала, чувствуя, как внутри разливается странное облегчение. — Не за что, — ответил он. — Иди. --- Кабинет Ады. Прощание с коллегами. Полли спустилась на первый этаж и направилась к Аде — нужно было сказать, что она уходит в отпуск, и заодно забрать кое-какие бумаги, которые та обещала подготовить. Но когда она вошла в комнату, то замерла на пороге. Там уже собрались почти все женщины семьи — Грейс, Эсме, Линда, Джинна и, конечно, сама Ада. На столе стоял чайник, вазочка с печеньем и небольшой букет цветов. — Сюрприз! — хором воскликнули они. — Девочки... — выдохнула Полли, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Вы что... — Решили проводить тебя в отпуск как положено, — объявила Ада, подходя и обнимая её. — Чтобы ты знала — мы будем скучать. — И чтобы надавать советов напоследок, — добавила Грейс с улыбкой. — И чтобы просто посидеть вместе, — закончила Эсме. Полли села в предложенное кресло, и женщины окружили её. Начался обычный женский разговор — кто-то давал советы по воспитанию, кто-то рассказывал истории из своего опыта, кто-то просто смеялся и шутил. — А помнишь, как я ходила с Чарли? — говорила Грейс. — Я на последнем месяце так отекала, что не могла кольца снять. — А у меня токсикоз до самого конца был, — вздыхала Эсме. — Худые все ходили, а я... — Зато дети здоровые, — заметила Линда. Полли слушала и улыбалась, но внутри неё сидел тот самый червячок сомнения, который не давал покоя последние недели. Она поймала взгляд Ады и едва заметно кивнула в сторону двери. Ада поняла мгновенно. — Девочки, я на минуту, — сказала она, поднимаясь. — Полли, поможешь мне кое-что принести? Они вышли в коридор и направились в кабинет Ады. Как только дверь закрылась, Полли выдохнула: — Ада, мне нужно поговорить с тобой. — Я слушаю, — Ада прислонилась к столу, готовая слушать. Полли помялась, потом, неожиданно для самой себя, взялась за подол платья и подняла его — до самой груди, открывая живот, бока, бёдра. — Посмотри на меня, Ада, — сказала она с горечью. — Насколько меня разнесло? Я набрала уже десять килограммов! Десять! Я себя в зеркале не узнаю. Ада смотрела на неё несколько мгновений, потом мягко, но решительно отвела её руки от платья, опуская его обратно. — Полли, прекрати, — сказала она твёрдо. — Ты себя накручиваешь. — Но посмотри... — Я смотрю, — Ада положила руки ей на бока, провела по ним вверх-вниз, потом по животу — осторожно, почти ласково. — Чувствуешь? Это не жир. Это твой ребёнок. Это твоя матка, которая выросла, чтобы ему было комфортно. Это твоё тело, которое делает самую важную работу в мире. Полли замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. — Я на твоём сроке была ещё больше, — продолжила Ада, убирая руки. — Намного больше. И тоже убивалась по этому поводу. А знаешь, что мне сказала старшая Полли? — Что? — Что тело после родов придёт в норму. Не сразу, не быстро, но придёт. А пока — оно работает. Оно строит нового человека. И стыдиться этого — глупо. Полли молчала, переваривая. — Ты хорошо держишься, — добавила Ада мягче. — Правда. Для шестого месяца у тебя всё очень аккуратно. Так что не выдумывай. — Спасибо, Ада, — выдохнула Полли, чувствуя, как от этих слов отпускает напряжение. — А теперь пойдём, — Ада взяла её за руку. — А то они там уже, наверное, гадают, куда мы пропали. Они вернулись в комнату, где женщины всё ещё обсуждали своё. Полли снова села в кресло, и в этот момент внутри неё что-то произошло — малыш, который обычно толкался по вечерам, вдруг зашевелился с невиданной силой. Полли ахнула и схватилась за живот. — Что? Что случилось? — встревожилась Ада. — Ничего, — выдохнула Полли, чувствуя, как под ладонью бьётся маленькая жизнь. — Он просто... он так сильно пинается... — Дай послушать! — Грейс шагнула вперёд, присела перед Полли и осторожно положила ладонь на её живот. В ту же секунду малыш толкнулся снова — так сильно, что Грейс вздрогнула и засмеялась. — Ого! Сильный будет! — Дай мне! — Эсме оттеснила Грейс и приложила руку. — Ой, и правда... Здоровый парень... или девчонка? — Пока не знаем, — улыбнулась Полли. Линда подошла следующей, за ней Джинна, и каждая из них на мгновение прикасалась к животу Полли, чувствуя, как внутри бьётся новая жизнь. А малыш, будто чувствуя внимание, толкался снова и снова, радуя женщин этими сильными, уверенными движениями. — Ну всё, — объявила Ада, когда очередь дошла до неё. — Теперь я. — Она приложила обе ладони к животу Полли и замерла, прислушиваясь. Малыш толкнулся прямо под её руки, и Ада расплылась в улыбке. — Привет, маленький. Это твоя тётя Ада. Запомни меня — я буду давать тебе самые вредные советы. Все засмеялись. — Ада, только не это, — простонала Грейс. — Ещё не родился, а ты уже развращаешь. — Я учу его жизни! — парировала Ада, убирая руки. Полли смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется благодарностью. У неё никогда не было такой большой семьи, таких тёплых отношений. А теперь — есть. — Спасибо вам, девочки, — сказала она тихо. — За всё. — Не за что, — ответила за всех Грейс. — Ты теперь одна из нас. А мы своих не бросаем. — Иди уже, — Ада чмокнула её в щёку. — А то Финн скоро придёт, будет тебя искать. И помни — если что, мы всегда рядом. Полли поднялась, обняла каждую по очереди и вышла из кабинета, чувствуя, как на душе тепло и спокойно. --- Кабинет Ады. После ухода Полли. Когда за Полли закрылась дверь, Ада повернулась к остальным и улыбнулась: — Ну что, девочки, ставки принимаются? Мальчик или девочка? — Девочка, — уверенно сказала Грейс. — У неё лицо такое... материнское. — Мальчик, — возразила Эсме. — Толкается слишком сильно для девочки. — А я думаю, девочка, — вставила Линда. — Просто бойкая будет. — Посмотрим, — загадочно улыбнулась Ада. — Но знаете что? — Что? — Я уже люблю этого ребёнка. Кем бы он ни был. Женщины закивали, соглашаясь. А за окном светило июньское солнце, обещая долгие тёплые дни и новую жизнь, которая вот-вот должна была появиться на свет. --- Вечер. Машина по дороге домой. Финн забрал её, как обычно, ровно в шесть. Полли села в машину, устало откинулась на сиденье и закрыла глаза. — Тяжёлый день? — спросил он, трогаясь. — Не то слово, — вздохнула она. — Финн, Томас меня в отпуск отправил. — Что? — он повернулся к ней, чуть не пропустив поворот. — Правда? — Правда. С завтрашнего дня. Финн расплылся в такой счастливой улыбке, что она невольно засмеялась. — Ты чего так радуешься? — Наконец-то! — воскликнул он. — Я же говорил, что тебе отдыхать надо. А ты всё «я справлюсь, я могу». Вот Томас — молодец. Правильно решил. — Ты прямо сияешь, — усмехнулась она. — Конечно сияю! — он взял её руку, поцеловал. — Теперь ты будешь дома, будешь отдыхать, я смогу за тобой ухаживать по-настоящему. — Финн, я с ума сойду от скуки, — простонала она. — Сидеть дома целыми днями... чем мне заниматься? — Чем угодно! — он пожал плечами. — Читай, гуляй, вяжи, спи, ешь... Готовь, если хочешь. Я буду приносить продукты. Будем вечерами вместе кино смотреть. — Звучит... неплохо, — признала она. — Конечно неплохо. Это называется — забота о себе и о нашем малыше. — Он положил руку ей на живот. — Ты слышишь, мелкий? Мама теперь будет отдыхать. Так что перестань её пинать, дай ей покой. Малыш, будто услышав, толкнулся изнутри — прямо под ладонь Финна. — О, — удивился он. — Он ответил. — Он всегда отвечает, когда ты с ним говоришь, — улыбнулась Полли. — Знает папу. Они ехали домой, и за окнами проплывал вечерний Бирмингем, залитый золотистым светом заходящего солнца. Полли смотрела на мужа, на его профиль, на его руку на своём животе, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Может, этот отпуск и правда к лучшему, — думала она. — Два месяца покоя. Два месяца только мы и малыш. А потом... потом начнётся новая жизнь. — О чём думаешь? — спросил Финн, заметив её взгляд. — О том, как я тебя люблю, — ответила она просто. Он улыбнулся, сжал её руку. — А я тебя. Больше жизни. Машина свернула к их дому, и Полли вдохнула полной грудью, чувствуя, как напряжение последних месяцев отпускает. Всё будет хорошо, — подумала она. — Всё обязательно будет хорошо.