Тот, кого ищет корона

---

Комната была погружена в полумрак. Пламя свечей дрожало, будто чувствовало чужое нетерпение. Мефилис стоял у высокого окна, наблюдая, как над городом медленно гаснут огни. В его руке — бокал тёмного вина. Густого. Почти чёрного в лунном свете. — Дважды, — тихо произнёс он, глядя на своё отражение в стекле. — Я был близок. Отражение смотрело на него так же холодно. — И дважды мне помешали. Он сделал глоток. — Не король. Он предсказуем. Не стража. Они продажны. Пауза. — Его Lucetta. Губы Мефилиса дрогнули в лёгкой усмешке. — Какое нелепое прозвище. Он повернул бокал, наблюдая, как вино оставляет следы на стекле. — Светлячок. Щит. Воздух принца. Мефилис прикрыл глаза, вспоминая. Расширенные зрачки. Румянец до самых ушей. Та самая дрожь после поцелуя в обсерватории. — Слишком светлый. Слишком искренний. И слишком… мешающий. Он отставил бокал на стол. — Я бы избавился от него первым.

Тишина.

— Но нет. Медленная улыбка. — Это было бы расточительно. Он приблизился к окну, почти касаясь лбом холодного стекла. — Игрушка принца… оказалась интереснее самого принца. Слова прозвучали мягче. — Я не ожидал, что он зацепит и меня. Пауза. Длинная. — Убивать его? Нет. Это было бы скучно. Его пальцы медленно скользнули по краю стола. — Сначала принц. Голос стал холодным. — Сначала корона. Он выпрямился. — Я убью его. Сказано спокойно. Уверенно. Без сомнений. — И тогда свет останется без опоры. Он усмехнулся своему отражению. — А я буду рядом. В воображении вспыхнула картина: Соник растерянный, потерянный, ищущий поддержку… и только одна рука, протянутая ему. Его рука. — Он будет принадлежать мне. Мефилис произнёс это не с яростью — с убеждённостью. — Такой доверчивый. Такой наивный. Мир его сломает. Пауза. — Если я не сделаю это первым. Он снова взял бокал, осушил до дна. — Принца я бы устранил давно… если бы не эта светлая нечисть. Его взгляд стал жёстким. — Он закрывает его собой. Смотрит так, будто готов сгореть за него. Низкий смешок. — Как трогательно. Свеча треснула, осыпав искру. — Нужно их разделить. Он начал медленно ходить по комнате. — Несчастный случай. Ложное обвинение. Подставной мятеж.

Вариантов много.

Пальцы коснулись карты на столе. — Главное — убрать принца первым. Он остановился. — Король не станет проблемой. Он стареет. Его влияние держится на страхе.

А страх я умею использовать.

Мефилис вновь взглянул на своё отражение. — Ты хотел власть. Отражение не ответило. — Я её получу. Он улыбнулся. — А светлячок… будет моим. Слова повисли в воздухе. — Не сразу.

Сначала он будет сопротивляться. Бояться. Ненавидеть.

Его глаза блеснули. — Но у него не останется выбора. Тишина стала плотной. — И тогда он поймёт… что принадлежит тому, кто сильнее. Свечи почти догорели. Мефилис потушил одну из них пальцами. — Скоро всё начнётся. Он развернулся к двери. — И на этот раз… мне никто не помешает. Комната погрузилась во тьму. Только луна осталась свидетелем его решения.

---

Прошёл месяц. Потом ещё половина. Полтора месяца. Иногда Соник ловил себя на странной мысли — как это возможно? Столько времени на суше. Без воды. Без глубины. Без привычного давления вокруг. И он всё ещё дышит. Живёт. Смеётся. Потому что рядом был Шэдоу. Он почти не отпускал его. Буквально. Рука на талии. Пальцы в иглах. Объятия со спины, когда Соник слишком увлекался чтением. Лёгкие укусы за ухо, если тот начинал спорить. — Ты отвлекаешь, — бурчал Соник, краснея до самых ушей. — Я имею право, — спокойно отвечал Шэдоу и снова притягивал его ближе. И Соник не сопротивлялся. Никогда по-настоящему. Рядом с ним было спокойно. Безопасно. Тепло. Он чувствовал себя… нужным. Образование продолжалось. Не как обязанность — как привычка. Они сидели в библиотеке, иногда на полу, иногда за длинным столом. Шэдоу объяснял устройство королевства простыми словами — специально для Соника. — Представь, — говорил он, притягивая его к себе и разворачивая карту так, чтобы тот видел лучше, — что один из лордов перестал выполнять договор. Что бы ты сделал на моём месте? Соник хмурился, сосредоточенно глядя на линии границ. — Сначала поговорил бы с ним. Может, у него проблемы. — А если он просто проверяет меня? — Тогда покажи, что ты не враг, — честно отвечал Соник. — Но и не тот, кем можно управлять. Шэдоу смотрел на него долго. — Хорошо. И позже действительно поступал именно так. Всегда. Соник однажды заметил это. — Ты правда используешь мои советы? Шэдоу слегка усмехнулся. — Я спрашиваю не ради забавы. И притянул его к себе, целуя в висок. От Мефилиса было тихо. Слишком тихо. Он наблюдал. Всегда. Но вмешивался редко. В тот день они снова были в библиотеке. Лето почти дошло до июля. Окна открыты, тёплый ветер колышет страницы. Соник сидел на подоконнике, болтая ногами, а Шэдоу стоял между его коленями, удерживая его за бёдра, чтобы тот не соскользнул. — Если торговые пути перекрыты из-за шторма, — начал Шэдоу, — и казна теряет доход, как бы ты… Стук в дверь. Короткий. Чёткий. Шэдоу замер. Он уже знал. — Войдите. Страж поклонился. — Ваше Высочество. Разведчики вернулись. Пауза. — Они нашли. Шэдоу не изменился в лице. Но пальцы на талии Соника чуть крепче сжались.

Нашли.

Дом последнего выжившего аквариона. Точные координаты. Глубинные отметки. То, что он приказал искать. Если его отец охотился на дитя акварионов — значит, угроза существовала. И Шэдоу не собирался повторять ошибок прошлого. Он сам найдёт его. — Я приду, — спокойно сказал он. Страж удалился. Соник наклонил голову. — Что случилось? Шэдоу поднял взгляд. Никакой лжи в словах. Только неполная правда. — Государственные вопросы. Он не собирался говорить больше. Пока нет. Соник кивнул. — Я подожду. Шэдоу явно не хотел оставлять его. Это читалось слишком легко. Он провёл пальцами по щеке Соника, задержался, затем мягко поцеловал его — коротко, но уверенно. — Недолго. Он оглядел зал. — Мефилис. Тень у книжных полок отделилась от стены. — Да, Ваше Высочество. — Останься с ним. Без пояснений. Мефилис склонил голову. — Конечно. Шэдоу ещё раз коснулся Соника — будто убеждаясь, что тот действительно здесь. — Я вернусь быстро. И вышел. Двери закрылись. В библиотеке стало тихо. Очень тихо. Мефилис сделал шаг вперёд. Его взгляд задержался на Сонике чуть дольше, чем позволяли приличия. — Похоже, сегодня урок проведу я.

---

Тишина в библиотеке после ухода Шэдоу стала колючей, почти осязаемой. Соник невольно сглотнул, провожая взглядом закрывшуюся дверь. Тишина в библиотеке после ухода Шэдоу стала колючей, почти осязаемой. Соник невольно сглотнул, провожая взглядом закрывшуюся дверь. — Ну что же, — голос Мефилиса прозвучал мягко, как шелест страниц. — Раз уж Его Высочество доверил мне твоё просвещение, не будем терять времени. Он медленно сократил расстояние. Соник, всё еще сидя на подоконнике, почувствовал, как напряглись мышцы спины. Мефилис не замер перед ним, как это делал Шэдоу, обозначая границы. Он плавно скользнул сбоку, опираясь ладонью о подоконник совсем рядом с бедром Соника, фактически запирая его в угол. — Шэдоу учит тебя стратегии и власти, — прошептал Мефилис, склонившись к самому уху. От него пахло старой бумагой и чем-то острым, металлическим. — Но он забывает о деталях. О том, как читать людей, а не карты. Мефилис взял со стола тяжелый том в кожаном переплете и раскрыл его прямо перед Соником. Его свободная рука медленно, словно случайно, легла Сонику на колено. — Посмотри сюда, светлячок. Дипломатия — это не только честность, о которой ты твердил принцу. Это искусство... касаний. Соник вздрогнул, когда пальцы Мефилиса начали медленно поглаживать ткань его брюк, поднимаясь чуть выше по бедру. Это не было похоже на собственнические, но теплые жесты Шэдоу. Это были движения хищника, изучающего свою добычу. — Ты говоришь, нужно показать, что ты не враг, — продолжал Мефилис, и его голос вводил в странный транс. — Верно. Но нужно сделать это так, чтобы противник сам захотел сдаться. Чтобы он чувствовал себя в безопасности, когда петля уже затянута. Он объяснял удивительно доходчиво. Каждое слово ложилось в цель, раскрывая суть интриг гораздо яснее, чем прямолинейные лекции Шэдоу. Мефилис придвинулся еще ближе, его грудь почти касалась плеча Соника. Другая рука советника медленно легла на талию, пальцы уверенно и по-хозяйски сжались, сминая ткань рубашки. — Видишь эту главу? «Уступки ради контроля». Если ты дашь человеку то, чего он жаждет больше всего... — Мефилис накрыл ладонь Соника своей, переплетая их пальцы прямо на странице книги, — он отдаст тебе всё остальное сам. Соник чувствовал, как по коже бегут мурашки, но вовсе не от холода. Мефилис не просто учил его — он буквально обволакивал его своим присутствием. Его ладонь, покоившаяся на бедре, начала медленно подниматься выше, к самому краю тонкой летней рубашки, а большой палец принялся выводить круги на чувствительной коже живота. — Тебе неуютно? — вкрадчиво спросил Мефилис, хотя в его глазах блеснуло торжество. Он видел, как расширились зрачки Соника. — Или ты просто начинаешь понимать... что истинная власть выглядит именно так? Он не ждал ответа. Его рука скользнула под лёгкую ткань, холодные пальцы коснулись разгорячённой кожи Соника, заставляя того судорожно вздохнуть и вцепиться в край подоконника. — Шэдоу слишком бережёт тебя, — выдохнул Мефилис почти в самые губы замершему юноше. — А я хочу, чтобы ты узнал вкус настоящей игры. — П-подожди... — Соник попытался отстраниться, упираясь ладонями в грудь Мефилиса. Его голос предательски дрогнул. Кожа под пальцами советника горела, а по телу разливалась странная, пугающая слабость. Запах Мефилиса — холодный, подавляющий — начал заполнять лёгкие, вытесняя привычный родной аромат Шэдоу. — Шэдоу... он скоро вернётся, — выдохнул Соник, пытаясь найти опору в имени принца. — Он не хотел бы, чтобы ты... так учил меня. Мефилис не отстранился. Напротив, он подался вперёд, практически вжимая Соника в оконное стекло. Его колено бесцеремонно вклинилось между бёдер юноши, заставляя того судорожно вздохнуть. — Шэдоу сейчас занят более важными вещами, — прошептал Мефилис, и его пальцы под рубашкой Соника поднялись выше, оглаживая рёбра. — Он ищет оружие. Ищет силу. А ты... ты здесь, совсем один. Мефилис склонил голову, зарываясь носом в изгиб шеи(давайте представим что оно есть) Соника. Он глубоко вдохнул, и Соник почувствовал, как тот замер, наслаждаясь его запахом — запахом напуганного омеги. — Ты такой сладкий, когда боишься, — выдохнул Мефилис прямо в чувствительную кожу за ухом. — Твой принц слишком благороден. Он берет то, что ты ему даёшь. А я... Его рука на талии сжалась сильнее, притягивая Соника к себе так плотно, что между ними не осталось и миллиметра воздуха. Другая рука, та, что была под рубашкой, скользнула к позвоночнику, медленно ведя вверх, заставляя Соника выгибаться навстречу этому холодному касанию. — Я возьму всё, что захочу. И ты сам мне это позволишь. Мефилис начал медленно, почти лениво покрывать шею Соника поцелуями-укусами, пробуя его на вкус, присваивая, оставляя невидимые клейма своей власти. Соник почувствовал, как его собственные пальцы, только что пытавшиеся оттолкнуть Мефилиса, бессильно сжались на его плечах. Присутствие альфы рядом было слишком тяжёлым, слишком властным. Мефилис не просил разрешения — он просто забирал пространство, воздух и волю, шаг за шагом превращая Соника из личности в свою послушную игрушку. — Посмотри на меня, — приказал Мефилис низким, вибрирующим голосом. Когда Соник, словно под гипнозом, поднял взгляд, он увидел в глазах советника не просто жажду, а ледяную уверенность. — Шэдоу владеет твоим сердцем, — Мефилис прижал ладонь к груди Соника, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Но твоё тело... оно уже начинает подчиняться мне. Он снова приник к его губам, на этот раз не целуя, а лишь обжигая дыханием. — Чей ты сейчас, светлячок? Соник хотел ответить, хотел выкрикнуть имя Шэдоу, но голос застрял в пересохшем горле. Властное давление Мефилиса лишало сил, а его запах — терпкий и тёмный — туманил сознание омеги, заставляя инстинкты трепетать. Мефилис низко усмехнулся, видя это замешательство. Его рука, скользнувшая под рубашку, теперь беззастенчиво ласкала нежную кожу спины, спускаясь к самому краю брюк. Другой рукой он перехватил подбородок Соника, заставляя того запрокинуть голову. — Ты слишком чист для этого замка, — прошептал Мефилис. — Шэдоу хранит тебя как драгоценность за стеклом. Но стекло так легко разбить. Он резко приник к шее Соника, прямо над воротником легкой рубашки. Соник вскрикнул, когда почувствовал не просто поцелуй, а резкую, жадную боль. Мефилис впился зубами в мягкую плоть, а затем начал интенсивно посасывать кожу, намеренно оставляя яркое, багровое пятно. Это было не просто лаской — это было клеймо. Заявление о правах. Соник вцепился в плечи Мефилиса, его пальцы судорожно сжали дорогую ткань камзола. В глазах помутилось от смеси страха и странного, постыдного жара, который разливался внизу живота. Омега внутри него в ужасе сжался, понимая, что его территорию пометил чужак. Мефилис отстранился лишь тогда, когда метка стала отчетливо видна — яркий росчерк на светлой коже, который невозможно будет скрыть простым движением головы. — Вот так, — Мефилис провел большим пальцем по оставленному следу, заставляя Соника вздрогнуть. — Теперь, когда он будет обнимать тебя, он будет видеть это. Он будет чувствовать мой запах на тебе. Он медленно отстранился, возвращая Сонику пространство, но его взгляд продолжал удерживать юношу в плену. — На сегодня урок закончен, — Мефилис поправил воротник своей одежды и слегка поклонился, как ни в чем не бывало. — Изучи ту главу о «скрытых намерениях», светлячок. Тебе это пригодится, когда Шэдоу вернется и спросит, как прошел твой день. Мефилис уже направился к дверям, когда тихий, судорожный всхлип заставил его замереть. Он медленно обернулся. Соник всё так же сидел на подоконнике, сжавшись в комок. Его плечи мелко дрожали, а по щекам катились крупные слезы. Он выглядел сломленным и бесконечно напуганным. Мефилис усмехнулся — вид этого отчаяния доставлял ему почти физическое наслаждение. Он вернулся назад, и его шаги снова были бесшумными. — Ну-ну, — он наклонился к самому лицу Соника. — Не стоит так убиваться. Слезы портят твое лицо. Соник попытался отвернуться, закрыть шею рукой, но Мефилис бесцеремонно перехватил его запястье. — Позволь мне помочь тебе, — вкрадчиво произнес он, доставая из кармана тонкий шелковый платок. С пугающей нежностью он начал стирать слезы с лица омеги. — Ведь если Шэдоу увидит тебя в таком состоянии, у него возникнут лишние вопросы. А ты ведь понимаешь, что он поверит мне? Я его верный советник, его опора. А ты... ты лишь гость, чьи слова против моих — пустой звук. Ты ведь не хочешь раздора в этом замке? Соник замер, понимая, насколько он беззащитен. Мефилис был частью этого мира, а Соник — лишь чужаком, полностью зависящим от милости принца. — Вот и умница, — Мефилис аккуратно поправил воротник рубашки Соника. Он намеренно не закрыл метку полностью, оставив багровый край чуть видным. — Мы скажем, что во время урока в окно влетела оса. Ты испугался, а я лишь помог тебе... прийти в себя. Просто несчастный случай. Смотри мне в глаза, Соник. Ты ведь подтвердишь это, верно? Двери библиотеки распахнулись. Шэдоу вошёл стремительно, его шаги гулко отдавались от высоких сводов. Заметив Соника на подоконнике и стоящего слишком близко Мефилиса, он замедлился, его взгляд мгновенно стал сканирующим. — Мы закончили? — спросил принц, подходя ближе. Его внимание сразу зацепилось за покрасневшие глаза Соника. — Что случилось? Мефилис слегка склонил голову, его голос был воплощением спокойствия: — Прошу прощения, Ваше Высочество. Моя вина. Мы изучали старые свитки, и поднявшаяся пыль вызвала у Соника аллергию. К тому же... — Мефилис бросил на омегу короткий, властный взгляд, — в окно залетело насекомое. Соник немного запаниковал, я лишь оказывал помощь. Шэдоу нахмурился. Он подошёл к Сонику вплотную, беря его за подбородок и заставляя поднять голову. Его пальцы коснулись щеки, всё ещё влажной от слёз. — Lucetta? — голос принца стал тише, в нём прорезались защитные, собственнические нотки. — Это правда? Что произошло на самом деле? Он смотрел прямо в глаза Сонику, ожидая ответа. Соник чувствовал на себе ледяной взгляд Мефилиса, застывшего за спиной принца. Тот стоял достаточно близко, чтобы его тяжелый запах альфы продолжал давить на сознание омеги, напоминая о недавнем клейме на шее. Соник сглотнул, чувствуя, как метка пульсирует под тканью рубашки. — Да... — голос прозвучал сипло. — Просто... пыль. И оса. Она очень больно ужалила. Мефилис... он просто помог мне. Шэдоу перевёл взгляд на шею Соника, где из-под воротника виднелся край припухлости. Его ноздри дрогнули. Как альфа, он чувствовал, что в воздухе витает что-то чужое и неправильное, но Мефилис искусно маскировал своё торжество под маской официальности. — Тебе нужно отдохнуть, — Шэдоу властно притянул Соника к себе, укрывая его от взгляда советника. — Мефилис, ты свободен. — Как пожелаете, — Мефилис едва заметно усмехнулся, глядя прямо на Соника через плечо принца. — Надеюсь, завтрашний урок пройдёт спокойнее. Он развернулся и вышел, оставив Соника в объятиях Шэдоу. Принц прижал омегу к себе сильнее, но его взгляд, направленный на закрывшуюся дверь, оставался подозрительным и холодным.

---

Шэдоу не произнёс больше ни слова в библиотеке. Его молчание было тяжёлым, как грозовая туча. Он крепко обнял Соника за плечи и повёл его прочь по длинным коридорам замка. Соник едва поспевал за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Каждый встречный стражник кланялся, но Шэдоу даже не кивал в ответ — его взгляд был прикован к дверям своих покоев. Как только тяжёлые створки закрылись за ними, Шэдоу щёлкнул замком. В комнате было прохладно, но Сонику казалось, что воздух вокруг него горит. — Сядь, — приказал Шэдоу. Голос был тихим, но в нём вибрировала сдерживаемая ярость. Соник послушно опустился на край огромной кровати, поджимая под себя ноги. Принц подошёл вплотную. Он не сел рядом — он навис над ним, и его запах, обычно успокаивающий, сейчас казался острым и требовательным. — А теперь посмотри на меня. Без лжи. Шэдоу присел на корточки перед ним, заставляя поднять лицо. Он долго всматривался в бегающие глаза омеги, и тишина в комнате становилась невыносимой. — Мефилис — мастер слова. Но он забыл, что я знаю твой запах лучше, чем свой собственный, — Шэдоу придвинулся ещё ближе, его глаза опасно блеснули алым. — От тебя пахнет им. Густо. Холодно. Так не пахнет пыль или насекомое. От тебя пахнет чужим альфой, который решил, что может трогать то, что принадлежит мне. Его рука медленно поднялась к вороту рубашки. Пальцы принца дрожали — не от страха, а от гнева, который он изо всех сил пытался не выплеснуть на напуганного юношу. — Покажи мне «укус». Соник замер, затаив дыхание. Он вспомнил ледяную усмешку Мефилиса и его угрозы. Он хотел что-то соврать, снова пролепетать про осу, но взгляд Шэдоу стал пугающе прямым и тяжёлым. — Соник, — произнёс Шэдоу. Имя прозвучало не как ласка, а как приказ. Глубоко, серьёзно, официально. Соник вздрогнул — он знал, что когда принц называет его по имени, пространство для игр и недомолвок исчезает. Дрожащими пальцами Соник начал расстёгивать верхние пуговицы тонкой летней рубашки. Ткань соскользнула с плеча, обнажая изгиб шеи. Шэдоу замер. На светлой коже, прямо над ключицей, расцветало багрово-фиолетовое пятно — чёткое, глубокое, оставленное с намеренной, хищной жестокостью. Это не было похоже на случайность. Это было клеймо. Тишина в спальне стала звенящей. Соник зажмурился, ожидая вспышки ярости, но почувствовал лишь, как горячие губы Шэдоу осторожно, почти болезненно коснулись края метки, а его руки собственнически обхватили его талию, притягивая к себе так сильно, будто он пытался вплавить омегу в себя. — Он коснулся тебя, — прорычал Шэдоу в самую кожу, и его голос сорвался на рычание. — Он посмел оставить на тебе свой след. Шэдоу осторожно коснулся пальцами воротника Соника, его взгляд на мгновение смягчился, когда он встретился с глазами омеги, но затем в них снова вспыхнуло алое пламя. — Побудь здесь. Не выходи, — отрывисто бросил он. Шэдоу развернулся и вихрем вылетел из покоев. Его шаги гремели по мрамору, как раскаты грома. В это время Мефилис стоял в своем кабинете. Окно было распахнуто, впуская ночную прохладу, но он её не чувствовал. Он спокойно курил, выпуская тонкую струю сизого дыма, которая лениво растворялась в полумраке. В его движениях не было ни тени беспокойства. Докурив, он затушил сигарету о край мраморной пепельницы и не спеша поправил манжеты своего камзола. Он обернулся ровно в ту секунду, когда двери его кабинета едва не слетели с петель. — Мефилис! — рык Шэдоу, казалось, заставил стены вздрогнуть. Принц в два прыжка преодолел расстояние между ними и, не сдерживаясь, вцепился в воротник советника, вжимая его в книжный шкаф. Дерево жалобно хрустнуло. Шэдоу тяжело дышал, его когти впились в ткань, а лицо исказилось от ярости. — Ты! — выплюнул Шэдоу. — Что ты себе позволил?! Мефилис даже не попытался защититься. Он смотрел на разъяренного принца с легкой, почти незаметной улыбкой, его глаза оставались холодными и ясными. — Ваше Высочество, вы слишком импульсивны, — тихо произнес он. — Это плохая черта для будущего короля. — Шэдоу, стой! Прошу, не надо! — в дверях появился запыхавшийся Соник. Он не смог остаться в спальне. Страх, что Шэдоу совершит непоправимое и убьет своего лучшего стратега из-за него, гнал его следом. Соник подбежал к ним, хватая принца за локоть, пытаясь оттащить. Шэдоу, не выпуская Мефилиса, резко дернул Соника за руку, выставляя его вперед. Одной рукой он сорвал воротник с шеи омеги, обнажая багровую, уродливую метку. — Это что такое, Мефилис?! — проорал Шэдоу, указывая на клеймо. — Отвечай! Мефилис медленно перевел взгляд на Соника. Он проигнорировал ярость принца. Проигнорировал его крик. Его глаза скользнули по шее юноши, задерживаясь на багровом пятне, которое он сам оставил. В его взгляде промелькнуло глубокое, почти физическое удовлетворение. Он смотрел на Соника так, будто тот был его личным триумфом. Затем его взгляд изменился. Он стал темным, тяжелым, откровенно голодным. Он буквально раздевал омегу глазами, присваивая его себе снова и снова прямо на глазах у законного защитника. Шэдоу почувствовал это изменение. Он увидел этот взгляд и понял — Мефилис не раскаивается. Он бросает вызов. — Вон, — голос Шэдоу внезапно стал ледяным. Это было страшнее крика. — Убирайся из этого замка. Чтобы к рассвету тебя здесь не было. Ты лишен всех званий и должностей. Убирайся, пока я не передумал и не вырвал тебе сердце. Мефилис спокойно отцепил руки принца от своего воротника. Он не выглядел расстроенным или побежденным. Напротив, всё шло именно так, как он задумал. Разрыв с принцем был необходимым шагом. Он медленно прошел мимо замершего Соника, на мгновение задержавшись рядом с ним, обдавая его своим холодным запахом. — Советую увидеться с отцом, Шэдоу, — произнес Мефилис, остановившись в дверях. Он обернулся через плечо, и его улыбка стала острой. — Поторопись, пока не стало слишком поздно. С этими словами он спокойно вышел в коридор, и звук его мерных шагов вскоре затих вдали. Шэдоу остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Он обнял дрожащего Соника, прижимая его голову к своей груди, но его взгляд был устремлен в пустоту. Слова Мефилиса об отце-короле вонзились в него, как отравленные иглы.

---

Шэдоу оставил Соника в своих покоях под усиленной охраной — на этот раз он не доверял даже теням в коридорах. Слова Мефилиса эхом отдавались в голове, подгоняя его. Он почти бежал к покоям отца, и чем ближе он был, тем гуще становился запах ладана и горьких лекарств. Королевские покои встретили его гнетущей тишиной. За те полтора месяца, что Соник был на суше, жизнь словно вытекла из короля. Тот, кто когда-то внушал трепет одним своим взглядом, теперь казался лишь бледной тенью самого себя, затерянной в огромных подушках. Его дыхание было прерывистым и тяжёлым. — Отец… — Шэдоу подошёл к кровати и опустился на колени, беря сухую, холодную ладонь старика в свои руки. Король медленно открыл глаза. Увидев сына, он слабо улыбнулся. В этом взгляде уже не было властности — только бесконечная усталость и… любовь. — Шэдоу, — прошелестел он. — Ты пришёл. Я ждал тебя. Шэдоу сидел у постели отца до самого рассвета. Горький запах лекарств и затухающих свечей заполнял комнату. Король говорил долго, прерываясь на тяжелый кашель, и в его словах было больше нежности, чем Шэдоу слышал за всю свою жизнь. — Я горжусь тобой, сын, — прошептал король, и его тусклые глаза на мгновение прояснились. — С того самого дня, как тебя впервые принесли мне в руки... я знал, что ты станешь великим правителем. Лучшим, чем был я. Он судорожно сжал ладонь Шэдоу, подтягивая его ближе к себе. Его голос стал едва слышным, полным застарелой ненависти. — Мое время на исходе. Как только я уйду, корона перейдет к тебе. Но ты должен закончить то, что не успел я. Обещай мне... пообещай перед лицом предков. Шэдоу замер, внимательно слушая. — Найди последнего аквариона. Эти твари... они опасны, они — проклятие нашего моря. Разведчики Мефилиса уже нашли след. Найди его, Шэдоу. Поймай его и приведи в замок. Очисти наше королевство от этой скверны. Шэдоу не колебался. Для него «акварион» был лишь мифическим существом из старых отчетов, опасным зверем, о котором твердил отец. Он и представить не мог, что под этой маской скрывается его нежный, смешливый Соник. В его представлении это были две разные реальности. — Обещаю, отец, — твердо произнес Шэдоу. — Я найду его. Даю тебе слово короля. Старик облегченно выдохнул. В его взгляде промелькнуло умиротворение. Последние часы они провели, вспоминая прошлое. Король давал советы по управлению государством, не зная, что ему не суждено увидеть триумф сына. Он не увидит коронации, не благословит брак Шэдоу, не прижмет к груди внуков, которые могли бы продолжить великий род. Когда первый луч солнца коснулся тяжелых портьер, рука короля в ладони Шэдоу окончательно похолодела. Последний вздох замер на губах. Король умер. Шэдоу медленно поднялся с колен. На его плечи лег груз целого мира. Теперь он был не просто принцем — он был королем, связанным клятвой, данной умирающему отцу. Он вышел из покоев, где его уже ждали гвардейцы. — Король мертв, — объявил он ледяным, лишенным эмоций голосом. — Да здравствует король. Он шел по коридорам к Сонику, чувствуя, как внутри всё заледенело. Он поймает этого аквариона. Он исполнит волю отца. А Соник... Соник поможет ему пережить эту утрату. Ведь Соник — его свет, его единственный оазис тепла в этом мире, полном долга и крови. Шэдоу даже не догадывался, что его охота уже началась. И целью этой охоты был тот, ради кого он был готов сжечь весь мир.

---

Две недели пролетели как в тумане, сотканом из чёрного шёлка траурных знамён и холодного блеска новой короны. Похороны короля были величественными и мрачными. Шэдоу стоял у гробницы, прямой и непоколебимый, ощущая на себе тысячи взглядов, но чувствовал лишь одно — тепло ладони Соника, который на мгновение сжал его пальцы в густой толпе, прежде чем протокол заставил их разделиться. Шэдоу не сломался. Боль потери была острой, но она не стала разрушительной. Потому что каждый раз, возвращаясь в свои покои после изматывающих совещаний с министрами, он находил там своё спасение. Своего Lucetta. Вечер четырнадцатого дня выдался тихим. Жара июля наконец сменилась мягкой вечерней прохладой, проникающей сквозь открытые окна балкона. Шэдоу сидел в кресле, откинув голову и закрыв глаза. Корона лежала на столе — тяжёлый золотой обруч, который теперь принадлежал ему. Соник подошёл сзади, бесшумно, как он умел. Его руки легли на плечи Шэдоу, пальцы начали осторожно массировать напряжённые мышцы. — Ты сегодня почти не ел, — тихо заметил он. Шэдоу перехватил его ладонь, прижимая её к своим губам. Он выдохнул, чувствуя, как узел напряжения в груди наконец начинает распускаться. — У меня не было аппетита, — отозвался он низким, уставшим голосом. — Но сейчас... когда ты здесь, мне кажется, я снова начинаю дышать. Шэдоу бережно, но властно потянул Соника на себя, заставляя его обогнуть кресло и сесть к нему на колени. Соник не сопротивлялся. Он обхватил шею короля руками, утыкаясь носом в изгиб его плеча. — Я бы не справился без тебя, — прошептал Шэдоу, зарываясь лицом в мягкие иглы на затылке Соника. — Если бы в этом замке остались только я, эта корона и тени моего отца... я бы просто выгорел изнутри. Он начал медленно покрывать лицо Соника поцелуями: лоб, виски, скулы. Его руки уверенно скользнули по спине омеги под тонкой летней рубашкой, притягивая его так близко, что их сердца забились в унисон. Любовь Шэдоу была тяжёлой, почти осязаемой — она заполнила всё пространство комнаты. В этот момент он не был королём. Он был просто мужчиной, который обрёл свой смысл жизни. — Ты мой якорь, — Шэдоу заглянул ему в глаза, и в его взгляде была такая глубина чувств, от которой у Соника перехватило дыхание. — Мой Lucetta. Пообещай мне... что бы ни случилось, какие бы бури ни бушевали за этими стенами... ты всегда будешь возвращать меня к жизни. Соник улыбнулся, его глаза заблестели от нежности. — Я никуда не уйду, Шэдоу. Никогда. Шэдоу прильнул к его губам в долгом, глубоком поцелуе, вкладывая в него всю свою страсть и невысказанную благодарность. Он любил его до боли. Если бы Соника не было рядом, Шэдоу остался бы лишь пустой оболочкой, закованной в доспехи и королевские обеты. Шэдоу не разрывал поцелуя, когда медленно поднялся с кресла, надежно удерживая Соника на руках. Соник, инстинктивно обхватив его ногами за талию, прижался еще крепче, боясь потерять это ощущение абсолютной принадлежности. Он осторожно опустил Соника на прохладные простыни, нависая сверху и замирая в сантиметре от его губ. В этой тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, Шэдоу чувствовал себя по-настоящему живым. Он медленно переплёл свои пальцы с пальцами Соника, прижимая его руки к подушке, и выдохнул в самые губы: — Мой Lucetta… мой единственный смысл. Он не видел и не мог видеть, что далеко за пределами этой уютной спальни, в тени высокой башни, притаился тот, кто никогда не выпускал их из виду. Мефилис стоял на одном из парапетов, скрытый ночной мглой. В его руках был зачарованный кристалл, который передавал едва уловимые очертания того, что происходило в королевских покоях. Его губы растянулись в тонкой, хищной усмешке. — Да, — прошептал он в пустоту, и его голос был подобен шипению змеи. — Люби его, Шэдоу. Оберегай его. Храни его для меня. Мефилис прикрыл глаза, представляя, как этот свет, который сейчас согревает принца, вскоре будет принадлежать только ему одному. План продвигался безупречно. Изгнание, смерть старого короля, клятва Шэдоу — всё это были лишь части огромной шахматной доски, где Мефилис уже поставил мат, просто соперник об этом ещё не догадывался. — Совсем скоро, — Мефилис провел когтем по грани кристалла, словно касаясь щеки Соника через пространство. — Ты будешь сидеть на троне, Шэдоу, но корона будет лишь давить на твою голову, пока я буду забирать всё остальное. Его взгляд стал тёмным, почти осязаемо голодным. В мыслях он уже видел, как вышвыривает Шэдоу из этих покоев. Как его собственные руки, холодные и властные, заменяют теплоту короля. Как Соник, его светлячок, будет содрогаться не от нежности Шэдоу, а под его, Мефилиса, безжалостным контролем. — Я заберу твоё королевство. Я заберу твою волю. Но больше всего… — Мефилис издал низкий, гортанный смешок, — я жажду завладеть твоим омегой. Я хочу чувствовать, как его тело подчиняется мне, зная, что ты не смог его защитить. Он убрал кристалл и посмотрел на луну, которая ярко освещала замок. Для Шэдоу и Соника это была ночь любви и скорби. Для Мефилиса это была ночь триумфального ожидания. Он уже не просто хотел власти. Он был одержим идеей присвоить себе то единственное, что делало Шэдоу уязвимым. — Наслаждайся последними минутами покоя, Король, — бросил он напоследок, растворяясь в тенях. — Скоро твой свет станет моей тьмой.