В соседней комнате.

«… я не знаю, что будет дальше… Но я дал Уиллу обещание, что он меня не потеряет. Я буду делать всё, чтобы сдержать его.»

«… я думал, что выиграл эту жизнь, когда он мне признался! И тут же чуть не заплакал, когда он сказал, что ему нравятся такие, как чертов Крис Барбер. Мои глаза даже близко не голубого цвета…»

«… хотя, я думаю, что справлюсь, если у него кто-то появится. Главное, что он будет счастлив, да?»

«…Я безумно рад, что мы теперь живём вместе! Это буквально наша детская мечта…»

«… мне так хотелось прицепить бумажку на свой подарок на его день рождения и написать «От Майка. Люблю» или «С любовью, Майк». Ну, или «Люблю тебя. От Майка». Да, так было бы круче… Я ничего не прицепил.»

«… Теперь никогда не забуду, как он уснул у меня на плече в Рождество, пока мы смотрели фильм. Я так хотел обнять, прижаться, поцеловать в макушку…»

«Я мог бы жить с мыслью, что никогда не смогу стать твоим.

Что ты никогда не полюбишь меня как нечто большее. Смогу жить, зная, что у тебя кто-то есть и ваши сердца принадлежат друг другу. Но никогда не смогу это видеть. Не смогу слышать. Я не выдержу. Прошу, только не при мне. Пусть этого больше не повторится никогда.»

«… почему они… почему кто угодно, но не я…?»

Всё больше слёз скатывается по щекам с каждой новой страницей. Это невозможно… просто невозможно. Как можно было так облажаться? Пытался заглушить свою любовь, принимая ласку от каждого встречного, когда её так желал дать тебе тот, о котором ты мечтал. Он слышал каждый раз… Знал, что в квартире есть кто-то, кроме них двоих… а после узнал, что это были разные люди. Уилл дочитал последнюю запись и отложил дневник. Он уже давно сидел на полу, и Майк всё это время не менял своё положение на кровати и смотрел в пол. Сердце Уилла больно сжалось. Он медленно подошёл к нему и опустился перед ним на колени, чтобы заглянуть в его мокрые глаза. Взгляд Майка пустой и потерянный, он не смотрит на Уилла в ответ. Но когда он берёт в свои ладони его лицо, то сразу льнёт, словно это его единственное спасение. – Я не сдержал обещание… – еле слышно шепчет Майк. – Майк, – умоляюще зовёт Байерс, всё ещё держа его лицо в своих руках. – Пожалуйста, не надо… – первая слеза всё-таки течёт по щеке, – Только не надо меня жалеть, дай мне просто… – Тише, Майк, стой. Просто стой… – выдохнул он, замолчал на какое-то время, собираясь с мыслями, – Если бы я вёл дневник… я бы писал в нём то же самое… По отношению к тебе. И первая запись была бы сделана ещё одиннадцать лет назад. – тут Майк поднял взгляд, полный всех эмоций на свете вперемешку. Но Уилл сразу же продолжил, не дав ему вставить слово, – Чёрт… Боже, прости меня. Я вообще с этим не справлялся и… меня просто затянуло в это дерьмо, я пытался заглушить всё, что чувствовал… все эти парни… – его голос стал громче, – Я не помню их имён, я не помню, о чём были наши разговоры до того, как мы оказывались в постели, у меня секса-то практически ни с кем из них не было, потому что я упивался в такие щепки, что просто отключался! Кто-то мне даже говорил, что я назвал его твоим именем… Да, не нужно было прибегать к этому. Если бы я только знал… Майк, я всё ещё люблю тебя, ничего мне не помогло, ни алкоголь, ни секс, ничто не может заставить меня забыть тебя! Я хочу быть с тобой. Я ничего не хочу так же сильно, как этого. Я бы всё сделал, чтобы вернуться назад и никогда бы не подпустил кого-то к себе… И, Майк, – он выдохнул и продолжил спокойнее, – я специально тогда сказал, что мне нравится Крис Барбер, чтобы ты был больше уверен в том, что я не влюблюсь в тебя… Глупо, я знаю. Я просто боялся. Но я не переношу блондинов, знаешь. – грустно усмехнулся, – Я вообще-то всю свою сознательную жизнь любил тебя, поэтому… – рот Майка раскрылся, а брови поползли на лоб от осознания. Он вспомнил всех тех парней, что были с Уиллом, и… у них не было ничего общего с Барбером. Что-то общее было только с ним самим. Уилл. Его. Любил. Любит. Всё это время. Хотелось разорваться на части от этого абсурда. Могли бы уже пару лет как быть вместе, но жизнь просто нагло издевалась. – Я пойму, если я противен тебе, если… всё написанное тобой больше не имеет значения… Потому что лично мне от себя мерзко. – Нет, нет, нет… – шепотом бормочет Майк в его макушку, прижав его к своей груди и зарываясь руками в волосы, – Господи, какой же я идиот… Уилл сжимает футболку на его спине и льнёт ближе. Майку хотелось пристрелить себя за то, что не признался раньше. Тогда бы Уиллу не пришлось переживать всё это, что связано с алкоголем и прочим. Ему приходилось переступать через себя и делать несвойственные для него вещи. Всё из-за него. Но этого уже не изменить. Сейчас Майк думает лишь о том, что больше никогда не допустит ничего подобного. Уиллу никогда больше не придётся глушить то, что так рвётся наружу. Никому из них. Они не говорят уже очень долго. Слова были не нужны, осталось только уложить в голове то, что теперь всё будет на своих местах. Вскоре Уилл медленно отстраняется, чтобы взглянуть на Майка. Он аккуратно смахнул его последнюю слезу и улыбнулся. – Переставь кровать обратно… Как-то до сих пор непривычно. – Как угодно, – прыснул Майк, мотая головой, – Мы… может, сделать из моей комнаты нашу спальню? – вдруг спрашивает он, отчего брови Уилла поползли наверх. – Спальню? Нашу? – А из твоей комнаты – гостиную, она гораздо больше моей. Я всегда хотел, чтоб так было. Такая ерунда, но Байерс чуть ли не растекался по полу от таких предложений. Майк и правда думал об этом… о том, как было бы, будь они больше, чем друзья или соседи. – Да… Уилл улыбается такой блаженной улыбкой, что Майк не выдерживает, наклоняется и целует его. Отчаянно, смешивая со слезами и металлическим вкусом собственных искусанных губ. Он отстраняется, облегчённо выдыхает и снова целует, после переходит к правой щеке, скуле, виску, снова губы, левая щека, где-то над бровью и снова губы. Дышать становилось всё тяжелее, но оторваться невозможно. Байерс млеет в его руках, с большим напором отвечая на поцелуй. Не отрываясь от чужих губ, он поднимается с коленей, руками упирается в плечи Уилера, чтобы уложить его на диван, и сам садится на его бёдра. Майк тихо и высоко стонет в чужой рот. Под ним лежат его вещи, которые ещё недавно должны были отправиться в спортивную сумку и покинуть эту квартиру, но он не чувствовал ничего, кроме горячего тела, прижимающегося к нему, кроме рук, которые тянут за волосы, чужого запаха и вкуса, от которых кружилась голова. Ещё больше сводило с ума то, что он действительно чувствует, как Уилл хочет его. Он откидывает голову, подставляя шею под горячие губы, руки тянут за заправленную в джинсы блузку, чтобы коснуться голой спины, провести ладонями по бокам, слегка сжимая. От этого Уилл теснее прижимает свои бёдра к его, и Майк протяжно мычит от этого трения. – Майк.. Майк, ты… Байерс не успевает договорить, и Майк переворачивает их, оказываясь сверху. – Не говори ничего… – шепчет он, проводя ладонью по его щеке. Не хотелось слушать вопросы вроде: уверен ли он? Не противно ли ему? Хочет ли он продолжать? Конечно хочет. Всего и как можно больше. Оставляет поцелуй на его лбу и опускает руки, расстёгивая пуговицы блузки одну за другой. Она так прекрасно сидит на нём и так ему идёт, и этот макияж, и волосы… Отныне Уилл будет таким только для него, и он не сомневался в этом. Он расстегнул все пуговицы до конца и сам снял с себя верх. Снова склонился для поцелуя и спускался руками по голому торсу до чужой ширинки, желая скорее дотронуться до него. Уилл не сдерживает скулёж, когда Майк наконец касается его, размазывая предэякулят по всей длине, которого, неожиданно, оказалось больше, чем Майк мог предположить. Байерс сам тянется к его ремню, и Уилер помогает ему с этим, освобождая себя от ненужной ткани, заменяя её на руку Уилла и облегчённо простонав в его губы. Майк толкается в его ладонь, не забывая параллельно двигать своей. Он утыкается ему в висок, шепча что-то вроде «я люблю тебя» или «Блять, боже, да…» в то время как Байерс скулит ему на ухо, прося ускориться. Майк кончает первым и продолжает доводить Уилла до конца, глядя на его лицо. На дрожащие ресницы, блестящие от слюны губы, изогнутые брови. Он чувствует, как тело под ним напрягается, как Уилл замирает, задержав дыхание, и спустя мгновение выгибается с громким стоном, спуская на свой живот. Майк готов умереть от факта, что он единственный, кто видел его таким, и почему-то сейчас он был полностью в этом уверен. Уверен, что только на него он так смотрел. И он не ошибался. Уилл впервые по-настоящему чувствует, абсолютно трезв, точно ничего не забудет и действительно любит.