На закате моей карьеры

Смирившись, что этой ночью сон не собирается явиться к ней с запланированным визитом, Джинни вскочила с постели и принялась запальчиво ходить из стороны в сторону, заламывая пальцы на руках. Сомнения одолевали сознание, заставляя её раз за разом вспоминать события этого странного и, как ей казалось, бесконечного дня в хаотичном порядке. Если мистер «убирайся-и-дай-мне-подрочить-в-одиночестве» не вышвырнет её из клуба за срыв пресс-конференции или хотя бы за ту нелепую перепалку, возникшую между ними во время тренировки, то факт её бесстыдного наблюдения за движениями его неоспоримо привлекательного члена точно лишит Джинни работы. Она закатила глаза и издала отдалённо напоминающий брачные игры драконов рык, осознав, что мысленно посетила тренерскую душевую уже десятый раз за последние два часа. Её бесил Забини. Бесил сильнее, чем Джим Бэгмен, ловец «Уимбурнских ос», поймавший снитч на первом матче Джинни в профессиональной лиге. И, поверьте, нужно было очень хорошо постараться, чтобы обойти Джима в личном рейтинге «самовлюблённых мудаков», составленном Джиневрой Молли Уизли. Больше всего Джинни раздражала удивительная способность Забини дождаться, пока она составит о нём более-менее устойчивое мнение, а потом разнести её теорию в щепки, сохраняя при этом до невозможности нервирующую каменную физиономию. В день их первой встречи Джинни решила, что Забини — фригидный сноб с нулевым либидо, который занимается любовью исключительно с женой, исключительно раз в месяц и исключительно под одеялком. А потом она увидела его в душе. Такого… чувственного и уязвимого. И привлекательного. Забини был мужчиной с выдающимися внешними данными, и этот факт Джинни даже не собиралась оспаривать. Следом они столкнулись на поле, и ей пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы не обозвать его закомплексованным неудачником, самоутверждающимся за счёт девушек. Но через пару часов он выгнал репортёров и без тени упрёка в глазах помог ей прийти в себя и наладить связь с реальностью. Джинни сморщилась и покачала головой, отгоняя из памяти слишком приятные моменты. По спине пробегал мурашечный рой, стоило ей только вспомнить, как тёплое тяжёлое дыхание Забини обдавало губы, а зрачки прожигали насквозь своей опасной близостью. Она выдохнула сквозь приоткрытые губы и нырнула ладонью под влажные трусики, удерживая под закрытыми веками воспоминания об обнажённом боссе, ласкающем себя в тренерской душевой кабине. Разрядка избавила Джинни от скопившегося в крови адреналина, и, обессиленно рухнув на кровать, она практически моментально погрузилась в сон, пообещав себе подумать о неправильности происходящего сразу после игры. Но и выспаться ей не удалось, так как ворох СМС-сообщений от Гермионы разбудил Джинни противным жужжанием на два часа раньше положенного. Не успев полностью избавиться от сонной пелены перед глазами, она разблокировала смартфон и принялась погружаться в катастрофу вселенского масштаба, с которой столкнулась её лучшая подруга. Проблема-то, в самом деле, была серьёзной. Малфой пригласил Гермиону на «особый» ужин. Поскольку встреча имела незапланированный, но, вероятно, до безобразия серьёзный характер, Гермиона пришла к выводу, что ей жизненно необходимо новое платье и обескураживающий комплект нижнего белья. И если с первым Джинни помочь ей никак не могла ввиду слишком разных вкусов, то с тем, что должно быть под одеждой, она определённо знала, что делать. Джинни нашла в галерее своё фото в кружевных стрингах изумрудного цвета и сбросила подруге, прикрепив к снимку координаты бутика. Она уже практически убрала телефон, но один короткий взгляд на мерцающий экран заставил её лодыжки похолодеть, а глаза раскрыться так широко, словно Джинни выпила три кружки кофе и запила их стаканом ледяной воды. Она послала сообщение не Гермионе. Далеко не Гермионе. «Гад» в её телефонной книге стоял так близко к Грейнджер, что спросонок Джинни перепутала контакты и отправила пикантное фото именно ему. И гадом, по иронии судьбы, оказался никто иной, как её новый начальник. Трясущимися пальцами Джинни начала бить по кнопкам, стараясь отменить отправку треклятого сообщения. И когда её липким конечностям удалось нашарить нужную кнопку, напротив снимка загорелись две галочки, оповещающие, что адресат не только получил её виртуальное послание, но и вполне себе успешно просмотрел его. Игнорируя гул в ушах, Джинни принялась носиться по комнате, сочиняя оправдательное СМС. Она дважды извинилась, объяснила, что фотография предназначалась не ему, и даже пожелала засранцу хорошего дня, но в ответ получила координаты с безэмоциональной припиской: «Встречаемся здесь через два часа». Пробурчавшись, Джинни поплелась в душ, готовиться к неминуемому, как ей показалось, увольнению. *** Блейз помог Джинни расположиться за столом и только после этого вернулся на своё место. Он разместил на бёдрах белоснежную салфетку и, поднимая взгляд, вдруг осознал, что впервые может разглядеть Уизли в такой расслабленной, неформальной обстановке. Они сидели друг напротив друга, так что угол обзора позволял ему рассмотреть фарфоровую кожу, украшенную россыпью веснушек, вздёрнутый носик и пухлые губы, искажённые пренебрежительной ухмылкой. Похоже, мисс «я-такая-крутая-что-страпоню-своих-ухажеров» сегодня была не в настроении. — Давай закажем что-нибудь поесть, — предложил он, решив, что голод может быть вполне весомой причиной для раздражения. — Я буду глазунью с беконом, чизбургер с двойной котлетой, картофель по-деревенски и клубничный молочный коктейль. — Джинни монотонно зачитала список блюд и закрыла меню. Блейз почувствовал, как его брови взлетают вверх со скоростью пассажирского боинга. — Потрясающий аппетит. — Он одобрительно кивнул и развернул голову в сторону официанта. — Овсяную кашу и двойной эспрессо, пожалуйста. — Еда является главным источником энергии, — объяснила Джинни. — А для того, чтобы надрать задницы «Пушкам Педдл», мне понадобится чертовски много углеводов. Черты бесстрастного лица Блейза исказила поощряющая улыбка. Его забавляла поистине гриффиндорская самоуверенность Джинни, но в то же время она действовала на него как глоток выдержанного Огдена. Блейз презирал слабости, а Джинни умело маскировала свои амбициозностью и отменной дерзостью. По его мнению, они с Уизли могли бы создать невероятно эффективный тандем. — Я удивлена, что ты выбрал для встречи маггловский ресторанчик, — призналась Джинни, заправляя край салфетки под горловину толстовки. — Думала, ты презираешь такие места. — Какие «такие»? — Блейз отложил ежедневник и смерил Джинни изучающим взглядом. — А, понял. Думаешь, я по-прежнему считаю каждого магглорождённого отбросом общества? Спешу тебя разочаровать, Уизли. Мы с тобой, хоть и были по разные стороны баррикад, но всё-таки сражались на одной войне. Я своими глазами видел распотрошённых магов, магглов и полукровок. Поверь, внутри мы все одинаковые. Лёгкая улыбка Джинни погасла, а уголки её губ стянулись вниз, но Блейз заметил, что в изумрудных радужках не было ни единого намёка на осуждение. Только боль, приправленная воспоминаниями, которые невозможно стереть ни временем, ни лекарствами. Джинни отрешённо кивнула и, видимо решив, что разговор располагает к ответному откровению, призналась: — Если честно, я посещаю только маггловские кафе. Последний мой поход в Хогсмид закончился панической атакой и дракой с посетителями. Когда один из них достал палочку, я… — Джинни прочистила горло. — Я решила… В общем, не важно. В ресторанах и пабах за пределами магической Британии я чувствую себя гораздо безопаснее, так что спасибо. Пока Джинни делилась сокровенной историей о своём приступе, официант принёс еду. Закончив говорить, она обхватила чизбургер двумя руками и с аппетитом откусила большой кусок. Несколько минут Блейз, будто пребывая под гипнозом, скользил по ней завороженным взглядом. Пальцы Джинни сминали податливую булочку, щёки покрылись очаровательным румянцем, а краешки губ теперь украшал сырный соус. Блейз нервно сглотнул, подавляя в себе желание провести по уголку её рта большим пальцем, а после облизать его, пробуя еду на вкус. Почему-то ему казалось, что Джинни поглощает самый вкусный бургер на всей планете. Температура воздуха повысилась, и в ресторанчике стало жарко. Блейз почувствовал, как духота ускоряет его сердцебиение, и с каждым ритмичным ударом сердца его взгляд, как по велению гипнотического метронома, скользил по шее Джинни, лип к её губам и застывал, встречаясь с изумрудными зрачками. Джинни была удивительной. Совсем непохожей на Дафну. Блейз мысленно пожал плечами, задаваясь вопросом, почему он решил сравнить подчинённую с «поскорее-бы-уже-бывшей женой». Но разница между ними и в самом деле была колоссальная. Дафна бы устроила истерику, наотрез отказавшись идти в маггловский ресторан, и, когда Блейз бы поддался, устав от бессмысленных перебранок, она бы непременно надела неприлично дорогое платье и облепила бы себя драгоценностями, словно она была не женщиной, а ёлкой на рождественском балу Министерства магии. Дафна села бы за центральный столик, заказала бы себе овощной салат и весь вечер раздражала бы Блейза беззвучной вознёй вилкой по тарелке и зацементированной мимикой. «Миссис З» никогда бы не призналась Блейзу в своих слабостях, не удостоила бы его рассказом о сокровенных воспоминаниях, а разговоры на публике с ней были бы исключительно светскими и до омерзения фальшивыми. Как и сама Дафна. Она напоминала женщину из рекламы майонеза, которую показывали в том странном прямоугольном ящике из соседнего паба. Вся её жизнь была похожа на ту рекламу, такая же приторная и пластиковая. То ли дело Джинни, с удовольствием уплетающая чизбургер в серой толстовке. Она выглядела настолько настоящей, что Блейзу хотелось стать вампиром, чтобы выпить до дна её искренность, чтобы насытить ею свою унылую, притворную жизнь. — Я наводил о тебе справки, — объявил Блейз, дождавшись, пока Джинни отставит в сторону пустую тарелку. — Но ни разу не читал об инциденте в Хогсмиде с твоим участием. Как тебе это удалось? — Я нагло воспользовалась старыми связями. — Она пожала плечами. — Расскажешь уже для чего ты позвал меня на встречу? Упоминание о связях неприятно зарядило Блейзу в солнечное сплетение, подбрасывая в мозг детализированные фантазии о Малфое и его обнажённой, рыжеволосой и дьявольски благодарной подруге. Восхищение вмиг улетучилось, оставив вместо себя клубящееся, пропитанное презрением раздражение. Но, вовремя вспомнив о вопросе, Блейз взял себя в руки, возвращая разговор в рабочее русло. — Менеджер «Сорок» знал о твоих панических атаках? Джинни на секунду зависла, опешив от смены темы. — Да. Я никогда не участвовала в пресс-конференциях и не давала интервью репортёрам. Пиарщики разработали мне образ «загадочной героини войны, которая не гонится за славой, игнорирует прессу и просто играет в своё удовольствие». — Отличная тактика, — похвалил Блейз. — Но мне она не подходит. Я уладил вопрос с журналистами, вчерашняя пресс-конференция не будет обнародована в газетах. Но напечатать твоё интервью нам необходимо. Это положительно скажется на репутации клуба. Встречаться с газетчиками не придётся, — снисходительно добавил Блейз, заметив, как зрачки Уизли начали расширяться от страха. — Я подготовил список вопросов и задам тебе их сам. Блейз заметил, что Джинни слегка приоткрыла губы, мышцы её лица расслабились, а из груди вырвался непроизвольный облегчённый выдох. Похоже, настоящей причиной её плохого настроения был вовсе не голод. «Неужели Уизли думала, что я пригласил её на встречу с подвохом? Чтобы что? Уволить в неформальной обстановке? Вот же упрямая ведьма! Я ведь сказал, что сдержу своё слово. Похоже, нам с ней ещё предстоит поработать над доверием». Пока мысли в голове Блейза метались с запредельной скоростью, Джинни вытянула ноги и вольготно откинулась на спинку диванчика. Сканируя её глазами, он подавился кофе, когда взгляд задержался на джинсах, а в голове всплыло её утреннее сообщение. — А не логичней бы было отправить меня к пиарщикам? Они бы точно состряпали душещипательное интервью. — Джинни слегка заметно склонила голову набок, а её веки сузились до размеров маленьких, испытующих щёлочек. — Беспокоишься о моём профессионализме? — усмехнувшись, поинтересовался Блейз. — Не стоит. Я семь лет руководил пиар-отделом «Холихедских гарпий», пока владелец клуба, по совместительству мой отчим, не решил, что я достаточно хорош для должности управленца. — Это восхищает, — призналась Джинни. — А я думала, ты из тех людей, кому богатенькие родители дарят собственную команду по квиддичу… ну, скажем, на день рождения. — Интересно получается. Я расист, избалованный сноб, маменькин сынок. — Блейз принялся показательно загибать пальцы, а потом резко подался вперёд и наградил прямолинейную Джинни язвительной улыбкой. — Но ты всё равно пришла ко мне за помощью. — Давай начнём, — сухо оборвала она, вытягивая спину. Блейз сделал мысленную пометку, что мисс «я-самая-крутая-спортсменка-в-галактике» ненавидит чувствовать себя не то обязанной, не то уязвимой. Однако её плохо скрываемая злость продолжала доставлять ему моральное удовольствие. — Когда ты начала играть в квиддич? — На четвёртом курсе. — Твой самый запоминающийся матч? — Отборочный тур чемпионата мира по квиддичу две тысячи пятого года. Британский ловец заработал перелом ключицы, и я вышла на замену. В матче против Болгарии мне удалось утереть нос самому Виктору Краму. — Впечатляет, — прокомментировал Блейз, делая пометки в блокноте. — А чего ты ждёшь от сегодняшнего матча против «Пушек Педдл»? — Золотого снитча, который я лично вручу в руки господину Забини, — с апломбом в голосе заявила Джинни, а затем поднесла ко рту трубочку и с шумом втянула в рот оставшуюся пенку молочного коктейля. Джинни напоминала Блейзу профессионального сёрфера, который уверенно держал баланс и сохранял равновесие, лавируя между дерзостью и уступчивостью, заносчивостью и храбростью, нахальством и… флиртом? Могла ли Джинни флиртовать с ним? Вдруг её едкие, хлёсткие комментарии были не стилем общения, а попыткой соблазнить его? Если это в самом деле было так, то Джинни совершала самый низкий и гнусный поступок по отношению к Малфою, который Блейз мог себе представить. Драко, забыв о гордости, просил его о встрече с Уизли, а до этого он вытаскивал её из неприятностей в «Трёх мётлах», но вместо благодарности Джинни решила охмурить кого-то поперспективнее? Раздражение ударило в голову, и с губ Блейза вопрос слетел раньше, чем тот успел себя остановить. — Ты всегда пользуешься влиянием своих покровителей, чтобы постигать новые карьерные высоты? Дина Брекинса, владельца «Стоунхевских сорок», ты тоже охомутала? — Что, прости? — Джинни ошеломлённо уставилась на него, дожидаясь объяснений. — Ты спишь с Малфоем, — бесстрастно произнёс Блейз. — И, судя по всему, секс у вас довольно неплохой, раз уж он упросил тебя взять. А Малфой никогда не просит просто так. Я не сужу тебя за это, правда. Просто интересуюсь, были ли у тебя интимные отношения с владельцем предыдущего клуба. Джинни побелела, и Блейзу показалось, что из её тела молниеносно выкачали всю кровь. — Да будет тебе известно, что Малфой встречается с моей лучшей подругой! И он организовал нам встречу исключительно по её просьбе! — О… — Я не закончила! — прошипела Джинни, что есть силы вонзая указательный палец в его грудную клетку. — Моя карьера состоит из переломов, усиленных тренировок, рухнувшего брака, в котором я была верна как самой себе, так и своему партнёру, но изменила ему в итоге со своими амбициями! Я обожаю квиддич и готова вырывать победу голыми руками. И я возьму её, чего бы мне это ни стоило, но останусь при этом честной и порядочной, прежде всего для себя. Я возьму её силой. Не телом. — Глаза хлестнуло пламя ярости. — И знаешь что? Я бы не стала спать с владельцем клуба! Офисная работа, вечные конфликты с советом директоров и лоббирование перед спонсорами приводят к импотенции! Такие владельцы обычно снимают стресс дрочкой в душе, а я хочу, чтобы мой мужчина брал меня во имя удовольствия, а не ради невыплеснутого гнева! Джинни с грохотом отодвинула от себя стол и вскочила на ноги. — Интервью окончено, мне пора готовиться к игре! Надеюсь, великий пиарщик сообразит, как состряпать из этого разговора годный репортаж. Входная дверь с грохотом захлопнулась, а по ресторанчику эхом прокатился звон колокольчиков.