Эдельвейс

— Итак, Юджи-сэнсей, — протянул Сатору, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — почему мы здесь стоим? Он сунул руки в карманы и уставился на учителя с откровенным недовольством. Солнце палило нещадно, а они должны были стоять на входе в колледж, ожидая чего-то, вместо того, чтобы вместе сходить развеяться в город. — Мне почём знать, почему вы с Сугуру пошли за мной, а не отдыхать с Сёко, — лениво отозвался Итадори, даже не отрываясь от телефона. — Меня сюда позвал Мегуми за каким-то сюрпризом. Одного. — А, вот я и вспомнил, почему мы пошли за вами, — скривился в лице Сатору. — Ни за что в жизни мы не доверим вас Фушигуро и его «сюрпризам». Юджи наконец оторвал взгляд от экрана телефона и посмотрел на студента, чуть приподняв бровь. — Иногда мне кажется, что это я ваш ученик. — Я бы вас вообще никуда не пускал, если бы это было так, — жалобно воскликнул Сатору, обходя учителя, и, прилипчиво повисая на плечах у сенсея, аккуратно устроил голову прямо на мягких волосах. Юджи тяжело вздохнул и снова уткнулся в телефон, к большому раздражению Сатору, продолжая переписку с кем-то. Он недовольно зарылся в розовых волосах, потираясь щекой и рассматривая раскрывшуюся с этого ракурса картину. Было так умиротворяюще просто стоять и смотреть сверху вниз на Юджи, держать его за плечи. Вот бы можно было съехать этими же руками пониже — к животу преподавателя, сжать и погладить его, а потом, двигаясь всё ниже и ниже, шептать на розовое ухо всякие пошлости, с удовольствием наблюдая за тем, как оно принимает розовый оттенок. Может так и поступить, чтобы привлечь внимание Юджи? Из размышлений его вырвал звук уведомления о новом сообщении, и глаза сразу поймали экран телефона учителя. В мессенджере была открыта переписка с каким-то «Юта-куном», имя которого было увешано кучей разноцветных сердечек и эмоджи собаки в конце. В груди неприятно кольнуло. Сатору никогда не замечал, чтобы Юджи хоть с кем-то переписывался в их присутствии да и в обычное время, когда Сатору издалека наблюдал за ним. Так откуда бы взяться какому-то Юта — мать его — куну в жизни их сенсея? Заметив на себе тяжёлый взгляд, Итадори поднял голову, смотря прямо в искрящиеся ревностью глаза напротив. Он тихо усмехнулся и протянул руку к лицу ученика. Сатору сразу, почти инстинктивно потянулся навстречу, чтобы почувствовать на себе нежное касание, но в последний момент ладонь резко изменила траекторию и вместо этого мягко сжала кончик его носа, играюще подёргивая его в разные стороны. — Разве я не учил Сатору, что смотреть в экран чужих телефонов плохо? — Нечестно! — раздалось чуть приглушенно и гнусаво из-за руки Итадори. — Сенсей сам постоянно смотрит в наши телефоны! — Потому что вы сами суёте мне их прямо в лицо, — усмехнулся он, наконец отпуская кончик покрасневшего носа и аккуратно отступая от Сатору, который уже успел недовольно надуть щёки. — Или ты думаешь, что мне так уж нравится смотреть, как вы обзываете друг друга в личных чатах? — Я думал вы любите моё остроумие, сенсей! — Что же, похоже даже великий Годжо Сатору иногда имеет право на ошибку, — его рука зарылась в белоснежные локоны, трепля их в разные стороны. — Не злись на своего сенсея, мне просто нужно ответить другу, хорошо? Он, поджав губы, кивнул, с разочарованием наблюдая за тем, как рука съезжает с его головы, и учитель снова уходит в телефон. Внимание сенсея снова было полностью отдано таинственному ублюдку. Всё ещё недовольный недостатком внимания и этим удушающим, невыносимым жаром, Годжо направился докапываться до мирно сидящего на корточках однокурсника. Тот сосредоточенно водил палочкой по земле, по которой ровными рядками двигались муравьи. Он нарушал их идеальный строй, мягко раскидывая их цепочки в стороны, создавая новые. Сатору фыркнул и опустился напротив, устраиваясь так, чтобы случайно не разрушить эту сложную, тщательно выстроенную систему снабжения муравейника. — И чем ты занимаешься? — Помогаю им с организацией, — ответил Сугуру, даже не отвлекаясь от процесса. — Тщательно проанализировав способности каждого, я придумал, как лучше их разделить, чтобы они могли быстрее перетащить кекс в муравейник. Годжо сощурил глаза, несколько секунд молча наблюдая за этой картиной, а потом застонал, прикрывая глаза руками. Медленно проводя ладонями вниз по лицу, он всем своим видом показывал глубочайшее утомление. — И на что ты рассчитываешь? — На то, что под моим чутким руководством они не оставят от этого кекса ни крошки уже через десять минут, — с невозмутимым видом ответил Сугуру. Годжо встал с таким тяжёлым вздохом, что казалось, система, выстроенная Сугуру, в одночасье разлетится. Он недовольно поглядывал на учителя, всё ещё не прекращающего с кем-то переписываться, а теперь весело ходившего из стороны в сторону, записывая голосовое сообщение. Один с муравьями общается, другой с каким-то псом — какой ужас для великого Годжо Сатору наблюдать, как его любимые люди с треском проигрывают в битве с жарой. Что ж, умирать, так вместе — сегодня он пойдёт на дно с Сугуру. Подобрав где-то подходящую палку, он направился помогать главнокомандующему муравьиным строем. Жара забирала все его жизненные силы, делая каждое движение ленивым и тяжёлым, но он должен был выдержать эту неприятность ради безопасности сенсея. Он просто удостоверится, что Фушигуро не вытворит ничего неподобающего и успокоится. Сатору на ходу стянул с себя куртку и швырнул прямо в слишком уж довольного и увлечённо пялющегося на чёрные точки Сугуру. — Как вы с сенсеем здесь ещё не спарились! — возмутился он падая рядом. — Главнокомандующий, кастаните хоть свою касатку летающую, чтоб тень создать! — Слушаюсь, второй командующий муравьиным строем, Годжо-сэр! — отдав честь, отозвался Сугуру.

***

— А я тебе говорю, что девушек-муравьёв нужно ставить вперёд, они зададут темп и за ними пойдёт весь отряд наших немногочисленных солдат! — не прекращал Годжо. — Как ты вообще определил здесь девушек?! Сатору на эту жалобу только опустил очки, указывая средним пальцем прямо на свои глаза. Когда Сугуру хотел ответить на этот аргумент недавно отработанным на Сёко удушающим, оба вдруг замерли. Тяжёлая давящая энергия легла на плечи: поблизости находилось сильное проклятье. Поток проклятой силы тянулся густой волной, холодной и вязкой, от одного лишь ощущения по коже пробежал неприятный озноб. Хуже всего было то, что источник находился у них за спинами — ровно там, где сейчас стоял Итадори-сенсей. Они одновременно обернулись. В глубине улицы, ведущей к выходу из колледжа что-то тяжёлое, разрывающее воздух собственной проклятой энергией, стремительно приближалось к сенсею. Оба сорвались с места. Сатору оказался рядом с учителем раньше. Он, не теряя ни секунды, оттолкнул его в руки подоспевшего Сугуру. Последний поймал Итадори и крепко сжал в объятиях, одновременно складывая ладони в знак призыва. Тёмная энергия вспыхнула у его ног, собираясь в плотный вихрь, из которого вырвалось огромное проклятье розоватого оттенка, очень сильно напоминающее броненосца. Оно нежно обвилось вокруг Итадори, забирая его из рук своего хозяина. Секунда, и массивное тело сомкнулось, закрывая его со всех сторон. Панцирь проклятия хрустнул словно ключ в замочной скважине и тут же исчез, оставляя после себя только плотный защитный кокон — шар проклятой энергии по виду больше напоминающий огромный мыльный пузырь. Лицо Итадори не выражало ничего кроме недоумения. Он посмотрел в сторону ученика, спрашивая, что они затеяли, но получил только мягкую улыбку и успокаивающее поглаживание по поверхности пузыря.

***

Сатору тем временем отражал атаки ворвавшегося сквозь барьер проклятия. Тварь двигалась резко и беспорядочно, будто сама не до конца понимала, что делает, будто думала, что это была детская забава. Она визгливо по-девичьи хохотала, тем самым раздражая Сатору ещё сильнее. Огромные лапы с неприятным скрежетом вспарывали землю каждый раз, когда удар проходил мимо цели. Камни крошились, тротуар трескался, и Годжо всё время старался удерживать внимание проклятого духа на себе, опасаясь того, что она прорвётся к учителю. Как будто читая его мысли, безумное создание сильнее захихикало и, склонив голову набок, пронзительно выкрикнуло в сторону Сугуру и Юджи: «Онии-чан, я здесь!». Сатору скривился в неприязни. Он уже занёс руки, собирая в ладони плотную, тяжёлую массу проклятой энергии. Алое свечение медленно сгущалось, стягиваясь в одну точку. Через мгновение «красная» бы сорвалась с его пальцев, если бы его не остановили. Вспышка металла пронеслась перед самым лицом, отвлекая Сатору от его цели. Он инстинктивно отступил назад, переводя взгляд на нового противника. Прекрасно, теперь угроз было две. Перед ним стоял высокий парень в расстёгнутой белой спортивной куртке и чёрной майке. Он появился так внезапно, будто обладал теневой техникой Фушигуро. Вопреки ожиданиям Сатору, он не продолжал атаковать. Вместо этого парень развернулся и коротким, уверенным движением отогнал проклятье, будто отчитывал нашкодившего ребёнка. — Рика, солнышко, это бяка. Его нельзя трогать, я же говорил тебе, милая. К удивлению Сатору, проклятье действительно притихло. Он моргнул, быстро перебирая в голове варианты того, чем оно могло быть на самом деле. Постойте… — Эй! — злыми шагами надвигаясь на вторженца, возмущался он. — Кто это тут ещё «бяка»?! Огромная тварь неловко спряталась за спиной своего хозяина, причитая что-то об испорченном сюрпризе. — Не расстраивайся, Рика, — мягко сказал парень. Он поглаживал морду возможного шикигами, успокаивая того. Его глаза осматривались по территории в поисках чего-то. Затем взгляд лениво скользнул за Сатору — прямо в сторону пузыря, в котором был запечатан Итадори. Лицо тут же приобрело более живой оттенок: щёки залились румянцем, уголки губ поднялись, а суровый взгляд мертвеца смягчился. — Смотри! — с неожиданным энтузиазмом заметил он. — Там Юджи играет в воздушный шар! Мы можем присоединиться к нему — вот весело будет, да, Рика? Тварь тут же закивала, поддакивая. — Нет, не можете, — злобно прорычал Сатору, сжатые кулаки слегка дрожали от раздражения, взгляд сверлил незнакомца насквозь. — Ты кто вообще такой? Но незнакомец только лениво отряхнул рукав спортивной куртки, даже не смотря на Сатору. Его взгляд всё ещё увлечённо водил по пузырю, в котором сидел ничего не подозревающий Итадори, мирно разговаривающий с учеником. Когда обзор на учителя был закрыт телом Сугуру, он снова вернул внимание студенту. — Даже жаль, что наследник клана Годжо такой безмозглый выскочка, — он медленно наклонил голову, оценивающе сужая глаза. — Впрочем как и весь его клан. Юджи совершенно точно растрачивает свой потенциал в пустую, отдавая свои оставшиеся годы на воспитание такого, как ты. — Тебе откуда знать что для него лучше? — глаза Сатору вспыхнули, словно огонь, очки были откинуты в сторону, обнажая взгляд, полный ярости и отвращения. Внутри всё кипело и взрывалось. Да как этот выскочка смеет говорить что-то? Что ещё за «оставшиеся годы» — это угроза в сторону учителя?! Размечтался. В отличие от него, учитель будет жить и жить! — В любом случае, у нас не так много времени, чтобы играть в войнушку с избалованными детьми, ты нас прости. — Нас? — насторожился Сатору. Немым ответом на его вопрос послужил шум шагов и недовольные голоса. — Что за жизнь! Всё обучение нас кнутом воспитывали, думала хоть после выпуска пряником угостят — так они младшее поколение своим методам научили! — раздалось недовольное с лестницы у выхода. — Вот так нынче встречают выпускников в родном колледже, — подхватила рыжую девушка по-выше. Выпускников? Они шли рядом: одна постоянно извивалась то вперёд то назад, жалуясь на всё подряд. Другая — высокая, с зелёными короткими волосами — держалась куда спокойнее, изучая обстановку. — О, шкет, ну ничего себе! — усмехнулась рыжая, махая в сторону Сугуру. — Ты прям телевышка теперь! Думаешь, что так проклятья лучше ловиться будут? И Сугуру вроде даже что-то хотел ответить на комментарий приближавшейся девушки, но затих, наблюдая за тем, как невидимая преграда резко остановила её. Бесконечность с омерзением оттолкнула её назад. Девушка, словно этого и ожидая, спокойно приземлилась на ноги и с лёгким недоумением посмотрела в чужие голубые глаза, искрящиеся неприязнью и желанием убить. — Мрак какой, — присвистнула она. — Ничего я не сделаю твоему однокурснику, расслабься. Но Сатору и не собирался никого подпускать. Все эти незнакомцы, так резко и без приглашения ворвавшиеся в их тихую жизнь и ни во что не ставящие его, разозлили до такой степени, что в груди закипела почти неуправляемая ярость. Ему хотелось просто взять и снести каждую из их тупых голов и раскромсать на кусочки любого, кто посмеет сделать хоть шаг в сторону его Сугуру и его Юджи. Он уже начал накапливать проклятую энергию в ладони, надеясь одной атакой избавиться минимум от двух неприятных личностей, когда был остановлен громким: — Замри. Тело выполнило команду прежде, чем разум успел возмутиться. Он в ту же секунду остановился, разочарованно наблюдая за тем, как проклятая энергия рассеивается на пальцах. К нему подошёл какой-то парень, которого он не видел в их компании новоприбывших. После своего выкрика, он отчего-то сильно закашлялся, недовольно косясь на ничего не понимающего Сатору. Он наклонился и с совершенно серьёзным и недовольным видом щёлкнул его по лбу. — Лосось. Годжо недоумённо моргнул. Девушки и парень с татуировкой у рта спокойно прошли мимо него, оставляя шокированного Годжо наблюдать за воркованием стрёмного парня и его «подружки». Годжо никогда больше не сможет нормально смотреть на Фушигуро и его шикигами.

***

— Эх, Юджи, смотри, как твои детки тебя защищают! Мне даже завидно! — Было бы чему завидовать, Нобара, — отозвалась зеленоволосая. — Как был сопляком, неспособным сказать и слово против, так им и остался. Они же его даже за учителя не считают. Они подошли ближе к пузырю. Нобара, уперев руки в колени, слегка наклонилась, рассматривая лицо Итадори, чьи губы были упрямо поджаты, а в глазах плескались обида и смущение перемешанные с щенячьим восторгом от встречи с друзьями. — Я удивлена, что тебя твои ученики ещё в угол не ставят и не наказывают. Нобара перевела взгляд на Сугуру. Смотря прямо на нервно подрагивающую улыбку студента, она театрально прикладывает руку ко рту. — Ой, прости, затронула какую-то фантазию, да, Гуру? Тот лишь показательно закатил глаза. — Могли бы предупредить о вашем приходе, тогда бы наша реакция не была бы столь ммм… — он скосил взгляд на трясущегося от гнева Годжо, вынужденного терпеть словесные нападки «вторженца». — экстравагантной. Юджи тем времнем, скрестив руки на груди, недовольно крутился внутри пузыря. Он что-то оживлённо говорил то Сугуру то девушкам и даже один раз закатил глаза. Но для всех, кроме Гето, пузырь был звуконепроницаемым, поэтому со стороны всё выглядело крайне комично: Итадори возмущённо жестикулировал, шевелил губами и явно отчитывал кого-то, но наружу не вырывалось ни звука. Даже для Сугуру, который всё прекрасно слышал, эта картина выглядела до нелепости мило и забавно. Наконец ученик решил освободить своего учителя. Чтобы сделать это аккуратно и не позволить Итадори грохнуться на землю сразу, после того как пузырь лопнет, он, к удивлению находившихся рядом магов, подбросил пузырь вверх. Тот плавно взмыл в воздух, на мгновение зависая над ними. Сугуру ещё немного полюбовался испуганным учителем и избавился от проклятья, развевая его розовой дымкой. Итадори мгновенно рухнул вниз прямо в крепкие руки ученика. Тот уверенно обвил его, прижимая к себе сильнее, заставляя учителя заметно продрогнуть. Его дыхание участилось, а руками он обвивал крепкую шею, сам того не замечая, прижимался ближе к груди Сугуру. Прямо как котёнок. — Никогда так больше не делай! — закричал он прямо в ухо ученика под развесёлый смех девушек. — Мне уже третий десяток, а со мной обращаются как будто я детсадовец! — Учитель, вы же сами могли выбраться в любой момент. На это Итадори отвёл взгляд в сторону, бурча что-то про долгое восстановление проклятия ученика, если бы он разорвал его самостоятельно. Гето понимающе кивнул и аккуратно опустил учителя на землю. — Итадори-сенсей чересчур заботится о своих учениках. Больше такого не повторится, — он слегка поклонился учителю. — Приятно знать, что дурак дураком и остаётся, — Нобара ласково потрепала Юджи по голове, оставляя и без того вечно лохматые волосы в ещё более беспорядочном состоянии. — Но мы ведь не главный сюрприз, так? — Маки, указала куда-то за себя, прямо туда, где находился Годжо с неизвестным Сугуру человеком.

***

Годжо услышал быстро приближающиеся шаги — лёгкие, пружинистые, с той самой знакомой, почти беззаботной суматохой, которую он бы узнал где угодно, даже будучи лишённый всех пяти чувств. Он наконец расслабился, полностью уверенный, что учитель как всегда спешит к нему, чтобы удостовериться всё ли с ним в порядке. Бурлящая ненависть смогла покинуть его напряжённые мышцы на мгновение — одна только мысль о том, как чужие руки сожмут его плечи, а карие глаза наполненные мягким, тёплым беспокойством, заглянут в его — голубые, обожающие, заставляла его позволить себе отпустить ситуацию. На миллионы расспросов о своём самочувствии он успокаивающе уверит, что с ним всё в порядке — он же сильнейший. А в ответ обязательно услышит заглушённую собственной виной похвалу. Каково же было его удивление, когда Итадори пробежал мимо. Словно Годжо здесь и не было. Сатору застыл. В груди мгновенно вспыхнуло что-то горячее, болезненное — смесь злости, раздражения и странной, непривычной пустоты. Он стоял, ощущая, как в нём закипает ненависть ко всему: к собственной беспомощности, к этой глупой, неуместной растерянности и, конечно, к этому чувству предательства, будто от него отказались в тот момент, когда его взгляд впервые увидел спину учителя, спешившего одарить своей заботой кого-то другого. Кого-то, кто не был Годжо Сатору. Итадори, даже не удостоил его взглядом — настолько стремительно он мчался в объятия этого ублюдка с шикигами. Он буквально врезался в него, обхватывая руками и сжимая в крепких объятиях, после чего, видимо, не удержав свою «всепоглощающую любовь» к этому человеку, обхватил его крепче и закружил на месте. Так быстро, что у того ноги взмыли в воздух, а у Сатору — уровень кортизола в организме, потому что он правда начал думать о том, как будет закапывать тело этого придурка. Какого. Чёртово. Хуя. Кто этот человек вообще такой и почему он позволяет себе так бесцеремонно воровать внимание его учителя? Вокруг них всё также кружилась тварь, почти преданно, будто виляя собачьим хвостом, то и дело без конца выкрикивая имя Итадори в перемешку с блевотным онии-чан. Они испытывали его терпение. Что это за идиотская — ладно, на самом деле очень интересная — техника? Какой у неё лимит? Сколько он ещё будет здесь стоять и наблюдать за этим бедламом? Он настолько был поглащён мыслями и ненавистью, что не заметил приближения своего однокурсника. Тот ударил его по спине, толкая вперёд, и неожиданно до Годжо дошло, что он может двигаться. — В порядке? Сатору махнул головой. — Кто он? — он сразу перешёл к делу, указывая прямо на жертву недосыпов. — Однокурсник? Сатору понимал, что скорее всего его предположение более чем верно, но озадаченный взгляд Сугуру заставлял его сомневаться. Его однокурсник знал каждого, кто дружил и обучался с Итадори Юджи, так как был с ним задолго до появления Годжо в техникуме. Так почему тогда сейчас Сугуру ничего не говорит? Ещё немного похмурившись, Гето положил руку на плечо Годжо в успокаивающем жесте. — Учитель, а вы не хотели бы представить нам вашего друга? — спросил с наигранной улыбкой он. — Ах, точно! — Юджи заметно — куда ещё больше — воодушевился и радостно положил свою руку на предплечье человека в белой олимпийке, уводя его поближе к подросткам. — Знакомьтесь, Сатору и Сугуру, это Оккоцу Юта — мой любимый сэнпай. Это имя будет так красиво смотреться на надгробии.