Часть 1
22 февраля 2026 г., 10:00
Трой Барретт был искренне рад видеть Шейна Холландера в составе «Оттавских кентавров».
Да, ведь Холландер — один из лучших в лиге, феноменальный игрок, который привёл «Вояджеров» к трём Кубкам.
И его присутствие в команде делало Илью счастливее. Честно говоря, их капитан, похоже, хотел впечатлить Холландера «Кентаврами», устраивая более плотную программу тренировок и уделяя больше внимания совершенствованию их игры, чем в прошлом году. Если «Оттаве» удастся выиграть Кубок в этом году, это, вероятно, станет запоздалым свадебным подарком от Ильи Шейну.
Но ещё больше Трой радовался тому, что Шейн расслабился с тех пор, как присоединился к команде.
Слушайте, Трой знал, что у них с Шейном были совершенно разные ситуации. Троя обменяли, в то время как Шейн был более или менее изгнан из «Монреаля» без всякой уверенности в том, найдется ли команда, которая его примет. И пока Трой спокойно разбирался со всем бардаком, связанным с Адрианом и их разрывом, Шейну пришлось столкнуться с публичным каминг-аутом и сомнениями в его достижениях. Так что да, совершенно разные ситуации.
И всё же Трой был уверен в одном: хотя присоединиться к новой команде и так нелегко, быть вынужденным присоединиться к ней ещё труднее.
Так что Трой понимал, почему Шейн был замкнут и сдержанно вежлив, когда в начале сезона использовал свои навыки общения с прессой и на команде. Он не хотел никому наступать на пятки, предпочитая прислушиваться к мнению Ильи, Вибе и их руководства. Это была пустая трата таланта.
Но вот наступил декабрь, и Шейн немного расслабился.
Итак, «Кентавры» сидели в «Монке» после очередной победной домашней игры. Команда занимала несколько столиков в задней части зала. Некоторые ЖиП играли в бильярд так громко, что Трой слышал их с противоположной части бара. Он сидел рядом с Харрисом, положив руку ему на бедро.
Темой очередного обсуждения стал Шейн Холландер.
— Чувак, я думал, что Холландер такой охеренно пугающий, — сказал Буд.
Теперь никто не обвинил бы его в том, что он пугающий. Шейн потягивал имбирный эль и наклонялся к Илье, который обнимал его за плечи и выводил круги на его руке большим пальцем.
— Он пугающий, когда я не складываю всё грязное белье в корзину, — заметил Илья. — Или неправильно складываю полотенца. — Он нарочито содрогнулся.
— Пошёл ты, — ответил Шейн, но улыбнулся мужу.
— Нет, но он всегда был таким правильным, демонстрировал идеальные показатели…
— У него слабый бэкхэнд! — перебил Илья. Ну, конечно же, только Илья стал бы приводить его бэкхэнд в качестве недостатка.
— Конечно, Роз, — саркастически отозвался Уайатт, прежде чем серьёзно продолжил: — Он абсолютно непредсказуем, потому что не полагается на какой-то один тип броска.
— Нет, он предпочитает бросок кистью, — серьезно возразил Илья, как будто это была ошибка, требующая обязательного исправления.
— У меня нет любимого броска, — раздражённо возразил Шейн.
— Не-а, — принялся препираться Илья, словно ему пять лет.
Не видя конца этой перепалке и зная, что они будут продолжать ещё какое-то время, Харрис повернулся к Трою:
— Я планирую ещё чего-нибудь выпить — хочешь ещё пива?
— Да, пожалуйста, — отозвался Трой, легонько чмокнув бойфренда в щёку в знак благодарности, и убрал руку, чтобы дать ему подняться, но затем передумал и схватил за запястье: — Подожди, вообще-то, можешь принести мне сидра?
— Конечно. — И Харрис направился к бару.
Трой вернулся к разговору, но оказалось, что он не сдвинулся с мёртвой точки прошлого спора. В какой-то момент Буд решил, что с него хватит этих препирательств.
— Хаас, ты следующий! Твоё мнение о Холландере.
Хаас покраснел от того, что на него обратили внимание, явно не зная, что сказать.
— Эм, я подумал, что он очень хороший игрок.
Дайкстра в своей бейсболке набекрень, который, возможно, оказался пьянее, чем можно было подумать, указал на него пальцем и заявил:
— Лжец! У тебя в спальне висит его постер. Наверное, рядом с постером Роза!
Хаас начал запинаться, пытаясь придумать отповедь, но в итоге лишь сильнее покраснел. Да, было совершенно ясно, что тут кроется больше, чем просто восхищение игроком, которого он назвал «мистер Холландер» при встрече.
Илья сжалился над ним и с притворной серьёзностью сказал:
— Всё в порядке, всё в порядке. У меня тоже есть постер с Холландером в спальне.
— Это наша свадебная фотография, говнюк. — Только Шейн мог произнести «говнюк» как ласковое прозвище.
Пытаясь избежать дальнейших препирательств, Буд опять прибегнул к отвлекающему маневру.
— Барретт, твоя очередь. Что ты подумал о Холландере?
Трой, должно быть, выпил больше, чем думал, или склонен был принимать неверные решения в отсутствии Харриса. Или ему, видимо, жить надоело. Наверное, именно по этой причине он взял и ляпнул:
— Я подумал, что он охуенный красавчик.
Стол сотрясся от возгласов и потрясённого смеха.
— Что? — выдохнул Илья, пронзая его напряжённым, почти свирепым взглядом. Его хватка на руке мужа значительно усилилась.
Трой прекрасно знал, что все его услышали, и не собирался повторяться. Он попытался сделать ещё глоток своего напитка, но обнаружил, что его осталось совсем немного — явно недостаточно, чтобы уберечь его от признания. Куда запропастился Харрис? Возможно, он смог бы его спасти. Трой оглянулся на стойку и увидел, как тот болтает с барменом. Блядь, почему он влюбился в кого-то столь дружелюбного?
Понимая, что сейчас ему придется объясниться, он пробормотал в свою кружку:
— Я хотел попросить у Роза его номер телефона, раз уж они такие хорошие друзья.
Уайатт провёл ребром ладони по горлу. Да, Трой знал, что это опасная тема для разговора, и активно пытался положить ей конец. «Спасибо за помощь, Уайатт».
— Эм, это очень лестно, — ответил Шейн, неловко рассмеявшись, чтобы снять напряжение, теребя соломинку и краснея от смущения. Вот чего Трой никак не ожидал, так это того, как сильно Холландер краснел, когда снимал маску, надеваемую для общения с прессой. — Но я на тот момент уже долгое время встречался с Ильёй. Я люблю Илью.
Илья на миг сменил свирепое выражение на довольное. И да, все в «Кентаврах» знали, что они вместе уже долгое время. Сколько именно длилось это «долгое время» было спорным, оставаясь объектом ставок, так как ответом на последний раунд пари о том, чем Розанов занимается в свободное время, оказался Шейн Холландер. Варианты варьировались от предположения Уайатта, который считал, что они вместе со своего дебютного сезона, до догадки Таннера Диллона, который почему-то считал, что они сыграли свадьбу на скорую руку, чтобы лига от них отстала.
Трой надеялся, что на этом разговор окончен, но Дайкстра, которому, похоже, тоже жить надоело и который мстил Трою за то, что тот не стал защищать его дерьмовые музыкальные пристрастия, заявил:
— Расскажи нам подробнее, Барретт, о том, как собирался попросить у Роза номер Холландера.
Это реально несправедливо. Даже семье Дайкстры не нравился его музыкальный вкус. На последнем барбекю Дайкстра заведовал музыкой, и Сьюзи, его дочь, закрыла уши обеими руками и скорчила гримасу.
— Эм, я только что расстался кое с кем, и меня обменяли в другую команду, так что я надеялся начать всё сначала. — Трой не распространялся об этом периоде своей жизни, но тогда большая часть команды его ненавидела; трудно ему пришлось поначалу с его репутацией отъявленного говнюка. «Пожалуйста, вспомните, каким жалким я был тогда, чтобы мы могли закончить этот разговор».
— Значит, Холландер был бы твоим утешением? — подначивал Дайкстра.
— Холландер ничьим утешением быть не может, — твёрдо заявил Илья, переключая свирепый взгляд на Дайкстру за то, что тот осмелился это предложить. Шейна этот разговор, похоже, скорее позабавил.
И да, очевидно, что Холландер не стал бы ничьим утешением. Теперь все «Кентавры» знали, что Холландер — любимый муж Розанова, его страстный любовник, его первая любовь, его истинная родственная душа, объект всех его желаний и привязанности и прочая подобная слащавая чушь, которую Розанов повторял, как заезженная пластинка, пока кто-нибудь не бросал в него чем-нибудь, чтобы заставить заткнуться.
В прошлый раз это был носок, который бросил сам Холландер. И Розанов поймал его зубами.
И это только то, что команда в состоянии понять — всё сказанное по-русски наверняка в тысячу раз хуже.
Буд, который, как и вся команда, находил этот разговор забавным, не заметил убийственного взгляда Ильи и тоже подначил Троя:
— И?
Мама однажды сказала ему, что, если он окажется в яме, первое, что нужно сделать, — это перестать копать. В последнее время он старался больше прислушиваться к её словам. Он последовал этому совету, когда обвинил Далласа Кента, и попытался последовать ему и сейчас. И было бы здорово, если бы Дайкстра и Буд не подогнали к этой яме грёбаный экскаватор.
Ему бы заткнуться и больше ничего не говорить, но Илья снова переключил всё свое внимание на него, приподнимая брови в жесте, явно означающем, что он хочет услышать больше, так что Трою пришлось продолжить:
— И ходили слухи, что Холландер — гей, так что я подумал, что, может…
— Может, что? — потребовал Илья, ещё больше приподнимая брови.
— Может, узнать его номер и сходить куда-нибудь вместе.
— И делать что? — снова потребовал Илья.
— Не знаю, поужинать. — Трой на самом деле не продумал это до конца, учитывая, что он даже не дошёл до стадии запроса номера. Он не хотел признаваться мужчине, который сейчас обнимал своего мужа как удав, что в какой-то момент своей жизни, когда ему было грустно и одиноко, хотел трахнуть Шейна Холландера.
У него возникло ощущение, что после окончания этого разговора ему придётся переехать в совершенно другой город, если Илья его не убьет. Его мама сейчас в Перу — возможно, он мог бы взять Харриса с собой. Он мог бы сказать своему бойфренду, что это длительный отпуск — намного лучше того, который Харрис сейчас проводил в баре. Почему он так долго заказывал напитки?
— Ты не в его вкусе, — отмахнулся Илья, давая Трою надежду на завершение этого нелепого разговора. Трой не стал бы делать того, что вызывало у Ильи ревность, потому что знал, как неприятно, когда тебе изменяют, и он любил Харриса; Шейн не стал бы делать то, что вызывало у Ильи ревность, потому что Трой не в его вкусе и он по уши влюблён в своего мужа.
— А кто тогда во вкусе Холландера? — затем спросил Буд, как будто им всем неизвестно, что Илья Розанов был во вкусе Холландера.
Команда подхватила:
— Русский.
— Высокий.
— Хорошо играет в хоккей.
— Его соперник.
— Выиграл Кубок.
— С уродливой татуировкой в виде медведя.
— Вы просто описываете Илью? — растерянно спросил Холландер, и Илья поцеловал его в висок.
— Ты встречался с кем-нибудь ещё? — спросил Уайатт Шейна, как бы подчёркивая их правоту.
— Он встречался с Роуз Лэндри, — заметил Хаас, явно пытаясь быть полезным, но смущённо отвернулся, когда Илья переключил свой свирепый взгляд на него. Шейн только простонал.
Хааса спас от гнева Ильи Харрис, который вернулся к столу и поставил на него фруктовый коктейль для себя и сидр для Троя.
— О чём разговор? — спросил он, занимая своё место.
Трой обнял его за плечи. «Посмотрите на моего парня, — хотелось ему взмолиться, — пожалуйста, вспомните, что вам всем он очень нравится и вы не хотите поставить меня в неловкое положение перед ним. Посмотрите, как мы счастливы и насколько я не хочу трахаться с Шейном Холландером. Пожалуйста, давайте двигаться дальше».
— О том, как твой бойфренд запал на Холландера, — заявил Буд, разрушая все надежды Троя.
Харрис рассмеялся, как будто это была шутка.
— Я не западал на Холландера, — попытался защититься Трой, используя остатки инстинкта самосохранения. Он не хотел, чтобы Илья злился на него. Он попытался рассуждать, используя логику Ильи. Увлечение, должно быть, хуже, чем узнать, кого журнал Cosmopolitan назвал самым привлекательным мужчиной НХЛ, верно?
— То есть спрашивать его номер — не значит запасть на него? — спросил Дайкстра.
— Господи Иисусе. — Трой знал, что ему не выбраться из этой ситуации, какой бы она ни была.
— Эй, эй, всё в порядке, — ответил Харрис. — Я тоже западал на Холландера.
Стол снова взорвался воплями.
— Объясни, — ещё более твёрдым голосом потребовал Илья. Шейн же умудрился покраснеть ещё сильнее, чем раньше.
— Я имею в виду, что я гей, увлекаюсь хоккеем и родом из Оттавы. В Оттаве никуда не денешься от плакатов Шейна Холландера, расклеенных по всему городу. — Харрис пожал плечами, как будто это совершеннейшая ерунда, и сделал глоток из своего бокала. — Все подростки-геи из Оттавы запали на него, когда его только отобрали в команду на драфте.
— Все подростки-геи? — медленно повторил Илья, как будто пытаясь подсчитать, сколько людей может входить в эту группу. Трой хотел сказать ему, чтобы он расслабился — никто не может завоевать Холландера, которого явно привлекает только Розанов.
— Илья, пора уходить, — вдруг сказал Шейн, пытаясь высвободиться из его объятий. Илья, который явно не собирался больше выпускать мужа из виду, умудрился вцепиться в него ещё крепче.
— Нет, мне нужно знать, со сколькими мужчинами мне придётся бороться.
Шейн прибегнул к своему секретному оружию — слегка надул губы и сделал такие большие щенячьи глаза, о существовании которых, Трой был уверен, он даже не подозревал. Так он смотрел только на Илью. Судя по тому, как «хорошо» проходил этот вечер, если бы Илья увидел, что он так смотрел на кого-то другого, то, вероятно, выколол бы несчастному глаза ржавым коньком.
— Но я хочу вернуться домой вместе с мужем, — добавил Шейн, после чего пустил в ход самое мощное оружие — сказал что-то по-русски. Их капитан, завоевавший Кубок и бесчисленное количество наград, растаял прямо на глазах.
— Ладно, поехали домой, — легко согласился он и, уходя, бросил через плечо команде: — Увидимся завтра на тренировке.
Это прозвучало как угроза.
***
На следующий день, зайдя в раздевалку, Трой увидел на Шейне нелепое количество шарфов. Шейн не переодевался, но все поняли: Илья так сильно пометил мужа, что ему пришлось напялить три шарфа, чтобы скрыть все следы. Он что-то сказал Розанову, прежде чем выскользнуть за дверь. — Куда это Холландер пошёл? — спросил Хаас. — К врачу по поводу его лодыжки, — ответил Уайатт. Трой закончил зашнуровывать коньки, когда кто-то восхищённо присвистнул. Все подняли головы и увидели, что Илья уже снял толстовку и футболку. Что бы Розанов ни сделал с Холландером, тот сделал то же самое и с ним: всё его тело покрывали царапины, засосы и синяки — в большом количестве. Раньше у Ильи Розанова была репутация бабника, и во время интервью, когда у него вдруг возникала аллергия на рубашки, он часто красовался в засосах, но это был уже совершенно новый уровень. Ого. Харрису придётся попросить своего стажера заставить его надеть рубашку перед общением с прессой на их следующей игре. И затем повторять это в течение месяца, чтобы команду не оштрафовали за непристойное поведение. — На тебя напал медведь по дороге сюда, Роз? — спросил Буд. Вместо ответа Илья просто холодно улыбнулся и заявил, глядя прямо на Троя: — Сегодня мы будем отрабатывать катание. Отрабатывать катание? Трой понял, что он загоняет команду до смерти, учитывая, что Вибе и старший тренерский состав сегодня отсутствовал по тем или иным причинам. Трой не знал, как Илья вообще убедил младший тренерский состав, что именно он должен руководить тренировками. — Почему? — проворчал новичок. «Разве это не очевидно? — хотелось сказать Трою. — Потому что кто-то посмел хотя бы подумать о его муже». Вскоре после начала тренировки Трой поклялся, что никогда больше не посмотрит на Холландера, никогда больше не прикоснётся к нему и никогда больше даже не подумает о нём. Он решил, что Розанов пытается убить их всех, чтобы набрать команду, которая не западала бы на его мужа. Каждый раз, когда он думал, что всё вот-вот закончится, Илья кричал со своим русским акцентом: — Ещё. — Илья, — раздался голос Холландера. Конечно, это грёбаный Холландер. — Иди сюда. Илья лениво покатился к нему, словно пытаясь покрасоваться перед Шейном, едва запыхавшийся. Какой же он долбаный говнюк. Большая часть команды упала на лёд, когда капитан повернулся к ним спиной. Трою удалось удержаться, но для этого ему пришлось упереться руками в колени. Его не заставляли так много кататься на коньках с тех пор, как он был подростком. Своим чрезвычайно довольным видом Илья напоминал Хирона, когда тот хотел что-то показать Харрису и Трою. Неодобрительно же нахмуренные брови Шейна напомнили Трою о Харрисе, когда Хирон показывал им мёртвую белку. — Как твоя лодыжка? — спросил Илья в качестве приветствия. — Почему наша команда занята без конца повторяющимися рывками? — ответил вопросом на вопрос Шейн, кивая на лёд и оглядываясь по сторонам, словно в попытке найти тренерский состав, который разрешил Илье эту жёсткую тренировку. Илья повернулся к полумёртвой команде. — Я не говорил, что они могут остановиться. — Он произнёс это достаточно громко, чтобы команда услышала его сквозь тяжёлое дыхание и хрипы. Никто не предпринял попытки подняться и вернуться на линию. Никто просто был не в силах. — Это поможет нам обыграть «Ванкувер» через три дня? — спросил Шейн. Вопрос, очевидно, риторический, и как Шейну, так и Трою это было отлично известно. — Команде нужно работать над выносливостью. — И лучшего способа ты не придумал? — Мы так делали в России. — Илья, — предупреждающим тоном произнёс Шейн. — Ладно, ладно, — отозвался Илья со вздохом сожаления о том, что ему больше не дают мучить команду, а затем повысил голос, чтобы все расслышали, несмотря на одышку: — Тренировка окончена. Вы все можете поблагодарить Холландера.***
Всё (в основном) оказалось прощено, когда Харрис привёл на каток Хирона.
