Линия, которую мы перешли

— М-м… Мицуки, спасибо, что проводил меня домой… — быстро говорит Чочо и смущённо опускает взгляд. — Не за что, — отвечает он и уже собирается уйти, но Чочо не отпускает его руку. — Ты хочешь сказать мне что-то ещё? — спрашивает он. — Д-да… Мицуки, я хотела тебя п-поблагодарить за то, что ты всегда м-мне помогаешь… и в-всегда заступаешься за меня, к-когда мальчишки подшучивают над моими формами… Почему каждое слово даётся мне так тяжело?.. — Чочо, ты мой друг, — сухо, но с улыбкой отвечает он. — А друзья должны помогать в трудную минуту. Если это всё, то я пойду. — П-постой, Мицуки… — голос дрожит. — Я д-давно хотела т-тебе сказать… ч-что ты м-мне очень н-нравишься! Фух… Боже. Я наконец-то это сказала. Она поднимает на него глаза, но не может понять его реакцию — он растерян или рад? — Конечно, Чочо, ты мне тоже нравишься, — с улыбкой говорит он. Я не верю своим ушам… Неужели мои чувства взаимны? — Мы же друзья, Чочо. Конечно, как друг ты мне тоже нравишься. Её мир рассыпается на мелкие осколки. — П-постой… Мицуки… — голос срывается. — Я х-хотела сказать, что ты мне нравишься н-не как друг… Я… я люблю тебя, Мицуки. Он молчит, обдумывая её слова. Он не мог поверить, что всё это время она смотрела на него так. Он всегда старался помочь ей — на миссиях, на тренировках. Но особенно ему было её жаль, когда парни смеялись над ней из-за пышных форм. Да, она не была толстой. Просто по сравнению с другими девушками в деревне — чуть более пухлой. Именно поэтому парни постоянно её дразнили, а он при любой возможности вставал на её защиту. Но он даже не думал, что его поступки заставят её влюбиться. В основном… я заступался за неё из жалости. — Чочо… прости меня, — тихо говорит он. — Но я не могу ответить на твои чувства. Ты дорога мне как друг. Прости, если своими действиями я заставил тебя думать, что чувствую то же самое. Я просто всегда хотел помочь… Мне было жаль тебя. Особенно когда над тобой издевались из-за твоих форм. Ты мой друг. А друзья должны поддерживать друг друга. — Ч-что ты сейчас сказал?.. — шепчет Чочо. — Значит… всё это было из ж-жалости ко мне?.. Она не могла поверить услышанному. Да, где-то глубоко внутри она знала, что он, возможно, помогал ей из жалости. Но она не хотела этого признавать. А теперь он сказал это вслух. Слёзы хлынули сами собой. — Прости меня, Чочо… — с грустью произносит он и уходит, оставляя её одну у ворот дома. Она не могла сейчас зайти домой. Не в таком состоянии. Родители начнут переживать, задавать вопросы, а она не могла вымолвить ни слова — слёзы не прекращались. Единственным выходом было пойти к нему. К Шикадаю. Он всегда поддерживал её. Он был тем, кому она могла доверить всё. Иноджина дома точно не было — он остался с ночёвкой у Боруто. Чочо со всех сил побежала к поместью Нара. Через дверь нельзя — Шикамару-сан и Темари-сан зададут не меньше вопросов, чем её родители. Поэтому она пробралась через задний ход, о котором знали только она, Иноджин, Шикадай… и, конечно, Боруто. Добравшись до окна, она старалась быть тихой — родители Шикадая ещё не спали. Она осторожно залезла внутрь и оказалась в его комнате. Свет не горел. Ей стало немного стыдно за то, что она вторглась в его личное пространство. Но сейчас она была слишком разбита, чтобы думать об этом. — Ш-шикадай… ты спишь?.. — дрожащим голосом спросила она, подходя к кровати. — Мм… что такое?.. — он открыл глаза, окончательно просыпаясь, и сел на край кровати. Он даже не спросил, кто это. Он и так знал. — Шикадай… — Чочо разрыдалась. Слова не шли. Эмоции накрыли с головой. Ему не нужно было объяснять — он сразу понял, чем закончился её разговор с Мицуки. Он молча обнял её. А она прижалась к нему всё сильнее, ища утешение от разбитого сердца, которое так долго старалась сохранить целым. Но трещины появлялись снова и снова: из-за насмешек парней, из-за непринятия себя, из-за постоянных сравнений с другими девушками, из-за комплексов, которые она яростно скрывала за улыбкой и жизнерадостностью. А сегодня сердце окончательно разбилось. Мицуки… как ты мог?.. Как он мог сказать, что всё это было лишь из жалости? Наверное, это была ошибка — признаваться ему. Но пути назад уже не было. Она призналась. И глубоко разочаровалась. Она знала, что не идеальна. Что вряд ли кто-то захочет быть с ней из-за её форм. Но у неё была надежда. Маленькая. Хрупкая. Что Мицуки ответит взаимностью. Но, как оказалось, это были лишь детские фантазии о счастливом будущем, которого никогда не существовало.