⋆ ࿔*
21 марта 2026 г., 19:14
chris grey — one more night
Джордж валяется в кровати с телефоном в руке, листая ленту под шум телешоу. Он сладко зевает и чешет локоть, думая о том, что завтра нужно выгулять соседскую собаку. Джордж не особенно любит собак, но Лео — очаровашка, а Шарль может быть убедительным, когда захочет, так что Расселл помогает ему иногда. Лениво потянувшись, Джордж свешивает ноги с кровати и шагает на кухню, чтобы налить лимонада. Он как раз споласкивает стакан, когда в дверь раздается стук, очень настойчивый. Нахмурив брови, Джордж бросает взгляд на настенные часы. Время как раз перевалило за полночь, так что это вряд ли кто-то из его соседей. Оставив стакан на столе, парень выжидающе прислушивается, но стук повторяется снова, на этот раз громче. Закатив глаза, Расселл хватает со спинки стула свою любимую цветастую рубашку и, накинув ее на плечи, бредет к двери. Снова стук, и Джордж хочет громко послать незваного гостя куда подальше, но решает хотя бы взглянуть, кого принесло в такой поздний час. Лучше бы он этого не делал. Отодвинувшись от глазка, Джордж прислоняется лбом к двери и прикрывает веки, громко вздыхая. — Вот же дерьмо, — обреченно шепчет он, сжимая ладони в кулаки, и ждет. — Джо-ордж, — протягивает знакомый голос, — я знаю, что ты там. Ну же, открой! Набрав в легкие побольше воздуха, Расселл медленно отворяет дверь, заведомо зная, что уже через пять минут пожалеет об этом. — Какого черта ты тут делаешь? — раздражение сочится в его голосе, но все это — лишь маска, потому что сердце парня заходится в бешеном ритме, и от волнения в горле появляется ком. — Джордж! Макс расплывается в довольной улыбке, выглядя как только что нашкодивший кот, и Джордж знает, что должен злиться на него, но именно в эту секунду, это было невозможно. Хуже всего то, что на нем эти белые брюки, обтягивающие его бедра, и белоснежная футболка, подчеркивающая загорелые руки, и он выглядит великолепно. — Боже мой, я так скучал по тебе! — когда он вешается на его шею, Джордж понимает, что он в дерьме. Макс пьян. Кажется, жутко пьян, потому что он глупо улыбается, тихонько хихикает и от него пахнет виски. Не этот отвратительный запах перегара, а приятный шлейф дорогого алкоголя, и Джордж даже знает какого, потому что, само собой, Макс не станет пить всякую дешевую дрянь. Отшатнувшись назад, Джордж кое-как удерживается на ногах и удерживает Макса. — Во-первых, ты должен слезть с меня, — ему едва удается выпутаться из крепких объятий и сделать шаг назад. — А во-вторых, проваливай, Макс, я не желаю тебя видеть. Скрестив руки на груди, он наблюдает за тем, как милая улыбка медленно меркнет на прекрасном лице, и Джордж даже немного расстраивается. Нет! Он не должен расстраиваться, потому что это Макс бросил его, а у Джорджа все было отлично. Он прекрасно жил эти три недели, у него были планы, и в них совершенно не входило появление пьяного бывшего на пороге квартиры в первом часу ночи. Макс всегда был эгоистом, уж этого у него не отнять. — Ну брось, малыш, я тащился в такую даль, чтобы увидеть тебя, — он надувает губы, словно обиженный ребенок, и Джордж закатывает глаза. Как будто это должно было смягчить ситуацию. — Ты пьян, — констатирует он, но Макс только уверенно кивает, не видя в этом ничего зазорного. Он снова улыбается, и Джордж прячет лицо в ладонях, потому что он устал и хочет спать, а не разбираться с этим хаосом на его пороге. — Разве это важно? — Макс толкает дверь ногой, даже не поворачиваясь, и Джордж медленно наблюдает за тем, как тот неспешно приближается, его глаза блестят в темноте. Джордж опускает руки, напрягаясь, когда ладонь Макса ложится на его щеку. Его теплая кожа ощущается так приятно, и по телу пробегают легкие искры. Его предательское тело слишком скучало по этим прикосновениям. Лицо Макса так близко, Джордж может почувствовать его дыхание на своих губах. — Уходи, — твердо говорит Джордж, стараясь не смотреть в глаза напротив. — Не могу, — шепчет в ответ Макс, и его губы едва ощутимо касаются губ Джорджа, и тот прикрывает веки, выпуская воздух из легких. — Разве я могу уйти, когда ты здесь? Такой красивый и чудесный. Он должен хорошенько врезать ему и пинком выставить из квартиры, но Джордж просто стоит там, не шевелясь, потому что не может решить, что ему делать. Проклятые разум и сердце вновь расходятся во мнениях. Он хочет сказать что-то еще, но уже слишком поздно, потому что Макс целует его, медленно, но настойчиво, и у Джорджа скручиваются внутренности. Он впускает чужой язык в свой рот с тихим придыханием, и руки Макса по-хозяйски ложатся на его талию. Прямо так, как любит Джордж. Позволив себе минутную слабость, он почти сдается, но все же расстроенно стонет и, оторвавшись от Макса, выставляет руки, и, уперевшись в его грудь, отталкивает от себя. — Я серьезно, Макс, убирайся, — ворчит он, но это, кажется, только еще больше раззадоривает его бывшего парня. — Поехали со мной, — он тянет Джорджа за руку, и тот спотыкается, благодаря чему Макс улучает секунду, чтобы уткнуться носом в его шею. — Вернемся домой? Развернув их, Макс медленно толкает Джорджа назад, пока тот не упирается в стену с глухим стоном. Откинув голову, Расселл молчит, закрыв глаза. Это звучало соблазнительно, и он действительно скучал по дому Макса, по их огромной спальне и по бассейну на заднем дворе. Но у него была гордость, так что Джордж ругается себе под нос и вновь пытается оттолкнуть его. — Я не собираюсь никуда с тобой ехать. Ты притащился сюда, но не учел, что я совершенно не желаю тебя видеть, — он говорит так строго, как может, но Макс на это только издает громкий смешок. — Я бы поспорил, — он ведет рукой вверх по бедру Джорджа и сжимает его член через ткань его коротких шорт. Дерьмо. Джордж тоже мог бы поспорить, но это было бессмысленно, потому что он не мог не возбудиться, ведь это чертова физиология, и его вины в этом нет. Вина только на Максе. Всегда на нем. — Это ничего не значит, — он шумно выдыхает, вцепившись пальцами в плечи Ферстаппена, когда тот легонько кусает его за шею. — Так что уходи. — Почему ты всегда все усложняешь, — тот почти хнычет ему в кожу, забираясь пальцами по ткань шортов, и тело Джорджа напрягается. — Я правда скучаю по тебе. — Это ты меня бросил, — сил хватает лишь на недовольный шепот, потому что Макс неспешно двигает рукой по его члену, и Джордж все еще борется с голосом разума, но Макс вдруг отстраняется, чтобы взглянуть Расселлу в глаза. — Потому что ты этого хотел! Джордж может только в очередной раз закатить глаза, потому что он даже не помнит из-за чего они поругались. Он вспылил из-за какой-то ерунды, потому что Макс вновь повел себя эгоистично. Но Джордж знал, что он будет таким всегда и не поменяется, но сам он был жутко вредным и капризным, и ему всегда нужно, чтобы все было так, как он этого хочет. С самого первого дня их знакомства. Так было постоянно, и с этими ссорами они просто ходили по кругу, снова и снова, но всегда возвращались в отправную точку. Просто раньше Джордж никогда не злился так сильно. Он действительно прогнал Макса, но это был его дом, так что Джордж психанул, собрал вещи и вернулся в свою квартиру. Макс двигает рукой чуть быстрее, и Джордж чувствует, как немеют его ноги. Он чуть наклоняет голову, позволяя Максу оставить небольшой засос на своей шее. Он думает о его белых брюках, и это напоминает ему о том вечере, когда он впервые увидел Макса. Тогда на нем тоже были белые брюки и рубашка. Загорелый, с уложенными волосами, дорогими часами и фужером шампанского в руке, он выглядел как парень с обложки. Джордж даже не помнит, как попал на вечеринку на яхте Ферстаппена, кажется, его позвал Алекс, а того пригласил их общий знакомый. Так или иначе, когда Макс заметил его, их история уже начала писаться на новеньких белых страницах. Но затем Джордж вдруг вспоминает их ссору, то, каким противным был Макс, настаивая на своем и выглядя совершенно безразличным к тому, что только что сказал его парень. И в Джордже вновь вспыхивает это пламя из раздражения и обиды. — Ну все! — уперевшись в плечи Макса, он буквально отрывает его от себя. — Катись. Выглядя совершенно ошарашенным и потерянным, Макс даже не находит, что ответить. Он смотрит в глаза Джорджу несколько секунд, прежде чем понимает, что тот действительно имеет это в виду. — Не будь таким жестоким, малыш, — он вновь пытается коснуться лица Джорджа, но тот шлепает его по руке. — Ты же не серьезно, Джордж, уже так поздно, и я не могу вернуться. Без тебя. Он опять подлизывается. Несносный говнюк, это просто невыносимо. — Это не мои проблемы, — Джордж мотает головой. Он делает шаг, собираясь обойти его, но Макс вскидывает руки и пригвождает его обратно к стене, заставляя поднять удивленный взгляд. — Пожалуйста, малыш, позволь мне остаться, — шепчет он, ведя дорожку кончиком носа от ключицы вверх по его шее, и Джордж хочет стонать, но запрещает себе. — Пожалуйста, Джорджи, я сделаю, что угодно, чтобы ты вернулся домой. Я виноват, честно, я не буду спорить. — Я уже слышал это прежде, — Джордж фыркает, но тут же прикусывает губу, потому что руки Макса вытворяют эти жуткие магические вещи на его теле, и это должно быть запрещенным приемом. — Я знаю, ты любишь все эти серьезные разговоры и все такое, и я буду говорить с тобой сколько захочешь, если ты позволишь мне остаться, — он втягивает губами кожу под его подбородком и слегка прикусывает, прежде чем подняться выше и коснуться его губ своими. — Хочешь, я буду умолять тебя? Он жарко выдыхает, и Джордж не уверен, отчего именно его бросает в жар: от дыхания Макса или от его слов. Это звучит заманчиво, но у Джорджа все еще есть остатки гордости. Он как раз собирается окончательно взять себя в руки и выставить Макса за дверь, когда губы того неожиданно исчезают. Кое-как открыв веки, Джордж ищет, куда пропало тепло, в котором он так нуждается, и лучше бы ему было этого не делать… Все внутри него обрывается, и сердце подскакивает, будто Джордж только что рухнул с обрыва. Он смотрит на то, как Макс опускается на колени, прямо на пол, в его этих дурацких белых брюках, с его идиотской самодовольной улыбкой. На мгновение их взгляды пересекаются, прежде чем Макс оборачивает руки вокруг одной из ног Джорджа и, наклонившись ближе, нежно целует его в икру. Откинув голову, Джордж глубоко вдыхает, потому что руки Макса уже было не остановить — они бродили по его ногам, ласково оглаживали кожу, а сразу за ними следовали нежные, неспешные поцелуи. Макс поднимается губами все выше, и Джордж решает, что это самое время, чтобы проклясть его. У всех людей есть ахиллесова пята, и Джордж Расселл не был исключением. Кожа на внутренней стороне бедра — всегда была его слабым местом, и Макс отлично это знает. И бесстыдно пользуется этим. — Макс, — Джордж предупреждающе вздыхает, но это бесполезно, потому что тот продолжает целовать его ноги, заставляя младшего парня разваливаться на части. Джордж держится ровно до тех пор, пока Макс не ведет носом вверх, прямо под кромку шорт, поднимаясь все выше и обдавая горячим дыханием его кожу. Сдавшись, Джордж опускает руку и, впутав пальцы в волосы Макса, с силой сжимает их в кулак. Выпустив сдавленный стон, Ферстаппен не останавливается, наоборот — высовывает язык и проводит им от бедра к промежности Джорджа, вырывая изо рта парня еще один тихий стон. Сжав волосы крепче, Расселл оттягивает его голову назад и наклоняется вниз, чтобы выдохнуть прямо в рот Макса: — Тебе лучше остановиться, — говорит он, наблюдая за тем, как опьяненные глаза Макса начинают сверкать еще ярче. — Так останови меня, — выдыхает он с явным вызовом в голосе, и Джордж, стиснув зубы, хватает Макса за футболку и рывком поднимает на ноги. Тот даже не пытается удержать равновесие. Навалившись на Джорджа всем весом, он вдавливает его в стену и впивается в губы поцелуем. Язык Макса нагло хозяйничает в его рту, и Джордж стонет, больше не сдерживаясь. Да, Макс — тот еще кусок дерьма, но Джордж не может противостоять его ласкам, потому что в этом уж Ферстаппен был идеален. — Боже, малыш, как же я скучал по тебе, по твоему язвительному языку и по этому невероятному телу тоже, — Макс бормочет без умолку, стягивая с Джорджа рубашку, и тот шипит, когда парень случайно щипает его. Он продолжает покрывать лицо и шею Джорджа поцелуями, бормоча все эти вещи, от которых у Расселла сжимается сердце. — Я серьезно, Джордж, я до одури люблю тебя, пожалуйста, позволь мне остаться. — Замолчи, — ворчит он, но Макс продолжает осыпать его комплиментами, и Джордж чувствует, что вот-вот развалится в его руках. — Все, закрой рот. — Точно? — Макс находит наконец его губы и шепчет прямо в них. — Обычно тебе нравится, когда мой рот широко открыт. Член Джорджа инстинктивно отзывается на его слова, дергаясь в шортах, и парень зажмуривается, притягивая за воротник Макса к себе ближе и впиваясь в его рот. — Ты не в себе, — фыркает он, чувствуя себя, кажется, таким же пьяным, как и сам Макс. — Нет, — тот мотает головой, его волосы в беспорядке, глаза горят, а губы искусаны. — Я в тебе. Хочу быть глубоко в тебе. — Замолчи, Иисусе, просто заткнись. — С радостью, детка, чтобы послушать твои стоны, — сладко протягивает Макс, и Джордж обхватывает его шею, окончательно отпуская контроль. — Придурок, — последнее, что он бормочет, прежде чем оттолкнуться от стены и потащить Макса за собой, в спальню. Говорить с ним о серьезных вещах сейчас нет смысла — в его голове абсолютная каша. Но Джордж знает, что такое пьяный Макс — это болтовня без умолку, широкие улыбки, податливость и покорность. И устоять перед ним сейчас было крайне тяжело, уж Джордж это отлично понимал. Проведя языком по губам, Джордж разглядывает Макса снизу вверх, задерживая взгляд на том, как натянулись его брюки на промежности. Едва сдержав стон, он вытягивает руки и тянет футболку Макса вверх. Не оказав ни малейшего сопротивления, Ферстаппен позволяет парню снять с себя вещицу. Довольный видом, Джордж оглаживает его грудь, проводя ладонью сверху вниз, от его шеи и прямо до кромки брюк. Подцепив пальцами ремень, Джордж дергает Макса на себя, и тот, выпустив громкий вздох, вплотную встает рядом с ним. Ничего не говоря, Расселл высовывает язык и проводит самым кончиком по приоткрытым губам Макса, заставляя того утробно простонать, зажмурив глаза от нетерпения. Отпустив ремень, Джордж толкает Макса, и тот падает на постель, раскинув руки. Сбросив рубашку, парень разминает шею и, закусив губу, с тяжелым дыханием влезает на кровать. — Выглядишь ужасно нетерпеливым, дорогой, — сладко протягивает Джордж, с упоением глядя в раскрасневшееся лицо распластавшегося под ним парня. — Хочешь, чтобы я разрешил тебе остаться? Хочешь, чтобы я помог тебе? Он говорит тихо, смакуя каждое слово и счастливо глядя на то, как Макс часто кивает, ерзая на кровати. Опустив голову, Джордж приоткрывает рот и проводит губами по выпуклости на брюках Макса, обводя изгиб его члена через ткань. Тот протяжно стонет, инстинктивно дергая бедрами, и Джордж впивается в них пальцами. Ох, эти бедра, они сводят его с ума. Он высовывает язык и проводит им по белой ткани, оставляя темное пятно. А затем Джордж нахально улыбается и легонько прикусывает член Макса, заставляя того снова дернуться и громко выругаться. — Джордж, твою мать… — он бормочет еще что-то бессвязное, что Расселл уже не может разобрать, но ему и все равно. Он игнорирует его, продолжая ласкать парня через брюки, пока тот не начинает по-настоящему хныкать. Решив сжалиться, Джордж все же расстегивает его ремень и стягивает брюки вместе с боксерами, замечая влажное пятно на них и самодовольно улыбаясь. Проведя языком по своей ладони, Джордж обхватывает ею член Макса и лениво двигает рукой, наблюдая за тем, как тот выгибается в спине, пытаясь получить больше. Вдоволь налюбовавшись, Джордж опускает голову ниже, игнорируя то, как волосы щекочут его лицо, и обводит языком головку, впитывая в себя еще один протяжный стон Макса. Очередные ругательства слетают с пухлых губ парня, и Джордж хотел бы поймать каждое из них ртом, но он уже занят делом. Закрыв веки, Джордж опускается еще ниже, втягивая член глубже и помогая себе рукой, отлично зная, до какого безумия это доводит Ферстаппена каждый раз. Еще одним из плюсов пьяного Макса был тот факт, что в таком состоянии он подолгу не мог кончить, что абсолютно развязывало Джорджу руки. Он мог мучать его, дразнить так долго, как только захочет, и знать, что ему ничего не будет за это. — Пожалуйста, Джордж, — Макс хнычет где-то наверху, теребя его плечо, потому что знает, что хорошенько получит, если попробует потянуть Джорджа за волосы без разрешения. Он был таким послушным и нуждающимся, когда валялся вот так, под Джорджем, не имея ни малейшего шанса на сопротивление. Почему он просто не может быть таким всегда? Почему девяносто процентов времени он ведет себя как засранец, которому обязательно нужно довести Джорджа до исступления. — Пожалуйста, что? Выпустив его член изо рта, Джордж облизывается, зная, что Макс смотрит, а затем приподнимается и ползет вверх, наблюдая за тем, как в глазах его парня (бывшего парня, но кому уже какое дело) появляется этот животный инстинкт. — Пожалуйста, позволь мне трахнуть тебя, — он почти хнычет, сжимая одной рукой шею Джорджа, а второй — его плечо, и тот самодовольно улыбается. О, да, Джордж тоже умеет быть эгоистичным засранцем, и ему ужасно нравится этим пользоваться. — Не знаю, дорогой, ты слишком долго набирался смелости, чтобы вернуться за мной, — Джордж надувает губы, будто раздумывает, и он видит, как Макс буквально готов взвыть от отчаяния. — Пожалуйста, Джордж, прости меня, — шепчет он, пытаясь притянуть его ближе, но Расселл не двигается, просто нависая над его лицом. — Прости, я просто хотел дать тебе немного времени. Ты был так зол. Но я исправлюсь, обещаю! Пожалуйста, Джордж. Он бормочет очень быстро, но каждое его слово ласкает слух и отзывается приятным теплом во всем теле Расселла. Быть может, ему стоило бы быть более жестоким и просто бросить Макса в таком жутко нуждающимся состоянии. Но проблема была в том, что Джордж был возбужден не меньше него, так что отступать было уже поздно. Он неуклюже стягивает с себя шорты, едва не падая с кровати. Поднявшись, Макс тянет его за локоть и, Джордж даже не успевает понять, как оказывается вжатым в постель с языком Макса у себя во рту. Он протяжно стонет, прочесывая волосы Макса пальцами и легонько царапая кожу его головы. Оторвавшись от его губ, Ферстаппен подползает к тумбочке, чтобы отыскать лубрикант, пока Джордж ерзает на кровати в нетерпении. — Поторопись, — недовольно ворчит он, и Макс ругается себе под нос, возвращаясь обратно и усаживаясь между ног Джорджа. Закусив губу, парень хватается за собственные волосы, раздвигая ноги шире и давая Максу больше места. Он вздрагивает, когда палец проскальзывает меж его ягодиц, и, глубоко вдохнув, Расселл расслабляется и раскидывает руки по сторонам. Правда в том, что прямо сейчас Джордж совершенно не думает о том, как они поругались несколько недель назад, потому что пальцы Макса вытворяют невероятные вещи, а его губы на его бедрах так сладко контрастируют с отросшей щетиной. Это сводит с ума, и Джордж согласен заключить перемирие на эту ночь. Извиваясь на кровати: то выгибаясь в спине, то вжимаясь обратно в матрац, Джордж тяжело дышит, чувствуя, что пальцев становится совершенно недостаточно. — Макс, — он надеется, что этот тон будет абсолютно понятен, но его парень всегда поступает по-своему, и это так раздражает. — Макс, хватит уже, давай, — ворчит Джордж громче, но тут же задыхается очередным стоном, когда Макс проводит языком по его бедру от паха к колену. — Рано, — почти бессвязно отвечает Макс, но Джордж толкается бедрами, давая понять, что не собирается ждать ни секунды. — Черт, малыш! Он ворчит, но все же вынимает пальцы и ерзает коленями, устраиваясь удобнее, и это заставляет Джорджа довольно улыбнуться. Само собой, он получит свое. Но, когда Макс входит в него одним резким толчком, Джордж вскрикивает, замирая, и вцепляется в плечи Макса так сильно, что тот шипит от боли. — Твою мать, Макс, какого хрена?! Тот замирает, не двигаясь, и Джордж тяжело дышит, все еще жмуря глаза. Что ж, возможно, Макс был прав, и ему нужно было еще время, но, черт возьми, он слишком нетерпелив, чтобы ждать еще. — Малыш? — Макс вскидывает голову, тяжело дыша, и с беспокойством смотрит на Джорджа, когда их взгляды встречаются. — Мне остановиться? — Нет, — шепотом выдыхает тот, продолжая цепляться за плечи парня. — Простой дай мне секунду, — он легонько кусает Макса за ухо, и тот целует его в шею. Он начинает медленно двигаться внутри Джорджа, и тот тихонько постанывает, привыкая к ощущениям. Максу требуется всего несколько минут мучительно тягучих поцелуев, прежде чем он все же начинает двигаться быстрее, отчаяннее, и Джордж рвано дышит, искусывая собственные губы. По его шее стекает капелька пота, он хватает ртом воздух, поднимая ногу и закидывая ее на поясницу Макса. Он тихо постанывает в такт каждому движению, и это так хорошо, потому что Макс идеально заполняет его, будто это все, чего Джордж когда-либо хотел. Он знает, что никто не будет таким же идеальным для него, потому что Макс всегда знает, чего Джордж хочет и как он этого хочет. И это все, что было важно. — Иисусе, Джордж, — стоны Макса становятся громче, а движения все более хаотичными, и Джордж царапает короткими ногтями его спину, намеренно впиваясь глубже, чтобы оставить царапины. — Пожалуйста, малыш. Джордж тянет его волосы, откидывает голову назад, позволяя Максу целовать и кусать свою шею, потому что это вызывает мурашки по всему его телу. Он чувствует его язык, вырисовывающий узоры на вспотевшей коже, а затем поворачивается, чтобы поцеловать Макса так глубоко, как это только возможно. — Пожалуйста, — шепчет Макс снова, толкаясь глубже, но медленнее, и Джордж понимает, о чем тот просит. Сделав вдох поглубже, Джордж упирается ладонями в грудь Макса, а затем толкает его, переворачивая их и меняя местами. Макс падает на подушку, весь мокрый и раскрасневшийся, и Джордж проводит ладонью по его влажным волосам, перекидывая через него ногу и усаживаясь на его бедрах. Уперевшись в грудь парня, Джордж обхватывает его за горло и целует, бесцеремонно хозяйничая языком у него во рту, и Макс приглушенно стонет, сжав пальцами поясницу парня. — Лентяй. Джордж дразняще облизывает кончик его носа, а затем, убрав руку за спину, обхватывает член Макса и приподнявшись, устраивается удобнее и медленно опускается, пока не шлепается задницей о бедра Макса с протяжным стоном. Закусив губу, он дает себе пару секунд, чтобы привыкнуть к новому углу, после чего начинает медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Уперевшись руками в колени Макса, Джордж откидывается назад, глубоко дыша, облизывается и двигается все быстрее. Иногда он приоткрывает глаза, чтобы смотреть на Макса, распластавшегося под ним с его блестящими пухлыми губами, приоткрытыми в немом крике. Он стонет, повторяя имя Джорджа, снова и снова, поглаживая его бедра и иногда притягивая, чтобы поцеловать. Стоны самого Джорджа становятся все громче, и когда Макс прикасается к нему, неспешно водя рукой по всей длине, это окончательно доводит его до края. Он кончает с громким стоном, пачкая грудь Макса, но в его голове белый шум, а перед глазами фейерверки. Макс резко садится, поднимает Джорджа с себя и покидает его тело, уткнувшись носом в шею. Джордж чувствует, как сперма попадает на его ягодицы, когда Макс кончает с протяжным стоном и именем Джорджа на губах. Он бормочет что-то, чего Расселлу не разобрать, поэтому тот просто укладывает голову Макса себе на грудь и тихонько чешет его волосы, пока сердцебиение парня не выравнивается. Когда дыхание Макса тоже приходит в норму, он привстает, но тут же без сил валится рядом, выпуская негромкий протяжный стон. Джордж неуклюже вытирается одеялом, и он хочет вытереть Макса тоже, но тот переворачивается на живот и, обняв подушку, ужасно мило вздыхает. — Не думай, что ты отделаешься от серьезного разговора, — бормочет Джордж, и Макс фыркает. — Конечно, малыш, я даже не надеялся. Закатив глаза, Джордж наклоняется и целует его в лоб, задерживая губы на горячей коже чуть дольше и вдыхая запах Макса. — Ладно, сегодня можешь остаться, — шепчет он, хотя тот, похоже, уже сладко спит.***
Возвращаясь домой, Джордж широко зевает. Он все еще ужасно хочет спать, а еще в душ, потому что он проспал будильник, и ему пришлось выбежать из квартиры сразу, как только он слез с кровати. Лео весело виляет хвостом, и Джордж открывает ключом дверь, запуская маленького приятеля в квартиру. — Ну все, дружище, твой папочка вернется через пару часов, — он чешет пса за ухом, и тот гавкает в ответ, на что Джордж широко улыбается. — Передашь ему привет от меня. Не скучай! Подхватив ключи, Джордж пишет Шарлю сообщение, оповещая соседа, что с Лео все отлично, и он — самый великолепный и послушный малыш в мире, а затем выходит и возвращается к себе. Первое, что Джордж понимает, когда отворяет дверь — в квартире витает чудесный аромат бекона, и это совсем не то, что он ожидал. Выгнув бровь, Расселл закрывает дверь и, скинув ключи, с удивлением на лице заходит на кухню. Увидеть Макса в одних боксерах стоящим у плиты — совсем не то, чего Джордж ожидал. Закусив губу, он разглядывает широкую спину парня, его блестящие, влажные после душа волосы, и Джорджу кажется, что он почти забыл, насколько Макс красив. Почувствовав, что за ним наблюдают, тот поворачивается и на его губах появляется маленькая, озорная улыбка. — Привет, детка, — он говорит это так расслабленно и обыденно, будто бы они вовсе и не ссорились, и Джордж закатывает глаза, подходя ближе. Он наблюдает за тем, как Макс переворачивает бекон вилкой, шипя, когда масло попадает ему на руку, и это заставляет Джорджа глупо улыбнуться. Макс никогда прежде не готовил для него. Нет, конечно, он приносил ему завтрак в постель, но это всегда была заказанная из ресторана еда. Именно поэтому то, что он увидел сейчас, заставило его сердце биться чаще. — Это, конечно, не шедевр, но я думаю… Но Джордж не дает ему договорить, вставая сзади и заставляя повернуться, чтобы поцеловать его — мягко, медленно, сладко. Макс выключает плиту и поворачивается, поднимая руку и легонько касаясь щеки Джорджа. По спине парня пробегают знакомые мурашки, и Джордж думает только о том, как сильно он скучал по теплу его тела. Опустив руку, он переплетает их пальцы и, оторвавшись от чужих губ, вздыхает и, развернувшись, тянет Макса в сторону спальни. — А как же серьезный разговор? — тот задорно улыбается, послушно шагая следом, и Джордж закатывает глаза. Войдя в комнату, он поворачивается к Максу, обвивает руки вокруг его шеи и шепчет прямо в приоткрытые губы парня: — Поговорим позже, — выдыхает он, — сначала тебе придется хорошенько извиниться. Макс развязно улыбается, и, закрыв глаза, Джордж самозабвенно целует его.
