Закохался

      Да это вообще пиздец, товарищи. Это ж надо, чтобы такое… у подростков гормоны бушуют, все дела, це нормально, однако Нигель вообще не розуміє, что происходит. Потому что все вокруг кажется таким… ненормально-ебнутым, хотя траву он вроде не курил. Саки тоже траву не курил, а глаза у него красные и явно наркоманские. И кукуха едет далеко и надолго до самого окончания школы.       Потом пубертат заканчивается, и они оба не врубаются, че это было. Целоваться в школьном туалете – пожалуйста, поебаться разок – как нехуй делать. Девочку до суицида довести… поступок явно не мужской, но не хуже, чем задницу подставлять. Пидор он и есть пидор.       Саки вообще всегда производил впечатление ровного пацанчика. Бухать за гаражами, курить, лохов в школе гонять – ну благодать в натуре. А если бы в школе узнали их страшный секрет, давно бы зачмырили. Да они бы сами себя зачмырили, если честно.       Но сейчас они уже давно не в школе. Из университета их обоих поперли, поэтому приходится работать в общепите. Они не жалуются. Единственное, что денег на все свои хотелки не хватает, зато хватает на бухло и иногда травку.       Хорошо быть взрослым, однако…       С Теркелем они когда пересеклись, знатно прихуели, потому что у лоха было все, чего душа желает и даже больше. Жена, стабильная работа и огромное пузо на восьмом месяце беременности. У жены, конечно, не у Теркеля.       А Нигель и Саки со своими пидорскими замашками о таком счастье и мечтать не смели и вообще, воно їм і не треба. Однако хотелось иногда романтики как у нормальных людей, а не вот это вот все.       И поэтому Саки однажды предлагает:       – А погнали на свиданку?       Нигель возмущается:       – Це ж по-гейски.       Саки охуевает наигранно:       – Да ну.       Нигель парирует:       – Хуи гну.       Саки оправдывается:       – Я че тебе, как лох буду цветы дарить и в рестораны водить? Ты че, в телки заделался?       – А че ты предлагаешь?       – Шавухи пожрать.       – А у тебя грошей багато?       – Да не то чтобы…       Вот и принимают они решение денег на шавуху занять у своего лучшего другана.       Теркель их с порога посылает.       – Вы не охуели случайно? – спрашивает.       Оба башку чешут и даже оправдаться не пытаются. Потому что с лоха чего взять? А лох уже как лет пять не лох, и деньги у него водятся, однако друзьям зажал. Они, наверное, имеют право обидеться…       – Ну мы тогда на чай зайдем, – говорит Саки и в дом вваливается без спроса. Теркель среагировать не успевает, а потому, кажется, придется поить этих моральных уродов чаем.       А они заходят как к себе домой, разваливаются на диване. Теркелю повезло, что жены нет дома, а то вопросики бы возникли. Ей не нравится, когда в доме находятся непонятные люди, а вот эти – еще и засранцы, каких свет не видел. Теркель тяжело вздыхает.       Поэтому он ставит чайник, разбрасывает по чашкам пакетики и наливает кипяток. Вручает своим недо-товарищам по чашке и садится на стул напротив. Спрашивает:       – Хоть расскажите, как жизнь, что нового.       Саки начинает с какой-то неестественно тупой улыбкой:       – С уника поперли.       Нигель дополняет:       – Денег нема.       Саки подхватывает:       – Жизнь говнище.       Теркель вздыхает обреченно. Говорит:       – Зато у меня все хорошо. Жена вон скоро родит…       – А ты нас даже на свадьбу не позвал, – упрекает Саки.       – В натуре, – поддакивает Нигель.       – Зато мы тебя на свою позовем, – усмехается Саки.       Теркель глаза закатывает. Язвит:       – Да на вас ни одна телка не посмотрит.       И оба улыбаются загадочно.

***

      – Слухай, а охуенная идея была, – говорит Нигель, закуривая косячок.       – А я хуйни никогда не говорю, – соглашается Саки и откусывает шавуху.       Денег из Теркеля удалось вытрясти столько, что хватило и на травку, и на пожрать. Навыки хулиганского прошлого пригодились все-таки.       Шавуху они жуют сначала в тишине, а потом разговор вдруг начинается странный:       – Я тут подумал… що мы с тобой сами изгоями стали…       Саки не врубается:       – Это с хуя ли?       – Ну, Теркель лохом был всю жизнь, а сейчас одружений, деньги, ребенок скоро…       – Жирная корова подохла зато. – Саки равнодушно пожимает плечами.       – А может, це не весело совсем? Типа… нам не по двенадцать давно, а мышление как у дитини.       – Да хуйня все это, чел, не парься. Они еще отсосут все, уроды…       Нигель тоже пожимает плечами и затягивается так, что в глазах темнеет. Саки повторяет.       Травка расслабляет знатно и знатно плющит мозги. А мозги у них всегда были расплющенные, к двадцати годам только на место встали и то не до конца. А теперь их мажет. И это лучше любых издевательств. Лучше, чем ржать над чужой смертью.       – А ты там про яку свадьбу затирал? Телку нашел що-ли? И мне не сказал.       Саки ржет.       – Какая телка?! Ты че, ебнулся?       – А що?       – Да не «що»…       Саки вздыхает. Шавуху дожевывает, и косячок постепенно тлеет. Становится как-то грустно и вот вообще не смешно.

***

      Нигель с работы возвращается поздно, а Саки – с пивом. Грядет очередной веселый вечер, и даже если они сегодня останутся без ужина, зато пьяные. А это круче. Намного круче.       А то, что они вообще живут вместе, это, кажется, тоже по-гейски…       Да не ебет вообще!       Пиво они открывают сразу же. Нажираются в говнище, выпив вместо пары банок пару литров. Вечер проходит очень весело.       – Це ж по-гейски, – опять говорит Нигель, а Саки насрать. Да и Нигелю, если честно, тоже. Просто предупредить надо.       Одно дело ебаться, когда вам по шестнадцать, а сосаться во взрослом возрасте и типа «осознанном» – это вообще пиздец. И они оба чувствуют себя подростками, у которых бушуют гормоны.       Ну и срань же выходит.       – Да ну, хорош… хорош! – Нигель отталкивает от себя товарища ровно в тот момент, когда поцелуи спускаются ниже. Он весь горит. Это ж надо…       – Да че? – Саки возмущается, явно недовольный обломом.       А Нигель показывает ему средний палец. Саки закатывает глаза.       – Я ваще знаешь, че хотел? – спрашивает он.       Нигель качает головой отрицательно. Саки продолжает:       – К тому разговору о свадьбе…       – Ну?       Саки лезет в карман джинс, чтобы вытащить что-то квадратное и, конечно, вызвать у товарища знатный ахуй. Открывает коробочку, и у Нигеля глаза на лоб лезут, потому что в коробочке – кольцо. Красивое такое, с каким-то камушком…       Нигель – в ахуе:       – Ты що, ебнулся?       Саки вздыхает. Говорит:       – Закохался…