Прилив

ГЛАВА 1

ЛИАМ

Не уверен, каких именно чувств я ждал от возвращения домой, но ощущаю я совсем не то. Я провожаю взглядом паром, пересекающий далекую гавань, пока он не скрывается за зданиями, преграждающими обзор. Но я продолжаю смотреть в окно, переводя взор на парусники, качающиеся дальше на воде. — Ну, что скажете? Я киваю, наблюдая, как лодки лениво кружат по гавани. — Здесь мило. Но стоит мне опустить глаза на оживленную улицу внизу и увидеть утренний поток машин, устремляющийся к центру Галифакса всего через пару кварталов, как внутри оседает разочарование. — У вас нет ничего немного менее… оживленного? — спрашиваю я, поворачиваясь к владелице квартиры. Она стоит в дверях пустой спальни, прислонившись к косяку, и с сожалением качает головой. — Нет, извините. Это единственное, что у меня сейчас свободно. Я киваю, вновь обращая внимание на гавань. — Всё в порядке. — Но если эта квартира вам понравилась, я могу дать бланк заявления, — говорит она. — У меня сегодня днем еще пара показов, но мы отдаем предпочтение первому подходящему кандидату, кто подаст документы. Приглушенный шум транспорта и гул голосов с улицы внизу заполняют пустоту комнаты, и я отрываю взгляд от парусников, чтобы осмотреться. Это приличных размеров однокомнатная квартира на верхнем этаже старого дома, где всего два жилых блока. И хотя центр совсем рядом, само здание кажется тихим. Цена немного кусается, но в наши дни в Галифаксе везде дорого, так что, полагаю, это не имеет особого значения. — Да, — я выдавливаю слабую улыбку. — Звучит неплохо. — Отлично, — сияет она, открывая папку и протягивая мне листок бумаги. — Там все довольно просто. Текущий и прошлый адрес, информация о работе… как обычно. Я пробегаю глазами по анкете в своих руках. — У меня нет текущего адреса. Я прибыл в Новую Шотландию только сегодня утром. — О, ничего страшного, — она небрежно машет рукой. — Укажите только последний адрес. Откуда вы переезжаете? — Из Альберты, — отвечаю я, поднимая на нее взгляд. Она посмеивается. — Обычно жители Новой Шотландии переезжают в Альберту, а не наоборот. Я издаю короткий смешок. — Да, этот этап я уже прошел. Уехал туда работать на нефтяных песках, как и все остальные. А теперь… — я на мгновение замолкаю и делаю глубокий вдох. — Просто пришло время вернуться. Она смотрит на меня и понимающе кивает. — Я знаю нескольких людей на западе, которые так живут, — говорит она. — Большинство из них с радостью вернулись бы в родной город. Вы молодец. В животе затягивается тугой узел, и я с трудом сглатываю: при одной лишь мысли о родном городе внутри поселяется тревога. — Вообще-то я с Кейп-Бретона. Ее глаза загораются. — Я тоже с Кейпа! Выросла в Баддеке. А вы откуда? — Инвернесс, — отвечаю я, чувствуя, как внутрь пытается просочиться ощущение комфорта и чего-то до боли знакомого. Я прожил в Калгари, в Альберте, десять лет, и каким бы дружелюбным ни был тот край, он не идет ни в какое сравнение с мгновенной связью, возникающей между людьми в Новой Шотландии. Особенно когда находится хоть малейшая зацепка для сближения — например, если вы оба родом с одного большого острова. — О, я обожаю Инвернесс, — говорит она. — Такое красивое место. Держу пари, вы рады, что теперь навещать родных станет намного проще. Мой взгляд падает на анкету в руках, и это уютное чувство мгновенно гаснет. Я киваю, на мгновение сжимая губы, а затем приподнимаю листок бумаги. — Значит, я просто заполняю их и приношу вам обратно? Повисает секундная пауза: она слегка хмурится, но затем мягко улыбается и кивает. — Или можете просто сфотографировать и отправить по электронной почте. Как вам удобнее. — Хорошо. — Я сворачиваю бумагу и протягиваю руку. — Спасибо, что показали квартиру так срочно. Учитывая, что я приехал в город только сегодня утром и еще не придумал, где буду жить, я действительно ценю, что она смогла втиснуть меня в свой график прямо сейчас. Я думал, пройдет несколько дней, прежде чем удастся хоть что-то посмотреть. Она пожимает мою руку в ответ. — Вообще без проблем. Выйдя из дома на тротуар, я глубоко вдыхаю прохладный соленый воздух. Я регулярно приезжал в Новую Шотландию навестить семью после переезда, но вдыхать этот воздух сейчас, зная, что я на самом деле дома… Мне страшно признаться, но я скучал. Кажется, будто это чувство обесценивает последние десять лет моей жизни в Калгари и всё, что я там любил. Даже если той жизни там больше нет, и всё изменилось. Направляясь к своему пикапу, я поднимаю взгляд на старые разноцветные дома, выстроившиеся вдоль улицы; в каждом из них столько характера и истории. Этот город теплый, живой, манящий и дружелюбный — он такой, каким я всегда хотел его видеть. Выросший в крошечном городке в Инвернессе, я не мог дождаться переезда в Галифакс. В детстве, приезжая сюда с родителями, я обожал разглядывать дома и мечтал, что однажды буду жить в одном из них, недалеко от центра, и стану частью чего-то большого и важного. А когда вместо этого я оказался в Калгари, то думал, что так даже лучше. Как же я ошибался. Добравшись до пикапа, я сажусь внутрь и тут же опускаю стекло, снова жадно вдыхая свежий воздух, откидываю голову на сиденье и закрываю глаза. Но меня наполняют не надежда, не облегчение и не счастье. Вместо этого в груди оседает тяжесть, а узел в животе затягивается еще туже. Всё это неправильно. Не я один хотел жить здесь. А теперь я здесь, один. Стоит мне открыть глаза и снова увидеть эти разноцветные дома, как сердце начинает биться быстрее, и по венам разливается ужас. Шум оживленной улицы, кажется, становится громче, а гул проезжающих машин и веселая болтовня прохожих эхом отдаются в голове так сильно, что становится почти больно. Я снова крепко зажмуриваюсь и провожу ладонью по лицу. — Блять, — бормочу я, подаваясь вперед и утыкаясь лбом в руль. Затем я смотрю на анкету аренды в своей руке, сминаю ее в комок и бросаю себе под ноги. Я не могу. Я этого не заслуживаю. Не после той ошибки, которая стоила мне всего. Не раздумывая больше ни секунды, я завожу мотор и снова оказываюсь на шоссе. Понятия не имею, куда еду, но знаю одно: в Галифаксе мне оставаться нельзя. Мне следовало бы поехать домой. Мне следовало бы поехать в Инвернесс. Повидать родителей. Но я не могу заставить себя встретиться с ними. Они даже не знают, что я уехал из Калгари и уволился с работы на нефтеносных песках. Потому что, узнай они, где я собираюсь работать теперь, страшно представить, как бы они это восприняли. Тяжесть в груди становится невыносимой, пока Галифакс исчезает позади, а боль и чувство вины, которые я ношу в себе каждый день, вырываются на поверхность. Я заслуживаю этих чувств… но также отчаянно хочу сбежать от них. Не знаю, где я должен быть, что должен делать и как убежать от этой боли. В поле зрения появляется съезд на Южный берег, и голос где-то внутри меня побуждает свернуть туда. Я только что проехал через всю Канаду, почти не останавливаясь, в отчаянной попытке скрыться от напоминаний о своих ошибках и потере, которая меня сломала. Но каким-то образом я оказался в Новой Шотландии. Где добрые воспоминания моего детства и семья, и напоминания обо всем, что у меня могло бы быть, причиняют такую же сильную боль. Мне нужно продолжать бежать. Не успев опомниться, я сворачиваю на Южный берег. И продолжаю ехать в направлении, совершенно противоположном дому, унося себя все дальше и дальше от всего и всех, с кем, как я знаю, мне следовало бы встретиться лицом к лицу. Просто я пока не могу этого сделать.