Прилив

ГЛАВА 2

ТЕО

— Ты, должно быть, издеваешься, — бормочу я себе под нос, перечитывая квитанцию из пункта скупки. — Что там? — спрашивает Митч, заглядывая мне через плечо. Я поднимаю листок так, чтобы он мог видеть, сколько нам заплатили за восемнадцать сотен фунтов омара, которые мы выловили сегодня утром. Почти на два доллара меньше за фунт по сравнению со вчерашним днем. — Блять, — выдыхает он, и его лицо искажается от отвращения. — Я ж говорю, надо завтра возвращаться к «Frayed Knot». Они обычно скупают по более высокой ставке. — Ага, — бурчу я, запихивая квитанцию в карман. Кто знает, что принесет завтрашний день… но лучше бы это было не очередное снижение цены. Мы направляемся к нашей лодке, где остальная часть моей команды уже закончила грузить ведра, наживку и лед, закупленные на завтра. — Валим отсюда, — бросаю я, запрыгивая на борт и направляясь в рубку. Когда я запускаю двигатель, команда радостно заскакивает в лодку следом, и я стараюсь не позволить своему разочарованию омрачить их настроение. У нас сегодня был отличный улов, и я тоже должен быть рад. В последнее время уловы богатые, но это также означает, что спрос ниже. А низкий спрос равен падению цены. Что обычно не было бы проблемой, но стоимость топлива, наживки, канатов, древесины и всего остального, что мне нужно для содержания лодки, взлетает до небес. Так что чем больше мы ловим, тем больше мне приходится тратить на возмещение износа оборудования. Всё это просто замкнутый круг… Я завожу лодку в марину и швартуюсь на нашем месте у причала. Команда выпрыгивает, пока я глушу двигатель, но стоит мне схватиться за канат, как Сара вырывает его у меня из рук. — Мы справимся, — говорит она, опускаясь на колени, чтобы привязать лодку к пирсу. — Иди. Твоя сестра будет в бешенстве, если ты опоздаешь. Снова. Я смотрю на часы и морщусь, потому что я уже опаздываю. — Да, хорошо. Спасибо. Направляясь по причалу к своему пикапу, я машу рукой паре других заходящих лодок и прохожу мимо Шейлы, управляющей мариной. — Хороший улов сегодня? — спрашивает она, останавливаясь у своего офиса. — Ага, — отвечаю я, кивая ей и продолжая идти мимо. Она посмеивается и качает головой, глядя на меня. — Тебе надо научиться держать рот на замке, парень. Я оборачиваюсь с улыбкой, идя спиной вперед, чтобы оставаться к ней лицом. — Хорошо, тогда ты сама расскажешь моей сестре, почему я опоздал. Она фыркает, отмахиваясь от меня. — Вали давай. И передавай ей привет. Махнув рукой, я разворачиваюсь и иду к своему пикапу. Я сказал Хезер, что буду в магазине десять минут назад. Ехать тут всего пару минут, поскольку Торрин-Коув крошечный, но всё же… Я опоздал и в прошлый раз, когда ей нужно было, чтобы я её подменил. Когда я паркуюсь перед универсальным магазином, принадлежащим моей семье, меня встречает привычное зрелище: городские рыбаки на пенсии потягивают кофе на переднем крыльце. Эта компания стариков собирается здесь каждый день после обеда, наблюдая, как приходят лодки, и перехватывая действующих рыбаков, когда те заскакивают в магазин. Они говорят, что это ради «общения», но мы-то знаем: это чтобы следить за нами. Как говорит моя мать: бывших рыбаков не бывает. — Как вода сегодня утром? — спрашивает дед, когда я поднимаюсь по ступенькам на крыльцо. — Неплохо, — отвечаю я. — Хороший улов, спокойная вода. Привезли восемнадцать сотен фунтов. Джек, один из членов старой команды моего деда, тихо присвистывает. — Более чем неплохо, я бы сказал. Дед откидывается на спинку стула с ухмылкой. — Всё равно не побил мой рекорд, — говорит он, подмигивая. Я закатываю глаза. Он утверждает, что его самый большой улов составил двадцать три сотни фунтов. Но когда он рыбачил, разрешенное количество ловушек было меньше наших двухсот пятидесяти, и у них не было тех технологий, что есть у нас сейчас. Так что ни хрена подобного. — Так ты собираешься снова выйти в море, старик? — я издаю веселый смешок и указываю подбородком на кружку в его руке. — Или так и будешь сидеть на заднице, пить кофе и вспоминать то, чего никогда не было? Он запрокидывает голову и раскатисто смеется, и остальные мужчины делают то же самое. — Не-а, не собираюсь позорить своего единственного внука, — говорит дед с хитрой улыбкой. — К тому же, если бы не я, у тебя не было бы ни лодки, ни лицензии, так что прикрой рот. Он подмигивает и отпивает кофе. Я качаю головой и поворачиваюсь, чтобы открыть дверь магазина. — Докажи делом, и, может быть, я так и сделаю. Дверь закрывается за мной, когда я вхожу в магазин; смех мужчин затихает, и меня встречает запах свежеиспеченного хлеба и кофе. И Хезер с безумными глазами. — Наконец-то. — Она встает со своего табурета. Но тут же замирает и морщит нос, когда я присоединяюсь к ней за прилавком и наливаю себе кружку кофе. — Приятно пахнешь. Я качаю головой, ставя кофейник обратно на горелку. — Ты сама требовала, чтобы я был здесь сразу, как поставлю лодку. — Мог бы выделить время на душ, — говорит она, натягивая свитер и картинно отступая в сторону, обходя меня, чтобы избежать запаха рыбы и морской воды. Я закатываю глаза, и она посмеивается. — Ладно, шутки в сторону, спасибо, что пришел сегодня. Я знаю, это не очень удобно. — Она достает свою сумку из-под прилавка и перекидывает ее через плечо. — Но мне нужно забрать детей из школы, а потом везти их в Луненберг к стоматологу. — Всё нормально, — говорю я, прислоняясь спиной к прилавку и делая глоток кофе. Если на что и можно рассчитывать, так это на то, что Хезер вечно будет на взводе. И, честно говоря, я удивлен, как хорошо она действительно держится, учитывая всё, что на нее свалилось. Она ведет дела магазина, у нее двое детей пяти и семи лет, она активно участвует в их школьной жизни, спорте и кружках, а ее муж, Крис, часто в разъездах по работе. К тому же она моя старшая сестра, так что обычно пытается заботиться и обо мне тоже. Она редко просит о помощи, но когда просит, я хочу поддержать ее всем, чем могу. — Ладно. — Она выдыхает и осматривает магазин, словно проверяя, всё ли на месте перед уходом. — Напиши мне, если тебе пона… — Я помогаю тебе с четырнадцати лет. — Я опираюсь локтями о прилавок и киваю головой на дверь. — Иди. Она ухмыляется мне и поворачивается, махая через плечо по пути к выходу. — Увидимся. — Пока, — говорю я, наблюдая, как дверь за ней с грохотом закрывается. Как только она уходит, я протяжно выдыхаю и втягиваю голову в плечи. Затем выпрямляюсь, допиваю кофе и наливаю еще. — Тяжелое утро? Я поворачиваю голову: из кухни выходит мама, вытирая руки о передник. — Нет, — отвечаю я, ставя вариться новую порцию кофе. — Просто нужно подзаправиться. Она кивает, и ее взгляд медленно скользит вниз по моей грязной рубашке и штанам, а на губах играет легкая улыбка. — Я не успел сначала заехать домой, — говорю я. — На станции скупки сегодня провозились дольше, чем ожидалось. Мама с улыбкой наклоняет голову. — Ты же знаешь, я не против. Твой отец постоянно приходил сюда прямо с лодки. В каком-то смысле мне даже нравится этот запах. — Это странно, — бормочу я, опускаясь на табурет за прилавком и махая Мелинде, одной из наших постоянных покупательниц, когда она входит в магазин. — Но я сегодня могу остаться только на пару часов, — говорю я маме. — Мне нужно закончить установку шкафов у Кэмпбеллов после обеда. — Ничего страшного, — говорит мама, разворачиваясь обратно на кухню. — Я почти закончила с выпечкой на сегодня, потом сможешь идти. — Ладно, спасибо, — кричу я ей вслед, пока она удаляется в свою обитель счастья. Эта женщина могла печь день и ночь напролет и никогда не уставать. И город это определенно ценит. Мы каждый день распродаем свежеиспеченный хлеб, булочки, маффины и всё остальное. Мелинда подходит к кассе, выкладывая на прилавок свой обычный заказ для среды — молоко и хлеб. — Ты занятой мальчик, Тео. Тебе не стоит так много работать. Я издаю смешок, наливая ей привычную чашку кофе с собой и придвигая к ней. Я знаю Мелинду с детства; она была нашим «дворовым дозором», когда мы гоняли на великах по улицам. И хотя в городе подрастает новое поколение детей, за которыми нужно присматривать, она все еще не спускает глаз и с нас, уже повзрослевших. — У меня не особо есть выбор, — говорю я, пробивая ее покупки. — Рыбалка не оплачивает счета в несезон. Плотницкое дело хотя бы заполняет это время. Она протягивает мне наличные за заказ, а затем картинно выглядывает в окно. — А мне кажется, там самый разгар сезона. Я посмеиваюсь, складывая ее покупки в пакет и передавая ей. — Да, но с другой стороны, если бы я этим не занимался, кто бы построил вам книжные полки? Она цокает языком, забирая свой пакет и кофе. — Ты молод, тебе нужно развлекаться. Я пожимаю плечами и натягиваю улыбку. — Кто сказал, что я не развлекаюсь? Игриво закатив глаза, она направляется к выходу. — Пока, Синтия! — кричит она, открывая дверь. — До скорого, Мелинда! — отзывается мама. Когда в магазине снова становится тихо, я опять опускаюсь на табурет и слушаю приглушенный шум маминых миксеров на кухне и болтовню стариков на крыльце. И, наконец, уделяю минуту тому, чтобы просто подышать. Я прислоняюсь спиной к стене и смотрю в окно, наблюдая, как в бухту возвращаются еще несколько лодок. Но мой взгляд скользит мимо них, туда, где бухта открывается в бескрайние просторы Атлантического океана. У меня вырывается вздох, пока я не отрываю глаз от этой огромной водной стихии, в которую выхожу каждый день. Где я рву задницу в надежде, что оно того стоит. Океан мог бы привести меня куда угодно… но я всегда возвращаюсь сюда, в мой крошечный родной городок Торрин-Коув с населением около трехсот человек. Потому что я всегда знал, что останусь здесь навсегда. Мой дед и отец слишком много работали, чтобы построить рыболовный бизнес, и по плану я всегда должен был унаследовать лодки, оборудование и лицензии. Но в последнее время… мне кажется, я начал ставить всё под сомнение. Каждое утро я просыпаюсь в чертову рань и везу себя и свою команду в потенциально опасные воды, чтобы выполнять опасную работу. Потом мы выгружаем улов, чтобы нам заплатили сумму, определяемую рыночным спросом, а не тем безумным количеством блядского труда, которое требуется для выполнения этой работы. Расходы на содержание команды и лодки растут с каждым годом, и всё это кажется таким… бессмысленным. Вот только это не так. Я провожу ладонью по лицу и снова вздыхаю. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Мне нравится рыбалка, нравится плотницкое дело, нравится помогать семье в магазине. Так какого хрена я чувствую себя таким… опустошенным? Застрявшим? Неудовлетворенным? Я, блять, даже не знаю… это тревожное чувство, в котором я не могу разобраться. Каждый божий день я делаю одно и то же. Рыбалка, стройка, сон, повтор. И кажется, что отдача становится всё меньше и меньше. И я говорю не о деньгах. Но нет смысла даже думать об этом. Какой бы рутинной она ни казалась и как бы ни разочаровывала порой, это моя жизнь. Мои глаза скользят к рыбакам на пенсии, сидящим на крыльце: они пьют кофе и смотрят, как приходят лодки, и я шумно выдыхаю. Полагаю, это именно то, что ждет меня в будущем.