Прилив

ГЛАВА 4

ТЕО

Я забрасываю последние инструменты в кузов своего пикапа: на сегодня закончил и готов отправиться домой. И как раз вовремя. Через пять минут я встречаюсь с Лиамом у себя, а я до последнего сомневался, успею ли установить эти шкафы до его прихода. Выезжая с подъездной дорожки Кэмпбеллов на трассу, я мысленно возвращаюсь к сегодняшнему утру, когда встретил Лиама в магазине. Я, блядь, понятия не имею, о чем думал, приглашая его пожить в моем доме после двух минут разговора, но он кажется вполне нормальным. И он работает на нефтяной платформе, так что вряд ли он преступник или вроде того. Если только он не в бегах и не ищет укрытия — вот почему он оказался именно в Торрин-Коув. Но эй, может, это именно та встряска, которую я искал. Так что… к черту. Через пару минут я сворачиваю с дороги и еду по длинной извилистой подъездной аллее, обсаженной высокими деревьями. Стоит мне завернуть за последний поворот, как открывается вид на мой дом, спрятанный в лесной чаще и обращенный к океану. Именно поэтому я и купил этот дом. Может, он и великоват для меня одного, и потребовалась хренова туча работы, чтобы сделать его хоть сколько-нибудь пригодным для жилья, но этот вид покоряет меня каждый вечер, когда я возвращаюсь домой. Здесь полное уединение, вдали от остального города, и есть все, что мне нужно. До сих пор это был отличный проект, чтобы заполнить свободное время и занять руки, когда мысли начинают блуждать где не следует. Я паркуюсь рядом с пикапом Лиама и спускаюсь к причалу, откуда он смотрит на воду. — Эй, — окликаю я, ступая на настил, и он поворачивается ко мне, приветственно кивая. — Неплохое местечко, — говорит он. Я мягко улыбаюсь, становясь рядом с ним и прослеживая за его взглядом на воду. Это уединенный участок океана, вдали от оживленных лодочных маршрутов. И прямо сейчас он выглядит прекрасно: оранжевое небо отражается в волнах, пока солнце опускается к горизонту. — Именно вид меня и подкупил. Он тихо хмыкает. — Понимаю почему. Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него, но он не отрывает глаз от воды, словно на мгновение ушел глубоко в себя. Мой взгляд задерживается на нем чуть дольше, я замечаю пустоту в его глазах и тяжесть, которая, кажется, давит на него. Пока его взгляд не опускается на мою моторную лодку, качающуюся на воде перед нами, которую я оборудовал для рыбалки. Он кивает в ее сторону. — Часто выбираешься? Я тоже смотрю вниз и вздыхаю. — Не так часто, как хотелось бы. Мы не ловим омаров по воскресеньям, так что я стараюсь выбираться сам в эти дни. — Я слегка пожимаю плечами. — В остальном просто стараюсь выходить в море, когда нахожу время и не засиживаюсь допоздна за работой. — Строишь амбарные двери? — спрашивает он с легкой усмешкой. Я усмехаюсь. — Плотничаю и занимаюсь всем понемногу. — Я киваю в сторону амбара по ту сторону подъездной дороги. — У меня там мастерская, где я делаю столы, стулья, шкафы, да что угодно. Но со временем это переросло в выезды на дом для ремонта и всякого рода монтажных работ. — Я снова смеюсь. — Вроде амбарных дверей. Он криво улыбается, когда ветер сдувает его растрепанные темные волосы на ледяные голубые глаза. Он поднимает руку, чтобы откинуть их назад, и я позволяю своему взгляду скользнуть по татуировкам, покрывающим его кисть и предплечье. Затем взгляд продолжает ползти вверх по его мускулистой руке, прежде чем я поспешно отворачиваюсь. — Рыбачишь? — спрашиваю я, снова глядя на свою лодку. — Довольно часто, когда рос на Кейп-Бретоне. В Альберте все немного иначе. Я усмехаюсь, снова поворачиваясь к нему; он смотрит на меня, и улыбка все еще играет на его губах. — Еще бы. — Я киваю в сторону дома. — Я тебе тут все покажу. Лиам следует за мной вверх по причалу на небольшое каменное патио у боковой двери. — Я купил это место год назад и надеялся, что к этому времени сделаю больше. — Я толкаю дверь и вхожу в прихожую. — Наверное, не стоило продавать старое жилье, пока я не закончу здесь ремонт, но… жить уже можно. — Мы проходим на кухню, и я указываю на большой кухонный остров. — Я наконец-то установил столешницы, так что, по крайней мере, кухня функциональна. Лиам обходит остров, молча осматривая пространство. Он останавливается перед раковиной и вглядывается в небольшое окно, из которого открывается вид на воду. — У меня есть окно побольше, собираюсь его туда поставить, — говорю я, прислонившись к острову. — Просто… нужно найти время. Он кивает, отворачиваясь от окна и снова оглядываясь по сторонам. И мне тут же становится не по себе. Не думаю, что он ожидал такого. Я говорил ему, что здесь зона ремонта, но… это больше, чем просто ремонт. Стена между кухней и гостиной снесена лишь частично, так как у меня не было возможности закончить демонтаж. Хотя я начал ремонт несколько месяцев назад. Я все еще не выложил плиткой кухонный фартук после того, как содрал старый, разбитый кафель, а стены по всему дому испещрены дырами после замены проводки. Лиам проходит через частично разрушенную стену в гостиную. Это просторное помещение с деревянными балками под потолком и открытой кирпичной кладкой на дальней стене, где висит телевизор, который я никогда не смотрю. В углу стоит дровяная печь, а оригинальные широкие деревянные полы скрипят, когда мы идем по ним. — В доме сквозняки, — говорю я, пока Лиам осматривает печь. — Она поддерживает тепло по вечерам, и в это время года не нужно включать отопление. Лиам снова кивает, и чувство неловкости растет. О чем я, блядь, вообще думал, приглашая кого-то здесь жить? Это место — сплошная катастрофа, и он, вероятно, пытается найти вежливый способ сказать мне «спасибо, но нахер надо». И почему я чувствую такое разочарование? Но Лиам замирает, когда его взгляд падает на дверной проем, ведущий в следующую комнату. И напряжение немного отпускает. Потому что эта комната — лучшая часть дома. Я наблюдаю за ним, пока он проходит в небольшую комнату и останавливается посреди нее, глядя в огромное эркерное окно, занимающее почти всю стену, с видом на океан. Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к дверному косяку, тоже глядя на воду, пока солнце продолжает садиться. — У меня была идея, что я буду сидеть здесь и пить кофе по утрам. Он оглядывается на меня через плечо, затем смотрит на диван и маленькую печь. — Не сбылась? Я пожимаю одним плечом и качаю головой. — Я рыбак. Времени не хватает. Лиам удерживает мой взгляд на мгновение, затем снова поворачивается к окну. — Тебе стоит его найти. У меня вырывается невольный вздох, когда внутри оседает разочарование. И не в нем… а во мне. Потому что я знаю, что должен находить время, чтобы на самом деле наслаждаться вещами, вроде этого дома. Но время наедине с собственными мыслями — тоже то, чего я пытался избегать. — Отсюда открывается еще один хороший вид. — Я указываю на другой дверной проем в смежной стене, ведущий в небольшой коридор. Лиам проходит через дверь в спальню напротив. Там большое окно с видом на лес, окружающий дом и спускающийся к воде. Комната залита теплым оранжевым светом заходящего солнца, и я стараюсь не задерживать взгляд на Лиаме слишком долго, пока он стоит у окна; мягкое сияние подсвечивает его черты так, что отвести взгляд становится трудно. — Наверху есть еще две спальни, кроме моей, если ты предпочтешь жить там. Но из этой вид лучше, чем из всех остальных. И твоя ванная комната прямо по соседству. — Я засовываю руки в карманы, задерживаясь в дверном проеме и наблюдая, как Лиам просто стоит у кровати, глядя в окно. Оглядывая комнату, я качаю головой, злясь на самого себя. Какого хрена. Я в этой комнате вообще ничего не делал, только поставил кровать и комод. Плинтуса нужно менять, полы требуют шлифовки, и уж точно нужно все покрасить. Я сглатываю и поднимаю руку, чтобы потереть затылок. — Я знаю, это не лучшее место для жизни… тут еще много работы. Зато здесь тихо и уединенно. Никакого движения, даже на воде… — Я могу въехать прямо сейчас. Мои брови ползут вверх от удивления, когда Лиам поворачивается ко мне. — Ладно, — говорю я, еще раз оглядывая комнату. — Я могу убрать кровать, если у тебя есть своя…? Он качает головой, глядя на широкую двуспальную кровать, которую я поставил сюда неизвестно зачем. — Все, что у меня есть, лежит в моем пикапе. Так что кровать мне подходит. Я медленно киваю, наблюдая за ним какое-то время. Не знаю, что у него стряслось, но, может, я был не так уж далек от истины, когда подумал, что он в бегах. Но к черту, верно? — Пива? — спрашиваю я. Он кивает, и я разворачиваюсь, направляясь на кухню. Он не кажется любителем откровенничать, а я не собираюсь выспрашивать историю его жизни. Так что мы можем хотя бы немного узнать друг друга за пивом, раз уж собираемся жить вместе. Я достаю из холодильника два пива и передаю ему одно, пока он усаживается на табурет у кухонного острова. — Чем занимаешься на платформе? — спрашиваю я, скручивая крышку со своего пива и прислоняясь к столешнице напротив острова. — Я сварщик, — отвечает он и делает глоток. Я киваю, теребя этикетку на бутылке. — И это твой первый раз, когда работаешь в море? Он тоже кивает, глядя на бутылку в своих руках. — Ага. На прошлой неделе прошел подготовку для работы в море, так что моя первая смена начинается на следующей. Прежде чем я успеваю что-либо ответить, он поднимает на меня взгляд. — Я могу помочь тебе с ремонтом, пока я здесь. Я оглядываю кухню и медленно качаю головой. — Ты не обязан. Работы тут еще полно, и вряд ли ты так захочешь провести свое свободное время. Он пожимает плечами, откидываясь назад и тоже оглядываясь. — Не то чтобы мне было чем еще заняться. Возникает порыв спросить его, почему он здесь, в Торрин-Коув, если он с Кейп-Бретона. Он на совершенно противоположном конце провинции, и, судя по тому, что он говорил в магазине, не думаю, что он на самом деле планировал жить в этих краях. Но я не спрашиваю, а вместо этого указываю на частично снесенную стену у него за спиной. — Полагаю, я бы не отказался от помощи, чтобы одолеть этого зверя. Он оборачивается, смотрит на нее и усмехается. Когда он снова поворачивается ко мне, его ярко-голубые глаза встречаются с моими, и я не могу удержаться, чтобы не посмотреть прямо в них. Уголок его губ приподнимается в мягкой улыбке. — С этим я могу помочь. — Затем он делает жест бутылкой пива, обводя кухню. — Значит, ты рыбачишь, работаешь в магазине и ведешь столярный бизнес, и все это параллельно с ремонтом дома. Неслабую жизнь ты себе тут выстроил. Я подавляю вздох и делаю глоток, стараясь игнорировать знакомое чувство разочарования, поднимающееся к поверхности. Но я просто киваю. — Ага. Моей семье принадлежит магазин, а рыболовный бизнес достался мне в наследство. Неслабая жизнь… Я тут же жалею о том, как это прозвучало, и Лиам с любопытством смотрит на меня. К счастью, он не пытается копать глубже. И когда мы переводим разговор обратно на дом и ремонт, между нами словно возникает негласное взаимопонимание. Мы не спрашиваем друг друга ни о чем личном. Больше ни слова о работе, семье, доме… ничего. Мы просто говорим о плитке, несущих балках и проводке. Лиам — загадка, и я понятия не имею, что он здесь делает. Но знаю все о том, как скрывать части себя от других, так что… кто я такой, чтобы судить?