Прилив

ГЛАВА 12

ЛИАМ

Моя нога беспокойно подрагивает, пока я смотрю в окно терминала, наблюдая, как самолет подруливает к выходу на посадку. Наземная команда занята погрузкой багажа и подготовкой к приему пассажиров, но мои мысли витают где-то очень далеко. Я хочу эту работу. Она нужна мне. Но чувство вины, гложущее меня изнутри, невозможно игнорировать. Я собираюсь сесть на самолет, летящий на опасную морскую буровую платформу, а мои родители ни о чем не подозревают. Они даже не знают, что я сейчас в Новой Шотландии, не говоря уже о том, что я улетаю. Насколько им известно, я все еще в Калгари, работаю на прежнем месте в нефтеносных песках. И они не знают правды, потому что дали мне личное пространство, о котором мне даже не пришлось просить, — ведь я сам отгородился от них. Я знаю, что это неправильно, но так просто легче. Пока что они могут продолжать верить, что их единственный ребенок все еще хороший, находится в безопасности и цел. До тех пор, пока я не расскажу им правду и они не увидят меня таким, какой я есть на самом деле. Эгоистичным, безрассудным и сломленным. Моя семья уже потеряла одного любимого человека. И они потеряют другого, как только узнают, какую роль я сыграл в этом. Так что, как бы трусливо я ни поступал, скрываясь и утаивая от них правду… это также делается для того, чтобы они могли хоть немного исцелиться, прежде чем я снова разобью им сердца. Дрожащей рукой я достаю телефон и включаю его. Когда экран загорается, я провожу ладонью по лицу и шумно выдыхаю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Мой взгляд впитывает каждую букву каждого слова в последнем сообщении мамы, особенно эти последние четырех слов… Люблю тебя, mo mhac. Я с трудом сглатываю, набирая ей ответ. Но мой большой палец зависает над кнопкой «отправить», не в силах нажать её. Слова правдивы, и я хочу, чтобы она знала… но я не могу. Потому что это всегда было моим ответом ей, всякий раз, когда она говорила, что любит меня. Gu bràth. Навечно. Палец продолжает парить над экраном еще мгновение, пока я не выхожу из переписки, так и не отправив сообщение. Но прежде чем выключить телефон, мой взгляд падает на имя Тео в списке сообщений — с того раза, когда он прислал мне свой адрес больше недели назад, когда мы впервые встретились. Мой взгляд задерживается на его имени, медленно очерчивая каждую букву, пока спокойствие начинает вытеснять тревогу и печаль. То же самое спокойствие, которое я ощущал, когда был у него дома, когда мы вместе ходили на рыбалку, сидели у камина с ним и Мисс Поплавок… просто находясь с ним в том большом тихом доме. Голос из динамика возвращает меня в реальность: стюардесса объявляет посадку на мой рейс. Я вздыхаю, выключаю телефон и убираю его обратно в сумку. И, направляясь к выходу на посадку, я цепляюсь за мир и покой, которые обрел в Торрин-Коув. Они мне понадобятся. *** Волны с грохотом разбиваются о конструкции вышки внизу, пока я опираюсь на перила, глядя в глубокую темную воду. Воду, в которой я был всего несколько часов назад. Это лишь мой первый полный день здесь, а мне уже пришлось нырять для подводного техобслуживания трубы. Работа была тяжелой, учитывая, насколько неспокойна вода, но… это была та опасность, которую я искал. Я наблюдаю, как волны продолжают колотить по опорам платформы, как вода кружится и бурлит, пока свет уходит с неба. Темнеющий океан завораживает; я не отрываю от него глаз, думая о том, как легко эта вода могла бы поглотить меня целиком. Сердце ускоряет ритм, ветер яростно треплет мои волосы, и я перегибаюсь через перила чуть сильнее. Как легко это могло бы быть… Но я отталкиваюсь назад с тяжелым вздохом. Как бы это ни было заманчиво, я не могу. Не здесь. Я продолжаю путь обратно в мастерскую, и когда я вхожу, электрик Джесси уже наводит порядок на своем месте. — Эй, — говорит он, оглядываясь на меня через плечо, стоило мне войти. — Хороший день? — Ага, — отвечаю я, бросая инструменты на один из верстаков. — Теперь готов отрубиться. Он смеется. — Удивительно, сколько обслуживания требует вышка, да? Соленая вода разъедает всё так быстро. Я издаю короткий смешок, возвращая сварочный пистолет на полку. — И не говори. — Думаю, парни собираются зарубиться в пинг-понг. Ты с нами? — спрашивает Джесси, хватая свою толстовку и натягивая её. — В следующий раз, — говорю я, проверяя время. Сейчас 9 вечера, так что еще рано, но я чертовски вымотан после вчерашнего перелета, переброски вертолетом на вышку, неполной смены с инструктажем, а затем полных двенадцати часов работы сегодня. — Я действительно готов идти спать. Джесси усмехается и кивает. — Первые пару дней смены всегда жесткие. Ну, мы играем в пинг-понг почти каждый вечер, так как здесь особо нечем заняться. Так что в следующий раз обязательно. — Договорились, — говорю я, улыбаясь ему, пока он машет рукой и выходит из мастерской. Я быстро заканчиваю раскладывать вещи, и к тому времени, как добираюсь до своей комнаты, я уже предвкушаю, как лягу и, надеюсь, засну. Прошлой ночью я почти не спал, если спал вообще, и мне нужно выспаться сегодня, если я надеюсь хоть как-то функционировать завтра. Мой сосед — один из буровиков в ночную смену, так что его уже нет, когда я прихожу, и я эгоистично рад этому. Не знаю, хватит ли меня сегодня на пустую болтовню. Но как только голова касается подушки, мысли начинают нестись вскачь. С тех пор как я приехал, здесь было достаточно суеты, чтобы я умудрялся не думать слишком много и не чувствовать тяжесть всего этого — возвращения к работе впервые после того, как все полетело к чертям. Но теперь, пока я лежу здесь и тру глаза, эмоции захлестывают меня, ударяя все разом. Вина, печаль и гнев обрушиваются на меня, пока в голове вспыхивают образы: огонь, клубами вырывающийся из рабочего отсека, заплаканные лица моей семьи, похороны, которые должны были быть моими. Реальность всего этого, и тот факт, что я здесь, на новой работе, без моего лучшего друга… это невыносимо. Сердце грохочет в ушах, дыхание срывается, и я пытаюсь не сорваться окончательно здесь, в этой крошечной комнате, на вышке посреди Мексиканского залива. Пальцы путаются в волосах и с силой тянут их, пока я зажмуриваю глаза, заставляя себя перетерпеть и собраться. Я отчаянно пытаюсь похоронить всё это и засунуть обратно туда, где ему место, но оно просто продолжает накатывать. Пока в моем сознании не возникает образ диких, растрепанных ветром волос, нежных карих глаз и мягких веснушек. Мои руки выпускают волосы и опускаются на грудь, пока я делаю глубокий вдох, цепляясь за образ Тео в своей голове. Не уверен, почему именно его я представляю, но спокойствие, которое он приносит, — это именно то, что мне сейчас нужно. Поэтому я держусь за это чувство и вспоминаю, как ощущал себя в его доме… даже если не понимаю почему. Я открываю глаза и поворачиваю голову, глядя на свою сумку. Вероятно, он еще не спит… Я встаю, чтобы достать телефон из сумки, и включаю его — почти с отчаянием. Мое сердце снова ускоряет ритм, пока я набираю ему сообщение, и я колеблюсь, когда палец зависает над кнопкой отправки. Но я нажимаю её. Я: Привет. Как там Мисс Поплавок? Я ложусь обратно на кровать, глядя на экран и покусывая нижнюю губу. В ожидании. Тео: Привет. Она в порядке. Затем он присылает мне фотографию: она свернулась калачиком на диване и крепко спит. Я улыбаюсь, позволяя фото дома Тео и маленького котенка успокоить мою душу. Я: Ее глаз уже выглядит лучше. Тео: Так и есть. Она настоящий боец. Она спала в твоей постели, когда я вернулся домой сегодня вечером. Я усмехаюсь, вспоминая, как она по-хозяйски устроилась на моей подушке. Но когда я думаю о том, как Тео нашел ее, сердце пропускает удар: я представляю его в своей комнате, сидящим на моей кровати. И я понятия не имею, что это значит. Мои пальцы зависают над экраном, пока я думаю, что ему ответить, но не знаю. Это чувство не может быть тем, о чем я думаю… Тео: Как там на вышке? Я выдыхаю и отгоняю эти мысли и чувства, набирая ответ. Я: Хорошо. Непрерывный поток работы, много обслуживания и ремонта. Был хороший улов сегодня? Я наблюдаю, как пляшут пузырьки набора сообщения, и чувствую нарастающее предвкушение, надеясь, что у него был хороший день. Тео: Вполне приличный. Средний, учитывая наши последние несколько недель. И вода спокойная, чего мы уже дождались. Улыбка трогает мои губы, когда я читаю его сообщение, испытывая облегчение от того, что у него наконец-то выдался хороший день. Прошлая неделя была для них тяжелой, и хотя он скрывает это, а я знаю его не так уж хорошо, я видел, что это его угнетало. Я: Это хорошо. Надеюсь, ты выбрался на своей лодке немного порыбачить. Тео: К сожалению, нет. Мне пришлось сегодня укладывать полы. Я шумно выдыхаю. Так я и думал. Он чертовски много работает. Я: Тебе, наверное, стоило бы. Тебе нужна практика… Пузырьки появляются немедленно, и я улыбаюсь, так как практически отсюда чувствую, как он щурит глаза. Тео: Тебе просто повезло. И у тебя была удочка получше. Я смеюсь в пустую комнату. Я: Я думал, они были практически одинаковыми? Тео: Ага, «практически». Не совсем такая же. Я: Слышу только отговорки. Тео: Матч-реванш, когда вернешься домой, ты будешь рыдать в садок для рыбы. Я: Ага, слезами от смеха, потому что у тебя даже ни разу не клюнуло. Тео: Громкие слова для нахлыстовика. Я: Ничего, я могу показать тебе, как делать и это тоже. Тео: Как стоять в воде и размахивать веревкой? Думаю, я и так знаю. Я снова смеюсь, теперь точно решив, что обязан найти место для нахлыста в окрестностях Торрин-Коув. Я: Значит, договорились. Взгляд скользит в угол экрана, и, заметив, что уже поздно, я осознаю, что веки наконец наливаются тяжестью. Я: Мне, правда, пора спать. Я совсем без сил. Тео: Ага, мне тоже. Затем он присылает еще одно фото Мисс Поплавок: она по-прежнему валяется на том же месте на диване, пойманная в момент зевка, с широко разинутой пастью, словно издает крошечный рык. Я улыбаюсь и сохраняю снимок. Я: Спасибо. Спокойной ночи. Тео: Спокойной. Я выключаю телефон, бросаю его обратно в сумку и снова откидываюсь на кровать. И на этот раз, когда я закрываю глаза, в голове кружатся совсем иные мысли и вопросы. Хаос, державший меня в тисках раньше, исчез, сменившись чем-то более тихим и… почти умиротворяющим. И я не могу не задаваться вопросом — снова, — что это за чувство. Это почти как если бы… я на него запал. Но почему и как? Я никогда раньше не западал на парней. И если это так… почему он? Парень, с которым я живу. Какого хрена? Я не знаю… Не знаю, что это, что это значит или что я вообще чувствую по какому-либо поводу, не говоря уже о нем. Я знаю лишь одно: он дарит мне чувство покоя и комфорта, которого у меня не было очень давно. И, проваливаясь в сон с образом карих глаз и веснушек в мыслях, я просто позволяю этому случиться.