Прилив

ГЛАВА 14

ЛИАМ

— Если ты не пошевелишься и не начнешь эту ебаную партию, я отшлепаю тебя ракеткой по заднице. И готов поспорить, тебе это понравится. Я усмехаюсь, сидя на диване, пока Рауль мерит Колина взглядом через стол для пинг-понга и поднимает мячик. — Оу, ты так возбужден тем, что получишь мой шарик? — говорит он с ухмылкой, чеканя мячом о стол. Колин смеется, принимая напряженную стойку на своей стороне стола. — У тебя только один? Ну, это на самом деле многое объясняет. — Отъебись, — бросает Рауль, наконец подавая и начиная игру. Количество грязной болтовни, которую эти парни выдают за сраным пинг-понгом, просто зашкаливает. Я остаюсь на диване, наблюдая за матчем вместе с парой других парней. Это последняя ночь нашей трехнедельной смены, и они определенно решили оторваться по полной. Накал страстей в этой игре, пожалуй, самый высокий из всех, что я видел. Но пока они все на взводе, я, блядь, вымотан до предела. Я привык к графику трехнедельной вахты, так как работал в таком режиме в Альберте, но это мой первый раз, когда я единственный сварщик в смене. К тому же здесь, на платформе в открытом море, случается гораздо больше нештатных ситуаций, которыми приходится заниматься вне дежурства. Парни ликуют, когда Рауль зарабатывает очко, и я натягиваю дежурную улыбку. Я также не привык к такому объему общения. В больших лагерях на нефтяных месторождениях было легко найти уединение, когда оно требовалось. Но здесь, в такой тесноте, невозможно скрыться от социальной стороны жизни на буровой. Мне искренне нравится проводить время с этими ребятами, но необходимость носить социальную маску день за днем, даже с людьми, которые мне симпатичны, утомляет. И в последние дни вахты я все острее жаждал мирной тишины Торрин-Коув. Телефон вибрирует у меня в кармане, когда игра — как и взаимные подколки — возобновляется с новой силой. Тео: Затянувшийся день, только закончил. Он присылает фотографию большого окна, которое установил сегодня в старом доме, и — охренеть. Он проделал потрясающую работу. На снимке, который он скинул днем перед началом, была полная катастрофа. Старое окно было разбито, а дерево вокруг рамы сгнило. Теперь же, после того как он заменил и раму, и стекло, все выглядит безупречно. Я: Черт, это круто. Я ухмыляюсь, глядя в телефон, и набираю следующее сообщение. Я: Но ты же знаешь, что в неделе семь дней, верно? Не обязательно заканчивать каждую работу за одни сутки. Бедняжка Мисс Поплавок, совсем одна… Ожидая ответа, я прокручиваю нашу переписку вверх, к другому фото, которое он прислал рано утром. Снимок с борта лодки на рассвете: небо над водой — гипнотическая смесь красок, облака ловят первые лучи восходящего солнца. Это похоже на картину, где все кажется таким совершенным и неподвижным. — Твой выход, Лиам? Я отрываю взгляд от телефона и вижу, что Колин протягивает мне ракетку. — Я пас, — говорю я, качая головой. В этот момент телефон вибрирует у меня в руке, и я быстро опускаю на него взгляд. Тео: Семь дней — семь заказов. Нет покоя утомленным. Тео: И я вообще-то заезжал домой перед тем, как прийти сюда, и растопил для нее камин. Так что… я бы сказал, она в порядке. Я улыбаюсь при мысли о том, как он разжигает огонь для Мисс Поплавок, и внутри шевелится трепет предвкушения от знания, что я увижу их обоих завтра. Но я быстро снова поднимаю глаза на Колина. — Я, пожалуй, пойду спать, — говорю я, поднимаясь на ноги. Он выгибает бровь, затем с улыбкой косится на телефон в моей руке. — Ждет девчонка дома? Спорим, она будет рада тебя увидеть. Я издаю смешок и сую телефон в карман. — Нет, не ждет. И я иду спать, потому что устал быть на дежурстве три недели кряду, — говорю я, шутливо отталкивая его с дороги. Колин усмехается, помахивая мне ракеткой. — Передавай ей привет. Я показываю ему средний палец, пока вокруг взрывается смех. Помахав всем на прощание, я поворачиваюсь и иду по коридору в свою комнату. Оказавшись внутри, я снова достаю телефон. Я: Может, утомленным стоит взять пример с Мисс Поплавок и посидеть у камина хоть разок. Я кладу телефон, оставляя открытой переписку с ним, и переодеваюсь в спортивные штаны и футболку. Натягивая футболку через голову, я бросаю взгляд на экран и замираю, когда приходит осознание. Пока я был на вышке, я действительно держал телефон включенным… чего не делал уже много месяцев. Я так долго держал его выключенным, чтобы избежать лишних эмоций и напоминаний о доме, но с тех пор, как начал переписываться с Тео… я его не выключаю. Мой взгляд задерживается на нем еще мгновение, прежде чем я тянусь, чтобы взять его в руки. Я выхожу из переписки с Тео и нажимаю на имя мамы; на меня смотрит неотправленное сообщение, которое я напечатал для нее. Gu bràth. Прошло больше трех недель с тех пор, как она прислала мне свое сообщение. Я даже представить не могу, что она, должно быть, чувствует, или как сильно больно моим родителям с каждым днем, проходящим без вестей от меня. Они уважают мое желание, хотя это и причиняет им страдания. Внутри меня начинает назревать война: я хочу уберечь их от правды о том, что я совершил, но в то же время хочу облегчить их боль и дать им хоть какое-то утешение. Сообщение от Тео появляется в верхней части экрана, и я быстро нажимаю на него, еще не готовый принять решение. Тео: Только зашел домой, и именно этим она и занималась. Теперь карабкается по ногам. Я откидываюсь на кровать, с шумным выдохом пытаясь прогнать грусть из-за родителей, которая все еще висит надо мной. Я: Потому что ей было одиноко. Ты слишком много работаешь. Тео: Кто бы говорил. Я: Да, но у тебя есть выбор. Тео молчит какое-то время, и, пока я смотрю на экран в ожидании ответа, то мысленно возвращаюсь к тому, что он говорил мне раньше. Как он чувствует, что у него не было выбора в жизни. Но за пределами рыбалки — он есть. Поэтому я не могу не задаваться вопросом, почему он так изматывает себя работой. Тео: Не так много, как хотелось бы. Мне просто легче, когда я занят. Я хмурюсь, перечитывая его сообщение. Не так много, как ему хотелось бы? Значит, есть что-то еще, чем он предпочел бы заниматься? Я понимаю потребность быть постоянно занятым — мне это нужно, чтобы заглушить шум в собственной голове. Неужели он тоже пытается от чего-то сбежать? Но я не спрашиваю. Потому что знаю, каково это — пытаться бежать, пытаться скрыться от чего-то, что цепляется за тебя, как бы далеко ты ни ушел. Я: То же самое. Мы оба некоторое время молчим; я делаю глубокий вдох, и внутри нарастает знакомое тревожное чувство. Но на этот раз я не отгоняю его. А позволяю ему разрастись ровно настолько, чтобы подтолкнуть меня вперед и дать смелость поделиться с ним чем-то личным. Той частью меня, от которой я пытался сбежать. Я: Наверное, у меня тоже есть выбор. Но я остаюсь занятым, даже в свои выходные недели, потому что так просто легче справляться со всем. Уверен, очевидно, что я не планировал оказаться в Торрин-Коув. Но... я не смог заставить себя вернуться домой. Так что, хоть мне и нужно занимать чем-то мысли, я также знаю, как важно замедлиться и ценить то, что имеешь, пока оно не исчезло. Но в этом я не особо силен. Мои пальцы дрожат, когда я нажимаю «отправить», и провожу большим пальцем по зажившим, слегка покрытым шрамами костяшкам. Не знаю, почему я почувствовал порыв поделиться с ним, и тревога нарастает: я беспокоюсь о том, что он может об этом подумать. Обо мне. Тео: Я тоже в этом несилен. И я знаю, каково это — прятаться за работой, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями. И даже потеряв отца и увидев, как быстро все может измениться, я все равно не могу замедлиться. Тревога отступает, когда я читаю его сообщение. Я ценю, что он никогда не давит и не просит больше, чем я готов дать. Он просто… понимает. И хотя прискорбно, что он понимает, в таком знании есть и утешение. Я не знаю, что он скрывает или что случилось с его отцом, и не стану спрашивать. Я тоже не буду на него давить. Прежде чем я успеваю ответить, приходит еще одно сообщение от него. Тео: Наверное, жить в моем доме, похожем на зону бедствия, — к лучшему. Улыбка расплывается на моем лице, и я усмехаюсь. Я: Идеальный способ оставаться занятым. Тео: Идеальный способ наконец доделать дом. И теперь я не могу сдержаться и смеюсь в голос. Тео: Хотя ты прав. Мне стоит проводить больше времени в доме и наслаждаться им. Легкий трепет поднимается в груди при мысли о том, что он будет проводить больше времени дома… со мной. Я: У тебя вообще-то есть целая комната чисто для того, чтобы пить кофе. Тео: Ха-ха, есть такое. Тео: Похоже, нам нужно начать там ремонт. Я улыбаюсь: мне нравится, как это звучит. Я: Похоже на то. Но стоит мне взглянуть на часы, как сердце предательски сжимается. Уже поздно, особенно по времени Новой Шотландии, и я знаю, что ему пора ложиться. Я: Разве тебе не пора спать? Тео: Скоро буду. Кое-кто уже спит. Затем он присылает фото, и я замираю. Тео лежит в постели без футболки, с мягкой улыбкой на губах, а Мисс Поплавок, свернувшись калачиком, спит у него на груди. Не знаю почему… но я не могу перестать смотреть на это фото. На него. Но я быстро набираю сообщение и нажимаю «отправить», пока он не решил, что я его игнорирую. Или что слегка паникую… что, собственно, так и есть. Я: Она выглядит так, будто ей очень удобно. Тео: Так и есть. И она храпит, что на самом деле очаровательно. Я посмеиваюсь, пытаясь отвести взгляд от его фотографии. Но глаза снова и снова возвращаются к снимку, пока я набираю ответ. Я: Что ж, тогда тебе лучше последовать ее примеру и лечь спать. Тео: Согласен. Спокойной ночи. Увидимся завтра. Сердце, кажется, пропускает удар, когда я читаю эти последние слова. Я: Увидимся завтра. Доброй ночи. Но я не закрываю переписку и нажимаю на фото, увеличивая его. Взгляд скользит по мягким веснушкам на его щеках и носу, теплым глазам и нежной улыбке… по его литым мышцам груди… Какого хрена. Я закрываю глаза и выдыхаю, снова задаваясь вопросом, как это произошло. Как меня угораздило запасть на Тео. Моего соседа… парня. Но когда я снова открываю глаза и смотрю на фото Тео, на его теплый взгляд, устремленный на меня, я сосредотачиваюсь на том спокойствии и утешении, которые они дарят. То же чувство, что возникает каждую ночь после разговоров с ним. Я никогда не ожидал, что он будет так на меня влиять, но игнорировать это невозможно. Потому что каким-то образом ему удается медленно раскрывать меня заново, несмотря на все мои попытки закрыться и сдаться. Сердце гулко стучит, когда я выхожу из чата с ним и снова нажимаю на имя мамы. И отправляю сообщение. Gu bràth.