Прилив

ГЛАВА 40

ЛИАМ

— Эй, — шепчу я, потряхивая Тео за плечо, и он начинает просыпаться. — М-м? — он смотрит на меня сонными глазами. — Ты что, вообще больше не спишь? Я усмехаюсь, бросая взгляд на часы. — Сейчас пять тридцать утра. — Затем задумчиво смотрю на него. — А ты теперь только и делаешь, что спишь? Он щурится, и я улыбаюсь. — Давай, вставай. — Зачем? — стонет он, перекатываясь на спину, пока Мисс Поплавок лениво потягивается рядом с ним. — Мы едем на рыбалку. Он с минуту тупо смотрит на меня, затем поднимает руку в шине. — Как? Я лишь улыбаюсь, поднимаясь на ноги. — Пошли. Я с усмешкой спускаюсь вниз, слыша, как Тео вылезает из кровати, спрашивая Мисс Поплавок, не думает ли она, что я сошел с ума. Я завариваю две порции кофе и разливаю их по термокружкам, закручивая последнюю крышку как раз в тот момент, когда Тео входит в кухню — одетый для рыбалки, несмотря на свои недавние протесты. Он берет кофе, который я ему протягиваю, а я наклоняюсь и касаюсь поцелуем его губ. — Значит, я буду просто смотреть, как ты рыбачишь? — спрашивает он, поднося кофе к губам, чтобы сделать глоток. Я пожимаю плечами. — Ну, обычно ты именно этим и занимаешься. Его челюсти сжимаются, и он сверлит меня взглядом, но я ослепительно улыбаюсь ему и направляюсь к двери. Он следует за мной к причалу, где я уже подготовил лодку. Остановившись рядом, он замечает что-то на борту возле одного из сидений. Он хмурит брови, разглядывая это мгновение, затем поднимает глаза на меня. — Ты... сделал это? — спрашивает он. Я киваю, забираясь в лодку и беря удочку. Вставляю ее в металлический держатель, который я сварил и прикрепил к борту. — Можешь опереть удилище сюда, чтобы держать его одной рукой. А если, — я вскидываю на него взгляд, — у тебя клюнет... — я тянусь вперед и опускаю подпружиненный фиксатор поверх держателя, который защелкивается, удерживая удочку на месте, — тебе не придется её держать. Сможешь вытаскивать одной рукой. Тео с минуту смотрит на конструкцию, прежде чем спуститься в лодку и притянуть меня к себе. Его губы впиваются в мои, и в этом поцелуе я чувствую всю тяжесть его благодарности. Я обвиваю его руками, отдавая все, что могу, пока он наконец не отстраняется и не заглядывает мне в глаза. — Спасибо, — говорит он. Я киваю и снова целую его в губы. — Поехали рыбачить. Я отвязываю нас от причала и встаю за штурвал, чтобы отвезти нас на любимое рыбное место Тео. Которое теперь стало нашим любимым местом. Добравшись туда, я включаю троллинговый мотор и беру удочку Тео, насаживая червя на крючок под его наблюдением. Здесь тихо и спокойно: мягкий туман стелется над водой в свете раннего утра, а волны ласково плещутся о борт лодки. Тео принимает удилище, которое я ему протягиваю, и я наблюдаю, как он закрепляет его в держателе, чтобы здоровой рукой отпустить леску, и наживка падает в воду. Я улыбаюсь, беру свою удочку и готовлюсь к ловле. Пока мы сидим в умиротворяющей тишине, слушая, как ветерок шелестит в деревьях на берегу, а чайки охотятся вокруг нас... я не могу отвести от него глаз. Прошло всего пара дней с тех пор, как он признался семье, что он гей, и перемена, которую я вижу в нем, превосходит все мои ожидания. Словно рассеялась темная туча, и теперь все его дни наполнены солнцем. Я так горжусь им за то, что он сделал всё необходимое, чтобы укрыться от своего шторма. И теперь мне нужно сделать то же самое. — Итак... — медленно произношу я. — Как ты смотришь на то, чтобы завтра съездить в Кейп-Бретон? Тео поворачивает голову ко мне, и его взгляд на мгновение мечется между моими глазами. Затем он кивает с мягкой улыбкой. — Хорошо. Я улыбаюсь ему в ответ, подавляя страх, который пытается прорваться наружу. Но внутри меня бурлит что-то еще, набирая силу под всем остальным. Предвкушение. Потому что завтра я наконец увижу родителей впервые за несколько месяцев. Но прежде чем я успеваю сказать что-то еще, кончик удочки Тео сгибается. Да вы, блядь, издеваетесь… Он быстро тянется вперед, защелкивает фиксатор, чтобы закрепить удилище, и начинает крутить катушку здоровой рукой. Спустя мгновение на поверхности показывается крупная скумбрия; Тео наклоняется, хватает леску и втаскивает рыбу в лодку. Я помогаю ему снять ее с крючка и открываю садок, чтобы он мог бросить ее туда. Сделав это, он поворачивается и смотрит на меня с улыбкой. Я лишь качаю головой. — Зря я сделал для тебя эту штуку. Он склоняет голову и окидывает меня оценивающим взглядом. — Теряешь хватку, Фрейзер? Я щурюсь и ногой подталкиваю к нему коробку с наживкой. Ну всё, блядь, началось. *** — Пять-один. — Да знаю я. — Просто хотел напомнить. Я со вздохом закрываю глаза и поворачиваюсь к Тео, который как раз выходит из душа. — Не нужно. Я помню. Он улыбается, направляясь в спальню, а я лишь качаю головой, провожая его взглядом. Он поймал, блядь, пять рыбин сегодня утром. А я — одну. Я иду за ним в спальню, скользя взглядом по его фигуре, пока он садится на край кровати; полотенце низко повязано на бедрах. Когда он начинает снимать пластиковую защиту с шины, я не могу сдержать улыбку. Как бы ни было паршиво проиграть сегодня с таким разгромным счетом… он это заслужил. Но в следующий раз победа будет за мной. Я отбрасываю назад влажные волосы и сажусь рядом с ним на кровать, пока он стягивает пластик с руки. Когда он поднимает на меня взгляд, я наклоняюсь и целую его. Его губы размыкаются, пропуская мой язык, а моя ладонь скользит по кубикам пресса вниз, к кромке полотенца на бедрах. Он шумно втягивает воздух, и я улыбаюсь. — У нас есть время, прежде чем нужно будет идти в паб на встречу с твоей командой… — говорю я, а мои пальцы задерживаются на его коже, очерчивая линию чуть выше полотенца. Тео тихо посмеивается мне в губы. — Да, есть. Я дергаю за полотенце, позволяя ему упасть, и увлекаю его в жаркий поцелуй. Мы падаем на кровать, я провожу рукой по его твердеющему члену, и он стонет, прижимая меня ближе к себе, пока мое собственное полотенце соскальзывает прочь. Его здоровая рука оказывается зажата подо мной, когда я ложусь на бок рядом с ним, поглаживая его член и спускаясь поцелуями с шеи на грудь. И когда я беру его сосок в рот и начинаю посасывать, его пальцы впиваются мне в спину, а с губ срывается стон. — Бля, — выдыхает он. Я снова втягиваю в рот его сосок, вырывая из него новые стоны, и медленно вожу рукой вверх-вниз по его стволу, не торопясь, чтобы просто почувствовать его, насладиться им и боготворить так, как он того заслуживает. Он делает глубокий вдох, когда я возвращаюсь поцелуями вверх по груди к его губам, целуя глубоко и медленно, смакуя каждое мгновение. Отстранившись, я скольжу взглядом по его веснушкам, а затем смотрю в его прекрасные карие глаза. Не могу поверить, что этот мужчина — мой. — Tha thu foirfe, mo chridhe (Ты идеален, сердце мое). Уголки его губ приподнимаются в мягкой улыбке, затем он поднимает руку в шине и осторожно кладет ладонь мне на грудь. — Мое сердце… — тихо произносит он, и у меня перехватывает дыхание. Мои губы снова находят его, и мы проваливаемся в отчаянный поцелуй; он обнимает меня здоровой рукой, крепко прижимая к себе. Но когда я отстраняюсь и смотрю на него сверху вниз, сердце бешено колотится, а член дергается от желания. Желания сделать ему нереально хорошо.