Снег войны

Свернув налево, они побежали по скрипучему снегу быстрее, хотя добраться до туда как можно скорее. Дальше, из большого оврага, был холмик, прям вырытых в земле, там, и находилось убежище командира. Ну как командира… Темячкин был калекой, но в первой мировой был солдатом хоть куда. Тогда ему оторвало ногу, а качества солдата остались, он стал импровизированным командиром партизан этой деревни. Парниши уже около этого большого и крутого склона. Там, внизу, виднелась неприметная замаскированная дверь. Пётр скатился по этому склончеку. После, обернулся на своего друга и рукой махнул, мол "Спускайся". Никита лишь кивнул и тоже скатился, но немного неудачно. Он чуток ногу подвернул, и когда закончил этот путь, шикнул от небольшой боли в том месте. А Петран лишь хихикал смотря на своего неуклюжего дружка. На это, Листиков ударил Петю по затылку. Уже тот тихо вскрикнул и недовольно фыркнул, зыркнув на своего друга. Наконец-то белобрысик подошёл к едва видной из-за накинутых листьев и тоненького слоя снега дверки, и постучал в неё. Вдруг из-за неё послышались звуки приглушенных шагов и тяжёлое дыхание. А дальше гулкий голос мужчины. — Кто там? От такого голоса лично у Петеньки похолодело внутри, но Никита не растерялся и начал спокойно говорить. — Это мы, Пётр и Никита, вы сказали нам к вам подойти, что у вас дельце есть — А, это вы.. Проходите сюда.. Ответил Темячкин и шаги немного отдалились от двери. Вдруг, с довольной резкостью раздался какой-то щелчок (видимо это была защёлка). Как дверца землянки отворилась, приглашаю внутрь. Парни лишь переглянулись и пригнувшись проползли в узенький проход. Там их ждало помещение, маленькое, но надежное и вдобавок тёплое. Если бы началась бомбёжка тут можно было бы уместить полностью всю деревню. Где-то под потолком одинокая лампочка, которая ели как освещала эту землянку изнутри. В углу лежали мешки и красными буквами было криво написано что это были припасы, и если ближе подойти, то там срок годности есть, это скорее всего было для консервов с едой. Складывалось такое ощущение что эти надписи заставили писать ученика второго класса. В другом же углу были тоже такие же мешки, но более аккуратные и опрятные. По середине же, ближе к стене стоял стол, небольшой и немаленький. Какой-то странный и кривой, такое ощущение что его мастерили в короткие сроки, и делали вот так небрежно. А за этим столиком виднелся стул, тоже сколоченный. Только из него уже не сильно торчали гвозди, что не скажешь о прошлой мебели. Где-то рядом с мешками, на той же стенке с мешками, была полка, тоже самодельная. На ней стояла маленькая картинка, или какой то портрет. Разглядеть было сложно, но когда присмотришься то это окажется икона. Рядом с ней была церковная свеча, она не горела, но если поджечь, то будет гореть. Иногда забывается, что вообще люди верили в бога. Другие же сейчас времена. Обычная земляночка, всё спокойно. Сейчас командир садиться за стол, калеке было довольно проблематично добраться до этого стула, но ему помог протез палка. Когда место назначения он достиг, то выдохнул и начал говорит, немного потирая свой лоб. — И так парни. Нашей второй базе нужна помощь с медикаментами, боеприпасами и немного с провизией. Я вас вызвал потому что вы единственные люди тут которое могут донести эти сумки-мешки на ту сторону к нуждающимся, ведь другие ушли на разведку, и придут не очень то и скоро. Два друга лишь внимательно слушали. Ну как два. Это Никита только делал, а Петя лишь делал умный вид что всё понимает о чём идёт речь. — Малец, ты вообще меня слушаешь? — Неожиданно спросил Темячкин посмотрев на Петра. Пётр конечно ничего не слушал, но попытался как то отвертеться от этого. — Да товарищ командир! Конечно слушал! Как вы могли по другому подумать? Тот лишь недоверчиво сузил глаза и спросил, всё таким же спокойным голосом. — Тогда повтори что я только что сказал., если ты так внимательно слушал, тебе же не составит этого проблем. Пётр замолчал и вытаращил глаза на калеку, потеряв дар речи. Он вообще не понимал о чём речь и не хотелось терпеть оправдываться или даже спорить. — Ладно уж, если ты меня не слушал то объясняю на пальцах. Доставить мешки на другую базу. Понял теперь, строка? Или надо как маленькому дитю объяснять? На это прозвище Пётр конечно хотел возмутиться, но лишь промолчал. — То тоже. А теперь берите сумки-мешки и шуруйте отсюда, скажите Арсению, что вы от меня, с помощью. И никаких происшествий, вы меня поняли? Белобрысик и брюнетик кивнули похватали эти сумочки, а после вынырнули из той землянки на свежий морозный воздух, но так и не закрыли дверь. — Вот же молодёжь пошла. Даже дверь закрыть не может. Приходиться нам, калекам которым уже давно пора на заслуженный отдых.. Проворчал недовольный голос командира, а после был слышен вздох и тихий, почти неслышные слова. — С богом ребятки.. А дальше, хлопок закрывающейся двери за ним.

***

Пётр с Никитой подходим к пределам деревни как вдруг, пригнулись, а то мало ли. Заметят немцы, ну не понятно именно как, но могут заметить! А когда они вышли из ограждение деревни открылся проход, маленький, кое как различишь. Он то почти единственный путь, который связывал с шоссе. Основную дорогу в деревни завалили давно, да так, что не подумаешь, что там когда то было поселение. Пробравшись по этому лазу они, ободрав и немного проехались по снежку, вынырнули и сразу же, ползком начали продвигаться к дороге. Вдруг, совершенно неожиданно, раздеться что-то наподобие свистка в небе. Оба сразу же пригнулись. Немецкие самолеты, сразу видно. Когда смерти пролетели, укрывшись в небе за облаками, два парня тихо вздохнули. Чисто. Медленно, но уверенно ползли, а дальше переползали шоссе. Достигли точки которая была нужна, и сразу же быстро побежали. Юркнув в кусты, переведя сбивчивое дыхание в глаза бросилась ели заметную тропинку. Едва протоптанная, но всё же, если ты по ней постоянно ходишь то знаешь. Она есть. И очень даже заметна. Кивнув, Никита, покрепче завязал свои сумки. Пошёл первый. Пётр же, даже забыл что у им вообще вручили сумки. Вот же чёрт. В ту же секунду он начал осматривать себя, на наличие своего груза. Оказалось, он был повешен на мне с самого начала. На это Пётр хихикнул, и ударил себя по лбу, этот жест означал лишь одно, опять чуть ли не прошляпил самое важное дело всей жизни. Никита, увидев это, презрительно на меня зыркнул и закатив глаза, пошёл по тропинке. Пётр, естественно пошёл за ним. Снежинки медленно кружились средь деревьев, редко опускаясь на землю. Большая часть бережно падала на лапищи елей, и уже тогда, когда их было достаточно много, шлепались на землю. Разглядывая местность, он, каждый раз ловя на мысли: я это уже видел. Этакое чувство дежавю. Только проблема в том, что я это вижу это постоянно.

***

— Странно, не находишь ли? Постоянно проходим, а каждый раз новое. Очень интересно, знаешь ли, — неожиданно сказал Пётр и всё это время крутя головой разные стороны, иногда задерживая взгляд на снежинки которые падали с неба. Обернувшись, Листиков посмотрел на своего друга и тоже покрутил головой смотря на окружающую себя фауну. Взгляд тоже остановился на секунды. Молча вот так некоторое время, Никита тихо и медленно кивая. — Да, пожалуй. Это очень интересное наблюдение за тобой. Таким придурком! Я то думал, с твоим умом, ты только странные шутки про семена пшеницы и капусты можешь думать и рассуждать. Строчкин, на это заявление лишь недовольно фыркнул, и глянув в сторону выхода из этого лесного и кустистого царства. Проход сужался ещё больше когда они уходили от него всё дальше и дальше. В голове начинали вертеться множество мыслей. И больше из них, были философские. Обычно, такие мысли были редкостью. Очень большой редкостью, и если она появилась то надо за них хвататься так, как утопающих за единственную опору, чтоб удержаться на воде. И Петя за них так и ухватился. Размышлял о бытие и человеческой жизни. И только сейчас до него дошло, человеческая жизнь коротка настолько, что это было ужасно. Знаете, и это хорошо. Люди живут мгновениями, а не временами. Каждый раз, видя одну и тоже он осознавал, он больше никогда не увидит её именно такой. Она будет уже другой, не вчерашней, а сегодняшней. И если так подумать, у животных более коротка жизнь, но у людей она побольше. Хоть и на немного. Она более длинная, более насыщенная, живая?.. Из всех этих раздумий, Строчкина вывел голос Листикова. — Петь, а чего ты притих? Обычно тебя не заткнуть, а тут.. Прям стих, будто бы помер. Что с тобой? После этой реплики все эти глубокие мысли сразу ушли, убежали. От этого Пётр очень огорчился, и хотел уже что то грубое сказать своему товарищу, но помолчав, всё таки ответил. Тихо, медленно, чуть ли не протяжно, будто бы тянул каждую букву. — Да тут просто, задумался чу-чуть. Размышлял так, о кое чём. Никита, прищурившись медленно кивнул на это, будто бы не очень веря, в это, и пошёл дальше. Петя же, решил попытаться вернуть те мысли на место. Но получилось как всегда, хренотень. И теперь, он снова остался один, и единственное занятие чтоб заглушить однообразный шум в голове, начинал вертеть голову в разные стороны, рассматривая как красные, жёлтые, листья спускались с деревьев. Идя по тропке, можно было, иногда услышать потрескивающий звук. Это был снег, давно опавший, но все еще сохраняя хруст. Звук оттого, был прикольным и в каком то смысле приятным. Хруст еще, был мелким, точечным, но мягким, сглаживающим. Иногда казалось что в этой части земли, остался мир. Непоколебимый, до ужаса успокаивающий и странный. Даже не скажешь, что вокруг война. Этот лес как другое существо, не знающий злости, жестокости и солдатов с автоматами. И жить в той роскоши для войны, это самое сокровенное и почти невозможное действие. Но этот лес его перенял, хоть и не надолго. А пока оно есть, надо пользоваться до предела, ведь оно может уйти, покинув это место в любую секунду. И это самое страшное что произошло бы именно сейчас, они чувствовали себя спокойно и по-настоящему, дома. И именно сейчас, Петру приспичило включить в себе механизм, и если он уже запустил его, то конец всему живому, он так всех своими разговорами достал, а тут супер режим. Никита это понял сразу и уже представил как его кладут в гроб, а на надгробье написано. ПАЛ ОТ ТОГО ЧТО ЕГО ДРУГ ЕГО ЗАГОВОРИЛ ДО СМЕРТИ. А где-то там, на фоне его друг который всё так же что то говорит и говорит, не затыкаясь. — Слушай, а ты кого-то задумывался о том как из змей выходят отходы? А то я то сейчас задумался и не понимаю, — проговорил тот смотря себе под ноги. — Даже знать не хочу, возможно через кожу, а про скелеты, есть возможно у них такие железы которые выделяют что то типа сока и растворяют. Ну или просто выплевывают, — ответил Никита продолжая спокойно идти. — Кстати хочешь шутку? Оу, ну нет. Если Пётр спросил это то всё, конец света. Просто у него самые странные и как бы так помягче сказать.. Странные. — Нет, совершенно не хочу, — сразу же отрезал Никита. — Значит согласен, — Пётр фыркнув, и театрально вздохнув начал. — Ну вот смотри... Почему ребёнок рождается сразу новорождённый, а не девяти месячный? Листиков лишь на него зыркнул и закатив глаза, решил промолчать. Но в душе он начал думать над этим. Рождается новорожденный сразу, а не девяти месячный. Ну тут всё очень легко. Это потому.. Это потому, что. Так стоп. А правда? Почему именно вот так. Хотя нет, это не логично! В животе матери организм созревает, а потом уже и рожда.. — Сдаешься? Из такого глубокого раздумья вывел насмешливый голос Петра. Такой дико раздражающий, что хотелось ему влепить пощёчину за такие слова. Но пришлось промолчать и только обернувшись, белобрысый пробурчал. — Ну допустим да. Да, сдаюсь. Говори ответ, не тяни! — Так, смотри там... Это, ну, это... Я забыл... Правда, забыл! Молчание сразу же повисло, и ещё такое, напряжение, сразу появилось... Серьёзно? Он забыл ответ на шутку которую сам и сказал? Петь, ты меня удивляешь. Слишком сильно. Но привычно. От того долбанутого человека как его друг, можно ожидать, ВСЁ ЧТО УГОДНО. В прямом и переносном смысле этого слова. Пробираясь по почти непроходимому бурелому, они скоро выходят на более широкую местность, где всякие ветки и сучки уменьшаются до маленького количества на пути. В каком то смысле повезло, а в каком то нет. Если открытое пространство то всё, это сразу приговор на то, что тебя того, убьют. И про тебя никто и никогда не вспомнит. Проходя по ней, и ощущая ее бугристость, Пётр вдруг протянул лениво, будто бы специально растягивал чтоб до конца додумать то что хотел сказать. — Слушай Никит, а как ты думаешь, за нами сейчас немцы следят? — Маловероятно, и я не думаю что им надо следить за двумя пятнадцатилетними парнями которые если что, в хорошем случае могут только сильно ударить кулаком в челюсть. Так что, при всех факторов. Нет, не думаю. Им и не зачем, не ну правда, — Проговорил парень и продолжил внимательно следить за дорогой, и тропинкой, которая иногда петляла или исчезала в пушистом, но всегда возвращалась на глаза, и можно было идти дальше. Копаясь в своих мыслях, Петя начал с чего то смеяться. Сначала были обычное хихиканье, а теперь он откровенно ржал как конь, моментами затягивая воздух, но когда выдыхал то издавал звук чайки. — Над чем смеёшься? — Спросил Листиков не понимая, чего его друг вот так, резко, начал ржать. — Да тут, вспомнил шутку... — Опять? — Да. И в каком смысле опять? — Недовольно спросил тот, не поняв что это означало. Листиков намекал что он долбанутый? Это как так-то! — В прямом и переносном смысле опять. Ты смеёшься с любой фигни, и если ты смеёшься без причины, то надо уточнить, это этикет вообще-то. А ну и просто спросить, всё ли с тобой хорошо. Но по тебе видно, что нет. Услышав такой ответ, Пётр фыркнул и прошипел что то невероятное и скорее всего нечленораздельное, но точно оскорбление. Это информация не вызвало интереса, ведь оскорбление от его друга, это тоже самое как и поесть днём, всегда такое происходит, и за много лет, можно уже привыкнуть к этому. — Слушай, а как люди разговаривают на азбуке морзе?, — Спросил его тот, — Ну типо тык, тык-тык, так-так-так? — Точкой тире, точка, точка, тире. Вот как. А если правда то никак, просто есть специальные устройства для общения, там набирают постукиванием, если долгое то тире, если быстро и один раз, точка. — Без энтузиазма объяснил ему Никита и напрягся, будто бы что то подслушал, только что это было, непонятно. По их сторонам тропы, попадали несколько скопившихся снежинок, которые стали снежным комом. А попадали из-за ветра, который, между прочим, был не очень то и тёплым. Вся атмосферы была не очень доброжелательной к ним и к любому жителю местной фауны. — А у меня вопрос, — опять начал говорить Строчкин, как тут, на него шикают и сразу приходится замолчать. Потому этот жест происходил только когда было не до смеха и всё серьёзно. — Слышишь? — Чего слышу? — Сюда кто то идёт.. Шуршание... — Никита ещё больше выглядев серьёзным и настороженным. Всё вокруг (и было до этого, но не так сильно) стало слишком, не побоясь даже признаться, страшно. Привычные, красивые зимние деревья стали какими-то мрачными и отталкивающие от себя. Кусты сразу же приобрели вид того, что тебя сейчас съедят с потрохами и косточками закусят с пивом сделанной неумехой пивоваром. Как тут, с едва лёгким шурманием, на пути двух друзей выскочила белка. Почти полностью серая, но если присмотреться то рыживинка кое где. И конечно же, пушистая, в особенности хвост. Пробежав между двумя парнями, животное скрылось на дереве, как будто одела плащ невидимку. Теперь они оба застыли в оцеплении от всего происходящего. Так это была лишь это животинка, а они уже напридумывали. Как говорится, у страха глаза велики, тут так и было. Они стоят, неподвижно В особенности Пётр, всё ещё смотря на то место, где несколько секунд пробежала лесная красавица. Как тут, поморгао пару раз, и недовольно сказал. — И где твои немцы, а? Это была что самое не наесть обычная белка! Ты серьёзно думал что это был человек? Листиков не ответил, он лишь тоже пару раз моргнул, а после пробурчал. — Я не говорил, что это будут обязательно немцы! Ну и если так было, то извините, я не виноват. Надо быть всегда бдительным, в любом ситуации. — Ага, конечно, всегда быть бдительным и на любую мелочь уже прятаться в кусты. Прям идеальная бдительность, ничего не сказать ни пером написать! — Проговорил Строчкин недовольно, но под конец сказал с явным сарказмом в голосе. Для такого человека как Пётр, сарказм это уже не просто слова, а целая наука! Не ну правда, он слишком уж саркастичный. — Ой да завали булочную, просто я подумал что на всякий случай.. — Прям на всякий? Уже даже вижу его, как мы шарахаемся от каждого шороха только потому, что кто то подумал что это враг, а не животинка! А дальше тишина. Молчание, совершенно. Даже ветер перестал дуть и никак не сбрасывает с деревьев их белые шарфы. Только снежок, казалось пытался не дать свершиться этому, поэтому шуршал под валенками, и это был единственный звук не давая полностью погрузиться в мертвую тишину. Хоть тишина была приветливой (насколько это было возможно в их ситуации) всё равно стало слишком некомфортно, как Петя тихо вздохнул и начал говорить. — Ладно Никит, извини, просто ты немного взбесил, прости пожалуйста. Мягкие вздохи зимы и легкие касания сапог, продолжали быть одними из самых громких звуков тут. — Да ладно тебе, я тоже довольно сильно перегнул палку, так что я не лучше тебя от слова вовсе, — проговорил белобрысый и даже не обернулся, продолжая следить за дорогой, куда она петляла. И снова это разъедающий звук. То есть, его отсутствие вовсе. Пытаясь придумать чем можно разрушить такую обстановку, Петя, начал говорить. — Слушай, а ты поддерживаешь связь со своими одноклассниками и одноклассницами? И вообще, как думаешь, где сейчас наши одноклассники.. — Ну как сказать.. Скорее всего, да, пожалуй, только с некоторыми. И иногда, они мне даже, пишут в письмах постоянно, куда их отправили чтоб до них не добрались немцы, — проговорил его друг немного расслабленнее чем до этого, но всё же настороже. — И где они сейчас все? — С удивлением сказал Пётр. Нет, конечно он знал что у него были школьные друзья и всё в этом духе, но он предпочитал в школе быть одним, как сам он рассказывал это. Значит Никита не волк одиночка как представлял его тот. — Артём Кузнецов, я про него тебе рассказывал, он тогда ещё сказал мат при учительнице, сейчас в Воронеже. Славный был парень, мне его даже немного жаль. От этой информации чуть глаза на лоб не полезли. — Его туда аж отправили? — Прибывая в шоке, прошептал наш допрашиватель (если так его можно было именовать). Он знал, что город довольно не далеко от Москвы, но всё же, достаточно. — Да, как ему говорили, там его родственники и они о нём позаботятся. И бла-бла-бла.. Как всегда, ложь. Потом молчание. Снова, но на этот раз короткая, не затяжная как была до этого. — А ты с кем то ещё общаешься в классе, то это с кем? — Костя Койкин, я про него тебе тоже рассказывал. Его в Владивосток отправили. Костя Койкин.. Что то знакомое, вроде бы Никита когда-то его упоминал, только в чём. Как тут осенило. — Ааа, вспомнил, да, точно, он случайно разбил вазу одну, в школе, когда помогали снять со шкафа его красный галстук. А то запульнул на свою голову, а достать не может. Его чуть не отчислили за это, первое из-за вазы, а второе галстук. Никита кивает, да, такое и впрямь было, для них смешно, для Кости девять кругов ада. — Ещё Илья Коров, в Мурманске кукует, ноет в письмах постоянно, якобы то что полярные ночи его бесят, прям ненавидит их. Или ещё хуже, полярные дни. Представь, вроде бы день, а вокруг темень, хоть глаза выкалывай! Мда, полярный день это конечно ужасно, но по таким рассказам его друзьям можно сделать выводы. Им не нравится что из Москвы, их в какие-то захолустье отправили. Не в обиду кто там живёт на данный момент, просто Пётр кроме дачи и города нигде не был, и этих городов не видел. — Ты получается только с мальчиками общаешься в классе? — Невзначай спросил Пётр. — Нет конечно, еще с двумя девочками, это Настя и Алёна Сартовы. Ого, с девочками прям! Ну это уже получше! Хотелось уже удивиться, но в голову пришёл немного колкий, и язвительный ответ, с тенью насмешки. — Изменяешь Саше получается? На это, его друг осуждающе на него глянул и быстро ответил. — Нет конечно, Саша навсегда останется моей девушкой, я её очень сильно люблю, и не за что не изменю. — Ну ну.. — Ой всё, хватит. Остальных я даже успел забыть, далее вспомнить, опять забыть и снова вспомнить. Но сейчас снова забыл. На это лишь можно вздыхать и поприседать, что очень даже и хотелось. — Эх, Никита Никита... — Ты тоже небось забыл своих одноклассников! — Ну да, забыл. Но это не отменяет факта что я не забыл своих недодрузей. — Тебя кто-то кроме меня терпит? — Нет, я только перед тобой такой. — ...Так что у тебя там за одноклассники друзья? Видимо Пётр настолько привык к нему, что полностью показал свою личность, а перед ними скрывает.. Хитрый козёл. Как тут Петя начинает перечислять, загибая пальцы, именно тех, кто его немного, да терпит. — Диана Хомракива, она в Кисловодске к тёте уехала. Тихон Рябин, в Рязани живет. — в Рязани? Это же очень далеко отсюда.. Где он там так застрял, в деревню как и нас его сплавили?.. — Да, как раз то и в деревне застрял, но это не суть. Коля Моков во Владимире. — Моков это который с шваброй танцевал? — Он самый. — По твоим рассказам, это его не самая первая и не самая последняя выходка. — Ну это точно. Ещё Лёва Каменьков, в Якутск уехал. — В Якутск? Там же холодрыга.. — Как то выживает и всё так же пишет письма. Говорит, всё не так плохо как кажется, привыкнуть можно. В каком то смысле ему хорошо даже. — А, ну раз так, то хорошо ему там. — Сам иногда завидую, Олеся Карелова, она в Омск уехала, по собственному желанию между прочим. — Повезло девчонке, раз по собственному желанию. — Не то слово, а ну и Олег Сурговский, он в Подольске. Там его заставляют коров доить да грибы собирать. — Ну это ещё нормально, мы тоже это делаем, не жалуемся. — Да, мы делаем и не жалуемся, — проговорил Пётр как тут они оба остановились у большого леса. Ветви ёлок величественно свисали с деревьев, обнажая перед ними острые как нож, мелкие зелёные иголочки. Если пройти по нему, и не забрести куда нибудь, то выйдешь на железнодорожные пути. Там, если пройти их, можно увидеть обширную местность, закрытую лесами, идеальное место чтоб устроить игру "не попадись немцам", игра не на жизнь, а на смерть, зная, что их могут убить, только заметив. Если повернуть на права, будет дорога, по которой им как раз и надо пойти, это самый нормальный путь, и вроде бы единственный как они помнят. С неба он конечно тоже виден, но не очень и сильно, и наверное немцем будет как-то плевать, и они не сбросят бомбы на их головы, ну только если заметят там какие-то посторонние движения. Только ещё надо опасаться путей железнодорожных, а то проедет какой нибудь немецкий паровоз, заметят, сразу же перестреляют. Хотя, откуда ему там появиться, одно же направление, его бы сразу заметили. Но скорее всего, правильнее будет считать, что советский паровоз проедет. За него можно и зацепиться, даже проехать много километров, только чтоб не заметил никто из военных это груз, а то подумают шпионы ещё этакие и тоже убьют. Если пройти ещё дальше, окажешься в очередном лесу. Надо тогда идти по глухой тропинке, потом свернуть, пройти кое какие места, сново поле посреди леса, а там, пройдя направо сквозь какие то кусты уже выйдешь на более открытую, но так же пустую местность. Но если знать и помнить где находится партизанский лагерь, то сразу же его найдешь, он скрывается среди веток, немного вырыт в земле и забросан хвоей да ветками. Прокрутив весь этот план местности у себя в голове, Пётр пытался его запомнить, да и в целом вспомнить. Он был там, год назад конечно, дорогу чуток забыл, но они пошли. Но ведь Никита хорошо его знает, дойдут до туда без происшествий и потеря груза. Который неприятно сдавливал плечо ремнем. — Ну что ж, идём, нам надо успеть к Арсению до заката, а идти порядком часов двух или трех. Я лично не хочу тащиться на ощупь, рано темнеет. Надо поторопиться, — сказал Никита оценивающе рассматривая и тоже прикидывая в своей голове из путь отсюда, до туда. Шли на удивление молча, но медленно. Лес неприятно давил со всех сторон, но делать нечего, и надо было продолжать свой путь. Каждый шорох предвещал какую-то опасность, может лось прибежит, может это был немецкий солдат который нападёт. Очень хотелось нарушить эту тишину, а то липкие нити страха невольно заставляли вздрагивать. Как тут, они дошли до оврага, через него надо было перейти. В самом его низу, был мостик. Сам он, был хорошо замаскирован, что надо часами глядеть и видит его, или же, просто знать что он есть. Первый прошёл по нему Пётр. Доски неприятно закряхтели под весом, так и еще оставили след на снегу. Мостик продолжал вздыхать и бурчать, говоря что на его плечи снова возложили вес, который нельзя поднять. Когда же Никита тоже достиг точки, они пошли по рельсам и сразу же скатились по уклону в кусты, которые немного прогибались под ветром. Пройдя по этому полю. Они быстро достигли той самой дороги. Сразу же задрали головы, проверяя, будут ли там немецкие самолёты летать или же нет? Убедившись, что опасности не будет, они продолжили свой путь. Свернув направо, перед ними открылась дорога, окружённая деревьями (и не только, мелкие кустарники тоже присутствовали). — Слушай, Никит, а, Никит, мы быстро дойдем до базы, или придётся попотеть? — Сказал Пётр, начиная идти, оглядывая местность будто бы оказался там в первый раз. — Если не будем отвлекаться, то дойдём быстро, — ответил тому Листиков, догоняя его. И снова молчание, долгое, нудное, и немного странное. — А что ты имел под словом «отвлекаться»? — Неунемался Петя. — Разговоры, или другие действия которые ты пытаешься щас сделать! Тебе заняться не чем? — Недовольно пробурчал Никита, еще больше ненавидя этот момент. Пётр кивнул. — Ну подумай как мы будем отдавать груз который мы несём, не знаю там, придумай загадки, или поразмышляй о том как люди смогли из палки и камня сделать танк! — Огибая поворот прошипел Никита, придумывая занятие чтоб его друг от него отстал. Придётся себя занять, или он, его убьёт вопросами. Так они и шли, снова молча. Как тут, прошли поле, ну полем его сложно назвать, но можно. Желтая трава, которая слегла пробивалась из под снега, олицетворяла, убеждая путников, что это были колосьями пшеницы. Петру эта картина понравилась очень сильно, а после, он невольно улыбнулся. Дальше, их встретил скон, довольно большой. Не как овраги обычные, а правда склон. Сразу захотелось по нему скатиться, но тогда оборвешь все портянки и не очень то удобно то будет, даже больно! Спустившись по нему, перед ними предстал указатель, он был воткнут в снег, а там и в землю. На нём же написаны название деревень, немцы бы поняли куда им надо. Никита, увидев всё это нахмурился, и подойдя к знаку сорвал его (к слову, он был закреплён ржавыми гвоздями и держался на добром слове), о колено сломал его на пополам, и выкинул в разные стороны. — Никит, ты зачем это сделал?! Как люди то обычные ходить будут?! — Воскликнул Пётр, немного опешив. — Люди которые тут живут, сами знают все дороги и деревни поблизости. Не должны потеряться. — Буркнул Никита, и пошел направо, на новый склон, который вёл на дорогу, которая вела к той базе. Петя поспешил за ним. Вся оставшаяся дорога была молчаливой и неприятной. Уже не хотелось нарушать тишину, что была между ними. Желание особого нету, да и ответ будет грубым и неприятным, это понятно сразу же. Опять задумавшись, зависая в своих мыслях, Пётр начал снова ловить себя на мыслях: а что если сейчас на них нападут немцы, или появятся дикий кабан, что довольно сильно ускорит их скорость, и вместо обычного шага, будет забег. Ну, а может сейчас появится какой-нибудь танк, как они от обстрела выбираться будут? Не выдерживая, этого количества мыслей, он грустно вздыхает, разглядывая ёлки и березы с осинами, которые были вокруг них по дороге. — Никит.. А если вдруг, за нами следят немцы? Ну, ты говорил что они могут.. — Не удержавшись начал разговор Петя. — Ну я же говорил, это, МАЛОВЕРОЯТНО. Может ты перестанешь спрашивать одно и тоже? — Ответил Никита, на секунду обернувшись назад, чтоб глянуть, на него, хоть и на секунду. — Но, все таки есть? Это я так, на всякий — Не унимался тот. — Да, всё таки есть, мелкая вероятность, — соглашаясь и подтверждая свои слова кивком. Как тут, они оба остановились, слышав какой-то треск веток в перемешку со снегом. Он был странным, не как у обычного животного, или у той же самой белки, которой так они испугались. Наверное, из этих двоих, один подумал что это всё-таки немцы, а другой думал, что это медведь. Как тут, по дороге, пробежала какое-то, чёрное пятно, большое, огромное, с рогами… Рогами? Это, что.. Олень? Да нет.. У них в деревне давно не видели оленей.. Нет, он какой-то очень жирненький для оленя.. ЧЁРТ, ЭТО ЛОСЬ! Огромная махина, состоящая из мяса, костей и огромных рогов которые могут тебя затоптать до смерти, пронеслась и пропала в лесу. Минуту они просто стояли и молчали, иногда моргали, но ничего не говорили. Ну, это и логично. — Петь.. Помнишь в тридцать восьмом, ты говорил что хотел увидеть лося своими глазами.. — Да.. А ты, это, как вспомнил? — Проговорил Пётр, всё ещё стоял как столб, даже не шелохнулся, просто наблюдая за тем местом, где они видели большие, млекопитающие. — Взял и вспомнил, и может, мы уже пойдём дальше, а то мне уже надоело стоять посередине дороги, и просто пялиться на то место, где они видели лосика. — Опомнившись от шока, начал говорить белобрысый, посмотрев на Петьку, который продолжал “притворяться” столбом. — А, да, конечно идем. Просто я всё ещё немного в шоке от этого, — отмерев, ответил ему тот, и начал идти, делая вид что не он секунду назад был напуган до коликов. Вздыхая, и шипя проклятия на него, Никита тоже начал идти. Перед ними снова возник лес и не очень сильно осматриваясь вокруг, просто зашли в него, и пропали, растворяясь в хвое, вперемешку с обычными, лиственными деревьями. Они шли, тихо, быстро, не проронил ни слова между ними. Мало ли.. Может опять это повторится и тогда точно обеспечен сердечный приступ.

***

Из-за скрипов снега под ногами, были слышны их гулкие шаги, и если вслушиваться, то можно понять, в какую сторону они двигаются. — А куда мы идём? Хотя бы примерно, а то, я, это.. Не понял до конца.. Ну как сказать, я это помню, но одновременно не понял, — неожиданно проговорил Пётр, он знал что идут на базу, но не понял какую именно. Может она вообще за тридевять земель отсюда, и от них так просто Темячкин избавился. — На другую базу, там Арсений, ты забывал как он выглядит? — Ответил Никита, продолжая идти. — Да я понимаю, что мы идём к нему, но я забыл расположение базы.. — пристыженно воскликнул парень. — Ты же его помнил. Я тебе спрашивал в нашу прошлую встречу. Ладно уж, так и быть, напомню. Это где водохранилище, помнишь мы в прошлом году летом, с Васей ходили. У тебя же прекрасная память, и если ты пройдёшь по этому маршруту, то сразу вспомнишь. Или тебя, это, память подвела? — Хмыкая, говорил белобрысый, будто бы насмехаясь над ним. — Нет, конечно, нет! Просто, мы там были же год назад, и несмотря на хорошую память запоминание маршрута, я забыл.. — Начал оправдываться Петя, чтобы не показаться ещё больше дураком, если не будет отстаивать свои слова. — Ну, если не помнишь, то просто иди за мной, может на ходу вспомнишь, и сам уже дойдёшь, я тебе в этом деле не очень хороший помощник.э, — пожимая плечами, молвил Никита, и свернул направо, продолжая идти по недо дорожки-тропинки. Заворачивая за ним, Пётр недовольно глядел на его затылок, исподлобья. Он выглядел, не очень довольными ответами своего друга. Ну, это было и логично. Тот буквально его стебал, но при этом, даже не извинялся! Это было, максимально неприятно. Но сворачивая на уже более знакомую дорогу, в его голове начинали появляться воспоминания. Значит, он помнит путь, примерно конечно, но всё же, есть хотя бы что-то! Уже прекрасно! Идя дальше, он припоминал ещё больше дорогу, как будто снова кусочки пазла собирались, медленно, лениво. В какой-то момент, он так забылся, и случайно, подрезал Никиту, и тот, когда его путь загородили, он отпрянул, и оступившись о свою же ногу, упал в канаву. Они были сразу со всех сторон, слева и справа. А дальше, Пётр уж слишком поверил в себя, и обогнав упавшего Никиту, побежал вперёд. Там, была развилка, в его памяти, какую точно тропку надо было, он не припоминал, поэтому, повернул налево. Как ему показалась, это была именно та дорога, которая нужна была. И он решил пойти налево потому подумал, что это, та самая и нужная дорога. Весело улыбнувшись, он прискоком, перепрыгивал корни дубов, и ёлок. Парень спускался по резкому склону всё дальше и дальше вниз. И в какой-то момент, дорожка оборвалась, в прямом смысле. Там была конечно, другая тропочка, но он не помнил, что именно она вела к озеру, и базе. Решив по ней пройти, Пётр понимает, что она совершенно не та, и возвращается на исходное положение, обратно. Хоть и несмотря, на свой оптимистичный вид, он начал немного беспокоиться и волноваться. Выходя на ту самую развилку, он понял что никого нет. Не Никиты, ни других людей, даже не следов! Вокруг было тихо. Дороги не спросить, тут людей нет, а если и даже есть, то это скорее всего, немцы будут. По логике, если первая дорожка, не была верной, то вторая, точно правильна. Бежа в сторону, Пётр перепрыгнул выступы и пробежал, по этакому полю. Около протоптанной тропинки были два дерева, одно возвышалось, гордо раскинув ветви, только листов на них не было, все опали и другое, срубитое. Перед ним, снова была развилка, и на этот раз, он н сразу же свернул направо, под ногами сразу оказались кирпичи, накрошенные там, специально, чтобы не поскользнуться на грязище, которое, к слову, не было застывшим, и неприятно хлюпала. Добежав до уже третьей развилки, Пётр вздрогнул, но пытаясь не подать виду, решил проверить другой путь, может, там Никита? Он же не мог его там оставить. Продолжая поиски, и уже проскакав всю окрестность поблизости, парень, не знал что дальше делать. Но решил как бы так сказать.. Отдохнуть, собраться с мыслями, стараться оставить свой разум холодным (ага, конечно) и присесть на землю. Дойдя до того самого поваленного дерева, Пётр вздохнул, и уселся на его ствол. Сглотнув ком в горле, Петя начал нашептывать себе. — Всё в порядке.. Это какая-то шутка, меня никто, не оставил здесь одного. Я не потерялся, я знаю дорогу назад.. Сейчас Никита выскочит, и напугает меня, сказав, что это за то, что случайно кинул его в овражек… Ведь так?.. — Доносилось с губ Строчкина. В каком-то роде, все эти слова, были его успокоением. Говорить себе такое, человек который не потерялся, а спокойно стоял, было бы, не очень нормально. Но ничего из вышеперечисленного, которое сказал Пётр, не произошло. Не зная, что делать в этой ситуации, и вообще не зная, что делать, он решил глядеть на покров, возможно белые мухи расскажут, как можно найти своего друга. Рассматривая снег, Пётр ничего дельного так не услышал и не разглядел. Теперь, когда тот набрался сил, с познанием географии шестого класса, решился снова пройтись по тем местам. Обегая все те места, уже хотелось биться головой о стенку, жаль только, что стенки в лесу не было. Хотелось кричать, орать, звать на помощь, и просто уже упасть на землю и биться в конвульсиях от истерики, но приходилось делать вид, что он не настолько напуган. Опять пробегая зигзагом по полянке, начало нарастать ощущение что за ним следят. В голове сразу вспомнилось старославянское поверье, в поле, обитает злой дух по имени, Ырко. Оно скрывается в высокой травы поля, и поджидало своих жертв. В этот момент, хотелось, чтобы Ырка реально существовала и могла бы его грохнуть. Споткнувшись о свою ногу, Пётр с характерным хлопком, впечатался телом в едва протонный снег. Поднимаясь на ноги, Петя снова пытался взять в себя руки, но получалось… Мягко говоря, фигова. Пытаясь найти путь, и не упасть лицом прямо в снег (опять), а то, так и будет истерики с воплями которая комом подступала в горле. Возвращаясь обратно к развилкам в начале, и пробегая просматривать другие возможные варианты, куда мог отправиться его закадычный дружок, было неприятно. Не зная, что можно уже сделать, оставалось остановиться, понестись сломя голову, и орать. План конечно был прекрасен, так только немцев привлечешь, а их скорее всего вокруге очень уж много. Но делать нечего. Так он и поступил. — НИКИТААА!!! Прокатился по всему лесу, истошный крик, Строчкин звал Листикова, надеясь, что тот услышит и придёт за ним, где он не был. — НИКИТААААА!!! АУУУУ!! БЕЛОБРЫСЫЙ!! ОТЗОВИСЬ!! НИКИТА ААА!! Раздавался ор, который перемещался с места на место, чтоб точно услышал. Но ничего. Совершенно ничего! — НИИИИКИИИИТААААА!!!! — нет ответа, — НИИИИКИТАА!!! Этими криками не поможешь в этой ситуации, совершенно не поможет. — НИИИИИКИИИИТАААА!!! Понимая это, Пётр, побежал по дорожке, и снова не споткнувшись о корень дерева упал. Только упал так, как падают люди, которые больше не встанут. И так оно и произошло. Петя больше не встал, даже не пытался, честно. Сил не было, как и особого желания бороться, пытаясь найти своего дружка. После опущение рук в этой ситуации, он так полежал несколько секунд, а может и несколько минут , или даже часов. Наверное, конечности уже получили некое обморожение, и через несколько еще таких минут он просто умрёт от холода. Но не тут то было. Послышались тихие, едва различимые шажки, которые приближались к бездыханному тельцу. Пётр даже никак не отреагировал, подумал, а вот и его смерть, немцы всё таки услышали и сейчас убьёт. Но этого не произошло. Человек лишь подошёл ближе, постоял, присел, и ткнул палкой Петю. Тот хотел было уже, вскинуть голову, посмотреть кто там, но палка не дала ему этого сделать. Напротив, сразу же ткнула еще сильнее и больше, только уже не в бок, а голову. От этого действия, Пётр ткнулся ударился лицом прямо в снег. Перед глазами, резко поплыло, лицо обожгли холодные ощущения, глаза непроизвольно начали закрываться. И дальше темнота.