Снег войны

Открывая глаза, всё вокруг плыло да двоилось. Глаза медленно привыкали и больше не двоилось, что давал образ. Как оказалось, Пётр был на кровати, подобной лежанке. В спину немного впивались какие-то колосья, создавая неприятные ощущения. Это был матрас набитым сеном? Так себе наполнитель, копится слишком. Но ладно, стерпеть можно. Ведь в голове сразу начал мозолить вопрос. Очень очень важный вопрос. Какого чёрта? Как я, то есть я, Пётр, мог тут оказаться? Я же был на холоде, на развилки, воткнулся головой в снег. Как, мать его, оказался тут? Ответа на этот вопрос, последовал почти сразу же. Что то в неприглядном полумраке зашевелилось. Пётр устремил свой взгляд туда. Оттуда, как по команде выплала странная фигурка человека. Он придвинулся к моей кровати, и потянулась к некой тумбочке, на которой стоял предмет. Разобрать, какой это предмет, я не успел, потому что он блеснул в темноте. Нож? Меня сейчас хотят убить?! Яркий огонёк света озарил небольшое пространство вокруг себя. Теперь, можно было увидеть саму тумбочку, на которой стояло помимо керосиновый лампы небольшой тазичек с непонятно чем на дне. Сам человек, который ко мне подошёл, нагнулся к свету, и тогда я увидел того, хотя более правильнее сказать, ту, которая спасла меня. Это оказалась девушка. Волосы были строго собраны в туго завязанный пучок на затылке. Из-за чёлки, было сложно увидеть цвет её глаз, и в общем глаза. На ней была рубаха, с заплатками, какими-то дополнительными нагромождениями в виде тканей и плотков. Рукава рубахи, были небрежно завязаны мелкой веревочкой. около кистей. Это создавало ощущение, что девушка не следила за тем во что одета. — …Ты небрежно одета, тебе плевать на свой внешний вид? — Неожиданно вырвалось из его рта. Девушка сразу встрепенулись, и быстро посмотрела на меня. — Что? Повисла гробовая тишина, которая нарушалась лишь негромким треском лампы. — Ну, ты одета небрежно, как будто вообще не следишь за собой.. Незнакомка продолжала неподвижно стоять и пялиться на него. Потом, я почувствовал, что она нахмурилась, хоть этого и не было видно. Ответ последовал резким. — А тебе хочется видеть меня в красивом платьице, с бархатам и кружевами? Да? А фигу с маслом не хочешь! Сейчай война парень, война! Ни о какой «брежном» виде говорить нельзя. — Она продолжала, — если ты хочешь не умереть от холода или болезни, которую можешь подцепить из-за того же мороза, то носи всё, что только можно! И плевать на небрежность! Главное, удобство и тепло! Вот правила одежды, безопасной одежды! Если, что-то не нравится, не мои проблемы! Пётр молчал, не мог ничего сказать. СОВЕРШЕННО НИЧЕГО. Он точно почувствовал себя престыжиным, только не как с Никитой, это-то так, по дружески же. А тут, пристыдила незнакомая девушка, да и ещё такими словами, что сразу хочется забиться в уголок и тихо плакать. И вообще, почему она так сразу въелась на него, на Петра, только потому, что он спросил об небрежности! Беспредел одним словом! Девушка в то время закончила свой монолог, заставляя всем телом, вжаться в матрас с желанием провалиться сквозь землю. Из-за этого, Пётр с остатками страха продолжал на неё глядеть. Из-за этого, приглядевшись, он понял. Это не незнакомка, он ведь знает ее. — Извините, простите меня пожалуйста, за такую грубость в начале этого разговора. Я просто уточнить хотел… — Пётр помолчал, а после спросил, — но вас же Мариной зовут? Она встрепенулась, не ожидав такого вопроса. Наверное, её больше удивило извинения, ну, или то, что с ней общаются на «вы». — Да, Марина. А тебе какое дело, олух? Прозвище “олух”, ему не понравилось. Это, задело его и так без того, мелкую гордыню. — Так наши базы союзники! Да, я тебя помню! Ты к нам приходила, и отдавала связанные в ручную носки и рукавицы! — Воскликнул Пётр. Марина вопросительно изогнула бровь, будто не особо веря моим словам. — Ну да, было такое. — Она помолчала, — так значит, ты с базы, где у вас командир Темячкин? — Да! Меня к вам послали, чтоб передать еду и кое какое снаряжение! — Весело сказал тот. — Это я уж, увидела, — сказала Марина и кивнула в какую-то сторону. Посмотрев туда, можно было, ели как конечно, увидеть ту самую недо-сумку. В ней как раз все вещички которые были для передачи и хранились. — Только мало слишком, Арсений просил больше, — сказала девушка. — Да, я знаю это. Мы с моим товарищем шли, только я от друга отстал, и в итоге потерялся.. У моего товарища такая же, так что если соединить их, то всё будет! Она медленно кивнула, видимо наконец поверила Петру, и больше не будет подозревать. — Ладно, если ты это говоришь, и это правда, то хорошо. А теперь, ногой попробуй пошевелить. Пётр пошевелил. — Чувствуешь её? — Конечно, это же моя нога, моя часть тела! — Значит успела, обморожение не получил. Хотя, ты почти его получил. Если бы не моя любопытство, я могла и оставить. — В смысле могла оставить? — Удивленно спросил Пётр, не поняв Марину. — В прямом, олух. Ты лежал, уже изрядно занесён был снегом, я подхожу, тыкаю шваброй… —- ШВАБРОЙ? — Воскликнул тот. — Да, шваброй, по имени Анатолий, — ответила девушка невозмутимо, — тебе что-то не нравится? — Нет, просто это странно… — Мы немцы, мы такие. — ответила Марина. — Немцы? — Неуверенно спросил Пётр, неособо поверив. — Да, я немка. Но ты не думай, что я такая мразь фашистская, — Марина выдержала паузу, — я сама презираю таких людей. Пётр лишь молча кивнул, слушая её дальше. — И я никак не связана с нацистами. Петя фыркнул попытался как-то разрядить обстановку. — Хорошо, хорошо! Я понял, не оправдывайся по поводу своей национальности! Ты её не выбирала! Я всё понимаю! Марина довольно улыбнулась, и снова вернулась к серьезному тону. — Ну так вот, ты оказался живым, только благодаря мне. Цени это! Петя на это лишь буркнул. — Ценю, ценю.. В комнате повисла тишина. Марина посмотрела на него многозначительно, и развернувшись пошла вон из комнаты. Петру, это неочень понравилось. — Эй! А ты куда меня притащила и вообще, где мы? — громко спросил он, наконец вернувшись к самому самому первому вопросу после потеря сознания. Она развернулась к нему, и ответила. — Ты сейчас находишься в домике, в лесу. Вообще, он предназначён для раненых, но нам сказали обосноваться тут, — девушка промолчала, а после продолжила, — и сейчас я должна проверить дверь и как там дела с компотом. — После, Марина открыла дверь, и ушла в тёмную прихожку, которая никак не освещалась. — Зачем?.. За каким ещё компотом? Как она тут, варит компот?.. И главное зачем компот?.. — Тихо прошептал Строчкин, не понимая эту девушку. Прошло уже некоторое время, за окном продолжалась виться метель, закатывая волчие песни. Пётр сидел на кровати, втыкая то в стену, то в пол, который был досчатый и накрытый дырявыми коврами или просто тканью которая была грязной и местами пыльной. Так, когда совсем стало скучно рассматривать дырки, взгляд устремился на всю обстановку. Только сейчас, можно было увидеть, то, про что говорила Марина. Если это лечебница, то тут должны быть и койки. И они были. Такие же, одинаковые и сделанные как будто под копирку. Конечно, койками из не назвать, но положить раненого и оказать ему первую медицинскую помощь возможно. На этих койках, лежали матрасы набиты соломой. На их ней поверхности было много ткани. Видимо, так сделали чтоб не больно лежалось. Рядом с этими матрасами стояли тумбочки. На них, были керосиновые лампы, которые не были включены. Логично, ведь они были не нужны щас, нету же раненых или таких потеряшек как он, как Пётр. В самих тумбочках наверное хранились какие нибудь бинты, пластыри, или просто ткань, которую, в крайнем случае использовались как бинты. Ещё, скорее всего лежали самодельные лекарства. Бережно хранящийся лапух, или остатки лекарств которые бережно собраны в кулёчек. На стенах были прибиты фрески. «Родина-мать» красовалась на соседней стене. В свете от керосиновой лампы, вид был у плаката очень уж угрожающий. На другой стене, был повешен флаг СССР, прибитый гвоздями намертво. Сами стены были из дерева, но кое где был виден какие то камни или что-то такое. Это было сделано явно для утепления, и явно работала на ура. В комнате, более менее было тепло. — Позаботился Арсений об устройстве лечебницы, — прошептал Пётр, усмехаясь, рассматривая все эти вещи. В принципе, очень даже хорошее устройство для военного времени. На потолке висела, хотя скорее висело, остатки люстры. Сам обожур люстры был вырван с корнем. Никакого аналога не было на потолке, даже лампады, потому что если зажечь все керосиновые лампы, будут светло. Марина всё так же не возвращалась. По подсчётам Петра, прошло минут тридцать, с её ухода за компотом. Как тут, скрипнула дверь, и в комнате опять появилась Марина. Она была закутана во всю возможную одежду, с шарфами, с шапками, а в руках красаволся кулёчек. Он тоже был окутан во всё, что только можно. На её плечах и одежде красовались мелкие горсточки снега. Она ловкими движениями поставила тот самый кулёк на тумбочку около матрасов, а после начала снимать с себя верхнюю одежду. — На улице прям такая метель, что туши свет, бросай гранату, но даже бы этого не помогло! Я хоть и прошла метров тридцать, и вот тебе, на! Когда одежда была снята, девушка осталась в своём обычном наряде, как и ходила когда была тут. — Я уж вижу, метель очень дело серьёзное.. А то ещё заблудишься в ней, конец. Всё, смерть в снегу, — он помолчал. — И ты тридцать минут ходила туда обратно? — Спросил Пётр, который рассматривал кулючек. — А ты, сам, выйди и посмотри какая там видимость со слышимостью! Петя посмотрел на неё с непониманием. — А может не надо?... — Тихо он спросил. — Так уж и быть, не буду заставлять — фыркнула Марина, подойдя к кульку, и взяв его, подошла к Петру. Она взяла его в руки, покрутила, повертела несколько секунд, а после схватилась. Одним махом проехалась по крышке банки, и она теперь была открыта. Комната самодельной лечебницы заполнилась запах малины с клубникой. Это было варенье заварное в прошлом году, как говорила бумажка которая была с датой 1940.08.28. — Зачем ты варенье открыла? Для чего именно? — Решил спросить Пётр у которого была уже догадка, но он решил уточнить. Марина посмотрела на него, как на больного. — Да даже не знаю! Зачем я шла по лесному бору, по метели в сарай, чтоб просто так принести и открыть банку варенья! Совершенно глупый поступок, да? Строчкин вздохнул, поняв, что его вопрос был уж очень глупым и неуместным. Та же, поставила банку рядом с керосиновой лампой достав из кармана чайную ложку. — А теперь, если распросы закончились, дай я тебя полечу. Пётр встрепенулся. Кого лечить? Его? Это ещё что за новости надо? — Так я здоров, нога не отвалилась как ты говорила, всё хорошо, нет? Марина посмотрела на него, обвела взглядом и начала. — Мать чесная, какие же в наше время парни глупые…Ты, придурок, лежал лицом в снегу. Пролежал так полчаса точно. Логичнее всего, что ты мог заболеть! А мне такие не нужны! Будешь потом всех заражать, мне такое счастье, не нужно и не надо. Так что давай, ешь! — Договорила девушка и взяв ложечку макнута её в банку с вареньем. Пётр посмотрел на неё удивлённо. Логика присутствует, но всё же. Она так за него распереживалась. Даже вон, принесла банку варенья! А Марина с чайной ложкой в руке подняла её к его губам приговаривая, — открывай рот, щас будет ложка за маму… Пётр поморщился. Она над ним издевается? — Я не маленький, чтоб с ложки есть, сам могу. — Ну вот тогда и ешь! Быстро, раз два! — Воскликнула та, и засуна ложку в его рот, — на вот! Пётр подавился ею и быстро выплюнул столовый предмет на свои ладони, закашлявшись. — Ты сдурела?! Зачем так делать?! Я же мог подавиться! Марина лишь закатила глаза, и недовольно цокнула языком. — Ой какой ты неженка, я просто решила тебе помочь принять лекарства. Не мои проблемы, если ты их не ешь. Строчкие нахмурился, но ничего не ответил. Ну конечно, а что отвечать-то? Если начать спросить, они просто переругаются и нормального общения дальше никак не будет. Петя посмотрел на окно, видя за ним пелену метели, и едва различимые силуэты елей. Метель не хотела прекращаться, поэтому они были взаперти в этой чёртовой «лечебнице», с наглой и дерзкой девчушкой! Повернувшись, в сторону девушки, он посмотрел на неё и спросил. — А сколько я так в отключке провалялся, и сколько было времени когда ты меня нашла? Марина сразу застыла как статуя, будто вспоминая те события. Почесав затылок, она ответила, — ну где-то около часов восьми вечера. Темень уже была во всю, и только тогда начиналась метель. А это было, часа четыре назад. Пётр вздохнул, значит уже двенадцать часов ночи. — Надеюсь за меня не будут переживать, и искать. Никита наверное уже весь извёлся. Марина лишь пожала плечами, как будто в этом действие говорила «ну, наверное». — У тебя никудышная поддержка, — усмехнувшись, проговорил Петя. — Не моя проблема, что ты, такой нежный и тебя надо успокаивать как девушку. Вообще, я тут девушка, а не ты! Ты меня должен успокаивать! — Возмутилась та. — А тебе чего, жалко что ли? — Сделав обиженное лицо, спросил огорчённо Пётр. — Ладно, понятно всё с тобой. — Отмахнулась от него Марина, дав банку с вареньем — ешь, если ты не хочешь, чтоб я тебе это варенье в рот запихивала. Петя взял это, покрутил в руках, и засунув туда ложку, начал есть. Варенье было уж очень вкусным, так что уплетать его, было приятно. — Эй, эй, не сожри ты там мне всё сразу! Как я другим давать буду? — Вырвав банку с его рук. Пётр лишь доел варенье, хмыкнув и положил ложку на матрас. Теперь, когда обстановка в комнате смягчилась, можно уже и спокойно выдохнуть. — А у меня вопрос, ты варенье называешь компот? — Спросил Пётр, вспоминая, что изначально девушка шла за компотом, а не за вареньем. Марина взяла кружку, закрыв банку и ответила. — Иногда называю. Варенье, это почти компот, только в нём больше начинки и оно дольше готовится. Короче, недо-компот который варенье. — Бедное варенье, компотом оно становится постепенно… — Прошептал Петя, с сожалением смотря на бедную банку. — Ой, ничего она не бедная, даже хорошее, — фыркнула Марина, поставив вещь рядом с керосиновой лампой, которая немножечко потрескивало. Строчкин выдохнул, и расположился на матрасе-сене вытянув ноги. Теперь, после сладкой трапезы хотелось уснуть крепким сном, но на душе было неособо спокойно. Всё ещё грызла совесть по поводу, что он вот тут отдыхает, а Никита себе места не находит. — Марин, а Марин, скажи пожалуйста, мы же пойдём к основному отряду Арсения? Я просто друга хочу проверить. Девушка повернулась цокнула языком, как будто прикидывая, и ответила. — Если утром буря стихнет, тогда пойдём. Но пока что, сидим тут, не рыпаемся. Такой расклад, Петра подуспокоил. Сейчас то да, опасно идти, если Марина шла пятнадцать минут к месту которое находится в тридцати метрах. Они тогда точно заблудятся и потеряются к чертям. А быть найденным полностью замёрзшим, не входила в его планы на будущее лет пять так точно. — А, и советую поспать. Так, можно просто несколько часов скоротать. Полезно очень. Да и тем более, когда мы сможем нормально выспаться, зная, что вокруг война и мы можем умереть от нацистов, — Посоветовала та, выходя из комнаты в прихожку. Наверное пошла убирать компот который варенье. Оставшись один в комнате, Пётр полностью развалился на матрасе втыкая в потолок. — Поспать, скоротать, выспаться, умереть.. — Повторил он слова Марины. Петя перевернулся набок, поглядев на стену, койки, плакат, а после, обречённо вздохнув ещё раз глянул на потолок, и в конце концов, закрыл глаза. Так и уснул, с ощущением что над ним просто смеются.