Бывшие

      Турбулентность.       Физическое явление, при котором в потоке воздуха самопроизвольно возникают фрактальные и линейные волны различных размеров. Проще говоря, воздушная яма, целая атмосферная катастрофа, которая может швырнуть на землю вашу летающую консервную банку, то есть самолет.       Бортпроводники и пилоты гражданской авиации называют турбулентность осложнением. Неожиданным поворотом событий, неприятным сюжетным поворотом, который невозможно предугадать.

Начинается посадка на рейс 2207

«Американских авиалиний» до Сиэтла.

      Приятный голос с записи проговорил информацию из динамиков аэропорта в зоне ожидания.

Приготовьте, пожалуйста, посадочный талон

и документ, удостоверяющий личность, перед посадкой.

      Уилл закончил регистрацию за десять минут до ее окончания, потому что по дороге в аэропорт собрал все возможные пробки Чикаго. Таксисту он оставил щедрые чаевые за умение и наглость порой ездить по обочинам шоссе, рискуя налететь на штраф.       Сейчас Уилл уже не рисковал пропустить рейс и подавал корешок от билета бортпроводнику, чтобы пройти на свое место в экономе. Поездка в город, находящийся почти на другом конце страны, не была неожиданной. Уилл довольно долго откладывал с обещаниями приехать в гости к Лукасу и Макс.       Но когда Синклер шесть раз позвонил другу посреди важного собрания отдела графического дизайна Ray Gun и вылил на него ведро возмущений, тот сдался и следующим вечером уже бронировал билет до Сиэтла на выходные. Мысленно Уилл закатывал глаза на перспективу лететь больше четырех часов в один из самых северных городов штатов в начале ноября.       Лукас и Макс уже не раз за последний год костерили Сиэтл всеми возможными речевыми оборотами, чаще всего далекими от цензурных. Холодный, влажный от соленого ветра западного побережья, скучный. Уилл с иронией недавно заметил, что Макс могла не соглашаться на повышение в компании, и таким образом избежать вынужденного переезда на ближайшие лет пять. Но побежденно забрал свои слова назад, стоило подруге привести в пример его самого.       Да, Уилл поехал бы хоть на Аляску, если бы ему предложили работу мечты, как случилось с Макс. Хотя нынешняя тоже его вполне устраивала — альтернативный журнал, экспериментальные дизайны, практически отсутствие ограничений в идеях. Платили бы еще побольше. — Я не буду пристегиваться! — взвизгнул мальчишка лет пяти, сидящий рядом с Уиллом, и показательно отвернулся от матери. — И не хочу я твои леденцы!       Женщина устало вздохнула и попыталась снова успокоить капризного сына, но тот только упрямо перечил и кричал на весь салон.

Пожалуйста, убедитесь, что столики убраны,

а спинки кресел приведены в вертикальное положение.

      Уилл откинулся назад и прикрыл глаза, надеясь, что взлет не задержится и он как можно скорее окажется снова на земле. Ночной рейс утомлял всех, а рядом с парнем все еще копошился мальчишка. — Ну же, Томми, пристегнись. — Нет! — Сядь прямо, пожалуйста, — просила мать и, несмотря на строгие слова, ласково пыталась усадить ребенка и пристегнуть к сидению.       Уилл взглянул на маленькую семью и чуть улыбнулся, наблюдая за тем, как уставший мальчишка вредничает. Женщина заметила своего соседа и виновато улыбнулась. — Извините, обычно он так не шумит… — Все в порядке, — Уилл добродушно пожал плечами и добавил из вежливости. — У меня тоже есть своего рода младшая сестра. — Тоже не может усидеть на месте?       Байерс подавил смешок, представив на месте мальчишки маленькую Джейн. — Ну, в каком-то смысле все так.       За те годы, что им приходилось выслеживать Векну, скрывать Джейн в туннелях и пытаться не умереть, Уилл почти забыл, какой может быть его названая сестра. Любопытной, яркой, даже неуправляемой. Желающей попробовать все на свете, будто компенсируя потерянное детство.       После окончания школы Джейн расцвела. Переехала с большей частью Партии в Чикаго, поступила в один колледж с Уиллом и делила на троих маленькую съемную квартиру с ним и Майком. В то время Уиллу казалось, что все они наконец живут. Учатся снова общаться друг с другом, быть честными, понимать, чего хотят.       Удивительно, насколько здоровыми оказались отношения между ними тремя, если не вмешивать любовь. Майк мог подкалывать Джейн за новые эксперименты в одежде и свободно закидывать руки на плечи Уилла, отвлекая его от подготовки к экзаменам. Джейн могла красить брату ногти, потому что просто захотелось, и делиться наконец с Майком секретами, не боясь непонимания. Уилл мог заплетать Джейн отросшие почти до лопаток волосы и засыпать во время просмотра фильма, уложив голову Майку на колени.       Это было хорошее время.       Пока они с Майком все не испортили. — Мам, я не хочу никуда лететь, — почти хныкал мальчишка, дергая застегнутый ремень безопасности.       В этот момент к их ряду подошел мужчина, обеспокоенно взглянув на Томми. — Прошу прощения, — коротко обратился он к Уиллу и посмотрел на остальных. — Эмма, как он? Вас слышно во всем салоне, может, забрать его? — Не стоит, иди к себе. Он скоро успокоится. — Не получилось взять места рядом? — спросил между делом Уилл. — Да, брали билеты в последнюю минуту. — Хотите, поменяемся? — Байерс просто предложил, удивив семью, но спустя секунду отец уже благодарно улыбнулся и согласился. — Вы очень нас выручите, спасибо!       Подхватив свою сумку, Уилл спросил номер места и прошел дальше по салону, чтобы найти его где-то ближе к хвосту. Самолет уже тронулся и вышел на предполетную рулежку, а к Уиллу подошел стюард, попросив не стоять во время подготовки к взлету. — Да-да, я только что поменялся местами с другим пассажиром, — он забросил сумку на полку сверху и уже разворачивался к сиденьям. — Мне сюда-…       Уилл застыл.       Его будто окатили ледяной водой. Безумно сильно захотелось развернуться и уйти отсюда, может, даже сбежать из самолета. Через сиденье от его места сидел Майк. Надев наушники, он уже читал какой-то журнал, склонив голову к открытому иллюминатору.       Майк, чертов, Уилер. — Займите свое место, пожалуйста! — повторил бортпроводник, и Уиллу пришлось плюхнуться в кресло.       Он попытался отвернуться и скрыться за подростком, сидящим между ними, но был пойман сразу же. Майк поднял взгляд от страниц и уставился на него, удивленно округлив глаза. — Привет, — уронил Майк. Голос едва было слышно среди шума внутри самолета. — Привет.       Ну почему именно он и именно сейчас? Почему из всех мест в салоне Уилл сам подписал себе обязанность сидеть рядом с Майком? Сколько они не виделись? Полгода? Больше? Как-то же они не пересекались все это время, хотя и жили в одном районе.       На фоне предупредили о начале полета, и самолет дрогнул, набирая скорость, чтобы оторваться от земли. От первого толчка наверх знакомо перехватило дыхание. Уилл сжал подлокотники сиденья, чувствуя, как немного заложило уши от резкой смены давления в салоне, и смотрел прямо перед собой, надеясь, что привет было единственным словом, которым им придется переброситься между собой за время полета. — Ты откуда? — сразу же разрушил его надежду Майк, наклонившись вперед и выглянув из-за подростка, сидящего между ними. Наушники уже болтались на шее. — С места 7А, — ответил Уилл. — Решил сделать доброе дело и воссоединить семью. Что ты здесь делаешь? — Лечу на презентацию книги, — Майк закрыл журнал с подозрительно знакомой Уиллу обложкой и продолжил смотреть на Байерса. — А ты?       Отросшие за годы обучения в колледже волосы черными кольцами закрывали лоб и уши. Дурацкие очки, за которые Майка постоянно подкалывала Джейн, сползли на кончик носа. Синяя рубашка с полосками на рукавах болталась на плечах, расстегнутая. Ничего не изменилось. Уилл будто изучал всплывший из прошлого призрак, надеясь, что тот скоро развеется. Но нет, все еще здесь, сидит по соседству. — Уилл? — позвал Майк. — Макс и Лукас позвали в гости. — О.       Замолчали. Каждый пытался понять, стоило ли продолжать неловкий диалог, будто они не знали друг друга восемнадцать лет. Шестнадцать лет дружбы, год отношений и еще несколько месяцев, обозначенных полным вычеркиванием из жизней друг друга. — Удивительно, — вдруг заговорил Майк. — Секунду назад тут сидел бородатый уставший мужик, чем-то похожий на Хоппера, а теперь ты.       Уилл закатил глаза и отвернулся, нервно начав теребить свободный кончик ремня безопасности. Минутой позже он вздрогнул от очередной фразы, произнесенной знакомым когда-то голосом. — Возможно, все не так уж и плохо? — Ты о чем? — Мы летим в один город, на одном самолете, неужели это просто совпадение? — Перестань, — фыркнул Уилл. — Хотите поменяться? — встрял в разговор парень между ними. Он вынул наушники-ниточки и раздраженно посмотрел на соседей, которые мешали его попыткам уснуть. — Вы сможете продолжить говорить и сидеть рядом. — Да. — Нет!       Одновременно среагировали двое.       Майк бросил нечитаемый взгляд на отказавшегося Уилла, но тот только растерянно забегал глазами и в итоге просто уставился на горящую над сиденьями табличку с перечеркнутой сигаретой.       Парень между ними недоуменно наблюдал за нервным поведением соседа и все же решился спросить у Майка. — Почему он не хочет с вами говорить? Я зря предложил?       Майк с детства не отличался чувством такта, если это не касалось Уилла. А сейчас к этому добавилось желание добиться от Уилла хоть какой-то реакции, кроме избегания. — Тебя как-…? — начал Уилер. — Питер. — Питер, приятно познакомиться, — улыбнулся Майк, но глазами поймал взгляд Уилла. — Так вот, Питер, мы с этим парнем знакомы с пяти лет. Жили в одном маленьком городке, потом поступили вместе в колледж, а через четыре года по пьяни переспали на дне рождения нашей подруги.       Уилл шокировано застыл, слушая, как вольно пересказывал их жизнь Майк, абсолютно не волнуясь насчет того, что подумает подросток о части, где вскрывается истинный контекст взаимоотношений двух людей, сидевших рядом с ним.       А Майк продолжал говорить и, как казалось, вовсе не Питеру. — Оказалось, что мы сохли друг по другу черт знает сколько лет, а поговорить не додумались. Потом мы провстречались почти год, а в итоге меня послали на все четыре стороны и сбежали, ничего не сказав, перестав брать трубку и спрятавшись у сестры с ее почти женихом.       Выслушав все это от вынужденного знакомого, Питер озадаченно покрутил в пальцах провод наушников. — Колоритно… — А еще-… — Замолчи, Майк, — резко оборвал Уилл и поднялся с места, как только на сигнальном табло загорелось разрешение на перемещение по салону.       Уилл сбежал.       Сбежал от неудобной ситуации, в которой оказался по вине Майка в самом начале полета. Сбежал от дружбы, которую испортила их никому не нужная влюбленность.       Оборвал все связи, вырвал из сердца лучшего друга, который какое-то время пытался быть партнером. Быть его… парнем.       Парнем, обнимающим по утрам со спины в общей постели, целующим в любую свободную минуту. Парнем со знакомыми с детства лохматыми кудрями, кривой улыбкой и вечно мятыми рубашками, которые тот не гладил с тех пор, как съехал от родителей.       Уилл сбежал и надеялся, что сможет двигаться дальше. Как и надеялся, что Майк научится наконец гладить вещи самостоятельно. Но, как можно было уже догадаться, ничего из его надежд не оправдалось. Даже синяя рубашка на Уилере сейчас была снова мятая.       Ему повезло — кабинки в хвосте самолета были свободны — и он зашел в одну из них. Уилл потянулся к дверце, но чужая ладонь поймала створку и двинула ее в сторону. Майк зашел в уборную вслед за ним и закрыл дверь, испытующе посмотрев на Байерса. — Что ты такое вытворяешь? — тихо возмутился Уилл, выставив руки вперед. — Давай поговорим. — Ты уже все сказал первому попавшемуся пацану, заработав ему травму на весь полет. Этого достаточно.       Майк резко поймал Уилла за запястье, сжав на нем пальцы, когда тот попытался вырвать руку. — Пусти, — поморщился Уилл. — Здесь места мало. Ты еще не наговорился? — Я хочу поговорить наедине и чтобы ты не отворачивался от меня. — Наедине — это в узкой туалетной кабинке самолета, с заложенными ушами и вонью от хлорки? — сопротивлялся Уилл, предприняв еще одну попытку освободить руку. Кожу в месте прикосновения пальцев жгло. — И чтобы ты не убегал снова.       Уилл устало вздохнул, опуская голову. — Если ты хочешь поговорить о нас, то я все сказал еще полгода назад, — руку он все-таки выдернул и сложил их на груди, защищаясь. Отгораживаясь. — Мы не можем быть вместе. Только дружбу испортили. Все было нормально, пока я не полез к тебе целоваться в тот вечер.       Вспоминая недавно лучшее, как казалось Уиллу, время учебы в колледже и жизни с Майком и Джейн, он кое-что не признавал даже наедине с собой. Не замечал слона в комнате. Свои ничуть не изменившиеся чувства к Майку.       Игнорировать их в Леноре, когда тебе пятнадцать, а рядом нет Майка — не так уж сложно. Не замечать растущее чувство внутри, когда ты живешь больше года со своей влюбленностью под одной крышей, в доме, пропитанном общими воспоминаниями — труднее. Ничего не делать с рвущейся наружу любовью, когда ты делишь с Майком счета за аренду, завтраки и общие вечера подготовки к занятиям — невыносимо.       Случайно узнать о том, что все это время твои чувства не были безответны, даже когда ты осознанно пытался от них отказаться перед неслучившимся концом света — чертовски, невероятно тяжело. — Майк, дай пройти. — Ты сказал, что думаешь обо всем, а теперь моя очередь, — перебил Уилла Майк. — Между нами что-то было. Сильное и яркое, я помню. Что-то, что мы друг от друга скрывали, потому что были уверены, что все невзаимно, и боялись рисковать. Оно есть даже сейчас, хотя мы не виделись очень давно. Я уверен, что мы упускаем наш шанс попробовать снова. По-другому, по-честному… — Я прекрасно знаю, как ты хорош в пламенных речах, — отмахнулся Уилл. — Только в них нет ни капли правды. Мы попытались — ничего не вышло. Ты молчал, я врал. Мы притворились, что нам хватит простого знания, что мы друг для друга были чем-то большим, чем лучшие друзья, которыми ты клеймил нас всю жизнь, только запутывая все еще сильнее. — Но мы уже давно не только друзья, Уилл!       Самолет вдруг немного тряхнуло, отчего Майк переступил с ноги на ногу, сократив расстояние между ними.       Бортпроводники и пилоты гражданской авиации называют турбулентность осложнением… — Да ты за год даже не смог ни разу сказать, кто мы в итоге! — Уилл всплеснул от эмоций руками, задев Майка. — Ты в точности повторил историю с Джейн — привязал к себе, стер границы, но не провел новые. Это была игра в одни ворота, где я разбирался в чужих запутанных чувствах, а ты стоял в стороне и делал вид, что два друга, спящих вместе, собирающих тир-лист поцелуев в самых неожиданных местах и не говорящих, что между ними происходит — это нормально!       Воздушная яма снова оказалась препятствием на маршруте самолета. Салон качнуло, отчего Уилл пошатнулся и навалился на Майка.       …Неожиданным поворотом событий, неприятным сюжетным поворотом, который невозможно предугадать.       Майк резко подался вперёд, впечатав своим телом Уилла в стену. Дыхание у Майка горячее, оно попадало прямо на шею, вызывая волну мурашек. Когда короткая тряска турбулентности прекратилась, Майк снова посмотрел на него. — Я тоже разбирался в своих запутанных чувствах, просто не говорил об этом вслух, — голос Майка настиг у самого уха, обжигая тихим и до боли родным полушепотом. — Потому что я боялся сказать очередную глупость, как это было с Джейн.       Майк уже шесть лет не называл Джейн старым именем.       Уилл нервно дернул плечом, избегая пересекаться взглядами. Но Майк вдруг отстранился от него. — Ладно, — сдался Уилер. — Наверное, разговор действительно ни к чему не приведет.       И вдруг накатил страх. Но не тот, который испытывал буквально несколько десятков минут назад от неожиданной встречи на соседних креслах эконом-класса рейса в Сиэтл. Этот страх совершенно другой. Он похож на боязнь потерять то, что случайно снова оказалось в его руках.       Хотя кто только что кричал о потерянном времени и испорченном прошлом?       Уилл поймал рубашку Майка за край и сжал в пальцах. Тот проводил его действия взглядом. — Тебе надо отпустить мою рубашку, чтобы я мог уйти и выпустить тебя тоже. — Я знаю. — Тогда почему не отпускаешь? — Не знаю.       Самолет снова повело, над кабинками снаружи уже давно загорелось предупреждение о необходимости сесть в кресла и пристегнуться, а бортпроводники предупреждали о зоне турбулентности и просили не паниковать. Но ни Майк, ни Уилл этого не замечали. Майк как бы случайно снова прижал Уилла к стенке, опустив голову на его плечо и вдохнув забытый запах тела.       Уилл находился на грани между возьми себя в руки и поступай в соответствии со словами и разреши себе такую же слабость, как и полтора года назад. — То, что сейчас произойдет… Этого не было. Согласен? — прохрипел Уилл, задыхаясь. — Этого не было, — согласился Майк.       Медленно оторвав голову от плеча, Майк зацепился взглядом за золотую сережку, которую Уилл носил больше трех лет. Перевел взгляд на родинку над верхней губой, которую бесчисленное количество раз целовал в прошлом. Посмотрел наконец на приоткрытые губы, нервно вдыхающие разреженный воздух. Майк облизнул свои.       И наклонившись к Уиллу близко-близко, едва ощутимо коснулся губами по нежной коже, заставляя Уилла рвано выдохнуть. Тот хотел было накрыть рот руками, в последний момент дав заднюю и понадеявшись прекратить то, на что сам подтолкнул себя и человека перед ним. Но Майк не позволил, нежно перехватил ладони и проскользнул пальцами между пальцев Уилла. Мягко сжал и поймал взгляд родных за столько лет глаз с оттенком, который было сложно определить. То ли зеленые, то ли светло-карие.       Майк не художник, он не разбирается в цветах.       И в чувствах. — Этого не было, да? — в самые губы повторил вопрос Майк. — Да, — отпустил Уилл и подался вперед, накрыв губы, покрытые мелкими трещинками.       Обожгло. Разрослось в груди пульсацией, взорвалось, впиваясь острыми осколками под ребра. Они задыхались. Теряли кислород в атмосфере на высоте больше трех тысяч футов над землей. Когда Майк прихватил нижнюю губу Уилла зубами, все померкло. Рот приоткрылся сам собой, и язык Майка сразу проскользнул между мокрых губ Уилла.        Катастрофа, а не поцелуй.       Уилл сжал пальцы в чужих ладонях, а затем отпустил, проследив руками путь от запястий до плеч, вверх, по спине и шее. Зарывшись в мягкие и лохматые волосы, Уилл зажмурился, а Майк продолжил целовать его так, что в голове растекалась теплая пустота и тело потряхивало уже не от турбулентности, а от беспокойного сердца.       Это сводило с ума. Уилл почувствовал, будто потерял опору, земля ушла из-под ног и он упал с высокого обрыва. С тихим стоном восторга сорвался с края стены своей крепости. — М-Майк, — Уилл неразборчиво промычал прямо в губы. — Хватит, Майк…       Он оторвался от знакомых до последнего изгиба губ, загнанно дыша, и отодвинул Майка от себя, упираясь ладонями в горячую грудь, а тот смотрел будто сквозь, выплывая из ощущений. — Ты помнишь меня, — невпопад заметил Уилер. — Как тебя забудешь, идиот, — дернулся тот и выскользнул из кабинки, поторопившись вернуться на свое место.       Почему Уилл не любил самолеты? Наверное, из-за глупых детских предубеждений. Всегда, смотря на громадных стальных птиц, пролетавших изредка над Хоукинсом, Уилл испытывал тяжелое чувство недоверия.       Самолеты — самый безопасный вид транспорта, утверждали все исследователи и новостные блоги. Уилл, конечно, верил словам специалистов, но все равно каждый раз напряженно задерживал дыхание, заходя на борт воздушного судна. Пусть это и было всего пару раз за жизнь.       Оказалось, боялся Уилл не впустую.       Экипаж не успел обогнуть новую воздушную яму, закованный в ловушку из грозовых циклонов. Самолет не просто тряхнуло. Он буквально на мгновение рухнул вниз, подбрасывая внутри себя всех пассажиров и багаж. Всего мгновение — этого хватило, чтобы Уилл судорожно зацепился за поручень в проходе, но его все равно подкинуло так, что он подумал, будто летит в невесомости.       Все было перевернуто: стаканчики с недавно принесенными напитками валялись на полу, несколько отсеков с багажом открылись, вывалив вниз сумки с ручной кладью, из ящиков на потолке выпали кислородные маски. Это подлило масло в огонь разгорающейся паники. Она пронеслась по салону, поднимая шум. Пассажиры в ужасе беспорядочно спрашивали о состоянии самолета, стюарды же пытались держать себя в руках.       А Уилл все цеплялся за поручень, как приросший к нему, и не мог даже вдохнуть. Тряска не стихала, а вместе со слетевшими со столиков стаканчиками с кофе, слетел и замочек с самообладания Уилла. Их самолет был похож на крошечную щепку, попавшую в эпицентр урагана.       И Уилл барахтался такой же щепкой вместе с остальными: беспомощно смотрел на перепуганных людей впереди, боролся с тошнотой и головокружением, пытался вдохнуть, но нос и рот будто обмотали пленкой.       Всё прекратилось так же неожиданно, как и началось. Стихло громыхание шкафчиков, смолкли, прислушиваясь, пассажиры. Только один или два маленьких ребенка громко плакали, цепляясь за родителей.       Уилл вспомнил о Томми. А потом… — Майк-…? — прохрипел Байерс, оглянулся назад и увидел, как тот пытается подняться с пола, держась за голову. — Майк, скажи мне, что ты в порядке! — Уважаемые пассажиры, говорит главный пилот рейса 2207, — раздался из динамиков голос капитана. — Наш самолет находится между двумя грозовыми циклонами, из-за которых зона турбулентности стала помехой. Мы запросили разрешение на посадку в ближайшем городе. Просим вас сохранять спокойствие.       Как только голос из динамика стих, в салоне снова загудели голоса пассажиров, а Уилл мог только смотреть пустым взглядом куда-то сквозь Майка.       Они разобьются. Разобьются! Семьдесят процентов экстренных приземлений заканчиваются катастрофой.       Матерь Божья, они с Майком пережили потустороннего слетевшего с катушек монстра, который почти разрушил мир, но в итоге просто разобьются в этой чертовой летающей консервной банке из-за плохой погоды! — Уилл! — крикнул Майк, выдернув Уилла из мельтешения пугающих мыслей. — Ты меня вообще слышишь?       Майк сидел напротив на полу, сжав ладони на его плечах и пристально всматриваясь в глаза. К ним уже торопливо шел стюард, готовясь успокаивать пассажиров и усаживать их по местам. — Я в порядке, слышишь меня? — как можно спокойнее проговорил Майк. — Ты в порядке… и мы живы.       Не глядя на подошедшего к ним бортпроводника, он предупреждающе взметнул руку, надеясь, что тот поймет намек и не будет вмешиваться еще хотя бы несколько секунд.       Пальцы Майка заметно подрагивали. — Я с тобой, Уилл. Все будет хорошо, ты мне веришь?       Вынырнув из тумана своей тихой истерики, Уилл посмотрел на Майка осознанно, и его брови тут же подлетели вверх. — У тебя кровь, — дрожащей рукой указал он на лицо Майка, и тот сразу же коснулся своего виска. Даже не заметил во всей этой суматохе. — Пустяки, Уилл. Иди сюда…       Майк торопливо стер кровь и притянул дрожащего Байерса к себе, навалившись на стену в узком проходе. Уилл вцепился в рукава тонкой рубашки Майка, когда самолет снова начало ощутимо потряхивать. — Никогда не думал, что мы умрем так тупо после всего, что нам удалось преодолеть, — озвучил свои мысли Уилл, чем вызвал нервный смешок сверху. — Не неси ерунду. Все будет хорошо. — Не обещай того, в чем не можешь быть уверен. — Когда ты успел стать таким пессимистом?       Ответом Майку стали руки, обвившиеся вокруг его талии и прижавшие два тела как можно ближе друг к другу. — Вы вернулись… — выдохнул Питер, в страхе прижавшийся к стенке салона на крайнем сиденье.       Майк упал на кресло, Уилл свалился рядом, подрагивающими пальцами затягивая бесполезный по его мнению ремень безопасности. — Дай руку, — попросил Майк Питера, когда переглянулся с Уиллом и прижался к нему, обнимая за плечи. — Ч-чего? — Тебе страшно? — Я… Мне… Да. — Тогда давай руку, — повторил Уилер, и подросток протянул ему свою ладонь. Тот поймал ледяную руку и крепко сжал, успокаивая. — Вместе бояться легче, да?       Питер с благодарностью сломал губы в подобии улыбки и отвернулся к иллюминатору с закрытой шторкой.       Уилл не мог перестать слушать шум, окружающий их со всех сторон. Пассажиры не хотели слушать экипаж, где-то впереди кричал маленький мальчишка, а за пределами терпящего почти что крушение самолёта бушевала природа, мотая его по небу.       И только один звук не давал Уиллу окончательно отключиться от этого мира, начав переживать приступ паники. Шепот Майка, повторявший снова и снова одну и ту же фразу — непонятно кому: себе, Уиллу или обоим. — Все будет хорошо…

—

      Самое непредсказуемое в турбулентности — это последствия. Все опрокинуто, сломано, перевернуто. Самое страшное происходит после, когда самолет приземляется на посадочную полосу и скрипят шасси по мокрому асфальту. Когда волнами начинает накатывать осознание того, что сейчас пришлось пережить.       Выйдя из самолета, Уилл столкнулся с резкими порывами ветра, которые несли в себе крупные капли дождя. Над головой периодически сверкали молнии.       А они только что вернулись из этой бушующей стихии. Живые. — Я даже не знаю, что это за город, — выдохнул рядом Майк холодный воздух, перехватывая лямку рюкзака покрепче. — Кажется, говорили, что мы в Йеллоустоуне. — Точно, — Уилер выискивал взглядом шаттл, забирающий пассажиров от самолета. — Интересно, насколько мы тут застряли? Нам бы хотя бы поспать.       Поежившись от пронизывающего ветра, Уилл взглянул на Майка из-под растрепанной челки и отвернулся, направляясь к подъехавшему автобусу.       После экстренной посадки Уилл как воды рот набрал. И почти не смотрел на Майка. Уилер, заметив перемену в настроении, раздраженно сжал кулаки и пошел следом.       Выяснилось, что застряли они в Йеллоустоуне как минимум на шесть часов, пока погода не улучшится, и их рейс не вставят в расписание полетов. Получив ключи от номеров в гостинице аэропорта и напоминание о том, когда они должны вернуться в зону посадки, оба поднялись по лестнице на второй этаж и уже собирались разойтись по комнатам.       Но Майк поймал Уилла за руку, когда тот уже хотел закрыть дверь. — Повторяешься, — без веселья заметил Уилл, но сопротивляться не стал, впустив Майка внутрь. — Ты тоже снова сбегаешь. — Майк, — обессиленно. — Пожалуйста, давай не будем.       Тот как не слушал. Мягко взял Уилла за плечи, медленно повел, побуждая пятиться назад, вглубь комнаты. Свет не горел. Только из окна лился холодный свет от работающих прожекторов аэропорта. — Я действительно пытался понять весь тот год… — начал Майк.       Ноги Уилла коснулись каркаса кровати. — …в чем разница между привязанностью к тебе и ко всем остальным.       Руки ненавязчиво надавили на плечи, попросив Уилла сесть. Майк последовал за ним. — Я думал о Джейн, — голос дрогнул. — И понимал, что с ней так же путался, но потому что был тупым ребенком, а не потому что не мог разделить — друг она мне или девушка. — Звучит сомнительно, — вставил шпильку Уилл.       Их колени соприкасались. Руки Майка соскользнули с плеч и переместились на запястья. Большие пальцы выводили неразборчивые узоры на коже. — Я имел в виду-… — запнулся Уилер и устало вздохнул. — Ладно, неважно. Я думал о Лукасе и Дастине. Мы дружим всю жизнь. Но с ними у меня никогда не возникало путаницы в голове. Я очень ими дорожу! Когда я увидел Дастина, ну… тогда — в восемьдесят седьмом — всего в ссадинах и синяках от тех придурков из баскетбольной команды, я хотел в ту же секунду найти их и набить им лица. Хотя скорее набили бы мне… А Лукас-…       Уилл не удержался от смешка. — Майк, — остановил он поток разрозненных мыслей тот. — К чему ты ведешь? Что ты не понимаешь, что именно чувствовал все это время? Не мог разделить, где заканчивается дружба с детского сада, забота о травмированном зомби-мальчике, а где начинается непонятное желание прижать меня в стенке в нашей бывшей квартире и упасть на колени, намереваясь-… — Стоп-стоп! — зарделся Майк, так и не привыкший, что Уилл мог так легко говорить обо всем, что находится… в горизонтальном спектре общения человеческих тел. — И да, и нет. Дай мне закончить.       Байерс закатил глаза на пристрастие Майка бросаться громкими словами и пламенными речами. — Майк, я почти уверен, что ты просто запутался, потому что мы всегда были близки, — Уилл перехватил беспокойные руки, и теперь он держал их, невесомо проводя кончиками пальцев по коже, скрытой за рукавами рубашки. — И когда, прожив в сумме почти пять лет под одной крышей — сначала в Хоукинсе, потом в Чикаго, мы буквально видели друг друга в самых разных состояниях, эта грань размылась окончательно. Мы могли уснуть друг у друга на плечах во время вечернего кино. Закинуть ноги на бедра другого, не стесняясь в этот момент сидеть в одних трусах и потрепанных футболках. Господи, да мы даже переняли в какой-то момент привычку Джейн и начали клевать друг друга в щеку на прощание и не раз смущали этим остальных, хотя тогда еще не спали. — Уилл, да погоди же ты! — перебил Майк, понимая, что тот вел разговор абсолютно в другое русло.       Выдавал удобное за истинное.       Но Уилл продолжил. — Нет, раз мы все-таки решили поговорить, не затыкай меня, — настоял он. — Вспомни. Когда все случилось впервые — на дне рождения Макс, мы тоже разговаривали обо всем. Но открывался только я. Опять. Вскрывал корку на почти зажившем порезе. Отвечал про человека, о котором упоминал перед битвой с Векной — про тебя — признавался, насколько давно я был в тебя влюблен. — А я, — начал Майк. — А ты говорил, что никогда не мог предположить, что мы окажемся в одной постели без одежды. — Потому что я даже не мог предположить, что ты влюблен в меня! — Майк устал пытаться облагородить свои мысли и чувства в слова.       Майк срывался. Он вырвал руки из ладоней Уилла и с хлопком прижал их к его коленям. Сжал пальцы на ткани, чувствуя горячую кожу под джинсами. — Я уже один раз ввел себя в заблуждение, несколько лет играя в парня Джейн, хотя понимал, что она любила меня не так, как я относился к ней! И хорошо, что наша история с ней не перечеркнула дружбу, которую я хочу пронести через всю жизнь. — Я рад за вас с Джейн, но я так не смогу, — Уилла жгли руки, находящиеся на его коленях.       Жгли глаза за линзами дурацких очков. Жгли слова, которые все кружили вокруг да около, возили по одному месту и никак не ставили точку.       Еще чуть-чуть, и Уилл сгорит: — Я дважды отказывался от чувств к тебе, а они все возвращались и не давали мне спокойно жить. Я хочу идти дальше. Но не могу, потому что каждый раз возвращаюсь к тому, от чего бежал, и даже сейчас я снова-… — Я люблю тебя как друга, — резко оборвал Майк.       И что-то в груди Уилла оборвалось, лишая его последней глупой, отдававшей детской мечтательностью надежды.       А потом Майк открыл рот снова. — Я люблю тебя как парня, — пальцы снова сжались на коленях Уилла. — Я люблю тебя как человека, — рука взметнулась, стирая мокрую дорожку на щеке Уилла. — Я люблю тебя, как воспоминание о детстве, — вторая рука зарылась в чуть влажные после проливного дождя волосы Уилла. — Я люблю тебя как обещание будущего, — темные, почти черные глаза столкнулись с глазами-хамелеонами, то зелеными, то светло-карими. — Я люблю тебя всего, Уилл… Разве это можно описать каким-то одним словом? Я же писатель, в конце концов! Разве-… — Это и называется любовью, идиот… — сорвался Уилл на болезненный всхлип, не имея сил больше держать в себе ураган, так похожий на тот, что недавно чуть не унес их самолет в зону недосягаемости.       Майк поймал его. Майк всегда ловил. Неважно, понимал он природу своей привязанности или нет.       Руки легли на спину, потянули, прижали к телу напротив. Майк уткнулся мокрым лицом в макушку. Очки больно врезались в переносицу. Уилл наклонился на бок, утянув их на кровать, не разрывая необходимых им обоим объятий. Он спрятал лицо где-то между шеей и плечом Майка, переплел их ноги и прижал за талию, чтобы не осталось и дюйма свободного пространства между.       Майк мечтал об этом с той самой ночи, когда Уилл бросил его в их маленькой квартире, устав ждать, когда тот разберется в себе. — Как же сильно я по тебе скучал, — тихо пробормотал он, путаясь пальцами в складках свитера Уилла, в его волосах.       Подняв голову, Уилл столкнулся с Майком носами. Слабая улыбка проскользнула на губах. Он потянулся к очкам, криво сидевших на носу, и снял их. — Из всех очков, ты выбрал такие же, как у своего отца, и это отвратительно, — Уилл коснулся кончиками пальцев мокрых щек напротив и стер слезы, которые видел у Майка всего пару раз за жизнь. — Выберешь мне новые, — эти слова Майк вложил уже в его губы.       Как же сильно отличались поцелуи с разницей в пару часов. Один — болезненный, почти обещающий конец, отчаянный. Второй — как возвращение домой, трепетно-нежный, молящий разрешения на будущее.       Уилл проскользнул руками между рубашкой и футболкой, сжимая ткань на спине Майка, притискивая ближе. Уилла коротило от ощущения, что он первый раз прикасается к Майку без мысли о том, что это все временно и несерьезно. Первый раз внутри зарождалась неуверенная надежда, что все по-настоящему, без недосказанности, без игры в одни ворота.       Майк погладил его по бедру, и Уиллу от этого захотелось развалиться на части. — Уилл, — у Майка дрожал голос. — Уилл, я-… — Я тоже, — такой же шепот на грани. — Я тоже, Майк. Давай…       Это как знакомство во второй — нет — третий раз. Первый раз как друзья. Второй раз как партнеры. Третий раз как самые близкие друг для друга люди.       Майк перевернулся, увлекая Уилла за собой. Потянулся к кромке легкого грязно-желтого, почти коричневого свитера и собрал ткань ладонями наверх. Мгновение — и мягкая ткань лежит где-то на полу. Поцелуи сменялись от быстрых и летучих до долгих и жадных. Руки были везде. — Погоди, — вынырнул Уилл из вороха ощущений. — Очки, мы раздавим твои дурацкие очки.       Он начал искать в темноте тонкую оправу, потерявшуюся в складках одеяла. — Да плевать на них, — Майк перехватил беспокойные руки и навалился на Уилла сверху. — Говорю же, выберешь новые.       Уилл зажмурился, пряча тень улыбки в поцелуе. Уилл постепенно понимал — это один из способов Майка сказать я люблю тебя.       Майк вклинился между бедер, прижимаясь сразу всем телом к Уиллу. Тот задохнулся от наслаждения, дурея от того, что снова ощущал Майка так близко, подставил шею и ключицы под его поцелуи, вжимаясь пахом в его бедро.       Видеть друг друга в жарком коконе одеял, соприкасаться горячей кожей, чувствовать жар, идущий изнутри, и обволакивающее тепло тел, и обжигающую близость — этого было так много, что нервные окончания едва ли не сгорали, но удовольствие всё продолжало вибрировать под кожей. Пока не взорвалось, накрывая их обоих. — Я бросаю карьеру писателя, — загнанно, пытаясь отдышаться, сказал Майк. — Даже признаться не мог в том ворохе чувств, что я испытываю, и мучил тебя.       Уилл оторвал голову от подушки и поймал лицо Майка за подбородок, прося посмотреть ему в глаза. — Даже не думай об этом. Я читаю каждую твою книгу.       Майк не мог оставить комментарий без ответного замечания. — А я рассматриваю каждую твою обложку в Ray Gun.       Самолет компании, поставленный в очередь на внеплановый перелет из Йеллоустона в Сиэтл, блестел в предрассветном ноябрьском солнце. Уилл ненавидел самолеты. После сегодняшней ночи — однозначно.       Но Уилл теперь и любил самолеты. Как бы ни сопротивлялся этому выводу у себя в голове. — Отпусти мою руку, — тихо сказал Уилл, покосившись на их переплетенные пальцы прямо посреди телетрапа в очереди на посадку.

      Майк улыбнулся, лишь сильнее сжимая ладонь. — Ни за что не отпущу.