Шена

Алексу он написал сам. В тот же день, как узнал от Ганса, что Стажера сделали техником систем жизнеобеспечения. Назначил встречу в «Вихре», почти не веря, что тот придет. И когда увидел его нескладную долговязую фигуру в дверях бара, сам не понял, обрадовался он или расстроился. Обманывать мальчишку страшно не хотелось. – Я к тебе с предложением, – начал Рейес, едва поздоровавшись. – Неофициальным. Улыбка, осветившая было лицо Алекса, тут же погасла. И за это тоже было слегка стыдно. – Привет, Рейес, я тоже рад тебя видеть. А как твои дела? – сухо спросил Стажер, усаживаясь напротив него. – О твоих успехах я уже наслышан, – Рейес весело подмигнул. – Скоро сдашь экзамены и займешь должность полноценного инженера. Нисколько не сомневался, что у тебя получится. Губы Алекса вновь тронула слабая улыбка, он отвел взгляд. – Я о тебе тоже слышал. Говорят, ты неплохо устроился на Кадаре. Делаешь успешный бизнес, да? – Хм, с чего ты взял, что именно на Кадаре? От него эта информация уйти не могла. Значит, проболтался кто-то из новеньких. Он, в общем-то, знал, что рано или поздно это произойдет. И даже предупредил Слоан, что контрабандисты, которые по его примеру разорвали контракты с Инициативой и отправились на вольные хлеба, рано или поздно их сдадут. Та ответила, что теперь это неважно. Что флот Кадары сможет защитить планету даже от Инициативы. И что она будет даже рада поджарить жопу Танну, если тот попробует сюда сунуться. – Ну… – Алекс неопределенно пожал плечами. – Слышал разговор. На Нексусе же открыли целый внешнеторговый отдел, ждут, когда начнут прилетать ангара. Но пока летают только наши. И кое-кто сказал, что ты слишком… жадный. Рейес усмехнулся. Ну еще бы ему не слыть жадным. Он уже два месяца почти не спит, впахивая без отдыха и мотаясь с заказами, как челнок. Другое дело, что кредиты он зарабатывал не только для себя. Два месяца назад он боялся, что «клуб» развалится, не успев начать работу. А сейчас… сейчас Рейес смотрел на них и не верил, что еще недавно эти ребята были просто торговцами, механиками, подавальщицами. Пташка уже не бегала с записками сама – к ней стекалась информация от десятка глаз и ушей. Корень на рынке знал о настроениях города больше, чем Слоан. А Ласирта сидел в своей мастерской и опустошал счета «Отверженных» так чисто, что они списывали пропажу на сбои в системе. Деньги текли через его шифрованные схемы, информация об их планах поступала к нему раньше, чем к Кетусу. Рейес подозревал: Ласирта давно понял, что Ловкач – не просто связной. Но саларианцы отлично умеют не только делать выводы, но и ждать. И Ласирта работал молча, только поглядывал иронично. Лишь однажды, когда Рейес в очередной раз сообщил ему счета, на которые получил оплату, спросил: – А кто платит за все это на самом деле? Рейес подмигнул: – Иногда я. Иногда ты. А иногда кто-то еще. Но, помнишь, мы договорились не выбалтывать наши секреты? Они же не только наши. Ласирта кивнул, совершенно не обидевшись. Но Рейес заметил улыбку, скривившую край его тонких губ. Гаррик, тот самый торговец, который едва не угробил все дело, тоже продолжал работать на них молча. Боялся, но исправно передавал через тайник все, что узнавал о планах Боба. Рейес не верил ему до конца и информацию проверял – но она почти всегда оказывалась точной. Боевые отряды – пока небольшие, человек пятнадцать, собранные из изгнанников и самых отчаянных из резервного списка – уже не просто учились стрелять. Благодаря картам Эфры они знали пустоши куда лучше, чем «Отверженные». Однажды им удалось разграбить склад с припасами, который Берт держал для особых случаев. А пару раз они перехватили патрули с отморозками, которые зашли слишком далеко. Живым из людей Слоан не ушел никто. Рейес редко вылетал с ними – у него хватало других дел. Но иногда, когда операция была особенно рискованной или требовала пилота, он сам сажал «Анубис» в расщелине, которую никто, кроме него, не смог бы найти. Однажды, когда его боевики попали в засаду, он высадился, чтобы вытащить раненых. Потом, конечно же, клялся себе, что больше не будет лезть на рожон, но попадался в эту адреналиновую ловушку снова и снова. Что ж, зато пустоши он теперь знал так же хорошо, как палубу своего корабля. Часто боевой ячейке приходилось воевать сразу на два фронта, потому что в пустошах завелась и другая опасность. Ангара, которых Слоан выгоняла из города, искали защиты не только у них. Где-то в горах пряталась крупная банда и нападала на всех, кто попадался под руку – и на «Отверженных», и на изгоев, и на его ребят. – Роекаар, – ответил Раат, когда Рейес прямо его спросил. И посмотрел потом с вызовом: – Те, кто бьются против чужаков. А не только против кеттов. Рейес не удивился. Он давно подозревал что-то подобное. И хотел было сказать: «Они убивают невинных. Ты это понимаешь?» – но прикусил язык. Потому что знал: слова ничего не изменят. Раат должен сам дойти до этой мысли – или не дойти. Его самого не заставили бы остановиться никакие уговоры. Только то, что заставляет в мозгу что-то перещелкнуть. И черт бы его побрал, если он понимал, как это работает. – Ладно, – сказал он вместо этого. – Разбирайся сам. Но если зайдёшь слишком далеко – я не смогу тебя защитить. Пока на эту проблему не было ни времени, не ресурсов. Но Эфре он все же сообщил – не называя имен. Сам он только успевал проверять и сводить отчеты. Рейес не вмешивался в мелкие операции. Главы ячеек и сами знали, что делать. Но когда требовалось что-то большее, он пускал в ход свои связи. Похищения, выкупы, налеты на склады. А однажды Ласирта перевел деньги на счет Роя, одного из командиров Слоан, и Рейес подкинул Кетусу информацию, что тот продает секреты. Склоки в отряде «Отверженных» начались сами собой, и Рейес смотрел на это с холодным удовлетворением. Пока у них не было ни одного крупного провала. Ни одной серьезной утечки. Они работали, как квантовый хронометр. Смотреть на это было так же приятно, как на наконец-то отлаженный двигатель «Анубиса». Он вспомнил, как месяц назад сидел в «Песни Краллы», обмывая очередную сделку с заказчиком, и краем уха слушал, что происходило у стойки. Боб только что ввалился в бар с таким видом, будто его окунули в серную жижу и забыли вытереть. – Три раза! – рявкнул он басом, шарахнув кулачищем по пластику так, что кружка подпрыгнула. – Три гребаных раза за неделю! Сорванная облава, пропавший патруль, сдохший генератор! Это ни хера не совпадение! – Да ну, – спокойно произнесла Юми, даже не пытаясь делать вид, что ей интересно. Рейес отхлебнул самогон, пряча улыбку в стакан. Зря Боб выбрал жилеткой именно ее. – А вчера, – продолжал Боб, понижая голос до злого шепота, – у меня со счетов исчезли кредиты. Просто исчезли. Хакер, сука, поработал. Чисто, аккуратно, следов не оставил. Рейес мысленно поаплодировал Ласирте. – И пыжаку ясно, что это не кетты, – Боб снова стукнул кулаком по стойке. – Это кто-то свой, сечешь?! Кто-то из города. Кто-то, кто знает, где мы ходим и что мы делаем! Он зло обвел взглядом бар, словно надеялся увидеть шпиона за соседним столиком. – Я их найду, – процедил он сквозь зубы. – Найду этот ублюдочный коллектив и лично сверну им шеи. Всем до одного. – Коллектив? – переспросила Юми, поднимая бровь. – Ты про тех, кто вечно выдает себя не за тех? – А ты что, знаешь их? – Боб мгновенно напрягся. – Да кто ж их знает, – пожала плечами барменша. – Сегодня назвался торговцем, завтра – охранником. Как шарлатаны какие-то. Ищи-свищи. – Шарлатаны. Точно. Никто не знает, кто они, но везде суют свой нос. – Боб заскрипел зубами: – Я доберусь до каждого шарлатана, вот увидишь! Рейес попрощался с заказчиком, поднялся из-за столика, не заплатив за выпивку. И, проходя мимо стойки, дружелюбно хлопнул Боба по плечу: – Удачи, командир. Очень надеюсь, что ты их найдешь. Давно пора навести здесь порядок. Боб зыркнул на него с подозрением, но Рейес уже вышел на улицу. – Коллектив шарлатанов? – тихо повторил он. – А мне нравится! Надо рассказать Пташке. А уж та разнесет новость по всей Кадаре. И отлично – название «клуб» ему никогда не нравилось. Слишком уж отдавало Омегой. Слухи о Коллективе разлетались по городу быстрее, чем Рейес успевал их отслеживать. Кто-то говорил, что это призраки кеттов, которые убивают по ночам. Кто-то – что это сеть информаторов Нексуса, которые знают все. Кто-то – что это обычные уличные жулики. Детали множились и делались причудливыми. Кто-то рассказывал, что все это организовал таинственный ИИ. И именно поэтому он неуловим. Кто-то называл лидера Коллектива главным шарлатаном и вруном, который под прикрытием слухов всех грабит. Кто-то утверждал, что никакого Шарлатана нет, и это просто легенда, чтобы отвлечь внимание от произвола властей. Рейесу это было только на руку. Чем больше версий, тем лучше спрятана правда. Он собственными ушами слышал спор Пташки и ее осведомительницы – кто такой Шарлатан. И отчетливо понимал: прятаться полностью уже не получится. Да это и не было нужно – его организация уже стала ветром. Поэтому он сделал то, что делал всегда – начал этот ветер контролировать и запрягать в лопасти собственной мельницы. Донграм, саларианец с Омеги, взял на себя открытую вербовку. Стоял в доках, болтал с пиратами и контрабандистами, слушал сплетни и иногда предлагал «интересную работу». Так в Коллектив потекли новые люди. Не через тайники и пароли, а через того, кто оказался в нужном месте в нужное время. Рейес проверял каждого – риск провала стал выше. И все же Коллективу пора было превращаться из призрака в реальную угрозу. Денег на все это требовалось не просто много, а очень много. Столовая, клиника, боеприпасы и взятки съедали кредиты, как стая прожорливых варренов. К счастью, Коллектив потихоньку учился кормить себя сам. Бойцы добывали трофеи в пустошах, торговцы продавали краденое, Винт и его механики завышали счета «Отверженным». Рейес тоже пахал, как вол. Реджина платила ему за снаряжение и технику для города, Кандрос – за информацию, кроганы – за наводки на конкурентов. Эфра прислал премиальные и короткое «Работаем дальше», и это было похвалой и проклятием одновременно. …Но сейчас, глядя на Алекса, Рейес подумал, что, платя за доверие ложью, он рискует чем-то большим, чем прибыль. – Жаль, что кто-то не умеет держать язык за зубами, – он смерил Стажера оценивающим взглядом, словно пытался понять, насколько тот болтлив. – На Кадаре непросто. Это не особо приятная планета, и с водой там даже хуже, чем здесь. Но это все еще планета с богатыми ресурсами. И если Танна с Эддисон посетит гениальная мысль основать там колонию – будет война. Глаза Алекса расширились. Ну разумеется, такая мысль ему в голову не приходила. Рейес вздохнул. Может, даже неплохо, что на свете все еще есть люди, которым идея насилия настолько чужда? – Понимаешь, Стажер, мы в Элее навсегда – это теперь наш дом. И Кадара – мой дом. Паршивый, но какой уж есть. И я очень не хочу, чтобы кто-то попытался его отобрать или поджечь. – Но… Но такого не будет! Мы же цивилизованные люди! Мы не можем… – Бунт на Нексусе подняли такие же цивилизованные люди, – намеренно жестко перебил его Рейес. – И сейчас на Кадаре одни цивилизованные люди стреляют в других. Помнишь, я говорил тебе про грызню за ресурсы? Когда начинается дележка, дипломатов затыкают пулей. А Танн даже не дипломат, просто трус и карьерист. Такие всегда начинают стрелять первыми. Взгляд Алекса остекленел, и Рейес вновь ощутил укол стыда. Хотя, какого черта? Если он и сгустил краски, то лишь немного.   – И именно поэтому нам нужны глаза и уши на Нексусе, – мягко проговорил он. – Кто-то, кому не наплевать, начнется война или нет. Кто-то, кто знает, кого размораживают, какие грузы готовят к отправке. Чтобы в случае, если Танн начнет снова проворачивать финт, как с кроганами – мы были готовы. – Я просто техник, – голос Стажера задрожал. Он уже попался. – Что я вообще могу узнать, кроме данных по разморозке? – Ты техник систем жизнеобеспечения, – все так же ласково поправил Рейес. – Ты знаешь, где какие трубы проложены, какие сектора можно отключить, а какие – взорвать. Ты знаешь, когда включат свет, а когда погасят. Ты знаешь, кто из начальства куда ходит и когда. А главное – ты умеешь думать головой и анализировать. Алекс помолчал, вцепившись пальцами в край столешницы. – Ты хочешь, чтобы я шпионил? – спросил он шепотом. – Я хочу, чтобы мы выжили. – Рейес посмотрел на него в упор. – Я хочу знать, когда Танн решит спустить курок. А еще он хотел кредиты за чертовски ценные сведения. Но говорить об этом, конечно, не стал. И из-за этого хотелось дать себе по морде. Стажер сидел, замерев, будто его парализовало. А потом с трудом кивнул: – Я согласен. – Я знал, – Рейес ободряюще ему улыбнулся. – Ты мне доверился, и я тебя не подведу, – лицо Стажера опять приобрело упрямое выражение. – А я верю тебе, я же говорил. Так что ты тоже меня не подведи! Сердце Рейеса громко стукнуло и на миг зависло. И он серьезно протянул Алексу руку: – Я постараюсь. Неприятный осадок от разговора Рейес запил настоящим кофе, разумеется, космически дорогим. Но он старательно поддерживал реноме алчного эгоиста – свой новый щит. К тому же запасы земного кофе постепенно истощались. Уже скоро им всем придется довольствоваться только стимуляторами. Рейес откинулся на стуле, смакуя каждый глоток, и позволил себе немного расслабиться. С тех пор, как на его шею сел этот «Коллектив» времени отдыхать не было. Даже во время долгих перелетов приходилось изучать отчеты, писать письма и записки, планировать операции и продумывать логистику. Рейесу теперь приходилось совать свой нос вообще всюду: он втирался в доверие к новым клиентам, выяснял слабости и потребности, давал взятки, заводил агентов в других мирах, на Элаадене, например. Иногда за кредиты, иногда в обмен на услуги. Но порой встречались и по-настоящему идейные. И он надеялся, что Алекс станет именно таким. Он нахмурился, поставил опустевшую чашку на стол и зашагал обратно в доки. Его ждал новый разговор с Филиппой, сменщицей Ганса. Он обхаживал и подмазывал эту дамочку уже месяц, и она наконец-то согласилась поговорить о незарегистрированных сделках других вольных торговцев. Филиппа нервно подвинула ему датапад со списком имен, кораблей и закупленных товаров – и задекларированных, и контрабандных. – То, что знаю я лично, – буркнула она. – У нас тут не все продались, знаешь ли. А кто-то просто держит язык за зубами и не отсвечивает. Рейес кивнул, пробегая взглядом список. И тут в глаза ему бросилось знакомое имя: Зиа Кордье. Капитан «Меры безрассудства». Кадара. – Твою мать… – невольно вырвалось у него. Филиппа подняла бровь: – Проблемы? – Нет, – ответил Рейес, опомнившись. – По крайней мере, не у меня. Этой дамочке палец в рот не клади. Будь настороже. – Любопытно, – с насмешкой протянула Филиппа. – Она говорила о тебе ровно то же самое. Кто она тебе, колись! Бывшая? Рейес развел руками: – Ты исключительно проницательна, дорогая. Но я ничего тебе не говорил. Я ведь джентльмен, обсуждать такие вещи было бы некрасиво. Филиппа рассмеялась, а Рейес опять подумал о том, чтобы нажраться в хлам и всю дорогу до Кадары ни о чем не думать. Но правило не пить на работе давно стало для него священным. На корабле он до последней заклепки перебрал систему фильтрации воды, врубив самый громкий плейлист. Потом до блеска выдраил камбуз и затянул болты на всех вентиляторах воздуховода. Лишь бы не думать, не вспоминать и не сожалеть. Но все равно ворочался потом в койке и пытался представить, что будет, если он расскажет Зиа, как создал подполье, чтобы свергнуть тирана. Изменится ли ее взгляд? Или она теперь всегда будет смотреть на него с отвращением и ненавистью? Там, на перевернутом вниз лицом снимке, ее взгляд был совсем другим – теплым и нежным. Благодаря ему он даже начал было верить, что его жизнь не кончена. Что он жив. Что он сможет что-то изменить… Придурок… Он встретил ее на Кадаре раньше, чем хотел бы – на второй вечер после возвращения, когда выходил из своего рабочего кабинета в «Тартаре» И увидел, как Зиа разговаривает с Донграмом. – Так столовая и клиника – ваша идея? Это же здорово! – донеслось до Рейеса. Он мог бы шагнуть назад, уйти через второй выход. Но вместо этого просто замер, как пришитый, глядя на знакомую до последнего изгиба фигуру в легкой броне. Она почувствовала, что за ней кто-то наблюдает, и обернулась. И ее глаза мгновенно подернулись льдом. Рейес хорошо выучил этот ее взгляд. Он шагнул вперед, все так же глядя на нее. – Видаль, – от голоса Зиа даже Элааден замерз бы. – Кордье, – кивнул он в ответ. Его голос был безупречно ровным, спокойным и доброжелательным. Угол ее красивого рта брезгливо дернулся: – Слышала, ты идешь к процветанию, – бросила Зиа. – Алчность – двигатель прогресса, да? Рейес пожал плечами: – Просто работаю. Она усмехнулась без тени веселья: – Не сомневаюсь. Ты всегда так делал. «Просто работал». Кивнула на прощание Донграму и ушла. Рейес постоял немного, ощущая, как в его внутренностях хрустит лед, а потом велел официантке принести ему бутылку самогона и вернулся в кабинет. Жадно выхлебал треть стакана разом, и опять замер, опустив голову. Что он мог бы ей сказать? Что она только что разговаривала с его человеком? Хвалила его проекты? Что он больше не тот, кто отворачивается и прибавляет громкость? Ей ведь понравилось то, что он создал! Рейес мрачно усмехнулся – не поверит. Ни одному его слову... И правильно сделает. Столовую он открыл ради источника слухов, а клинику для того, чтобы под боком всегда был собственный доктор. Он высадил всю бутылку, так и не сумев опьянеть. Нацепил свою привычную развеселую маску и зашагал к «Анубису». По дороге его перехватила Кима. Но осеклась, не успев задать приготовленный вопрос, и покачала головой: – Что случилось? Ты какой-то... – Просто устал, – перебил ее Рейес. – Полеты, всякое прочее, ну, ты знаешь. Кима посмотрела на него с сомнением и тревогой и заботливо коснулась его плеча: – Ты всегда можешь поговорить со мной, Шена. – Не сейчас, золотце, – он мягко отвел ее ладонь. – Не переживай, я просплюсь и завтра буду в порядке. Через неделю к нему в «Тартаре» подошел Донграм. Положил на стол датапад с заказами и начал деловито: – Тут кое-кто хочет вступить в Коллектив. У нее свой корабль, и она уже помогала нашим в пустошах. Ты ее знаешь – Зиа Кордье. Проверить? Рейес помолчал. Потом кивнул: – Проверь. Если с ней все чисто – пусть вступает. Она хороший боец. Когда Донграм ушел, Рейес долго таращился в одну точку, пытаясь собрать мысли. Зиа хочет вступить в Коллектив. Зиа, которая его ненавидит, которая смотрит на него с презрением. И которая никогда не узнает, что Коллектив – это его работа. Он криво усмехнулся: – Что ж. Добро пожаловать. Постепенно остроту сожалений притупили другие мысли: Зиа все-таки стала его бойцом и союзником – пусть и не знала об этом. Это было куда лучше неловкого разговора, который мог бы у них состояться. Отныне они были на одной стороне. И Рейес нагружал ее заданиями, так же, как и всех остальных. И заботился о ее безопасности так же, как и о безопасности остальных. Но одного из своих людей он спасти все же не смог. Рейес заметил пропажу Ласирты сразу, как вернулся с Нексуса на Кадару и привычно пошел проверять тайники. Внутри одного было пусто. Это было очень странно и подозрительно – Ласирта никогда не опаздывал. Рейес тут же отправился к лавке Гартана. Шел медленно, без спешки, но внутри уже все сжалось от паршивого предчувствия. У прилавка стоял взъерошенный парень, помощник Ласирты – бледный, с испуганными глазами. – Хозяин? – переспросил он. – Он пропал два дня назад. Получил какое-то письмо, выругался, а потом ушел и не вернулся. Рейес небрежно поблагодарил и вышел. И только на улице позволил себе глубокий вдох. Потом еще один. Все говорило о том, что худшее подозрение оправдалось. Рейес быстро зашагал к административному району. У него был предлог: Реджина давно просила привезти партию кофе. Он заглянул к ней, улыбаясь, торгуясь, рассказывая о ценах на Нексусе. А когда она вышла за кипятком и чашками, его пальцы тут же заскользили по клавиатуре ее терминала. Тюремный компьютер был защищен слабо – для Ласирты такой взлом и вовсе стал бы детской забавой. Рейес вошел через старый технический порт, который нашел еще месяц назад. И в списке заключенных увидел знакомое имя. «Гартан Пала. Позывной «Ласирта». Представитель Шарлатана. Обвиняется в измене и участии в деятельности Коллектива». Рейес стер историю посещения до возвращения Реджины, выпил кофе, попрощался и вышел. План был готов давно. Технический люк, код доступа, кислота для замков – все это ждало своего часа. Рейес проверил снаряжение, дождался темноты и смены караула. Он проник в тюремный блок без проблем. В коридоре было тихо – все уже спали. Он надвинул визор и бесшумно прокрался вдоль стены, считая камеры, пока не нашел ту, что была отмечена в списке. Ласирта не спал. Он покачивался на веревке, скрученной из простыни. Его длинные конечности безвольно висели вдоль тощего тела. Избитое лицо было серым, глаза закрыты. Рейес стоял, глядя на тело, пока до него не дошло, что он ничего не может с этим сделать. Ничего. Только уйти, не оставив следов. Он заставил себя отвернуться. Кулаки сжались сами собой – так сильно, что ногти впились в ладони. В груди разрасталась холодная тяжесть, которая требовала выхода. Но не здесь. Не сейчас. Рейес тихо вернулся через тот же люк, закрыл за собой дверь, стер следы в системе. Все, как учил Ласирта: чисто и аккуратно. А на улице прислонился к стене и закрыл глаза. Умер. Покончил с собой – чтобы не выдать своих. Рейес не знал, кто его сдал из его же людей. Может, это была случайность, и сам Ласирта допустил ошибку. Рейес знал, что рано или поздно кто-то попадется. Но думал, что успеет. Что у него будет шанс! И все, что он мог теперь для него сделать – выяснить имя предателя. Половину ночи он пил кофе, глядя в одну точку, пока в голове не выстроилась картина. Ниточки, которые тянулись от Ласирты. Финансовые операции, крупные клиенты. И его ячейка. Начать следовало с нее. Помощник Ласирты, кажется, его звали Стив, сидел за прилавком с красными глазами. – Я ищу кеттскую плату с ангарской прошивкой, дешевую, – произнес он кодовую фразу. Дождался отзыва, а потом спросил, облокотившись о прилавок: – Знаешь, кто я? Парень кивнул, не поднимая глаз: – Гартан говорил, что, если с ним… что-то случится... придет Ловкач. – Ну вот, случилось. И почему ты не связался с нами сам? Про тайник же тебе рассказали? – Не знал, кому можно верить… Может, он из-за вас! Рейес помолчал, разглядывая его. В глазах Стива были страх и боль. Но не вина. – Ты работал с ним. Кто еще знал, что он делает? – Я просто помогал с лавкой, – помотал тот головой. – Гартан не рассказывал мне детали. – А контакты? С кем он работал? – Я не знаю настоящих имен. Только позывные и каналы связи. Рейес кивнул. Это было в правилах. Ласирта соблюдал их даже с теми, кому доверял. – Гартан когда-нибудь говорил, что кто-то из его людей может быть ненадежен? Стив наконец поднял глаза. В них мелькнуло понимание – и обида. – Ты думаешь, это кто-то из нас...? – Я думаю, – перебил Рейес, – что он погиб по какой-то причине. И нам нужно эту причину выяснить. Парень сжал зубы, но ответил: – Он никогда не говорил плохо о своих. Только хорошее. И что они рискуют. Рейес окинул его испытующим взглядом: – Ладно. Свяжешься с ними. Скажешь, что Ласирта погиб. Спросишь, кто хочет продолжать работать. – А если кто-то не захочет? – Никто не обязан умирать за это дело, – сказал Рейес. – Это их выбор. И твой. Он положил на прилавок кредитный чип. – На первое время, пока принимаешь дела. Лавка теперь твоя, родственников у Гартана не было. И передай своим: Ласирта не выдал никого. Он умер, но не сдал нас.  Он вышел из лавки и судорожно вздохнул. Кажется, не они. А если они, то ненамеренно. Но он еще проверит, конечно. И Рейес отправился к Корню – к расследованию стоило привлечь остальных. Все, как обычно – Корень знал слухи на рынке, Пташка слушала разговоры в закусочных, Винт мог узнать у механиков, не было ли каких-нибудь мутных историй с перепрошитыми кеттскими запчастями. А он сам аккуратно пройдется по цифровым базам и поищет следы там. Рейес восстанавливал действия Ласирты три дня: какие задания тот выполнял, с кем встречался, какие базы взламывал. И пришел к выводу, что никакого предателя нет. Ласирта допустил ошибку сам – потерял страх и слишком часто заходил на один и тот же сервер. «Отверженные» это засекли и выманили его на встречу. Легче стало ненамного. Ему следовало подумать о замене Ласирты. Но думалось лишь о том, что их ждал новый день, новые дела и новая война. Потому что со смертью Ласирты в равновесии Коллектива что-то сдвинулось. Окончательно и бесповоротно. Теперь они знали, что их все же могут найти. И знали, что кто-то действительно готов умереть, чтобы защитить своих от палачей. Рейес сжал зубы и пообещал себе, что будет об этом помнить. И придумает достойный ответ. Этим ответом стал труп Дилана. Он лежал в переулке между складскими контейнерами, там, где когда-то нашли первого убитого в городе «Отверженного». Дилан был из бригады Берта, это он первым начал избивать Свенсона. И именно он допрашивал Гартана. Шея Дилана была перерезана, а выше блестел застывшей кровью еще один разрез от уха до уха – почти хирургически аккуратно нарисованная ножом улыбка. Слухи разнеслись по городу быстрее кислотной бури. «Шарлатаны», которых Боб проклинал в баре, о которых Юми говорила, как о безобидных врунах, оказались не только ворами и шпионами. Они умели жестоко мстить. Рейес узнал об этом от Кимы. Та пришла в «Тартар» с таким лицом, будто увидела призрака. – Это твоя работа? – спросила она тихо, присаживаясь на диванчик в его кабинете. Рейес помолчал и медленно отставил кружку с горячим отваром, жутко горьким, но бодрящим. Киан прочил ему большое будущее, Рейес соглашался. Врал, конечно, отвар был паршивым. Но Киан слишком им гордился. Врать Киме не хотелось. – Я просто сказал, что хочу, чтобы они боялись. – Он посмотрел на нее в упор. – Остальное сделали другие. Кима задумчиво кивнула: – Это за Ласирту? Рейес не ответил. Просто снова взял кружку и сделал глоток. Идея отвечать террором на террор не нравилась ему самому. Но другого способа заставить бойцов Слоан бояться он не знал. – Знаешь, как это назвали? – спросила Кима ровно. – «Улыбка Шарлатана». Это твоя улыбка, Шена. Кима ушла, и Рейес остался один. Смотрел на остывший отвар и думал о том, что он только что перешел черту. Не приказывал, но и не остановил. Не спросил, кто это сделал, не спросил, как. И самое странное – не испытывал никаких угрызений совести. Он ведь знал, что рано или поздно это случится. И теперь, когда случилось, его кровь кипела злостью и решимостью. Рейес допил отвар, вышел на улицу и зашагал к «Анубису». Его ждал новый рейс. Солнце уже встало, заливая Порт-Кадару красным светом. Город потихоньку начинал новый день, не зная еще, что ночью стал другим. Шарлатан? Пусть будет Шарлатан. Это имя ему подходит. А «улыбка» станет их предупреждением «Отверженным», которые думают, что с людьми можно играть без правил. Правила будут – их правила! Новая игра началась.