Шена

Кима сидела за столом в своей маленькой квартирке в административном районе, нервно сжимая в руках кружку с пахучим ангарским чаем. Рейес держал паузу, давая ей время. – Кима, – сказал он, наконец. – Тебе не кажется, что все, что сейчас происходит, неправильно? – Я видела, как они стреляли, – ее голос был тихим, почти без эмоций. – В безоружных. В тех, кто просто пришел спросить. Рейес кивнул. Что тут скажешь? Он тоже это видел. – Я думала… – Кима запнулась, подбирая слово: – Я надеялась, что мы сможем договориться. Что Слоан действительно старается для всех нас, пусть и ошибается с выборами, – она с горечью поджала губы. – Я тоже так думал, – вздохнул Рейес. – И продолжаю думать. Слоан – не монстр. Она и в самом деле пытается делать, как лучше. Но ее «лучше» сильно отличается от нашего. Кима подняла на него свои лучистые голубые глаза. В них все еще не было надежды. – И что теперь? – спросила она тихо. – Что мы можем сделать? Кто пойдет против нее после этого? Рейес помолчал, барабаня пальцами по столу. Он пришел сюда на эмоциях. Но правильно ли втягивать во все это Киму? Она ведь всегда находится рядом со Слоан, а значит уязвима... И именно поэтому полезна. Решившись, Рейес подвинулся ближе и заговорил почти шепотом: – Вы, ангара, восемьдесят лет в подполье. Вы знаете, как организовывать тайную работу. А я пять лет варился среди преступников и знаю, как обманывать закон. Если соединить… Кима нахмурилась и поставила кружку на стол: – Ты предлагаешь… – Пока просто подумать, – продолжил он, перебив. – Может, не сегодня и даже не завтра. Но начать думать. Она посмотрела на него долгим ясным взглядом и тихо спросила: – Зачем тебе это, Шена? Ты ведь понимаешь, что это полностью изменит твою жизнь? Он хотел отшутиться. Сказать что-то про деньги, про власть, про то, что ему нечем заняться. Но она смотрела так, что врать не хотелось. – Однажды мне под морду сунули зеркало, – неохотно ответил он. – И я увидел чудовище. Мне это не понравилось. Так не понравилось, что чуть не сдох. И не хочу увидеть это снова... Я плохой человек, Кима. Но даже я не могу больше просто смотреть. Кима молчала целую минуту. Рейес понятия не имел, о чем она думала – он старался смотреть в другую сторону. А потом поднялась, подошла к настенному шкафчику и отодвинула фальшь-панель. Достала потертый датапад и положила перед Рейесом. – Здесь имена, – сказала она. – Те, кому я доверяю. Те, кто тоже… не может смотреть. Рейес взял датапад, пролистнул. Десяток имен – и ангара, и изгои. Напротив каждого стояли пометки: чем занимается, где живет, чем может быть полезен. – Ага! Ты уже думала, – с удовлетворением отметил он. – Так и знал. – Я всегда думаю, – Кима оставалась серьезной. – Это моя работа. И идея сопротивления чужакам для меня не нова. Рейес отложил датапад: – Я дополню список. Теперь главное – как их защитить. Сопротивление пряталось в пещерах, а мы все находимся в одном городе, под носом у Слоан. – Спрятать? – Нет. Сделать так, чтобы их было невозможно вычислить. Он пододвинул к ней листок саморазлагающегося пластика – из тех, что иногда использовали в порту для секретных записей. – Вот это – наш инструмент. Никаких следов информации. Никаких записей в терминалах и датападах. Все личные записи шифруются. Имена мы не используем, только позывные. Каждый знает только того, кто его привел. И только по кличке. Кима нахмурилась: – Это жестоко. Если не знаешь тех, с кем работаешь, чувствуешь себя одиноко. Слишком большой груз. – Зато если одного возьмут, он не сдаст остальных, – возразил Рейес. – Не потому что герой, а потому что действительно не знает. Кима уставилась в стол, усваивая информацию. Потом подняла встревоженный взгляд: – А если их начнут пытать? – Тогда они скажут то, что знают – позывные и место тайника. А это легко поменять. Она медленно кивнула: – Это… разумно. – Это безопасно, – поправил Рейес. – Для них, для других членов подполья и их близких. Для нас. – А если письмо перехватят? – Не перехватят. Оно самоуничтожится через сутки. А если все-таки… – Рейес пожал плечами. – Там же не будет имен. Только инструкции. – И все же. Пластик можно стабилизировать, сделать какие-то выводы из текста. Ты сказал «шифруются»? Чтобы даже если прочтут, не поняли? Нужно что-то простое, чтобы походило на обычную переписку. – Именно, – Рейес посмотрел на нее с уважением. – Например, писать от имени анонимного торговца. «Товар придет через два дня» может значить «облава послезавтра». Договоримся о ключевых словах. Но это потом, когда определимся с агентами. Кима взяла листок пластика и написала сверху: «Список номер один»: – А будет еще и два, – пояснила она Рейесу. – Для тех, кого пока нельзя использовать. Но они пригодятся потом. – Слишком горячих, – подхватил он. – И болтливых. Уголки губ Кимы дрогнули в полуулыбке: – Ты понимаешь. Позже мы научим их стрелять и отправим в пустоши, где их никто не видит. Рейес на миг сжал зубы. Он вспомнил себя времен «клуба». Того, кто злился на весь мир и тонул в ненависти. Того, кто готов был пойти за любым, кто обещал защиту и уважение. Может, он до сих пор такой... Но убивать слабых, тех, кто ничего плохого тебе не сделал – перебор даже для него. И если в его силах это остановить – он это сделает. Он коротко кивнул. Кима написала на обороте: «Список номер два: резерв». Ее лицо сделалось спокойным и умиротворенным. – Ты понимаешь, что это надолго? – мягко спросил Рейес. – Мы не увидим результатов завтра. Может, через месяц. Может, через полгода. А может, никогда – если провалимся. – Я умею ждать, – безмятежно ответила Кима. – Мы ждали мира восемьдесят лет. Подождем еще немного. А вариант с провалом – не наш. Рейес протянул ей руку. Кима пожала ее – крепко, по-деловому. И уточнила: – С чего начнем? – С самого простого. С тех, кто умеет смотреть и слушать. Каждому из первого списка отправим письмо с приглашением в клуб и спросим: «Что ты видел сегодня? Что слышал? Кто приходил, кто уходил, о чем шептались в очереди за водой?». – Информация. – Она самая, – подтвердил Рейес. – Это наше оружие. Не бог весть, какое убойное. Но нужно же с чего-то начинать? Кима пронзительно на него взглянула: – Шена, – произнесла она тихо. – Ты знаешь, что делаешь? – Нет, – покачал Рейес головой, почувствовав на миг неприятный озноб. – Но научусь. Обещаю. Она улыбнулась уже по-настоящему – впервые за долгое время. – Тогда учись быстрее. Времени у нас мало. –Это точно. А сейчас давай-ка создадим инструкцию для тех, кто согласен стать членом клуба. Рейес принялся быстро набирать текст на омни-туле, а потом распечатал такой же саморазлагающийся лист и протянул Киме: «Ты получил это письмо, потому что мы знаем: ты тоже это видел. Тоже слышал. И тоже не можешь больше просто стоять и смотреть. Мы не предлагаем тебе стать героем. Герои быстро умирают, и их никто не помнит. Мы предлагаем тебе стать частью сети. Тем, кто смотрит и слушает. Тем, кто предупреждает. Тем, кто помогает, не высовываясь. Зачем это нужно? В одиночку тебя раздавят, но вместе мы – сила. Мы не будем стрелять – пока. Мы будем знать. А знание – это оружие, которое не отнять. Если ты согласен, запомни четыре вещи: Первая: тебя нет. Ты ничего не знаешь. Ты просто живешь своей жизнью. Вторая: никаких имен. Только позывные. Твой позывной придумай сам. Ты знаешь только того, кто тебя привел. Больше никого. Если он исчезнет – не ищи. Жди. Мы сами найдем тебя. Третья: никаких записей. Только память. Если нужно передать весточку – только через того, кто тебя привел, или через тайник, который он укажет. Четвертая: если видишь, что кто-то гибнет прямо сейчас – действуй. Спасение может стоить тебе свободы, но кто-то может рискнуть и ради тебя. Помни: ты выбираешь сам. Если нарушишь правила – подвергнешь опасности не только себя, но и других. А мы не караем. Мы просто исчезаем. Карают те, против кого мы боремся. Помни – ты не один. Ты – узел в сети. И только от тебя зависит, насколько крепкой она станет. Ты можешь отказаться. Порви это письмо – и оно распадется прямо у тебя в руках. Но если согласишься – назад дороги нет. Ждем твоего слова через того, кто передал это письмо». Кима прочитала, хмурясь, потом подняла глаза: – Жестко. – Честно, – поправил Рейес. – Они должны знать, на что идут. Кима еще раз пробежалась взглядом по тексту и вдруг усмехнулась: – «Ждем твоего слова». Звучит как приглашение на свидание. – А это и есть свидание, – улыбнулся Рейес. – С судьбой. Кима перечитала текст в третий раз и протянула задумчиво: – Анонимность и шифр… Ты уверен, что этого достаточно? Рейес покачал головой: – Нет. Анонимность – это щит. А нам нужно еще и оружие. – Ты об информации? – Я о дезинформации, – подмигнул Рейес. – О лжи, если проще. Кима неодобрительно цокнула языком: – Ты предлагаешь врать своим? – Я предлагаю врать всем. Нашим – тоже. Всем, кто будет задавать вопросы. Мы создадим вокруг правды столько лжи, что никто не сможет до нее докопаться. Сплетем паутину. – Это тоже опасно, Шена, – Кима вновь поджала губы. – Как бы не запутаться во вранье самим. Он открыл на омни-туле свой текст и допечатал: «Твоя задача – не только молчать. Твоя задача – сбивать со следа. Если спросят – придумай историю. Убедительную, простую, которую легко запомнить. Чем больше историй, тем сложнее найти правду». – Каждый наш человек станет нитью в этой паутине. Они будут говорить разное, но ни одно их слово не приведет к нам. Кима с сомнением поднесла к губам кулак: – Ты думаешь, они справятся? Обычные люди – торговцы, механики, повара? – А ты думаешь, шпионы падают со звезд? – Рейес пожал плечами. – Нет. Они учатся. Им просто нужно объяснить, что ложь – это инструмент. Как нож. Можно клубень почистить, можно порезаться, а можно защитить себя. Кима посмотрела на него долгим взглядом: – Ты сам так живешь, да? Рейес фыркнул: – Ну что ты! Я честен, как монашка!.. Э-э… Как мошаэ, в общем. Она рассмеялась, потянулась к его омни-тулу и дописала в инструкцию: «Пятое: умей врать. Придумай легенду. Держись ее. Чем больше врешь, тем сложнее найти правду». – Так? – спросила она. – Идеально, – ответил Рейес и похлопал ее по руке. – И какой позывной ты себе выберешь? – в глазах Кимы сверкнуло лукавство. Ну конечно. Позывной многое скажет о человеке, если подумать. Рейес хмыкнул: – Ловкач. Умею выкручиваться. А ты? – О, а я вообще не в клубе! – Кима сделала большие глаза: – И ни про какой клуб никогда не слышала. Он еще раз просмотрел список Кимы, как следует обдумал поведение своих кадарских знакомых, прислушался к своим ощущениям и для начала наметил четверых – по его мнению самых перспективных. Первое письмо Рейес передал на рынке: купил пригоршню клубней и сунул Иркану листок вместе с оплатой. Тот даже не моргнул. Просто спрятал в карман и кивнул. Второе отнес саларианцу Гартану, торговцу перепрошитой кеттской электроникой, которого он защитил от Грега. Третье занес в закусочную вместе с клубнями, попросил их для него приготовить и незаметно сунул записку Сайле, ангарской девчонке-подавальщице. Ее брата жестоко избили по время обыска. Она смотрела на это, крепко сжав губы, и в ее взгляде Рейес увидел стальную непокорность. Четвертое – Вэлу, инженеру, который чинил его корабль, трясясь от бессильной злобы на произвол «Отверженных». Оставалось только ждать. Иркан пришел к нему в бар следующим утром и заказал портативный холодильник. А уходя, оставил на его столе сложенный листок. Рейес развернул, прочитал: «Согласен. Позывной – Корень». Сайла тоже прибежала в бар, принесла его заказ из закусочной. Вместе с ним сунула в руку записку и убежала, даже не взглянув в глаза. На листке было нацарапано: «Я согласна. Позывной – Пташка». Гартан ответил через два дня. Прислал на его коммуникатор защищенную шифром записку: «Да. Позывной – Ласирта». Вэл пришел к «Анубису» докрутить что-то в двигателе. И оставил записку, в которой было всего одно слово: «Винт». Рейес сидел в рубке, смотрел на эти записки и чувствовал, как внутри разрастается что-то странное. Не удовлетворение, не радость – просто тепло. И страх. Они согласились, поверили ему. Теперь он за них отвечает. Какого хрена он делает со своей жизнью, интересно знать? Рейес сбросил листки в мусоросжигатель и включил музыку, чтобы не думать. Через неделю их была уже дюжина. Рейес проверял каждого: давал мелкое поручение, смотрел, как справятся, не треплют ли языком. Троих пришлось перевести в резерв: слишком нервничали. Остальные действительно становились нитями в паутине и исправно оставляли в тайнике результаты своих наблюдений. Рейес создавал тайники там, где никто не додумался бы их искать. На нижнем уровне – старый ржавый ящик посреди кучи мусора. В доках – магнитные коробочки, прилепленные к стенкам контейнеров. На рынке он приладил тайник за панелью перегоревшей информационной доски. Придуманный им шифр действительно имитировал деловую переписку. «Нужна новая партия» – срочная встреча. «Цена выросла» – опасность. «Товар доставят третьего числа» – дата облавы. Слухи об «Отверженных» передавались как обычные сплетни. Если сообщение принимали, агент отвечал той же фразой с другим числом. Когда сеть заработала, Рейес занялся подготовкой полевой базы: рано или поздно их клуб выйдет в пустошь. И людям будет, где прятаться. Он облетел на «Анубисе» разгромленные базы кеттов, разбросанные по Кадаре. «Отверженные» работали там наспех, хватали только самое ценное, а ангара на военные трофеи Слоан не претендовали. Так что Рейес мародерствовал от души: разбирал с помощью дронов завалы, тащил в трюм обломки техники, которую никто не удосужился демонтировать. И нашел действительно многое. Кеттские карабины с запасными частями, гранаты, сканеры, даже пару ящиков с медикаментами. Не говоря уже о техническом оборудовании, в котором «Отверженные» не разбирались. Все это он свозил в пещеры Драуллира, которые не так давно высмотрел для Сопротивления по заданию Эфры. Кеттов оттуда выкурил Насен со своими ребятами – операция была шумная, со взрывами, и теперь на стенах остались черные подпалины, а в воздухе все еще пахло гарью. Пещеры стояли безлюдными, только ветер гулял по тоннелям да медленно садились аккумуляторы генератора. Рейес загрузил туда добычу, прикрыл основной вход старой маскировочной сеткой, которую прихватил со склада на Нексусе, и пометил координаты в омни-туле. Насену он сказал прямо: – Мне нужен склад. Тайный. На всякий случай. Тот прищурился. Со Слоан он все еще время от времени сотрудничал и в целом неплохо к ней относился, но Эфра дал ему ясный приказ – в разборки изгоев не лезть. – Оружие? – спросил он с подозрением. – Просто железки. Со временем разберу и продам. Сам знаешь, под солнцем и кислотными дождями техника портится. Ненавижу, когда добро пропадает даром. – И много ты нашел? – На безбедную старость не хватит, но для кое-каких инвестиций наберется, – подмигнул Рейес. Насен хмыкнул: – Инвестиции? – Бизнес, командир. Ты же знаешь, я торговец. Насен помолчал. Потом кивнул: – Отработаешь. – Договорились, – усмехнулся Рейес. Над обустройством базы в самой Порт-Кадаре он думал дольше. И решил совместить приятное с полезным. Еще на Нексусе он познакомился с одним из барменов «Вихря» Кианом Дагером – толковым мужиком с жутким ирландским акцентом. Самогонщиком тот был талантливым, а вот дипломатом – не особо. Открыл в Порт-Кадаре рюмочную, но прогорел. Рейес нашел его в «Песни Краллы», где Киан теперь работал на Юми официантом. Посидел, посмотрел, как тот мечется между столиками, потом подозвал, заказал выпивку и без предисловий перешел к делу: – Слышал, у тебя проблемы с Бобом? Киан помрачнел: – Этот рэкетир меня разорил. Пришел, напился, устроил дебош, пригрозил, что закроет к черту, если я не начну приплачивать ему лично. Я его послал. Через неделю у меня сгорел склад. Рейес эту историю уже знал. – Я предлагаю совместное предприятие, – сказал он без долгих прелюдий. – Неофициально. С меня кредиты. Ты оформляешь на себя склад на нижнем уровне, делаешь там ремонт, открываешь бар. Музыка, танцы, эскортницы, выпивка. То, что надо посреди тамошнего уныния. Про меня не треплешь, для всех я – анонимный инвестор. Киан с подозрением прищурился: – И что с этого тебе? – Капиталовложение, – пояснил Рейес. – Место, где можно переждать, пока «Отверженные» шумят. Резервный склад для контрабанды. А заодно и прибыль. Ты в доле, я в безопасности. А, и бесплатная выпивка, конечно! – А если Боб узнает? – Склад на нижнем уровне – они туда не суются. А если сунутся – заплатим за крышу, сколько надо. Проблемы нам ни к чему. Киан почесал затылок. – И никакой наркоты? «Отверженные» уже задолбали, скоро вся Порт-Кадара превратится в их гребанный притон! – Никакой, – твердо сказал Рейес. – И проституции тоже. Только выпивка и музыка. Честный бизнес. Увидишь драгдилеров или сутенеров – зови охрану и выкидывай нахрен. Киан хмыкнул. – Честный бизнес на Кадаре? Звучит как «сухая вода». – Ты не поверишь, но она существует, приятель. Двигатели охлаждает. Потом как-нибудь тебе покажу, – подмигнул Рейес. – Ну так что, по рукам? Бар Рейес назвал «Тартаром». Глубокая дыра, куда ссылают грешников – это показалось символичным. Но пока бар не заработал, продолжал зависать в «Песни Краллы», отлучаясь лишь на выполнение заказов. В один не особо прекрасный день Рейес обнаружил в рыночном тайнике записку, спешно нацарапанную неровным почерком Пташки: «По трем точкам срочная ревизия. Сегодня ночью приедут проверяющие. У них точные списки остатков. Кто-то из своих сливает данные – обещали бонус за сотрудничество». Расшифровать послание не составило труда. «Три точки» означали три адреса, «ревизия» и «проверяющие» – облаву. «Свои сливают данные» – значит, поработал какой-то стукач. «Бонус за сотрудничество» объяснял, зачем ему это нужно – «Отверженные» чем-то ему заплатили. Скорее всего, бесплатной крышей, но, может, и кредитами. И тогда «списки остатков» становились похожи на списки недовольных. Штрафы за критику Слоан и ее своры только росли. Раз это не помогало, от денежных наказаний пора было переходить к настоящим репрессиям. Рейес ожесточенно щелкнул резаком, сжег записку и принялся набирать в омни-туле инструкции для своих лучших на сегодня агентов. А потом лично отнес их адресатам. «Ласирта, на тебе база Боба. Там должны быть списки – кто на кого стучит, кому что обещали. Найди имя. Сегодня. Сейчас». «Корень, пройдись по рынку, послушай. Кто из торговцев в последнее время зажил лучше? Кто вдруг перестал бояться? Выясни срочно». «Винт, приготовь глушилки и план отключения света в трех секторах по сигналу. Срок – сегодняшняя ночь». В каждом послании была приписка: «Порви сразу после прочтения». Ласирта часто работал через терминал в доках и имел доступ к сетям «Отверженных» – не раз чинил их технику и знал пароли. После избиения он стал вести себя удивительно лояльно к обидчикам – лебезил, кланялся, делал скидки. И заслужил от них некоторые снисходительные поблажки. Рейес мог только догадываться, чего саларианцу стоило скрывать свой гнев. И восхищался этим ничуть не меньше, чем его навыками хакера. Уже через час он по зашифрованному каналу получил на свой коммуникатор файл с пометкой «Друзья друзей». Там был список из пяти имен. Вечером в рыночном тайнике уже лежал отчет Корня: «Дела моего конкурента Гаррика пошли на лад в последние две недели. Купил новый сканер, расплатился с долгами. Думаю, у него какой-то побочный бизнес». Имя Гаррика, торговца строительными деталями, было в списке, присланном Ласиртой. Рейес мрачно усмехнулся. Гаррика он навестит чуть позже. В файле было указано – по чью душу наведаются «Отверженные». Выяснить их адреса было делом техники. В базу Реджины Рейес залез сам. Построил финансистке глазки, угостил настойкой из своей фляги и предложил отличные армейские ботинки. А пока та примеряла и проверяла, прохаживаясь по складу, по-быстрому скопировал с терминала файл с маршрутами сборщиков налогов. На прощание он оставил цифровой след, который через фальшивый аккаунт уводил в никуда. В файлах были адреса и имена всех плательщиков города. «Отличный улов! – подумал Рейес. – Впрочем, и ботинки Реджина купила». Об облаве людей предупредила Нина, немолодая и усталая разнорабочая в доках. Пригласить ее в клуб предложил Ласирта. «Не особо умна, зато исполнительна и неприметна», – пояснил он. И Рейес решил, что это не самая плохая рекомендация. Задание ей передал сам Ласирта. Женщина успела сбегать по всем трем адресам – и недовольные «Отверженными» исчезли за час до облавы. Ну а разыскивать их со сканерами «Отверженным» помешала небольшая авария на электростанции и проблемы со связью. Которые на Кадаре время от времени приключались, конечно, но обычно во время кислотных бурь. Винт ожесточенно ковырялся в генераторе, костеря на чем свет стоит дурацкую планету, а Боб и Берт угрюмо на него покрикивали, требуя починить все и как можно скорее. Рейес не стал досматривать спектакль – хотя зрелище было то еще. А потихоньку надвинул визор и, пользуясь темнотой, зашагал к квартире Гаррика. Перед дверью он закрыл нижнюю часть лица шарфом, включил глушилку и бесшумно вошел внутрь. – Не спится? – шепотом спросил он хозяина, который беспокойно шарил по небольшой комнате, видимо, искал хоть какой-нибудь работающий фонарь. – Неужто нечистая совесть беспокоит? Гаррик дернулся и раскрыл было рот, но Рейес быстро шагнул ему за спину, взял в захват и выпустил сверкнувшее в темноте лезвие резотрона: – Тш-ш, спокойно. Мы же не хотим разбудить соседей, правда? Мы просто кое-что обсудим, и я уйду. И даже не стану отправлять Бобу письмо о том, что их рыбка ушла из-за тебя. Гаррик замер и шумно вздохнул: – Кто ты? – Неправильный вопрос, – Рейес покачал головой, и лезвие чуть приблизилось к шее стукача. – Давай еще раз. – Ч-что тебе нужно? – проскулил тот. Рейес на мгновение замер. Голос другой, но фраза та же. И тот же страх, смешанный с надеждой, что все-таки обойдется и его отпустят. Он вспомнил, как сам сидел на прикрученном к полу стуле, а над ним стоял здоровенный батарианец и поигрывал ножом. «Говори, куда дел груз, и я тебя отпущу». Его поймали тогда конкуренты заказчика. Хотели знать, кому он везет груз и откуда. И выбор в тот момент был так себе: скажешь правду – убьют, потому что стал бесполезен. Не скажешь – будут пытать. Он тоже тогда скулил, и ему было охуеть, как страшно. Но его мозг в тот момент работал быстро и ясно, просчитывая шансы уцелеть. Возможность, что его оставят в живых, как возможный актив, все-таки оставалась. Поэтому Рейес начал говорить. Точнее – врать. Вдохновенно, с полной самоотдачей. Сдал имя посредника, уверяя, что сам он знать не знает заказчика. Назвал вымышленное место встречи. Обещал работать для них курьером по гроб жизни. Рассказывал про свою несчастную судьбу, полную обид и неудач. Беременную жену и пятерых детей. В конце концов тот батар ограничился тем, что отбил ему почки, пригрозил найти и прикончить, если обманул, и все-таки отпустил. Рейес нашел его первым и пристрелил – по желанию заказчика. И своему собственному. Он вынырнул из воспоминания, чувствуя тот, давний озноб. Руки не дрожали – уже нет. Но ту липкую тошноту от страха забыть невозможно. Верить этому типу он, разумеется, не станет. – Уже лучше, – сказал Рейес Гаррику. – Но совсем хорошо будет так: «Что я могу сделать, чтобы исправить то говно, которое натворил?». Ну, скажи. – Что я … могу с-сделать? – Хороший мальчик, – кивнул Рейес. – Сделать ты можешь вот что. Ты будешь передавать мне то, что передаешь Бобу. И еще немного сверху о самом здоровяке и его делишках. А если соврешь или сбежишь – Боб все-таки получит свое письмо. Информацию будешь оставлять в стене возле лифта на нижнем уровне. Понял? – П-понял. – И что случится, если этой информации не будет слишком долго – тоже понял? – Да, – хрипло выдохнул Гаррик. Рейес его оттолкнул и прошептал: – Молодец! – И, повинуясь вдохновению, добавил: – И помни, нас куда больше, чем ты думаешь. Ты всегда у нас на виду. Всегда. А теперь – спокойной ночи. Растянувшись на своей койке, он прокручивал в голове события этой ночи. Пташка – молодец, успела предупредить. Ласирта – гений, нарыл списки за час. Винт – спектакль с генератором разыграл как по нотам. Корень – вычислил стукача. А он сам... Рейес усмехнулся. Он сам не струсил, не сорвался, не убил, хотя очень хотелось. И Гаррик теперь будет работать на них – не из любви, из страха, но это тоже отлично. Что ж, значит, их команду можно переводить на следующий уровень. Делать агентов руководителями своих ячеек. Учить тому, что умеет сам. Странное чувство – гордость. Он думал, что разучился. Рейес закрыл глаза и провалился в сон, где наконец-то не было никаких стуков в трюме. А утром его разбудил звонок Раата. – Вставай, – буркнул он хмуро. – И срочно иди на площадь. Рейес спешно выбрался из койки и, едва ополоснув лицо, почти бегом бросился в административный район. И успел увидеть, как по главной площади Порт-Кадары брели люди, окруженные «Отверженными». Трех человек – двух мужчин и одну женщину – вели к лифту на нижний уровень. Все трое выглядели избитыми и затравленными. – Их изгнали в пустошь, за долги. И за то, что жаловались, – тихо пояснил подошедший со спины Раат. – Слоан сказала: «Пусть учатся жить без нас. Если выживут – значит, достойны». Рейес смотрел, как группа исчезает за железными дверьми, как двери смыкаются, будто челюсти. Это был первый официальный смертный приговор от Слоан. И наверняка не последний. Он вспомнил, как она сама когда-то уходила с Нексуса. Но ее ждал корабль, а у этих не было ничего, кроме тощего рюкзака и отчаяния. – Им сказали, куда идти? – спросил Рейес, прикидывая расположение ближайшей разгромленной базы кеттов. Или метеостанции. Или хоть чего-то, что могло бы послужить убежищем от смертоносной непогоды. Раат пожал плечами: – Нет. Только слухи, что в пустоши кто-то есть. Рейес кивнул. Слоан об этих слухах тоже знала. Значит, по ее мнению, шанс у бедолаг действительно был. Но выгнать людей без припасов, без снаряжения и без оружия? Это было слишком даже для нее. – Я слетаю и посмотрю. Может, предложу им снарягу. – Ого, ты ни один шанс поживиться не упускаешь, да? – с удивлением покосился на него Раат. – Никто не знает, какой шанс окажется выигрышным, – криво усмехнулся Рейес. – И тебе ли не знать, как опасно быть в пустоши одиночкой без оружия? Раат отвел взгляд. В последнее время он слишком многое недоговаривал, а от расспросов уходил. Рейес был почти уверен, что в Сопротивлении ангара наметился раскол. И новая, отколовшаяся часть еще добавит им проблем. Но это потом. Пока же он отыщет тех людей и отвезет их в пещеру. Ее давно пора приводить в жилой вид… А вскоре на Кадару прибыли турианцы – те самые, с «Натануса». Небольшая группа, восемь мужчин и две женщины, сбитые с толку и потерявшие надежду. Слоан приняла их лично, а один из них, Кетус, быстро стал ее правой рукой. Рейес видел их вместе – они были похожи на старых боевых товарищей. Или на что-то большее. Он не знал, хорошо это или плохо, но решил присмотреться. Но минус один ковчег означал одно – хаос будет продолжаться. А значит, расти.