Клетка любви.

Неожиданный звонок от старого приятеля застал Джисона врасплох - они не общались уже много лет. - Алло? - в голосе Джисона сквозило удивление. - Лужан? Ты ли это? - Привет, Джисон. Не ожидал? - голос в трубке звучал нервно, с хрипотцой. - Честно? Совсем нет. Как ты? Пропал совсем, - Джисон отложил книгу и сел на диван. - Да как... кручусь потихоньку, - Лужан говорил быстро, словно боялся, что его прервут. - Слушай, я по делу. У тебя есть контакт того парня... ну, Чонина? Который документами занимался? Джисон нахмурился. Вопрос прозвучал слишком настойчиво. - Чонина? - переспросил он, тяня время. - А зачем он тебе? - Нужно, - отрезал Лужан. - Ты дашь номер или нет? - Ну, вообще-то он старым бизнесом вроде уже не балуется, - осторожно ответил Джисон. - Да и я не уверен, что он будет рад, если я его контакты направо-налево буду раздавать. Что случилось-то? Может, я помочь чем смогу? - Не надо мне помощи! - резко бросил Лужан, но тут же смягчил тон.- Извини. Просто правда нужно. Срочно. Очень. Джисона кольнуло нехорошее предчувствие. - Слушай, - сказал он вслух, принимая решение. - Я не помню номер навскидку, он в старой записной книжке в старой квартире. Дай мне день, я съезжу, поищу. - День⁈ - в голосе Лужана послышалось отчаяние. - Джисон, мне вчера нужно! - Извини, быстрее никак. Давай так: я как найду - сразу позвоню, - твёрдо сказал Джисон. - Ты главное сам давай там... не пропадай. Повисла тяжёлая пауза. - Ладно, - наконец выдохнул Лужан. - Жду. И бросил трубку. Джисон посмотрел на погасший экран телефона. Чувство тревоги не проходило. Отделаться от вопросов он не смог, но и помогать не спешил. Вместо этого Джисон решил лично наведаться к приятелю, чтобы понять, что происходит. В коридоре пахло сыростью и дешёвым табаком. Запах въелся в стены, смешиваясь. Джисон медленно поднимался на третий этаж, мысленно репетируя речь, но слова рассыпались, едва успев сложиться в предложения. Ступени скрипели под ногами, и каждый звук эхом разносился по пустому подъезду. Дверь в квартиру была приоткрыта. Джисон замер на площадке, вслушиваясь в тишину. Ни звука. Ни шагов, ни голосов, даже привычного гула телевизора не слышно. Он осторожно толкнул дверь, и та поддалась бесшумно, петли не скрипнули. Переступая порог прихожей, Джисон уже хотел окликнуть друга, но слова застряли в горле. В полумраке комнаты горел только старый торшер. Его тусклый желтоватый свет вырывал из темноты жуткую картину: его друг сидел на стуле посередине комнаты, ссутулившись, с опущенной головой. Руки были завязаны сзади. Он не шевелился. А за его спиной, прислонившись плечом к стене, стоял Минхо. В его правой руке блеснуло лезвие ножа. То самое. Минхо лениво поигрывал им. В комнате повисла ватная тишина, которую разорвал только вздох ужаса, вырвавшийся у Джисона. - Что... что ты делаешь? - голос сел, превратившись в хриплый шёпот. Во взгляде Минхо промелькнуло удивление. Он моргнул, словно не веря своим глазам, и нож в его руке на секунду замер. - Что ты тут делаешь, Джисон? Голос Минхо прозвучал растерянно. Он перевёл взгляд с Джисона на связанного человека на стуле, потом обратно. Между бровей залегла глубокая складка. - Ты... вы знакомы? - медленно спросил Минхо, кивая на пленника. Джисон переступил с ноги на ногу, не зная, как реагировать. Ситуация вдруг перестала быть однозначной. - Это... это Лужан, - выдавил он. - Мой друг. - Твой друг? - Минхо растерянно моргнул. - Этот ублюдок твой друг? Джисон сделал осторожный шаг вперед, не сводя глаз с ножа. - Мы давно не общались, и он позвонил мне, просил контакт общего знакомого. Я приехал к нему, чтобы... - он осекся, понимая, как глупо звучат его слова. - Чтобы понять, что происходит. Лужан поднял голову. Разбитая губа дернулась в попытке что-то сказать, но он лишь закашлялся. - Зачем ты его связал? - сердце Хана от страха начало колотиться быстрее. Минхо уставился на пленника совершенно новым взглядом. Теперь в нём не было ни злости, ни холодной решимости - только нарастающее недоумение. - Я ищу этого ублюдка уже две недели, - медленно проговорил он, словно проговаривая мысли вслух. Минхо сделал шаг вперёд и вдруг, не сдерживаясь, пнул ножку стула, на котором сидел связанный. Лужан дёрнулся, но промолчал, только опустил голову ещё ниже. - Знаешь, что он сделал, Джисон? - голос Минхо дрожал от сдерживаемой ярости. - Твой друг, с которым вы давно не общались... Джисон перевёл взгляд на Лужана. Тот сидел неподвижно, лишь пальцы связанных рук мелко подрагивали. - Минхо, я не... - Он убил Чона! - выкрикнул Минхо так громко, что в пустой квартире, казалось, задребезжали стёкла. Слова повисли в воздухе тяжёлым, удушливым грузом. Джисон почувствовал, как пол уходит из-под ног. - Что? Этого маленького мальчика с приюта? - выдохнул он, чувствуя, как задыхается. Минхо провёл свободной рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Нож в его правой руке ходил ходуном. - Три недели назад вечером он возвращался в приют со школы. А этот, - он ткнул ножом в сторону Лужана, - был пьян за рулем. Сбил его и сбежал. Скрылся с места. Бросил умирать на дороге. Ублюдок. Минхо, не сдержавшись, направил кулак со всей силы в лицо Лужана так, что тот свалился вместе со стулом. Минхо резко схватил и поднял его обратно. - Лужан, - голос Джисона прозвучал глухо. - Скажи, что это неправда. Молчание. - Скажи! - Джисон рванулся вперед и схватил друга за плечи, встряхнул. - Скажи мне, что это ошибка! Лужан наконец поднял голову. Его лицо было залито слезами и кровью, разбитая губа дрожала. - Я не хотел, - прошептал он. - Я не видел его, Джисон. Было темно, он выскочил на дорогу... Я испугался. Я просто испугался. - Испугался? - Минхо расхохотался, но смех вышел жутким, истеричным. - Он три часа лежал на обочине, пока случайный прохожий не вызвал скорую! Три часа, Джисон! Он истекал кровью по дороге в больницу! Джисон отпустил плечи Лужана и отшатнулся, будто обжёгся. Он смотрел на человека, с которым рос, с которым делил школьные обеды и секреты, и не узнавал его. - Ты хотел сбежать? - спросил он чужим голосом. Лужан всхлипнул. - Да, я хотел уехать. Сделать новые документы и уехать. Я знал, что Чонин занимается такими делами. Думал, если сменю имя и страну, меня не найдут. Я знал, что есть Минхо, который находит и наказывает. - Но я тебя нашёл? - Минхо шагнул к нему, нависая сверху. Лужан закрыл глаза, ожидая следующий удар. По щекам текли слезы, смывая кровь. Джисон стоял, не в силах пошевелиться. Он смотрел на нож в руке Минхо, на связанного Лужана, на этот тусклый свет торшера, вырывающий из темноты чужую боль. - Минхо, - наконец сказал он тихо. - Что ты хочешь сделать? Минхо повернулся к нему. В его глазах плескалось такое отчаяние, что у Джисона сжалось сердце. - Я хочу, чтобы он сдох, - просто ответил Минхо. - Хочу, чтобы он почувствовал то же, что чувствовал Чон, когда лежал на холодном асфальте и ждал помощь. - И что дальше? - Джисон говорил спокойно, хотя внутри все дрожало. - Ты убьешь его, сядешь в тюрьму. Чону это не вернет жизнь. А я потеряю тебя. Минхо вздрогнул. Нож в его руке дрогнул. - А ты предлагаешь что? Отпустить его? Чтобы он опять сбежал? - Я предлагаю, - Джисон глубоко вздохнул, - отдать его полиции. Пусть он сядет. По закону. Лужан дернулся на стуле. - Нет! Джи, пожалуйста! Я не выдержу тюрьмы! Это была ошибка, я не хотел! - Заткнись! - рявкнул Джисон, и Лужан захлопнул рот. - Ты уже сделал свой выбор, когда уехал с места аварии. Когда решил, что твоя шкура дороже чужой жизни. Он повернулся к Минхо. - Минхо, - прошептал Хан. - Пожалуйста. Ради меня. Ради нашей любви. Остановись. Давай я разберусь с этим сам.  Минхо перевел взгляд на Лужана - трясущегося, плачущего, жалкого. Нож в его руке медленно опустился. - Ты уверен? - недоверчиво уточнил Минхо. - Доверься мне, - Хан кивнул. - Хорошо, - выдохнул Минхо, и плечи его обвисли, будто из него разом выпустили весь воздух. - Хорошо! Чёрт бы тебя побрал. Он сунул нож в карман и вдруг со всей силы ударил кулаком по стене. Раздался глухой стук, костяшки разбились в кровь. - Минхо... уходи, - сказал Джисон. Он развернулся и, не оглядываясь, вышел вон, громко хлопнув дверью. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Джисона и сдавленными рыданиями Лужана. Джисон шагнул к нему и начал развязывать веревки. Руки друга были ледяными и дрожали. - Ты ответишь за это, - тихо сказал Джисон, глядя ему в глаза. - По закону. И я прослежу, чтобы ты ответил. Он остановил убийство. Но внутри не было радости. Только опустошение и липкий, холодный страх перед тем, что будет дальше. Лужан молчал, только кусал разбитую губу.

***

Он пришёл домой уже затемно. В их квартире горел свет. Минхо сидел на кухне, положив голову на сложенные руки. Пустую бутылку воды он даже не открыл - просто вертел её в пальцах. Услышав шаги, поднял голову. Глаза у него были красные. - Он получил по заслугам, - сказал Джисон, останавливаясь в дверях. - Хорошо, - отозвался Минхо. Голос сел, будто он вообще не разговаривал несколько часов, а только кричал внутри себя. Джисон молча прошёл к плите, поставил чайник. Спиной чувствовал тяжёлый взгляд. Руки предательски дрожали, когда он доставал две кружки. Чайник закипел. Джисон заварил чай - покрепче, просто чтобы занять руки. Поставил кружку перед Минхо, сел напротив. Повисла тишина. Минхо смотрел в свою кружку, и Джисон видел, как мелко дрожат его пальцы. - Мне нужна помощь, - глухо произнёс Минхо. Это было похоже на признание, которое он выдирал из себя с мясом. - Я… я не знаю, как с этим жить. Эта злость. Она сжирает меня. Я правда хотел его убить, Джисон. Не просто напугать. Я хотел, чтобы он перестал дышать. Я больше не хочу это чувствовать. Джисон пересел ближе, накрыл своей ладонью его руку. Холодные пальцы дрогнули, но Минхо не отдёрнул. - Тогда пойдём к психологу, - просто сказал Джисон. - Вместе. Я не отпущу тебя одного. Минхо поднял на него глаза. В них плескалось столько боли, что у Джисона сжалось сердце. - Ты серьёзно? Будешь ходить со мной к каким-то докторам? - А ты серьёзно согласишься? Минхо долго молчал. Потом кивнул - едва заметно, словно боялся этого решения. - Схожу. Если ты будешь рядом.

***

Кабинет психолога оказался совсем не таким, каким они его представляли. Никакой кушетки, никакого Фрейда с бородой, только мягкий свет, два удобных кресла и женщина средних лет с очень спокойными глазами. Её звали Ли Чжэин, и она с самого начала сказала обращаться к ней просто по имени. Первый сеанс выдался тяжёлым. Минхо сидел в кресле и смотрел в одну точку на стене, и даже мускул на лице не дрожал. Джисон чувствовал, как холодные пальцы сжимают его ладонь с такой силой, что кости, кажется, вот-вот хрустнут. Чжэин ждала. Не давила, не торопила. Просто сидела напротив с чашкой чая, и в её глазах не было ни осуждения, ни жалости - только спокойное внимание. Джисон глубоко вздохнул и начал говорить сам. Он рассказал всё. Про то, как Минхо находил людей, которые, по его мнению, заслуживали смерти. Насильников, избежавших наказания. Убийц, вышедших по УДО. Педофилов, откупившихся деньгами. Тех, кого закон по какой-то причине не смог или не захотел наказать. - Он не просто убивал их, - голос Джисона звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. - Он сначала находил доказательства. Проверял. Иногда месяцами следил. А потом... потом приходил ночью и делал то, что должен был сделать суд. Минхо вздрогнул, но промолчал. - Он говорил мне, что это справедливость, - продолжил Джисон. - Что если закон бессилен, кто-то должен взять это на себя. И я... я не знал, что думать. Часть меня понимала. Даже соглашалась. А часть... - А часть боялась, что однажды он не остановится? - мягко спросила Чжэин. Джисон кивнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. - Да. Особенно когда случилось с Чоном. Минхо сломался тогда. Я видел это. Он перестал быть мстителем за чужих - он стал мстителем за своего. И когда я нашёл его в той квартире с ножом над Лужа... - Я хотел убить его, - перебил вдруг Минхо. Голос сел, превратился в хрип. - И убил бы. Если бы Джисон не пришёл. Чжэин повернулась к нему. Впервые за сорок минут Минхо говорил сам. - Ты жалеешь об этом? - спросила она. - Что не убил? Минхо долго молчал. Джисон чувствовал, как дрожит его рука. - Не знаю, - наконец выдавил он. - Часть меня до сих пор хочет, чтобы он сдох. За Чона. За каждую секунду, что тот мальчик лежал на холодной дороге один. Но другая часть... Он замолчал, сглатывая. - Другая часть рада, что Джисон остановил. Потому что если бы я его убил... я бы стал таким же, как те, кого я находил. Чжэин кивнула, и в этом кивке не было осуждения - только понимание. · Ты провёл черту, Минхо. Очень тонкую, но провёл. Ты отличаешь тех, кто заслуживает смерти по закону, от тех, кого можно убить в порыве мести. И в ту ночь ты выбрал не переступать эту черту. Пусть не сам, пусть с помощью Джисона - но выбрал. Минхо поднял на неё глаза. В них плескалось столько боли, что у Джисона перехватило дыхание. - А если я однажды не смогу выбрать? Если боль перевесит? - Тогда ты будешь приходить сюда и говорить об этом. Мы будем работать с этим. И Джисон будет рядом, чтобы напоминать, кто ты на самом деле. Минхо судорожно вздохнул и снова уставился в стену. Оставшиеся десять минут прошли в тишине. Чжэин не пыталась её нарушить - она понимала, что иногда молчание лечит не хуже слов. Когда время вышло, Минхо поднялся сам. Впервые за весь сеанс посмотрел на Чжэин прямо. - Вы правда думаете, что я не чудовище? - Я думаю, - ответила она, - что ты человек, который взял на себя непосильную ношу. И теперь учится её делить с другими. В коридоре Минхо остановился у окна. Долго смотрел на серое небо, на мокрый асфальт, на редких прохожих с зонтами. - Трудно было рассказывать? - спросил он тихо. - О тебе? - Джисон пожал плечами. - Никогда не трудно говорить правду о том, кого любишь. Минхо обернулся. - Я убивал людей, Джисон. Ты понимаешь? Настоящих людей. Да, они были чудовищами, но я... - Ты спасал других, - твёрдо сказал Джисон. - Ты делал то, на что у государства не хватало сил или желания. Я не знаю, правильно это или нет. - Я причинил тебе вред, - сказал тихо Минхо. - Я тебя напугал, я тебя вернул, когда ты убежал от меня. Джисон замер, услышав эти слова. - Что? - переспросил Джисон, думая, что ослышался. - Ты вошел и увидел меня с ножом. Я напугал тебя до смерти. А потом... потом ты убежал от меня. Я искал тебя три дня, нашел в какой-то дыре на окраине и просто... просто привез обратно. Не спросил, хочешь ли ты. Не дал выбора. Я причинил тебе вред. Минхо провел рукой по лицу и продолжил. - Я не хотел быть таким с тобой. Никогда не хотел. Но оказалось, что я не умею по-другому. Я умею только находить и наказывать. И когда ты исчез, я искал тебя как цель, а не как человека, которому нужно дать время и пространство. Джисон слушал и чувствовал, как внутри поднимается странная смесь эмоций: боль от тех воспоминаний, злость на то, как всё произошло, и одновременно тепло от того, что Минхо наконец говорит об этом. - Я простил тебя, - глубоко вздохнул Джисон. - В тот момент, когда ты опустил нож и ушёл. Потому что я понял: ты сделал это ради меня. Они стояли так долго, глядя друг другу в глаза. - Пойдём домой, - сказал Хан. - Я хочу просто лечь и обнять тебя. - Пойдём, - Минхо взял его за руку.

***

Месяц регулярных сеансов сделал своё дело. Минхо менялся прямо на глазах, словно с него спадала многолетняя корка оцепенения. Он становился живее: в нём просыпались эмоции, исчезала та ледяная пустота, которая толкала его на убийства. Впервые за долгие годы в его жизни не было крови. Они переехали в другой город и начали всё с чистого листа. Минхо стал нежнее во всех смыслах. В их новой спальне пахло деревом и уличной свежестью - окно было приоткрыто, впуская прохладу вечера. Свет они не зажигали, только уличные фонари рисовали на потолке бледные полосы. Минхо вошёл в комнату бесшумно, но Джисон почувствовал его присутствие ещё до того, как увидел. Он лежал на кровати, уставший после долгого дня, и когда кровать прогнулась под весом Минхо, он просто перевернулся на спину, глядя на него снизу вверх. В глазах Минхо не было той привычной хищной сосредоточенности, с которой он раньше выслеживал или брал своё. Сейчас в них была только глубокая, тёплая внимательность. - Ты как? - спросил Минхо тихо, проводя костяшками пальцев по скуле Джисона. Это было прикосновение-вопрос, а не прикосновение-требование. - Хорошо, - выдохнул Джисон, перехватывая его руку и прижимаясь губами к запястью. - С тобой мне всегда хорошо. Минхо лёг рядом, бережно, словно боясь разбить, притянул его к себе. Их тела соприкоснулись - тепло к теплу. Поцелуй родился сам собой: медленный, тягучий. Минхо целовал его так, будто изучал заново: уголок губ, ямочку над верхней губой, линию челюсти. Никакой спешки. Когда руки Минхо скользнули под футболку Джисона, они не сжимались в хватке, а гладили. - Можно? - спросил Минхо, останавливаясь, встречаясь с ним взглядом в полумраке. Это "можно" резануло по сердцу сладкой болью. Джисон помнил того Минхо, который просто брал, не спрашивая. И видел этого, который замирал, ожидая разрешения. - Ты у меня спрашиваешь? - Джисон улыбнулся, хотя в горле стоял ком. - Всегда можно. Они раздевали друг друга медленно, помогая, путаясь в рукавах и тихо посмеиваясь, когда молния заедала. Это было так по-человечески, так просто, что у Хана перехватывало дыхание сильнее, чем от любого откровенного зрелища. Минхо навис сверху, опираясь на локти, окружая Джисона собой, но не придавливая. Он целовал его ключицы, грудь, спускаясь ниже, и каждое прикосновение губ сопровождалось едва слышным шёпотом: - Ты такой красивый... Я люблю тебя... Джисон выгибался навстречу, зарываясь пальцами в волосы Минхо. Когда Минхо вошёл в него - плавно, останавливаясь, давая привыкнуть, - Джисон обхватил его шею. Это был не тот секс, что ломает и подчиняет. Это был разговор тел. Минхо двигался глубоко и медленно, послушно глядя в глаза Джисону, и в его зрачках плескалось столько нежности, что Джисону казалось - ещё немного, и он утонет в ней с головой. Каждый толчок был наполнен бережностью. Он двигался ритмично, но мягко - входя почти до конца и снова возвращаясь, чтобы тут же встретить податливое движение бёдер Джисона навстречу. Размеренный, глубокий темп убаюкивал и заводил одновременно. Минхо не торопился, смакуя каждое мгновение, каждое касание изнутри, от которого дыхание Джисона сбивалось, а ресницы вздрагивали. - Я не делаю тебе больно? - выдохнул Минхо, замедляясь почти до остановки, замирая внутри него. - Нет, - Джисон обвил его ногами, притягивая ближе, заставляя возобновить движение. - Ты делаешь мне хорошо. Так хорошо, как никогда не было. Минхо послушно качнулся бёдрами, усиливая напор, и на этот раз толчок вышел чуть глубже, увереннее. Джисон выдохнул ему в губы коротким стоном, и это стало сигналом. Минхо начал двигаться активнее - не срываясь в жёсткость, но позволяя себе чуть больше силы, чуть больше страсти, которые так долго держал под замком. Он входил ритмичными, сочными толчками, от которых Джисон тихо постанывал, запрокидывая голову и открывая беззащитное горло. Минхо тут же наклонился, прижимаясь губами к бьющейся жилке, не прекращая движений - глубоких, мерных, сводящих с ума своей неспешной основательностью. - Минхо... - выдохнул Джисон, впиваясь пальцами в его плечи. - Ещё... пожалуйста... И Минхо давал. Ещё немного глубже. Ещё немного сильнее. Его толчки становились чуть чаще, но не теряли той пронзительной нежности, с которой он смотрел на Джисона сверху вниз, ловя каждую тень удовольствия на его лице. - Я люблю тебя, - шептал Минхо в такт движениям. Толчок. - Люблю. Толчок. - Так сильно... Джисон мог только кивать, прикусывая губу, чувствуя, как от каждого толчка внутри разливается горячая волна, поднимаясь всё выше, закручиваясь тугим узлом внизу живота. Это был их первый раз, когда секс не забирал, а отдавал. Когда Минхо не брал - он дарил. Каждым движением, каждым взглядом, каждым сбившимся дыханием. Они кончили почти одновременно, без криков, просто сбившимся дыханием и крепкими объятиями. Минхо уткнулся лицом в шею Джисона, прячась, и Джисон чувствовал, как его плечи мелко дрожат. Он просто гладил его по спине, перебирая позвонки, пока Минхо не затих. - Я люблю тебя, Ли Минхо, - прошептал Джисон в темноту. - Таким, какой ты есть. Минхо поднял голову. - Я больше никогда не сделаю тебе больно, - ответил он. - Никогда. Они уснули, переплетясь так тесно, что было не разобрать, где чьи руки и ноги. А за окном тихо шумел новый город, в котором у них был шанс на счастье.