Список покупок:Друг √

Новая неделя ворвалась в жизнь Эса ураганом, смерчем и цунами одновременно. Если прошлая неделя была ритмичным, спокойным вальсом, то эта напоминала бешеный рок-концерт, где все инструменты играют одновременно и не в такт. Фестиваль. Это слово висело в воздухе школьных коридоров, пахло краской, тканями и нервным потом. Все готовились. Все хотели победить. Гуманитарии строили грандиозные декорации в стиле стимпанк, технари разрабатывали световую и звуковую схему, которая, по слухам, должна была превзойти школьную дискотеку. Атмосфера накалялась с каждым днём. Эс, как президент совета, был в эпицентре этого бедствия. Он координировал, разруливал конфликты, доставал недостающие материалы, утверждал бюджеты и выступал третейским судьёй в спорах, кто круче: паровые двигатели или светодиоды. И именно в этой круговерти, на очередном собрании, его класс нанёс предательский удар в спину. — ...поэтому мы решили, Эс, что ты будешь идеальной кандидатурой, — вещала Махиру, сияя улыбкой. — Конкурс моды «Мифы и Легенды». Нужен кто-то с харизмой, кто сможет достойно представить наш класс. Ты наш лидер, ты справишься! Эс, который в этот момент мысленно перебирал список того, что нужно купить Джекалопу на выходные, моргнул и вынырнул из грез о новой поилке. — Прости, что? — переспросил он, чувствуя неладное. — Ты будешь нашей моделью, президент! — Тыкнула его локтем Юно Эс смотрел на одноклассников и чувствовал, как привычное, надёжное онемение начинает отступать под натиском ледяной паники. Модель. Конкурс моды. Сцена. Люди. Взгляды. — Нет, — сказал он ровно, даже слишком ровно. Голос прозвучал сухо, как шелест бумаги. — Я не подхожу. — Да брось, Эс! — Махиру всплеснула руками, её улыбка стала ещё шире, ещё настойчивее. — Ты же наш президент! Ты всегда на виду, всегда выступаешь на собраниях. Что такого страшного в том, чтобы просто пройтись по сцене в красивом костюме? «Просто пройтись». Если бы это было «просто». На собраниях он был в своей стихии — там царили цифры, факты, повестки, понятные и структурированные. Там он играл роль, которую выучил наизусть. А сцена, яркий свет, чужие оценивающие взгляды, выискивающие изъяны — это было другое. Это было личное. Слишком личное. — Наймите кого-нибудь другого, — отрезал он, чувствуя, как под рёбрами закручивается тугая пружина. — Я занят координацией. — Но совет уже утвердил список участников от классов! — встряла Юно. — Твоя фамилия там. Если ты откажешься, нам придётся переделывать кучу документов, согласовывать замену... Это займёт дня три минимум, а у нас каждая минута на счету! Эс сжал челюсть. Конечно, документы. Конечно, бюрократия. Его же собственное оружие обратили против него. — И потом, — добавила Махиру, понижая голос до доверительного шёпота, — это же просто костюм. Мы тебя нарядим кем-нибудь величественным.Ты же у нас красавчик, Эс, просто сам этого не замечаешь. — Можно попробовать нарядить его в какого нибудь Судью. Вполне подходит. — Встряла в разговор входящая в класс Котоко. Она бегло просмотрела набросок концепта, оставленный Махиру на столе. — Судья, который решает судьбы. Тема «Мифы и Легенды», а Египет сейчас в тренде. Анубис, там, Тот... Почему бы и нет? Эс перевел на неё тяжёлый взгляд, полный немого: «Ты-то чего? Предательница». Котоко встретила этот взгляд с каменным спокойствием. Она подошла ближе и, понизив голос так, чтобы слышал только он, сказала: — Эс, я понимаю, что тебе это в лом. Но если ты сейчас сольёшься, авторитет среди актива рухнет. Тебя и так считают странным. А после отказа от «пустякового» конкурса начнутся разговоры: «Президент зазвездился», «Президент считает себя выше других». Ты же знаешь эту мясорубку. Он знал. Он сам её выстроил, эту систему, где нужно постоянно подтверждать свою состоятельность. — Я не умею... это всё, — выдавил он сквозь зубы. — Ходить по сцене, кривляться. — А никто и не просит кривляться, — Махиру снова материализовалась рядом, лучась энтузиазмом. — Ты просто выйдешь в образе. Величественный, спокойный, беспристрастный судья. Тебе даже улыбаться не надо! Твой обычный взгляд "я тебя оцениваю и пока не одобряю" подойдет на все сто. Слово «судья» застряло в голове Эса занозой. Оно цеплялось за мысли, пока он шел домой, пока поднимался по лестнице, пока возился с ключами в замочной скважине. В прихожей было пусто. Тишина. — Джека? — позвал он, вешая рюкзак. Из-под кровати донеслось презрительное фырканье. Эс опустился на колени и заглянул в темноту. Два глаза-бусинки сверкнули оттуда с немым укором: «Ты опоздал на кормежку на целых сорок минут. Я тут подыхаю с голоду, а ты ходишь где-то». — Прости, — Эс выдохнул, и пружина в груди чуть ослабла. Он сел на пол, вытянув ноги. — Заседание затянулось. Меня, кажется, в жертву принесли. Джекалоп не шелохнулся. Он только моргнул, и этот морг ясно говорил: «Мне плевать на твои жертвы. Где мой ужин?» Эс усмехнулся, залез под кровать и выудил упирающегося, но не кусающегося кролика. Джекалоп был тёплым и пах сеном и привычным уютом. Эс прижал его к груди на секунду, зарываясь носом в шерсть на загривке. Кролик замер, позволяя эту короткую слабость, но тут же дёрнул ухом: «Хватит нежностей, корми». — Иду, тиран, — Эс поставил его на пол, и Джекалоп, гордо задрав хвост, потрусил на кухню, к своей миске. Пока кролик хрумкал гранулами, Эс сидел рядом на корточках и рассказывал. Всё. Про фестиваль, про гуманитариев, про техникумов, про дурацкий конкурс и костюм «Бога Суда». Джекалоп жевал с непроницаемым видом, лишь изредка поводя ухом. — Котоко говорит, что мой обычный взгляд подойдёт, — закончил Эс. — Типа я и так всех оцениваю. А я думаю, может, она права? Что я теряю? Джекалоп доел, обстоятельно вытер морду о лапу и посмотрел на Эса. Взгляд был долгим, изучающим. Потом кролик неожиданно подошёл вплотную и ткнулся носом в колено. Один раз. И ускакал в комнату, запрыгнув на подоконник, чтобы, как обычно, гипнотизировать вечерний двор. — Это что было? — спросил Эс у пустоты. — Поддержка? Или просто яблоко хотел выпросить? Джекалоп не обернулся. Но Эсу показалось, или одно ухо чуть заметно дрогнуло в его сторону?

***

На следующий день, когда было время обсуждения. Микото дорисовывал костюм и детали. Махиру и Юно летали по классу, а Котоко взяла на себя роль привести Эса в класс. Чтоб уж точно не сбежал и не забыл. — Идём, идём, не отставай, — Котоко подталкивала его в спину с настойчивостью пастушьей собаки, загоняющей в стойло особо упрямую овцу. — Обещаю, если будет совсем невмоготу — сбежим под предлогом срочного вызова от директора. — Врать директору? — Эс скептически изогнул бровь. — Приврать директору ради спасения президента совета — это святое, — отрезала она. — Заходи уже. Класс гудел как растревоженный улей. Махиру размахивала эскизами, Юно спорила с Микото о длине плаща, а Кадзуи, кажется, просто спал с открытыми глазами, приткнувшись в углу. — О! Наш герой! — Махиру всплеснула руками при виде Эса. — Проходи, проходи, сейчас будем творить магию! — Я думал, мы просто обсудим детали, — Эс вжал голову в плечи, чувствуя себя экспонатом в кунсткамере. Его усадили на стул посреди класса, и четверо одноклассников начали кружить вокруг, что-то помечая, прикидывая, спор. Джекалопа ему не хватало остро. Физически. Той его способности сидеть рядом и молчать, не требуя ничего, кроме факта присутствия. Эс представил, как кролик сейчас, наверное, дрыхнет на втором ярусе клетки, раскинув лапы в самой нелепой позе, и эта мысль странным образом успокоила. — Мы немного отьехали от Египта и нашли кое кого другого. Но тоже подходящего. — Уточнил Микото. — Сборка всего и всех. В дальнем конце класса группа девочек, возглавляемая тихой, но педантичной и странной обноклассницой колдовала над тем, что должно было стать весами. Из чего именно — Эс не мог разобрать. Там мелькали куски картона, какие-то старые металлические крышки, цепочки и куча серебряной краски. Конструкция выглядела громоздкой и одновременно хрупкой, как и всё, что создается на коленке из подручных материалов. На эскизе, который Микото развернул к Эсу, красовался персонаж, от которого веяло холодом и отстранённой властью. Сложный многослойный костюм в светлых тонах. Белая рубашка с высоким воротником-стойкой, застёгнутая на все пуговицы, делала шею похожей на колонну храма — неприступно и чисто. Поверх — укороченный белый жакет с серым кантом, который подчёркивал линию плеч, делая их шире, надёжнее. Длинный белый плащ с контрастной, ярко-красной подкладкой ниспадал с плеч, и этот намёк на внутренний огонь, скрытый под белоснежной оболочкой, казался Эсу почти неприличным. Слишком откровенным. Слишком... про него. — Это что? — Эс ткнул пальцем в набросок весов в руке персонажа. — Символ, — вмешалась одна из девочек, подходя ближе. Она держала в руках одну из металлических крышек, которая в будущем должна была стать чашей весов. — Ты — Судья. Тот, кто взвешивает поступки, определяет судьбы. Мы хотели сделать тебя не просто участником, а кем-то, кто наблюдает за всем фестивалем. Этаким высшим арбитром. Эс смотрел на весы и чувствовал, как внутри что-то резонирует. Судья. Тот, кто оценивает. Тот, кто отделяет зёрна от плевел. Это было близко. Почти до боли. Он и в жизни часто чувствовал себя сторонним наблюдателем, оценивающим всё со стороны, но никогда не участвующим по-настоящему. — А если я уроню эти ваши весы? — спросил он, пытаясь сбить пафос иронией. — Не уронишь, — твёрдо сказала Котоко. — Ты слишком ответственный, чтоб опозориться на публике. Пару минут спустя: — Эй, я тут подумала, а если в эту постановку вмешать и твоего кролика? — сказала Котоко. — Можно попробовать сделать ему из фольги рога и сделать мини плащ подобно твоему. Голос Котоко прозвучал будто из другого измерения. Эс, который мысленно уже был дома и чесал Джекалопа за ухом, моргнул и уставился на неё. — Что прости? — Ну, смотри, — Котоко, воодушевленная собственной идеей, уже подхватила эскиз у Микото и начала быстро набрасывать что-то на полях. — Тема фестиваля — «Мифы и Легенды». Твой персонаж — Судья, существо вне времени и пространства. А что делают настоящие мифические существа? Они всегда появляются в сопровождении своих верных спутников. Теней. Фамильяров. — Котоко, — голос Эса стал подозрительно тихим. — Ты предлагаешь вытащить моё животное на сцену. Перед толпой народа. Под софиты. — Я предлагаю тебе моральную поддержку, — парировала она, не поднимая глаз от рисунка. — Ты будешь трястись за кулисами? Будешь. А когда увидишь эту пушистую морду, которая смотрит на всех как на тараканов, тебе сразу станет легче. Вы же с ним одной крови — оба делаете вид, что все происходящее вас не касается, но на самом деле просто боитесь шелохнуться первыми. Эс открыл рот, чтобы возразить, но понял, что сказать нечего. Потому что Котоко была права. Абсолютно. Махиру, услышавшая обрывок разговора, подлетела к ним с горящими глазами. — Живое животное на сцене? Это же бомба! Это повысит наши шансы на победу в разы! А он симпатичный? Не укусит никого? Мы сможем сделать ему маленький трон? Или постамент у ног Судьи? — Стоп, — Эс выставил руку, пытаясь остановить этот поток энтузиазма. — Во-первых, он кусается. Если ему что-то не понравится — цапнет. Во-вторых, он терпеть не может шум и толпу. В-третьих... — Эс запнулся. — В-третьих, он не игрушка. И не реквизит. Повисла тишина. Котоко смотрела на него с одобрением. Махиру — с легким разочарованием. Микото, который подошел посмотреть на набросок, задумчиво почесал подбородок. — А если не заставлять? — предложил он. — Если сделать это не обязаловкой, а фишкой? Просто принести его за кулисы. Если он сам захочет выйти — выйдет. Если нет — так и будет сидеть у тебя на руках или в переноске. Зрители увидят кролика в образе — умилятся. Не увидят — ну и ладно. Эс задумался. Представить Джекалопа, который сам куда-то выходит, было сложно. Этот кролик даже из клетки вылезал с видом «ну ладно, уговорили». Но, с другой стороны, он же пришёл сам в ванную. Он же запрыгнул первый на кровать. Он же ткнулся носом в колено. — Я спрошу у него, — сказал Эс, и это прозвучало настолько естественно, что никто даже не улыбнулся. Вечером, когда стих дневной гомон и квартира погрузилась в привычный полумрак, Эс сидел на полу, а Джекалоп, наевшийся и довольный, возлежал на его вытянутых ногах, подставив пузо под редкие, дозволенные поглаживания. — Джека, — начал Эс осторожно, пальцами массируя мягкую шерстку на боку. — У меня к тебе предложение. Странное. Но Котоко считает, что оно того стоит. Кролик приоткрыл один глаз. Взгляд был скептическим: «Ты опять будешь втягивать меня в свои человеческие глупости?» — Помнишь, я рассказывал про конкурс? — Эс помолчал, подбирая слова. — Они хотят, чтобы ты был там. Не на сцене, нет. Просто за кулисами. Со мной. Чтобы я не психовал. — Он усмехнулся собственной откровенности. — Представляешь? Они думают, что твоё присутствие меня успокаивает. Джекалоп снова закрыл глаз. Его поза выражала глубочайшее: «Мне всё равно, но продолжай, я слушаю». — Говорят, можно сделать тебе маленькие рожки из фольги, как у мифического зверя. И плащ, как у меня. — Эс почесал кролика за ухом. — Но я сказал, что ты не игрушка. И если не захочешь — не пойдёшь. Вообще никуда. Останешься дома, будешь дрыхнуть на моей подушке. При слове «рожки» ухо Джекалопа дрогнуло. Он медленно, с достоинством, перевернулся на живот, уставился на Эса чёрными бусинами и... фыркнул. Коротко, насмешливо. Эс замер. Этот звук он слышал впервые. Это было не просто фырканье, это было что-то вроде «Пф-ф-ф, какие глупости, люди». — Ты смеёшься надо мной? — удивился Эс. — Вот сейчас прямо взял и посмеялся? Джекалоп моргнул. Медленно. Королевски. И вдруг поднялся, отряхнулся, спрыгнул с колен и потрусил в сторону прихожей. У самой двери он обернулся и посмотрел на Эса таким взглядом, будто говорил: «Ну, чего сидишь? Показывай, где там ваша сцена. Я должен оценить обстановку лично». Эс рассмеялся. Коротко, удивлённо, но искренне. — Ты серьёзно? Хочешь посмотреть? Джекалоп дёрнул ухом и уселся в позе сфинкса прямо на коврике у двери, всем видом демонстрируя каменное терпение. — Ладно, — Эс поднялся, чувствуя, как внутри разливается тёплое, щекотное чувство. — Ладно, чёрт с тобой. Пошли смотреть. Но только смотреть. Если не понравится — сразу уходим. Договорились? Он достал переноску, открыл дверцу. Джекалоп, сделав вид, что это он принимает великое решение, неторопливо, с чувством собственного достоинства, шагнул внутрь и улёгся на подстилку, сложив лапы. — Ну и характер, — покачал головой Эс, застёгивая переноску. — Кто в доме хозяин — большой вопрос. Путь до школы занял немного времени. Джекалоп в переноске вёл себя тихо, только нос его безостановочно двигался, втягивая новые, незнакомые запахи — бензина, мокрого асфальта, тысяч других людей, прошедших здесь до них. Школа вечером была совсем другой. Пустые коридоры, гулкие шаги, запах краски и пыли. В актовом зале горел свет, оттуда доносились голоса и звуки передвигаемой мебели — шла последняя подготовка к фестивалю. Эс поставил переноску на пол у входа и присел на корточки, открывая дверцу. — Ну, выходи, если хочешь. Только далеко не убегай. Джекалоп высунул нос. Принюхался. Потом, медленно, как заправский разведчик, выбрался наружу. Он замер на пороге зала, и его уши медленно, как локаторы, повернулись в сторону сцены, освещённой софитами. Там суетились люди. Кто-то вешал ткань, кто-то проверял свет, кто-то громко спорил о расположении декораций. Шум, гам, суета. Эс напрягся, готовый в любой момент схватить кролика и унести, если тот запаникует. Но Джекалоп не паниковал. Он сидел неподвижно, наблюдая за происходящим с тем же выражением, с которым обычно смотрел в окно на дождь. Отстранённо, оценивающе, чуть презрительно. — Эс? Ты здесь? — Котоко вынырнула из-за кулис и замерла, увидев эту картину. — Ого. А он реально пришёл. — Он сам захотел, — Эс пожал плечами. — Сказал, что должен оценить обстановку лично. Котоко хмыкнула и, осторожно, чтобы не спугнуть, присела на корточки в паре метров от кролика. Джекалоп перевёл на неё взгляд. Медленно. Изучающе. Кончик его носа дрогнул, втягивая запах нового человека. Оценка длилась секунд десять. Потом он отвернулся обратно к сцене, потеряв к ней всякий интерес. Вердикт был вынесен: «Странная.Надо понаблюдать и можно игнорировать». Котоко, вместо того чтобы обидеться, тихо засмеялась. — Он точная твоя копия. Ладно, пошли. Покажу, где ты будешь стоять, и где, теоретически, может сидеть его величество, если соизволит присутствовать. Она провела их за кулисы. Джекалоп, вопреки ожиданиям, не стал прятаться в переноску, а медленно, с достоинством, потрусил следом за Эсом. Глаза-бусинки фиксировали всё — провода, коробки, лестницы, людей. Но страха не было. Только холодное, спокойное наблюдение. — Вот тут будешь ждать выхода, — Котоко указала на небольшой закуток за тяжёлой кулисой. — Тут темно, тихо относительно, и никто не будет дёргать. Эс кивнул. Место и правда было укромным. Он опустился на корточки и посмотрел на кролика. — Ну как? Выдержишь? Джекалоп, закончив осмотр, вдруг сделал неожиданную вещь. Он подошёл вплотную к ноге Эса, потерся мордой о его штанину, развернулся и... запрыгнул в пустую переноску, которую Эс так и держал открытой. Устроился там, поджав лапы, и уставился на них обоих с выражением: «Я всё посмотрел. Место одобряю. Теперь можно и поспать. Разбудите, когда начнётся это ваше безумие». Котоко открыла рот. Потом закрыла. Потом посмотрела на Эса с новым, почти благоговейным уважением. — Он... он реально всё понял? — Он вообще много чего понимает, — тихо ответил Эс, застёгивая переноску, но оставляя небольшую щель для воздуха. — Просто делает вид, что ему плевать. Как я. В переноске раздалось тихое, удовлетворённое урчание. Джекалоп, кажется, был полностью согласен с этой характеристикой. Вечером, когда они вернулись домой, Эс сидел на полу и смотрел, как кролик увлечённо грызёт морковку, заработанную за храбрость. — Знаешь, — задумчиво сказал он, — а, наверное, это даже правильно. Что ты будешь там. Если уж мы оба будем делать вид, что нам всё равно, то вместе это делать как-то... легче, что ли. Джекалоп дёрнул ухом, но жевать не перестал. Морковка была важнее философии. Но, когда Эс лёг спать и уже проваливался в дрёму, он почувствовал знакомую тяжесть на груди. Джекалоп, тайно пробравшийся ночью на кровать, устроился прямо на одеяле, положив голову ему на плечо. И урчал. Тихо, ровно, успокаивающе. Завтра будет новый день. Завтра будут репетиции, примерки и бесконечные «а давайте попробуем вот так». Завтра будет шумно, страшно и непривычно. Но сегодня, в тишине ночи, двое существ — человек и кролик — просто были рядом. И этого было достаточно, чтобы не бояться никакого завтра.