Глава 23. Райские сумерки.
26 июня 2026 г., 21:27
Примечания:
Приветствую вас, мои дорогие! Извиняюсь за долгое отсутствие. Постараюсь вас радовать новыми главушками и историями уже в ближайшее время. Всем приятного прочтения! 💕
P. S. Если спросите, под чем я писала эту главу, то знайте, что не на трезвую голову. Я словила белку, поэтому никому не советую пить. Берегите своё здоровье! 💕
Год назад...
Никки Хэммик никогда не мог усидеть на месте. Вот и сейчас, спустя год, вспоминая тот вечер, он всё ещё чувствовал, как под кожей бегут мурашки то ли от стыда, ностальгии, а может и от гребаного кофеина, который он хлестал литрами, потому что спать по ночам было скучно, а веселиться самое то. Сейчас, сидя на краю своей кровати в лисьей башне, глядя на смятые простыни Нила и представляя, как его кузен лежал на груди этого мелкого лжеца и выглядел при этом почти счастливым, Никки понимал: прошлое не отпускает. Оно сидит в печенках, как дешевый виски, и вылезает наружу в самые неподходящие моменты. В тот вечер всё началось с того, что он чуть не спалил нахрен барную стойку. — Блядь! — Никки отдернул руку от огня, который лизнул его пальцы, пока он пытался поджечь коктейль для какой-то девицы, заказавшей что-нибудь горяченькое. — Это было близко, детка, но не настолько близко, как мне бы хотелось! Девица хихикнула, поправила бретельку топа и наклонилась над стойкой так, что её грудь практически вывалилась наружу. Никки ухмыльнулся, бросил в бокал кубик льда и пододвинул к ней напиток. — С тебя десять баксов, красотка. Натурой тоже беру, но сегодня у меня пост. — Пост? — она приподняла бровь. — Ага. Воздержание от скучных людей. Ты вроде не скучная, так что, может, позже обсудим твои грехи? Она рассмеялась, бросила на стойку смятую купюру и ушла, покачивая бедрами. Никки проводил её взглядом, чисто на автомате оценив задницу просто потому что мог, потому что это было весело, потому что флирт был его вторым языком. Затем он вернулся к протиранию стаканов. «Райские сумерки» были дырой. Настоящей, честной, пропитанной дешевым алкоголем дырой на окраине города, куда нормальные студенты не совались, потому что боялись, а ненормальные - потому что знали: здесь можно всё. Бармен по имени Джо, мужик лет пятидесяти с татуировкой дракона на шее и вечной сигарой в зубах, нанял Никки полгода назад, когда тот отчаянно искал деньги на оплату общежития. Джо было плевать, что Никки гей, что он болтает без умолку, что он иногда путает заказы и что он трижды чуть не разбил зеркало за баром, пытаясь поправить прическу во время наплыва клиентов. Джо просто сказал: — Не воруй, не спи с клиентами на моих столах и не зли тех, кто может разнести мне бар. Никки согласился, с клиентами он спал в подсобке, столы протирал после, а злить предпочитал только тех, кто заслуживал. В тот вечер бар гудел. Дым от сигарет смешивался под потолком в ядовитое облако, музыка долбила по ушам так, что вибрировали ребра, а народ на танцполе двигался в ритме, который больше напоминал оргию, чем танцы. Никки обожал эту атмосферу. Она была грязной, шумной, идеально подходящей для человека, который внутри чувствовал себя точно так же.Он как раз наливал виски какому-то мрачному типу в углу, когда сквозь толпу протиснулся Джо и хлопнул его по плечу. — Хэммик, твои придурки приехали. На этот раз, ради всего святого, не дай им разнести мне бильярдный стол. Прошлый раз я три дня выковыривал стекло из луз. Никки расплылся в улыбке, которая, как он знал, бесила Джо больше всего. — Мои придурки? Джо, ты их тоже любишь, просто не признаешься. Особенно Эндрю. Он такой душка, когда не пытается никого убить. — Он пытался поджечь штору. — Штора была уродливая. Он оказал тебе услугу. Джо закатил глаза и ушел, бормоча что-то про гребаных студентов и «где моя сигара». Никки бросил тряпку на стойку, перепрыгнул через бар, заработав недовольный взгляд от Джо, который он проигнорировал, и направился к входу. Близнецы Миньярды заявились так, как они всегда заявлялись, с шумом, который не имел ничего общего со словами. Они просто приносили с собой энергию, бьющую по нервам. Эндрю вошёл первым. Его светлые волосы были растрепаны после езды на мотоцикле. Эндрю редко бывал трезвым в те дни. Точнее, он редко бывал трезвым в принципе, но год назад это было особенно заметно. Психушка, колония, Бетси с её вечными попытками помочь и разговорить - всё это вылилось в то, что Эндрю пил как проклятый, трахался с кем попало и делал вид, что ему плевать на всё. Никки знал, что это не так. Но он также знал, что лезть к Эндрю с разговорами - верный способ получить нож в бок, а Никки ценил свои внутренние органы. — Никки! — голос Аарона выдернул его из размышлений. — Скажи этому придурку, что он не может оставить мотик прямо у входа! Там знак «стоянка запрещена»! Никки перевел взгляд на Аарона, который выглядел как уменьшенная, более нервная копия Эндрю. Те же светлые волосы, те же ореховые глаза, но с выражением вечного раздражения на лице. Он держал в руках шлем и выглядел так, будто готов был им запустить в брата. — Аарон, детка, — Никки раскинул руки для объятий, — ты всерьёз думаешь, что Эндрю волнуют знаки? Он сам как знак. Знак «не приближайся, убьёт». Аарон фыркнул, но обнял быстро, неловко, как всегда. За ним вошёл Эндрю, который проигнорировал Никки полностью, сразу направившись к бару. — Где Кевин? — спросил Никки, оглядываясь. — Едет на такси, как нормальный человек, — буркнул Аарон. — В отличие от некоторых, кто считает, что сто пятьдесят миль в час - это «расслабляющая поездка». Эндрю, уже успевший взгромоздиться на барный стул и подозвать Джо, бросил через плечо: — Ты живой. — Я чуть не поседел! — Тебе идёт. Никки засмеялся и направился обратно за стойку. Он видел, как Эндрю уже наливает себе виски в тяжёлый стакан. Джо стоял рядом с видом человека, который давно смирился с тем, что эти дети сожрут всю его выручку и не заплатят ни цента.Кевин появился минут через двадцать. Он вошёл в бар так, словно это был не занюханный клуб на окраине, а сцена грёбаной оперы. Волосы уложены идеально, несмотря на то что он, судя по расширенным зрачкам и лёгкой нетвёрдости походки, уже был под градусом. Кевин Дэй год назад был ходячей катастрофой. После побега от Воронов он пустился во все тяжкие. Алкоголь, наркотики, случайные связи - всё, что могло заглушить голос Рико в голове и воспоминания о том, что он сделал или не сделал. — О, великий Кевин Дэй почтил нас своим присутствием! — провозгласил Никки, перегибаясь через стойку. — Дамы и господа, и все, кто между, звезда экси, покоритель сердец и разрушитель моей нервной системы! Кевин поморщился, но уголок его губ дёрнулся вверх. — Заткнись, Никки. Просто налей мне выпить. — «Заткнись, Никки», — передразнил он, хватая бутылку текилы. — Ты меня любишь, просто не умеешь это выражать. Ничего, я подожду. Кевин взял стопку, опрокинул её одним движением и поморщился. — Ещё. — Слушаюсь, моя королева. Вечер начался как обычно шумно, с лёгким привкусом надвигающегося пиздеца. Но пока что пиздец держался на расстоянии. Пока что они просто были компанией придурков, которые приехали в бар, чтобы напиться и забыться. После первых нескольких стопок атмосфера стала чуть более расслабленной. Никки отошёл от барной стойки, оставив Джо заниматься редкими клиентами, и присоединился к остальным у бильярдного стола. Эндрю в прошлый раз чуть не разнёс стол, когда проиграл партию, и решил, что кий - отличный инструмент для выражения недовольства.Кевин, уже успевший опрокинуть третью стопку текилы и занюхать её какой-то дрянью, стоял у стола и целился в шар с таким сосредоточенным видом, будто от этого удара зависела судьба всей грёбаной вселенной. Его волосы растрепались, идеальная укладка наконец сдалась под натиском жары и алкоголя, и теперь он выглядел не как звезда экси, а как обычный пьяный студент. Ну, очень красивый пьяный студент. Никки мог признать это объективно, без всякого подтекста. Ну, почти без подтекста. — Кевин, детка, ты целишься уже пять минут, — протянул Никки, развалившись на стуле рядом с бильярдным столом и потягивая пиво. — Я состарился, пока ждал. У меня морщины появились. Вот здесь, — он ткнул пальцем в уголок глаза, — и здесь. Это ты виноват. — Ты сбиваешь концентрацию, — пробормотал Кевин, не отрывая взгляда от шаров. — Ты пьян в стельку, Дэй. Какая, к чёрту, концентрация? — фыркнул Аарон, который сидел с другой стороны стола, вертя в пальцах кий и ожидая своей очереди. — Я вдохновлён. — Ты вдохновлён текилой, — вставил Эндрю, который стоял, прислонившись спиной к стене, и лениво курил, выпуская дым в сторону вытяжки. — Это единственный вид вдохновения, который тебе доступен. Кевин наконец ударил. Шар стукнулся о борт, прокатился пару дюймов и остановился в полной противоположности от лузы, в которую целился Кевин. Аарон заржал, а Никки засмеялся так, что пиво чуть не пошло носом. Эндрю только выдохнул дым и покачал головой с таким видом, будто наблюдал за трагедией вселенского масштаба. — Я же говорил, — сказал он. — Ты безнадёжен. — Это всё стол кривой! Тут уклон! — Уклон у тебя в голове, — парировал Аарон, поднимаясь и беря кий. — Дай сюда. Смотри, как надо. Аарон играл хорошо. Не так хорошо, как играл в экси, но достаточно, чтобы Кевин выглядел на его фоне полным неудачником. Он забил два шара подряд, прежде чем промахнуться, и уступил место Никки. Никки же играл отвратительно. Он мазал по шарам, попадал кием по столу, один раз чуть не сбил лампу своим неуклюжим замахом, и всё это с таким энтузиазмом и самокритикой, что даже Эндрю пару раз фыркнул от смеха. — Боже, Никки, ты вообще в бильярд играть умеешь? — спросил Аарон, глядя, как тот в третий раз подряд промахивается мимо шара. — Я умею играть в бильярд! — возмутился Никки, выпрямляясь и тыча кием в сторону Аарона. — Просто этот стол меня ненавидит, и ты, кажется, тоже. — Я тебя не ненавижу, — сказал Аарон, закатывая глаза. — Просто ты играешь как слепой крот. — Хуй тебе в рот. Я тронут до глубины души. Которая, кстати, у меня есть, в отличие от некоторых. Эндрю хмыкнул, не уточняя, кого он имеет в виду. — Кстати, о некоторых, — продолжал Никки, поворачиваясь к Эндрю. — Почему ты не играешь? Боишься проиграть? — Мне лень, — ответил Эндрю, не меняя позы. — Наблюдать за вами веселее. — О, так мы для тебя развлечение? Как цирк? Как реалити-шоу? Как... как те уродские видео на ютубе, где кошки падают с диванов? — Именно. Только кошки падают грациознее, чем ты играешь в бильярд. Никки засмеялся и вернулся к столу. Он был счастлив в такие моменты - когда они все вместе, пьяные, шумные, орущие друг на друга без злобы. Он чувствовал себя частью семьи, где один брат псих, второй на грани срыва, а другой - ходячая трагедия с клюшкой для экси. Но это была его семья. Единственная, которая приняла его после того, как отец вышвырнул его за грех.Где-то через час к ним присоединились ещё люди. Пара ребят из братства, которых Никки знал шапочно, несколько девушек с младших курсов, которых пригласил Кевин. Потому что Кевин, даже пьяный в хлам, умудрялся привлекать к себе внимание, и просто случайные посетители бара, которым стало любопытно, что за шумная компания оккупировала бильярдный стол. Атмосфера накалялась в хорошем смысле. Музыка стала громче, выпивка текла рекой, кто-то уже танцевал прямо на барной стойке, несмотря на ворчание Джо. Никки, который в какой-то момент снова оказался за баром, потому что Джо нужна была помощь, разливал коктейли направо и налево, параллельно флиртуя с каждым, кто оказывался в радиусе его досягаемости. — Ты, — ткнул он пальцем в какого-то парня. — Выглядишь так, будто тебе нужно что-то покрепче. Виски? Ром? А может, мой номер телефона? Парень усмехнулся и заказал пиво. Никки вздохнул. — Скучный выбор. Но ладно. Пиво так пиво, держи, красавчик. Не пей слишком быстро, а то я не успею придумать для тебя комплимент получше. Он повернулся к следующему клиенту, продолжая болтать без умолку. Его мозг работал в режиме скоростной перемотки, мысли скакали с одной темы на другую, слова вылетали быстрее, чем он успевал их обдумывать, а энергия била через край. Его хаотичность была его суперсилой. По крайней мере, он так себе говорил. За бильярдным столом тем временем разгоралась новая партия. На этот раз играли Кевин и какая-то девушка с короткой стрижкой, которая, судя по её ударам, явно знала, что делает. Кевин проигрывал и, судя по его раскрасневшемуся лицу, был не очень рад этому факту. — Это читерство! — заявил он, когда девушка забила очередной шар. — Ты... ты профессионал. Ты специально пришла сюда, чтобы меня опозорить. — Я библиотекарь, — спокойно ответила девушка, даже не обернувшись. — Просто у меня папа играл в бильярд. — Библиотекарь! — всплеснул руками Кевин, чуть не ударив кием Аарона, который стоял рядом и ржал. — Меня обыгрывает библиотекарь! — Смирись, Дэй, — хмыкнул Аарон. — Ты просто лох в бильярде и в жизни. — Заткнись, Миньярд. — Который из двух? — уточнил Эндрю от стены, и в его голосе послышалась ленивая насмешка. — Оба идите нахуй! — рявкнул Кевин. Эндрю усмехнулся и сделал глоток виски. Никки, наблюдавший за этой сценой из-за барной стойки, чувствовал, как в груди разливается тепло.Он не знал тогда, что через час это чувство разлетится вдребезги. Никки как раз смешивал очередной синий коктейль с зонтиком, когда заметил, что атмосфера в баре изменилась. Музыка всё ещё гремела, народ танцевал, но в углу, у бильярдного стола, происходило что-то странное. Эндрю стоял, прислонившись к стене, всё с тем же стаканом виски в руке, но его поза стала напряжённой. Аарон, только что вернувшийся из туалета, стоял напротив него, и его лицо было искажено яростью. Между ними, спиной к Никки, стояла Кейтлин. Никки узнал её по рыжим волосам, собранным в высокий хвост, и по спортивной фигуре чирлидерши. Она что-то говорила, жестикулируя, но слов было не разобрать из-за музыки. — О, нет, — пробормотал Никки, отставляя коктейль. — Только не это. Он перепрыгнул через барную стойку и направился к бильярдному столу, лавируя между танцующими. По пути он заметил Кевина, который сидел на диване в окружении каких-то девчонок и, кажется, вообще не понимал, что происходит. — Что здесь творится? — спросил Никки, подходя ближе и хватая Аарона за плечо. — Почему у тебя лицо такое, будто ты сейчас начнёшь крушить мебель? Потому что, предупреждаю, Джо этого не переживёт. У него и так давление. Аарон стряхнул его руку. — Спроси у него! — он ткнул пальцем в Эндрю. — Спроси у этого... этого... — Эй, эй, эй, — Никки встал между ними, выставив руки. — Давайте без рукоприкладства. По крайней мере, пока я не принесу попкорн. Что случилось? Кейтлин повернулась к нему, и Никки увидел, что она плачет. Тушь размазалась по щекам, губы дрожали. Она выглядела растерянной и напуганной. — Я... я перепутала их, — прошептала она, и её голос сорвался. — Я думала, это Аарон... Он стоял в тени, я не видела... Я просто подошла и поцеловала его, а он... он ответил. Никки перевёл взгляд на Эндрю. Тот стоял всё в той же позе, но теперь на его губах играла улыбка. — Эндрю, — медленно произнёс Никки. — Ты хочешь мне что-то сказать? — А что тут говорить? — Эндрю пожал плечами, не отводя взгляда от брата. — Она подошла и поцеловала. Ну и я ответил, всё честно. — Честно?! — взревел Аарон, делая шаг вперёд. Никки едва успел его удержать. — Ты, блядь, серьёзно?! Ты знал, что это моя девушка! — Знал, — легко согласился Эндрю. — Но, видимо, она не знала, кто из нас ты. Забавно, правда? Девушка не может отличить своего парня от его брата. Может, проблема не во мне, а в ней? А может, ты недостаточно старался, чтобы она запомнила, как ты выглядишь? — Ты... ты... — Аарон задохнулся от ярости. — Ты специально стоял там! Ты ждал этого! — Я стоял там, потому что курил, — ответил Эндрю, и его голос стал ледяным. — Я не виноват, что твоя подружка слепая. Ты не можешь удержать женщину. Может, тебе стоило почаще с ней разговаривать? Чтобы она хотя бы голос твой запомнила? — Я убью тебя, — прошептал Аарон. — Клянусь, я убью тебя. — Ну давай попробуй. Аарон бросился на брата, оттолкнув Никки в сторону, и через секунду они уже катались по полу, вцепившись друг в друга. Кулаки мелькали в воздухе, ругательства смешивались с музыкой, кто-то из девушек завизжал. Кейтлин отскочила в сторону, прижимая руки к лицу. Кевин наконец оторвался от своей компании и уставился на дерущихся близнецов с таким видом, будто не мог понять, реальность это или галлюцинация. — Эй! Эй, хватит! — Никки попытался растащить их, но получил локтем в плечо от Аарона и отлетел обратно. — Блядь! Да прекратите вы! Эндрю, несмотря на то что был ниже и легче, дрался как дьявол. Он уворачивался от ударов с грацией, которая казалась почти неестественной, и бил в ответ быстро, точно, безжалостно. Аарон же дрался как человек, который потерял контроль, хаотично, вкладывая в каждый удар всю свою боль и обиду. Это была не просто драка. Они вытаскивали наружу несколько лет непонимания, ревности, зависти и странной, извращённой любви, которую они оба не умели выражать иначе. — Ты всегда всё портишь! — кричал Аарон, нанося удар за ударом. — Ты всегда забираешь всё, что у меня есть! — А ты идиот, — парировал Эндрю, перехватывая его руку и выворачивая запястье. — Она тебя даже не узнала. О чём тут говорить? — Она думала, что это я! — Она даже не почувствовала разницы! — Эндрю отшвырнул брата от себя и поднялся на ноги, тяжело дыша. Его губа была разбита, на скуле наливался синяк. — Твоя девушка целует меня, думая, что это ты, и не замечает подмены. Знаешь, что это значит? Это значит, что ты для неё просто тело. Аарон замер на полу, глядя на брата снизу вверх. Его дыхание было рваным, грудь вздымалась, а в глазах стояли слёзы. Слёзы ярости, обиды, бессилия. Никки, потирая ушибленное плечо, смотрел на них обоих и чувствовал, как сердце разрывается на части. Потому что он видел то, чего не видели они. Он видел, что за жестокими словами Эндрю скрывается отчаянное желание защитить брата. Он видел, что за яростью Аарона скрывается отчаянное желание быть любимым. Но они этого не видели. Они видели только врагов.Эндрю ещё пару секунд смотрел на брата, а потом его лицо стало пустым. Тем самым выражением, которое появлялось, когда таблетки переставали действовать; когда реальность становилась слишком громкой; когда единственным способом справиться было просто... отключиться. — Закончили, — бросил он и развернулся, чтобы уйти. — Нет! — Аарон вскочил на ноги. — Ты не можешь просто так уйти! — Могу, — перебил его Эндрю, не оборачиваясь. — Разбирайся со своей девушкой сам. Она твоя проблема, не моя. Затем Эндрю ушёл, растворился в толпе, оставив Аарона стоять посреди бара с разбитым лицом и разбитым сердцем. Кейтлин попыталась подойти к нему, но он отшатнулся. — Не надо, — сказал он хрипло. — Просто... не надо. Он повернулся и направился к бару. Никки хотел пойти за ним, но его отвлёк Кевин, который вдруг решил, что сейчас самое время прочитать лекцию о важности семейных уз. — С братом надо делиться, — заявил он заплетающимся языком. — Рико всегда со мной делился. Никки обернулся и увидел, что Эндрю вернулся. Он стоял в дверях, и его взгляд был прикован к Кевину. А потом он рассмеялся заливистым смехом, от которого у нормальных людей волосы вставали дыбом. Он смеялся так, будто услышал лучшую шутку в своей жизни, запрокинув голову, хватаясь за живот, со слезами на глазах. А потом резко оборвал смех, подошёл к Кевину и ударил его в челюсть. Кевин отлетел назад, врезался в стойку бара и сполз на пол. Девушки завизжали. Парни из братства бросились к ним, чтобы посмотреть, что будет дальше. Никки застыл, не зная, что делать, кого успокаивать первым, куда бежать. — Кевин, — сказал Эндрю ледяным тоном, глядя на скорчившегося на полу друга, — иди нахуй. Эндрю ушёл, на этот раз окончательно. Никки выдохнул и потёр переносицу. Голова гудела, в ушах звенело, а сердце колотилось где-то в горле. — Ну и вечер, — пробормотал он, наливая себе текилы. Он выпил залпом и направился к бару, где сидел Аарон. Тот заказал виски и смотрел в стакан так, будто надеялся найти там ответы на все свои вопросы. — Эй, детка, — он сел рядом и осторожно коснулся плеча Аарона. — Как ты? — Отъебись, Никки. — Понял, уже отваливаю. Но сначала... — Никки жестом подозвал Джо и заказал два виски. — Выпей со мной. Аарон поднял на него глаза. В них стояли слёзы - от злости, от обиды, от крекерной пыли, которую они все нюхали час назад, но которая уже начинала выветриваться, оставляя после себя только пустоту. — Почему он всегда так делает? — спросил Аарон тихо. — Почему он всегда забирает всё, что у меня есть? Никки вздохнул и сделал глоток. — Я не умею читать мысли Эндрю. Никто не умеет. Но... — он помедлил. — Я знаю, что он тебя любит. Аарон горько усмехнулся. — Ага. Поэтому он трахает моих девушек. Поэтому он целует их у меня на глазах. Поэтому он... он... — Он не трахнул Кейтлин, — перебил Никки. — Она сама его поцеловала, и да, он ответил. Это было мудацким поступком. Но он не сделал с ней ничего больше. Он просто... он просто хотел, чтобы ты увидел. — Увидел что? — Что она тебя не знает. Если она не может отличить тебя от Эндрю... значит, она не видит тебя. А ты заслуживаешь, чтобы тебя видели. Аарон долго смотрел на него, а потом опустил голову и закрыл лицо руками. Его плечи затряслись. — Я так устал, — прошептал он. — Я так, блядь, устал. — Я знаю, — Никки погладил его по спине. — Посиди здесь. Я сейчас принесу тебе воды. Он встал и направился к бару, где Джо уже протягивал ему стакан воды и чашку чёрного кофе. Никки взял их и пошёл обратно, лавируя между танцующими и стараясь не расплескать жидкость. У Аарона не было времени. Он успел за те несколько минут, пока Никки отсутствовал, принять таблетку окси. Ту самую дрянь, которую он обещал больше не трогать, но которая всё ещё лежала у него в кармане на чёрный день. Сегодняшний день был достаточно чёрным, чтобы оправдать исключение. Когда Никки вернулся и протянул ему воду, Аарон уже сидел, откинувшись на спинку стула, и его зрачки медленно расширялись, а дыхание становилось более ровным. Слишком ровным для человека, который только что был на грани истерики. — Выпей, — сказал Никки, суя ему в руки стакан. — Скажи мне, что ты ничего не принял. Аарон не ответил. Просто взял стакан и сделал глоток. Никки смотрел на него, и внутри у него всё холодело. — Где ты это взял? — спросил он тихо. — Аарон, твою мать, где ты это взял?! — Не кричи, — Аарон поморщился. — Голова болит. — Плевать я хотел на твою голову! Ты обещал, что больше никогда... — Я устал, — перебил его Аарон, и в его голосе послышалась такая безнадёжность, что Никки замолчал. — Я просто хотел... чтобы стало легче. Хотя бы на пару часов. Никки закрыл глаза и медленно выдохнул. Он должен был уследить. Должен был остаться с Аароном, а не бежать за водой. Должен был... — Ладно, — сказал он, открывая глаза. — Мы справимся. Я сейчас отведу тебя в туалет. Там Кевина тошнит, кстати, так что компания у тебя будет подходящая. Аарон кивнул, но Никки не был уверен, что он действительно понял. Его взгляд уже стал отстранённым, как у человека, который медленно уплывает в другое измерение.Никки помог ему подняться и повёл к туалету. По пути он бросил взгляд в сторону подсобки, куда, по слухам, ушёл Эндрю. Дверь была закрыта, из-за неё не доносилось ни звука. Никки не хотел знать, что там происходит. В туалете их ждал Кевин. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и выглядел так, будто его пропустили через мясорубку. Разбитая губа распухла, под глазом наливался фингал, а его идеальная рубашка была залита виски и бог знает чем ещё. — О, Кевин, — Никки покачал головой, усаживая Аарона на пол рядом с ним. — Ты выглядишь как влажная мечта. — Боже, Никки, — пробормотал Кевин, не открывая глаз. — Ты это уже говорил. Придумай что-нибудь новое. — Никки включил холодную воду и намочил бумажное полотенце. — Держи. Приложи к губе и не вздумай сдохнуть, потому что мне будет очень неудобно объяснять это тренеру. Он повернулся к Аарону, который сидел, прислонившись головой к стене, и смотрел в потолок пустыми глазами. Его зрачки были огромными, как блюдца, и Никки понял, что окси уже начала действовать. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? — спросил он тихо. — Эндрю убьёт меня, когда узнает. Нет, сначала он убьёт тебя, а потом меня. А потом, возможно, себя. Вы, блядь, два сапога пара, честное слово. Аарон не ответил, его губы шевелились, но слов было не разобрать. Никки вздохнул и сел на пол рядом с ними, прислонившись спиной к холодному кафелю. Вечер только начинался, а он уже чувствовал себя выжатым как лимон. — Знаешь, — сказал он, обращаясь к потолку, — я иногда думаю, что мы все закончим плохо. Кевин что-то промычал в ответ и снова склонился над унитазом. Аарон закрыл глаза и, кажется, уснул. Никки остался сидеть на полу, слушая звуки бара за стеной - смех, музыку, звон бокалов. Он чувствовал себя самым одиноким человеком в мире.Он не заметил, как в бар зашли Роланд и его компания. Не заметил, как Эндрю вернулся, видимо, через задний вход. Не заметил многого, потому что как раз в тот момент его взгляд упал на мужчину, сидящего в дальнем углу бара. Мужчина был… горячим. Серьёзно горячим. Лет сорока с небольшим, седина на висках, дорогой костюм, который явно стоил больше, чем вся месячная выручка «Райских сумерек», и взгляд. Такой взгляд, от которого у Никки перехватило дыхание. Он не должен был подходить. Не должен был флиртовать. Не должен был вообще смотреть в сторону взрослых мужиков с сединой на висках, потому что это всегда плохо кончалось. Но Никки никогда не умел вовремя остановиться. Он оставил Аарона и Кевина в туалете, мысленно пообещав себе вернуться через пять минут, поправил воротник своей гавайской рубашки, которая, кстати, была просто охуенной, пригладил волосы и направился к столику. — Привет, красавчик, — сказал он, опираясь на спинку стула напротив. — Ты выглядишь так, будто тебе скучно. Хочешь, я сделаю тебе коктейль? А может, станцую? Я, конечно, не профессионал, но за дополнительные чаевые могу и на стол залезть. Мужчина поднял глаза от своего стакана и посмотрел на Никки. — Тебе сколько лет? — Достаточно, — ответил Никки, ухмыляясь. — А тебе? — Достаточно, чтобы быть твоим отцом. — О, папочка, — Никки драматично прижал руку к груди. — Ты меня заинтриговал. Серьёзно, это был такой клишированный ответ, что я почти разочарован. Но ты слишком горяч, чтобы разочаровываться. Мужчина рассмеялся. Смех у него был низкий, грудной, и от него у Никки что-то приятно защекотало в животе. — Ты всегда такой наглый? — Всегда. Это часть моего шарма. Ну так что? Коктейль? Танец? Или может, просто поговорим? Я, кстати, Никки. — Уильям, — представился мужчина и протянул руку. Никки пожал её; рукопожатие было крепким, сухим и длилось чуть дольше, чем нужно. — Уильям, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Звучит как имя человека, который пьёт виски в одиночестве в баре на окраине города и не хочет, чтобы его беспокоили. Но я всё равно тебя побеспокою, потому что я назойливый. — Я заметил. — Присядь. Раз уж ты всё равно не отстанешь. Никки не нужно было просить дважды. Он плюхнулся на стул напротив и жестом подозвал Джо, который уже привычно закатил глаза. — Два виски. Нет, три. Один для моего нового друга Уильяма, один для меня и один на всякий случай. Потому что я чувствую, что этот вечер будет долгим. — Ты всегда такой? — спросил Уильям, когда Джо поставил перед ними стаканы. — Какой? — Такой… энергичный. — О, ты имеешь в виду невыносимый? Я как энергетический напиток: много сахара, много кофеина и полное отсутствие питательной ценности. Но всем нравится. — Не всем. — Ты просто ещё не распробовал. Уильям снова усмехнулся и сделал глоток виски. Никки наблюдал за ним поверх своего стакана, отмечая детали: дорогие часы на запястье, лёгкую небритость, морщинки вокруг глаз. Этот мужчина был старше, намного старше, и это должно было оттолкнуть Никки. Но не оттолкнуло, а наоборот, притягивало. — Так что ты делаешь в этой дыре, Уильям? — спросил он, откидываясь на спинку стула. — Ты явно не местный. — Деловая поездка, — ответил Уильям коротко.— Завтра улетаю обратно. — О, так у нас только одна ночь? — Никки поиграл бровями. — Звучит как начало плохого романа или хорошего порно. Я ещё не решил. — Ты всегда так откровенен? — А ты всегда так уклончив? Уильям покачал головой, но улыбка не сходила с его губ. — Ты интересный, Никки. Очень… шумный. Но интересный. — Я приму это как комплимент. Знаешь, большинство людей думают, что я слишком много говорю. Но я считаю, что тишина переоценена. В тишине слишком много места для мыслей. А мысли опасная штука. — Согласен, — сказал Уильям, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Никки вдруг понял: этот мужчина тоже убегает. Они разговаривали больше часа, пока Уильям не начал клевать носом. Алкоголь, жара и усталость от перелёта сделали своё дело. Никки, который за вечер выпил столько, что мог бы свалить лошадь, но всё ещё держался на ногах благодаря тренировкам по экси и генетике его матери, которая могла перепить любого мужика в их деревне, смотрел, как его новый знакомый медленно, но верно теряет связь с реальностью. — Эй, эй, эй! — сказал он, подхватывая Уильяма под руку, когда тот чуть не свалился со стула. —Ты в порядке, большой парень? — Да, — пробормотал Уильям. — Просто… слишком много выпил. — О боже, ты серьёзно? Такой внушительный мужчина и такая низкая толерантность к алкоголю? Я разочарован. — Заткнись, — беззлобно бросил Уильям, и это было так похоже на то, что говорили Кевин и Аарон, что Никки фыркнул от смеха. — Все вы, мужики, одинаковые. Ладно, давай-ка я вызову тебе такси. — Я не помню адрес отеля, — признался Уильям, и его голова начала клониться вниз. — Конечно, не помнишь. Потому что ты пьян в стельку. — Никки вздохнул и потёр переносицу.— Ладно, поехали ко мне. Не в первый раз тащу пьяного мужика в общагу. Он помог Уильяму подняться, накинул его руку себе на плечо и повёл к выходу. По пути он заглянул в туалет, где оставил Аарона и Кевина, и обнаружил там... В общем, лучше бы он туда не заглядывал. Нет, Кевина уже не тошнило, он просто лежал на полу, свернувшись калачиком, и что-то бормотал про «я хочу к Рико». Аарон сидел рядом с ним, прислонившись спиной к стене, и смотрел в потолок стеклянными глазами. Он всё ещё был под окси, но, кажется, начал потихоньку приходить в себя. — Я вызову вам такси и позвоню Эндрю, — сказал Никки, ни к кому конкретно не обращаясь. — Пусть он сам с вами разбирается. Я свою миссию миротворца на сегодня выполнил. Он вызвал такси, дождался, пока водитель подтвердит заказ, и передал Аарону ключи от комнаты Кевина. — Когда приедешь в общагу, просто завались к нему. Аарон что-то промычал в ответ, что Никки интерпретировал как «спасибо, Никки, ты лучший, я тебя обожаю». Ну, или что-то в этом роде. Он вывел Уильяма на улицу, поймал такси и всю дорогу до общежития слушал его ровное, спокойное дыхание. Уильям уснул, прислонившись головой к плечу Никки, и выглядел при этом на удивление умиротворённо. Никки смотрел на его расслабленное лицо и чувствовал странную нежность. Этот человек был чужим. Но сейчас, во сне, он выглядел уязвимым. В общежитии Никки кое-как затащил Уильяма в свою комнату, стянул с него пиджак и ботинки и уложил на кровать. На свою кровать. Кровать Сета всё ещё была завалена коробками, так что выбора не было. Никки вздохнул, разделся до боксеров, почистил зубы и лёг рядом. Уильям во сне перевернулся на бок, и его рука случайно легла Никки на грудь. Никки замер, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Блять, — прошептал он в потолок. — Только не это. Ты же умный парень. Не очень умный, конечно. Но достаточно, чтобы не влюбляться в незнакомцев с сединой на висках. Но его сердце не слушалось. Оно колотилось как бешеное, и Никки знал, что это значит. Утро наступило слишком быстро. Солнце било в окно, как назойливый сосед, и Никки застонал, переворачиваясь на другой бок. Голова гудела, во рту было так, будто там поселилась колония бактерий, а тело ломило от вчерашних приключений. — Какого хрена? — раздался голос рядом. Никки открыл глаза и увидел Уильяма. Тот сидел на кровати, оглядывая комнату с таким выражением лица, будто его похитили инопланетяне и он только что очнулся на их корабле. — Доброе утро, красавчик, — промурлыкал Никки, потягиваясь. — Как спалось? — Где я? — В моей скромной обители. Ты вчера немного перебрал, и я решил, что отправлять тебя в отель в таком состоянии плохая идея. Потому что я хороший человек и потому что ты слишком горяч, чтобы попасть под машину. Уильям нахмурился и потёр виски. — Я… мы… — Нет, — Никки сел и потянулся за футболкой. — Мы не спали вместе. Ты вырубился раньше, чем я успел сделать неприличное предложение. Очень жаль, я был бы не против. Уильям посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, и Никки вдруг почувствовал себя неуютно. В этом взгляде было что-то… оценивающее. — Сколько тебе лет? — снова спросил Уильям. — Я же говорил — достаточно. — Двадцать? — Двадцать один, вообще-то. Но спасибо, что думаешь, будто я выгляжу моложе. Это всё генетика и увлажняющий крем. Уильям покачал головой и встал с кровати. Он был одет в рубашку и брюки, которые помялись за ночь, но всё равно выглядел внушительно. Никки смотрел, как он застёгивает пуговицы на манжетах, как поправляет воротник, и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и опасное. — Мне нужно идти, — сказал Уильям. — Конечно. Душ в конце коридора, если хочешь. Зубная паста на полке. Можешь взять мою, я не жадный. Уильям замер у двери и повернулся. — Ты не ограбил меня, — сказал он. — Не украл бумажник, часы, ничего. Никки моргнул и приподнял бровь. — Эм… нет? А должен был? — Большинство людей, которые приводят незнакомцев в свою комнату, делают это с определённой целью. Никки почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он сел на кровати, скрестил руки на груди и уставился на Уильяма с выражением, которое обычно приберегал для особенно тупых клиентов в баре. — Окей, во-первых, я не «большинство людей». Во-вторых, если ты думаешь, что я проститут, то иди нахуй. Серьёзно, встань и иди. Я привёл тебя сюда, потому что ты был пьян и не мог вспомнить адрес отеля. Это называется «быть человеком». Попробуй как-нибудь. Говорят, помогает. Уильям удивлённо поднял брови. — Я не хотел тебя оскорбить. — Но оскорбил, поздравляю. Ты, наверное, привык, что все вокруг хотят от тебя денег? Что каждый, кто проявляет к тебе доброту, чего-то ждёт взамен? Ну так вот, сюрприз: мне от тебя ничего не нужно. У тебя красивое лицо, и ты интересный собеседник, но это не значит, что я пытаюсь тебя обокрасть или трахнуть за деньги. Если бы я хотел тебя трахнуть, я бы просто предложил. Это не так сложно. Особенно с моим шармом. — Уильям несколько секунд смотрел на него, а потом вдруг улыбнулся. — Прости, если я был груб. — Ладно, извинения приняты. А теперь иди, пока я не начал снова флиртовать. Потому что, серьёзно, ты слишком горяч, и я не отвечаю за свои действия до первой чашки кофе. Уильям покачал головой, всё ещё улыбаясь, и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Никки упал на кровать и уставился в потолок. Его сердце колотилось быстрее, чем должно было. — Кажется, у меня проблемы. Он не знал тогда, насколько оказался прав. Никки покачал головой и затем ушёл в душ.***
Никки не думал, что увидит Уильяма снова. Тот ушёл утром, оставив после себя запах дорогого парфюма и странное ощущение в груди. Никки списал это на похмелье и на то, что он слишком долго не трахался. Эрик был в отъезде, открытые отношения позволяли ему развлекаться, но Никки почему-то не хотелось никого искать. Он просто работал в баре, болтал с клиентами, флиртовал на автомате и возвращался в пустую комнату, где иногда засыпал Аарон после очередного срыва или Кевин, который пил до отключки и не мог дойти до своей кровати. Через три дня Уильям появился снова. Никки мыл стаканы за стойкой, когда услышал знакомый низкий голос: — Тот же коктейль, что в прошлый раз. Только виски подороже и без зонтика. Никки поднял голову и чуть не выронил стакан. Уильям стоял перед ним в светлом костюме, без пиджака, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, и улыбался той самой опасной улыбкой, от которой у Никки внутри всё переворачивалось. — Ты, — выдохнул Никки, пытаясь вернуть себе привычную наглость. — Ты вернулся. Решил, что одного раза с моим обществом тебе мало? — Оказалось, да, — Уильям сел на барный стул и положил на стойку дорогой бумажник. — Я задержался в городе из-за дел. — Дела, ага. — Никки налил ему виски, стараясь не смотреть на руки Уильяма — крупные, с аккуратными ногтями и золотым кольцом на безымянном пальце. Кольцо было, и Никки заметил его ещё в прошлый раз, но тогда не придал значения. Сейчас оно почему-то царапнуло. — Ты женат? Уильям хмыкнул и сделал глоток. — Я в разводе, а это просто украшение. — Он покрутил кольцо на пальце. — А ты? Никки почувствовал, как к горлу подступает комок. Почему-то врать не хотелось. Но и говорить правду о том, что у него есть Эрик, что они в открытых отношениях, что он сам не знает, куда катится их связь, тоже не хотелось. — Есть кое-кто, — сказал он уклончиво. — Но мы не строим планов на завтра. — Понимаю, — Уильям кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего Никки стало не по себе. Будто он знал больше, чем говорил. — Значит, ты свободен. — Не совсем. Но... — Никки пожал плечами, чувствуя, как его язык путается в словах. — Короче, я не ищу отношений. Если ты об этом. — А я и не предлагаю, — Уильям усмехнулся и поднял стакан. — Я просто хочу выпить с интересным собеседником. Без обязательств. Они проговорили ещё два часа. Уильям рассказывал о своей работе, о том, что владел инвестиционной компанией, летал между Германией и США, жил на две страны. У него был сын, который учился где-то в Штатах, но Уильям не вдавался в подробности. Никки чувствовал, что этот мужчина скрывает больше, чем показывает, и это только разжигало его любопытство. Он сам болтал без умолку о баре, команде, о том, как его выгнали из дома за то, что он гей. Уильям слушал внимательно, иногда задавал вопросы, и его взгляд становился тёплым, почти отеческим. — Ты слишком молод, чтобы нести такой груз, — сказал Уильям, когда Никки замолчал. — Твой отец дурак, он потерял сына, а не отца. Никки почувствовал, как что-то сжимается в груди. Никто никогда не говорил ему таких слов. Даже Эндрю, который был единственной поддержкой, выражал это через молчаливое присутствие, а не через слова. А этот незнакомец, с которым он провёл всего несколько часов, сказал то, что Никки так хотел услышать. — Ты не знаешь моего отца, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я знаю таких людей, — Уильям мягко коснулся его руки, и это прикосновение было тёплым, успокаивающим. — Ты заслуживаешь лучшего, Никки. Никки сглотнул и отвёл взгляд. Он не должен был таять от этих слов. Он был взрослым мужчиной, который пережил изгнание, который нашёл новую семью в лице близнецов и команды, который не нуждался в чьём-либо одобрении. Но эти слова пробивали броню, которую он так старательно возводил вокруг себя. — Ладно, — сказал он, возвращая улыбку на лицо. — Хватит обо мне. Расскажи лучше, что привело тебя в эту дыру во второй раз. Ты же не просто так заскочил. Уильям посмотрел на него с лёгкой усмешкой. — Может, я просто хотел увидеть тебя. — Ого, — Никки приподнял бровь. — Это уже похоже на ухаживание. — А если да? Никки рассмеялся, но смех вышел натянутым. Он не был готов к такой прямоте или, наоборот, был слишком готов, но боялся признаться себе в этом. — Ты слишком стар для меня, Уильям, и слишком богат. Да и слишком... — он поискал слово. — Взрослый. — Это проблема? — Это предупреждение. Я могу привязаться. А ты уедешь, и я останусь с разбитым сердцем. Уильям наклонился ближе, и его голос стал тише, интимнее. — А кто сказал, что я уеду? Никки почувствовал, как сердце пропускает удар. Он знал, что это опасно, и подозревал, что этот человек может разбить его. Но почему-то он уже не хотел отступать.***
Но жизнь в Лисьей Башне не ждала, пока Никки разберётся в своих чувствах. Через два дня после той ночи, когда он привёл Уильяма к себе, грянул новый кошмар. На этот раз он был связан с Аароном. Никки вернулся в общежитие после смены и сразу почувствовал что-то неладное. Тишина в коридоре была неестественной, тягучей. Обычно в это время Никки орал на кого-то в коридоре, или Сет ругался с Элисон, или Кевин играл на гитаре, хотя умел только три аккорда, но это не мешало ему мучить соседей. Сейчас было тихо. Никки подошёл к комнате Аарона и постучал. Никто не ответил. Он толкнул дверь - она была не заперта. Внутри было темно, только свет от уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи. Аарон сидел на кровати, согнувшись пополам, и его плечи тряслись. Рядом с ним на тумбочке лежал пустой шприц. — Аарон? — Никки подошёл ближе, и его сердце рухнуло вниз. — Что случилось? — Он ушёл, — прошептал Аарон, и его голос был безжизненным. — Кейтлин ушла. Она сказала, что не может... что не может смотреть на меня после того, что случилось на вечеринке. Что я... что я чудовище. Никки сел рядом и обнял его за плечи. Аарон был ледяным, и его тело дрожало мелкой дрожью. — Ты не чудовище, — сказал Никки. — Ты просто... ты попал в плохую ситуацию. Кейтлин не права, она не видит тебя настоящего. — Она видит, — Аарон поднял голову, и его глаза были красными, опухшими. — Она видит то, что я есть на самом деле. Никчёмного наркомана, который не может даже удержать девушку. Эндрю... он всё забрал. — Эндрю здесь ни при чём, — мягко сказал Никки, хотя знал, что это не совсем так. Эндрю спровоцировал сцену на вечеринке. Но Никки также знал, что Эндрю никогда не делал ничего просто так, хотя эту истину он осознал гораздо позже. — Я видел, как он на неё смотрел, — продолжал Аарон, и в его голосе появилась горечь. — Он всегда смотрит на то, что моё. Он забрал у меня мать, отца... теперь Кейтлин. Он, наверное, уже переспал с ней. Как думаешь? — Нет, — твёрдо сказал Никки. — Эндрю не такой. — Ты думаешь, что знаешь, но ты не знаешь. Он... он спит с Кевином. Он даже моих друзей увёл. Никки не знал, что сказать. Он видел, как Эндрю и Кевин целовались. Да, это было пару раз, когда они были пьяны. Это выглядело как игра, как какой-то странный ритуал. Кевин прижимал Эндрю к стене, целовал его так, будто от этого зависела его жизнь, а Эндрю позволял это с холодным, почти скучающим видом. А потом они расходились, и Кевин смотрел на Эндрю как побитая собака, а Эндрю просто уходил. Никки не понимал эту динамику. Он думал, что Эндрю просто... не умеет любить. Что Кевин для него просто тело, как Роланд. Но теперь, когда он смотрел на Аарона, он начал сомневаться. Никки гладил его по голове, пытаясь успокоить, и думал о том, что Аарон не знает правды. Он не знает, что Эндрю, несмотря на всю свою жестокость, пытался защитить брата. Не знает, что Эндрю ни разу не переспал ни с одной девушкой Аарона. Он просто провоцировал их, проверял, заставлял показать своё истинное лицо. Никки не знал этого тогда, но позже понял: каждый парень, которого Эндрю уводил, был наркоманом или токсиком, который мог бы снова подсадить Аарона на иглу. Эндрю проверял их, провоцировал, а некоторых просто избивал, если они оказывались слишком опасными. Он делал это, чтобы защитить брата. Но он никогда не объяснял, он просто действовал.Аарон заснул у него на плече, и Никки остался сидеть, глядя в стену. Он чувствовал, как внутри разрастается пустота. Пустота, которую он пытался заполнить работой, алкоголем, флиртом. Пустота, которую Уильям на мгновение заставил забыть. Он думал о том, как Аарон снова сорвался. Это был уже третий раз за месяц после той вечеринки, когда Кейтлин поцеловала Эндрю. Каждый раз Никки находил его в разных состояниях - то плачущего, то злого, то полностью отключённого. Он помнил, как однажды Эндрю запер Аарона в ванной на трое суток, чтобы тот прекратил употреблять. Аарон кричал, бился в дверь, умолял выпустить, обещал, что больше никогда, но Эндрю не поддавался. Он стоял за дверью и молчал, и когда Аарон наконец замолкал, Эндрю просто говорил: — Заткнись и терпи, иначе сдохнешь от передоза и хоронить тебя будет некому. Никки тогда думал, что это жестоко. Но теперь он понимал: это была единственная надежда спасти брата. Аарон не знал, что за его ломками наблюдала Бетси. Она работала с ним по просьбе Эндрю, часами разговаривала, помогала справляться с тягой. Эндрю никогда не говорил об этом, но Никки знал: он ездил к Бетси каждую неделю, чтобы убедиться, что Аарон не сорвался. Он заботился о брате так, как не умел выражать словами. Никки подумал о том, что Аарон не знает и о другом: что Ричард Миньярд, их отец, тайно помогал Тильде, их матери. Он платил за её реабилитацию, за лечение, за то, чтобы она могла начать новую жизнь. Никки узнал об этом случайно, когда увидел письмо от Ричарда в комнате Аарона. Аарон не знал, что его отец заботится о нём. Никки не сказал ему - это не было его тайной. Но он подумал о том, как странно устроена жизнь. Как даже те, кто причиняет боль, иногда пытаются искупить свою вину.***
Прошла неделя. Уильям появлялся в баре почти каждый вечер, садился на тот же стул и заказывал тот же виски. Они говорили о фильмах, о книгах, о политике, о жизни. Уильям был образованным, остроумным, иногда циничным, но всегда уважительным. Он слушал Никки с таким вниманием, будто тот говорил что-то действительно важное. Это было потрясающе, чувствовать себя значимым для человека, у которого, казалось бы, было всё. Никки начал замечать, что ждёт этих вечеров. Он перестал ходить на тусовки с командой, придумывал отговорки, чтобы остаться в баре подольше. Он даже пропустил несколько тренировок, чем вызвал недовольство Дэн, но ему было плевать. Ему хотелось слышать голос Уильяма, видеть его улыбку, чувствовать его взгляд. Однажды, когда бар почти опустел, а Джо ушёл в подсобку, Уильям пересел ближе и взял Никки за руку. Это прикосновение было тёплым, уверенным, и Никки почувствовал, как по телу пробегают мурашки. — Ты знаешь, что я не просто так прихожу сюда, — сказал Уильям, и его голос был низким, почти бархатным. — Ты мне нравишься, Никки. Я хочу быть с тобой. — Я же говорил, у меня есть парень, — выдохнул Никки, хотя внутри всё кричало: «Да!». — У тебя есть отношения, в которых ты несчастен. Я вижу это. Ты улыбаешься, но твои глаза говорят другое. Это было слишком честно. — Это не твоё дело, — сказал он, но голос дрогнул. — Я хочу, чтобы оно стало моим, — Уильям придвинулся ещё ближе, и Никки чувствовал его дыхание на своей щеке. — Я не прошу у тебя ничего взамен. Просто позволь мне быть рядом. Никки закрыл глаза. Он знал, что это неправильно. Знал, что Эрик его парень и что у них есть правила. Но он также знал, что в последние месяцы Эрик стал холоднее, отстранённее, и Никки чувствовал себя одиноким даже в его объятиях. А Уильям давал ему то, чего ему так не хватало: внимание, заботу, ощущение, что он нужен. Он не заметил, как их губы встретились. Поцелуй был мягким, медленным, почти невесомым. Уильям целовал его так, будто пробовал на вкус, изучал, запоминал. Его рука скользнула по щеке Никки, пальцы запутались в его кудрях. Никки забыл, как дышать. Когда они отстранились, Никки смотрел на него с расширенными глазами. — Это было... — начал он. — Правильно? — Уильям улыбнулся. — Я не знаю, правильно ли. Но мне хотелось, чтобы это случилось. Уильям погладил его по голове, и этот жест был таким отеческим, таким заботливым, что Никки почувствовал, как что-то в нём переворачивается. Он не хотел анализировать это чувство. Он просто хотел быть с этим человеком. — Ты не должен никому ничего объяснять, — сказал Уильям. — Мы можем просто наслаждаться друг другом без обязательств. Никки кивнул. Он знал, что это ложь - что без обязательств не бывает. Но он решил поверить. После этого они встречались тайно. Никки не рассказывал никому - ни Эндрю, ни Аарону, ни тем более Эрику. Он чувствовал, что это неправильно, но не мог остановиться. Каждый раз, когда он видел Уильяма, он таял. Его взгляд, его голос, его прикосновения - всё это было как наркотик. Однажды они сидели в машине Уильяма на парковке, и он рассказывал о своей бывшей жене, о том, как они развелись, потому что он не мог дать ей того, чего она хотела. Он не говорил, чего именно - просто не мог. Никки не настаивал. — Я никогда не был идеальным мужем, — признался Уильям. — Наверное, никогда не буду идеальным партнёром. Но я умею ценить людей, которые мне дороги. — А кто тебе дорог? — спросил Никки, хотя знал ответ. — Ты, — Уильям посмотрел на него так, что у Никки перехватило дыхание. — Ты особенный, Никки. Ты мыслишь не на свой возраст. Никки почувствовал, как внутри разливается тепло. Он потянулся к Уильяму, и они снова поцеловались. На этот раз поцелуй был более требовательным, более страстным. Руки Уильяма скользнули под его футболку, пальцы коснулись кожи, и Никки застонал. Он чувствовал, как возбуждение нарастает, как его тело горит от желания. Он хотел его. Хотел прямо здесь, в этой машине, не думая о последствиях.Но когда Уильям расстегнул его джинсы и провёл ладонью по члену, Никки вдруг вспомнил правила Эрика. Одно правило: можно переспать с человеком только один раз. Если он сделает это с Уильямом, то это будет их последняя ночь. А он не хотел, чтобы это было последней. Он хотел, чтобы Уильям остался в его жизни. — Остановись, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Я... я не могу. Уильям замер и посмотрел на него с удивлением и лёгкой обидой. — Почему? — У нас есть правило с Эриком, — Никки отвёл взгляд. — Мы можем спать с другими, но только один раз. Если я сделаю это с тобой, то не смогу увидеть тебя снова. — Это глупое правило, — сказал Уильям, но его голос смягчился. — Но я уважаю твой выбор. Мы можем подождать. Никки почувствовал облегчение и одновременно благодарность. Уильям мог бы настаивать, мог бы принудить. Но он просто обнял его и прошептал: — Я подожду, сколько нужно. Никки тогда чуть не расплакался: Уильям напоминал отца, которого ему так не хватало. В те дни, когда он не видел Уильяма, Никки проводил время с командой, наблюдая за той странной игрой, которая разворачивалась между Эндрю и Кевином. Они не были любовниками. Никки был в этом уверен на сто процентов, хотя со стороны это могло так выглядеть. Эндрю позволял Кевину прикасаться к себе, иногда целоваться, но никогда не заходил дальше. Он стоял, прислонившись к стене, пока Кевин целовал его с отчаянием человека, который ищет спасения. Их поцелуи были долгими, страстными, почти болезненными. Кевин прижимал Эндрю к стене, запутывался пальцами в его светлых волосах, целовал так, будто хотел выпить его до дна. А Эндрю позволял; его руки лежали на бёдрах Кевина, не двигаясь, не сжимаясь. Он просто стоял и принимал. Однажды Никки случайно застал их за этим занятием. Он зашёл в пустую комнату за забытым телефоном и увидел, как Кевин целует Эндрю у стены. Кевин был пьян, это было видно по его шатающейся походке и мутным глазам. Он прижимал Эндрю к стене, вжимался в него всем телом, и его стоны были громкими, почти истеричными. — Пожалуйста, — шептал Кевин между поцелуями. — Пожалуйста, Эндрю. Дай мне... хоть что-нибудь. Я не могу больше, ты не представляешь, как я хочу... — Нет, — спокойно ответил Эндрю, даже не пытаясь отстраниться. — Иди спать. — Я не хочу спать! Я хочу тебя! — Кевин прикусил его губу, и Никки увидел, как на коже Эндрю выступила кровь. Эндрю не поморщился. Он просто смотрел на Кевина с тем же ледяным спокойствием. — Ты хочешь меня, потому что я не хочу тебя. Это тупая игра. Ты скучаешь по Рико, потому что он хотел тебя. Кевин замер, а потом его плечи затряслись. Он отстранился, закрыл лицо руками и прислонился к стене. — Почему ты всегда прав? — прошептал он. — Потому что я не пью, как ты. Эндрю оттолкнулся от стены и направился к выходу. Проходя мимо Никки, он бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Никки стоял в дверях, глядя на Кевина, который сполз по стене и сидел на полу, обхватив голову руками; он выглядел жалким, разбитым, потерянным. Никки хотел подойти, утешить его, но что-то остановило его. Он вышел в коридор и наткнулся на Эндрю, который стоял у окна и курил. — Ты не спишь с ним, — сказал Никки. — Нет, — ответил Эндрю. — Он хочет, чтобы я использовал его. Но я не буду. — Почему? Эндрю повернулся к нему, и в его глазах была та самая пустота, которая появлялась, когда он снимал маску. — Отказывать Кевину весело. Он хочет, чтобы я сломал его, потому что он привык к этому. Но я не ломаю своих. Я защищаю их, даже если им это не нравится. Никки хотел сказать что-то ещё, но Эндрю уже ушёл. Он смотрел ему вслед и думал о том, как много скрывает его кузен: как много боли и как мало он сам в этом понимает.***
Они встречались уже около двух месяцев. Уильям арендовал небольшую квартиру в центре города, чтобы они могли видеться без лишних глаз. Никки приезжал туда после работы, они заказывали еду, смотрели фильмы, занимались сексом почти каждый раз, но Никки так и не решался на проникновение, потому что боялся потерять Уильяма. Это было смешно и глупо, но он не мог переступить через правило, хотя оно казалось всё более бессмысленным. Уильям был терпелив. Он не давил, не спрашивал, не требовал. Но иногда его взгляд становился слишком собственническим. Никки замечал это, но списывал на ревность. Уильям ревновал его к другим парням в баре, к случайным клиентам, даже к Джо. Это льстило Никки. Он чувствовал себя нужным, желанным, особенным. В тот вечер они были в квартире. Уильям готовил ужин - он умел готовить, и это тоже подкупало. Никки сидел на диване и переписывался с Эриком, который был в Германии. Эрик писал, что скоро вернётся, что скучает, и Никки чувствовал укол вины. Он врал Эрику, но не мог остановиться. Уильям вошёл в комнату с двумя тарелками, поставил их на стол и сел рядом. Он заметил телефон в руках Никки и нахмурился. — Опять он? — спросил Уильям, и в его голосе послышалось раздражение. — Просто пишет, что скоро вернётся. — Никки убрал телефон в карман. — Что ты ему ответил? — Что я скучаю и жду. Уильям усмехнулся, и это была не добрая усмешка. — Ты врёшь ему каждый день. Скажи честно: ты вообще его любишь? Никки почувствовал, как внутри всё сжимается. — Это не твоё дело. — Это моё дело, потому что ты мой, — сказал Уильям, и в его голосе прозвучала сталь. — Я не хочу делить тебя ни с кем. — Мы не договаривались о моногамии. — Никки встал, чувствуя, как злость поднимается внутри. — Я не договаривался делить тебя с каким-то мальчишкой, который даже не знает, что ты спишь с его отцом! Никки замер. Слова повисли в воздухе. — Что? — переспросил он. Уильям посмотрел на него с холодной усмешкой. — Я проверил тебя, Никки. Твой Эрик Клозе-младший. Он мой сын. Никки почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он не мог дышать и не мог говорить. Он смотрел на Уильяма и вдруг понял, что это действительно отец Эрика. Те же глаза, та же линия губ. Он не замечал этого раньше, потому что не хотел замечать. — Ты знал? — прошептал он. — Ты знал всё это время? — Я узнал не сразу, — ответил Уильям спокойно. — Но когда понял, это не изменило моих чувств. Ты мне нужен, Никки. Сын не помеха. — Он твой сын! — Никки закричал, и голос сорвался. — Ты... мы... как ты мог?! — Это случилось. Но это не конец. Мы можем продолжать. Он никогда не узнает. Никки отшатнулся, и его голова пошла кругом. Он вспомнил все те вечера, когда Уильям расспрашивал его о семье, о близнецах, о команде. Он вспомнил, как Уильям особенно интересовался Эриком: его возрастом, учёбой, планами. Никки думал, что это просто любопытство. Он не знал, что Уильям собирал информацию. Что он готовил ловушку. В этот момент, когда его мир рушился, Никки вдруг вспомнил о том, как сам был почти в такой же ситуации с близнецами. Он вспомнил, как однажды Аарон, пьяный и разбитый после очередного срыва, признался, что ненавидит Эндрю; что считает его монстром, который разрушает его жизнь. А на следующий день Эндрю запер его в ванной на трое суток. — Ты думаешь, что я делаю это, чтобы причинить тебе боль? Я делаю это, чтобы ты не сдох. Чтобы ты не стал как она. Никки был рядом, слышал эти слова, чувствовал отчаяние в голосе Эндрю. Он знал, что его кузен умеет любить через боль. Он знал, что сам сейчас в такой же ловушке. Только его мучитель был старше, умнее, опытнее. — Ты думаешь, что я слабый, — сказал Никки, и его голос дрогнул. — Что я не смогу уйти. Но я уйду от тебя так же, как ушёл от отца. Как Эндрю ушёл от своей матери. Уильям усмехнулся. — Ты не Миньярд. Ты просто Хэммик. Тот, кто цепляется за чужую семью, потому что у него нет своей. Никки почувствовал, как его глаза наполняются слезами, но сдержался. — У меня есть семья. Это Эндрю и Аарон. Даже если они не идеальны, они моё всё. Я не позволю тебе разрушить это. Уильям ударил его в первый раз по лицу так, что Никки отлетел к стене. — Ты не понимаешь! — говорил Уильям между ударами. — Ты не понимаешь, что я сделал для тебя! Я дал тебе всё! Внимание! Заботу! Любовь! А ты хочешь уйти! Ты хочешь бросить меня! Никки закрыл глаза и сжал зубы. Он не плакал; он просто ждал, когда это закончится. Он знал, что не может ударить в ответ: Уильям был сильнее, у него было больше власти. Но он также знал, что однажды уйдёт и когда он уйдёт, то никогда не вернётся. Он подумал о том Эндрю, который защищал его даже от самого себя. О том Эндрю, который однажды сказал ему: — Если кто-то тронет тебя, я убью его. Никки знал, что это не пустые слова. Эндрю убил человека, когда был подростком. Он не остановится перед Уильямом. Но Никки не мог рассказать ему. Не мог подвергнуть опасности. Единственным, кто мог бы его понять, был Эрик. Он любил его, но не знал правды. Ирония судьбы была такой горькой, что Никки хотелось смеяться. Он был влюблён в сына своего насильника. Он спал с отцом своего парня. Он не знал, как выбраться из этого ада. — Нет. — Никки отшатнулся. — Я не могу. — Ты уже сделал это. — Уильям наклонился и посмотрел ему прямо в глаза. — Ты уже изменил ему со мной. Разница лишь в том, что я его отец и это меняет всё. Никки попытался вырваться, но Уильям схватил его за запястье и притянул к себе. — Не смей убегать! — прошипел он. — Ты был моим с первой минуты, когда подошёл ко мне в баре. Ты сам сделал этот выбор. Никки чувствовал, как его сердце колотится о рёбра. Он был напуган. Он никогда не видел Уильяма таким злым. — Отпусти меня, пожалуйста, — выдавил он. — Нет. Будь послушным мальчиком. Мысли путались. Его тело болело, но душа болела сильнее. Он не узнавал этого человека. Он не узнавал того Уильяма, который целовал его и говорил, что он особенный. Уильям остановился, тяжело дыша. Замерев над Никки, он смотрел на него сверху вниз. Его лицо было искажено гневом, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Прости, — сказал он, и его голос изменился. Он снова стал мягким, тёплым— Прости меня, я не хотел. Я просто... я боюсь потерять тебя. Он опустился на колени и взял Никки за голову. Никки молчал. Он смотрел в стену и чувствовал, как рушится его мир.***
После того вечера Никки несколько дней не отвечал на звонки Уильяма. Он не пошёл в бар, не выходил из комнаты, отговаривался перед командой простудой. Он думал о том, что сделал, о том, что знает, и о том, что теперь будет. Он хотел рассказать всё Эрику, но это разрушило бы их отношения навсегда. Он хотел рассказать Эндрю, но боялся, что его кузен убьёт Уильяма и сядет в тюрьму.Уильям нашёл его через несколько дней. Он приехал к Лисьей башне и ждал под окнами. Никки увидел его машину и почувствовал, как всё внутри переворачивается от страха и желания. Он вышел, потому что не мог больше прятаться. — Ты не отвечал, — сказал Уильям, и его голос был спокойным. — Я волновался. — Я был занят, — ответил Никки, стараясь говорить ровно. — Я знаю, что ты злишься на меня. Но я прошу тебя: дай мне объясниться. Поедем со мной. Я покажу тебе кое-что. Никки колебался. Он знал, что не должен соглашаться. Но в голосе Уильяма была такая мольба, что он не смог отказать. Они поехали на окраину города, в место, которое Никки не знал. Это был частный клуб - роскошный, с неоновой вывеской и дорогими машинами у входа. Уильям провёл его внутрь, и Никки увидел зал, где танцевали полуголые люди, где на диванах сидели мужчины в костюмах с девушками и парнями на коленях. Музыка была громкой, воздух пропитан запахом алкоголя и чего-то сладкого. — Что это за место? — спросил Никки. — Клуб для избранных, — ответил Уильям с улыбкой. — Здесь собираются люди, которые понимают, что такое настоящая свобода. Никки огляделся, ему стало не по себе. Он видел, как мужчина постарше лапал молодого парня, как двое целовались в углу, как кто-то нюхал порошок прямо на столике. — Я не хочу здесь оставаться. — Мы ненадолго. — Уильям взял его за руку и повёл вглубь. — Просто выпей немного, расслабься. Он подал Никки стакан с чем-то ярким и сладким. Никки выпил, потому что хотел заглушить тревогу. Потом ещё один и ещё. Он не помнил, как оказался в комнате. Как разделся, как к нему прикасались чужие руки. Его тело использовали так, как он никогда не позволял. Всё было мутным, как в тумане. Он слышал смех, мужские голоса, чьи-то стоны. Он пытался кричать, но язык не слушался. Когда он очнулся, он лежал на кровати, разбитый и грязный. Его тело болело, внутри всё ныло. Он не знал, сколько времени прошло. Над ним стоял Уильям и улыбался той же опасной улыбкой. — Ты был великолепен, — сказал он. — Ты даже не представляешь, как хорошо ты выглядел. Никки попытался встать, но ноги подкосились. Он упал на пол, и его вырвало. — Что ты сделал? — прошептал он. — Что ты сделал со мной? — Я ничего не делал, — Уильям присел рядом и погладил его по спине. — Это ты сам выбрал. Ты пил, ты танцевал, ты хотел этого. Я просто не мешал. — Я не хотел... — Хотел, — Уильям взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Ты хотел, и если ты расскажешь кому-нибудь об этом, то будешь выглядеть как шлюха, которая сама пришла на оргию. Твой парень бросит тебя. Друзья отвернутся, и ты останешься один. Никки закрыл глаза. Слёзы текли по его лицу, но он не чувствовал их. — Я никому не скажу, — прошептал он. — Умный мальчик, — Уильям поцеловал его в лоб. Никки не знал, что Уильям снимал всё на камеру. Он не знал, что где-то в компьютере Уильяма хранится видео, где его используют несколько мужчин, пока он лежит без сознания. Он не знал, что это видео станет его цепью, его клеткой. Он узнает об этом позже, когда Уильям покажет ему запись, чтобы напомнить, кто здесь хозяин. Но в тот момент, лёжа на полу и чувствуя, как его тело ломит от боли, Никки думал только об одном: как он позволил этому случиться. Как он, который всегда был душой компании, который умел смеяться и шутить даже в самые тёмные времена, превратился в безвольную куклу. Он вспомнил, как однажды Сет назвал его «шлюхой». Это было ещё до Уильяма. Сет просто разозлился на что-то и бросил: — Ты, блядь, шлюха. Трахаешься со всеми подряд, вот и вся твоя жизнь. Никки тогда посмеялся, ответил что-то острое, но внутри ему было больно. Потому что он знал: Сет прав. Он спал со многими, но ни с кем не был по-настоящему близок. Он искал любовь в объятиях незнакомцев, но никогда не находил её. Теперь, когда он нашёл того, кто казался ему идеальным, этот человек оказался монстром. Он думал о Сете и о том, как странно тот иногда смотрел на него. Сет был гомофобом, это знали все. Но иногда его взгляд задерживался на Никки чуть дольше, чем нужно, и в нём мелькало что-то, что Никки не мог объяснить. Однажды, когда они ругались, Сет сказал: — Ты думаешь, ты особенный? Ты просто пидор, и я бы тебя... — он осекся, не закончил фразу. Никки тогда подумал, что это просто злость. Но теперь он задавался вопросом: что Сет хотел сказать? Что он хотел сделать с ним? Эти мысли были тревожными, и Никки отгонял их, но они возвращались снова и снова.***
Прошло четыре месяца, сто двадцать два дня, две тысячи девятьсот двадцать восемь часов. Никки считал каждую минуту и каждую секунду, проведённую в этой квартире. Она была роскошной, как и всё, что принадлежало Уильяму Клозе: высокие потолки, панорамные окна с видом на город, дорогая мебель, итальянский мрамор в ванной, шёлковые простыни на кровати, которая казалась ему тюремной камерой. Никки сидел на подоконнике в гостиной, обхватив колени руками, и смотрел на огни города, мерцающие в темноте. За четыре месяца он почти забыл, как выглядит мир снаружи. Его жизнь сузилась до этих стен, до постоянного присутствия Уильяма, которое давило, душило, не давало дышать. Он перестал отвечать на звонки, перестал выходить на улицу, перестал быть тем Никки, которого все знали. Вместо него осталась бледная, худая, с пустыми глазами оболочка, которая делала то, что ей говорили, потому что у неё не было сил сопротивляться. Уильям звал его в кабинет. Никки знал этот голос - низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой, которая всегда появлялась, когда Уильям был в хорошем настроении. В последнее время он часто был в хорошем настроении, и Никки ненавидел это больше всего.Он медленно спустился с подоконника, чувствуя, как ноги дрожат от долгого сидения в одной позе. Пол был холодным, мраморным, и босые ступни покрывались мурашками от каждого шага. Коридор казался бесконечным, как и всё в этой квартире, и каждый шаг отдавался эхом в пустоте. В кабинет Никки заходил только по приглашению. Тёмное дерево, кожаные кресла, антикварный письменный стол, на котором стоял ноутбук. Уильям сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на экран с той странной улыбкой, от которой у Никки всегда холодело внутри. — Иди сюда, — сказал Уильям, жестом подзывая его. — Я хочу тебе кое-что показать. Никки подошёл, чувствуя, как сердце колотится в груди. Он остановился рядом со столом и посмотрел на экран. Фотографии. Мальчик лет десяти-двенадцати, светловолосый, с голубыми глазами, в дорогой одежде. Он стоял на фоне какого-то европейского города, улыбался, держал в руках мороженое. На следующей фотографии он был с красивой женщиной. — Кто это? — спросил Никки, хотя уже знал ответ. Он видел эти фотографии раньше, в телефоне Эрика, когда тот показывал ему своё детство. — Эрик, — ответил Уильям, и его голос стал мягче, почти мечтательным. — Он был... таким красивым и невинным. Я любил его больше всего на свете. Он перелистывал фотографии, и Никки смотрел на них, чувствуя, как по спине пробегает холод. Что-то в голосе Уильяма было неправильным, слишком интимным. — Он был таким послушным, — продолжал Уильям. — Всегда делал то, что я говорил. Никогда не перечил. А потом вырос и стал таким же, как все. Ушёл из дома, переехал в Америку, перестал звонить. Сказал, что хочет жить своей жизнью. Он закрыл ноутбук и посмотрел на Никки. В его глазах было что-то такое, от чего у Никки перехватило дыхание. Он видел этот взгляд в глазах отца, когда тот говорил о грехе, когда отдавал его в монастырь, чтобы исправить душу. — Но теперь у меня есть ты, — сказал Уильям, и его голос стал ниже, почти интимным. — Ты заменишь мне его. Никки отшатнулся, но Уильям схватил его за руку и притянул к себе. Пальцы сжимали запястье с такой силой, что на коже оставались красные следы. — Ты хотел его, — выдавил Никки, и его голос дрожал. — Ты хотел своего сына. Уильям замер, его лицо окаменело, а потом на нём появилась опасная улыбка. Он отпустил запястье Никки и откинулся на спинку кресла, глядя на него с любопытством. — А ты догадливый, — сказал он. — Да, я хотел его. Я всегда хотел его, с того самого момента, как он начал взрослеть. Он был таким красивым, таким послушным. Он делал всё, что я говорил. Я мог сделать с ним всё, что хотел. Никки чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он смотрел на Уильяма и видел в нём что-то знакомое, что-то, что он видел в своём отце - ту же одержимость, ту же готовность разрушить чужую душу ради собственного удовольствия. Он встал из-за стола и подошёл к Никки, оказавшись совсем близко. Он смотрел в глаза Уильяма и видел в них то, что заставляло его сердце биться быстрее от страха. — Ты не предашь меня, правда, Никки? — спросил Уильям, и его голос стал почти ласковым. — Ты будешь моим сыном, моим любовником, моей вещью. Ты будешь делать всё, что я скажу. Никки попытался отступить, но Уильям схватил его за плечо и развернул к себе. Его пальцы впились в кожу через тонкую ткань рубашки. — Ты будешь улыбаться, когда я буду делать это с тобой, — прошептал он. — Потому что ты не хочешь, чтобы с Эриком что-то случилось. Правда? Никки замер, и его тело задрожало. Угроза была ясна, он видел, как Уильям смотрел на него, и знал, что этот человек способен на всё. — Что ты сделаешь с ним? — спросил он, и его голос был чужим. — Пока ничего, — Уильям улыбнулся той самой хищной улыбкой. — Но если ты ослушаешься, я сделаю так, что он возненавидит тебя. Я покажу ему видео, где ты трахаешься со мной. Где ты просишь меня, умоляешь, делаешь всё, что я скажу. Он никогда не посмотрит на тебя с любовью. Он будет смотреть на тебя с отвращением. Никки закрыл глаза, и в голове промелькнули лица: Эрик, смеющийся над его дурацкими шутками, его руки, его голос, его глаза, полные доверия. Он не мог позволить этому разрушиться. Не мог позволить Уильяму отнять у него последнее, что осталось. — Хорошо, — прошептал он. — Я буду делать то, что ты скажешь. Уильям поцеловал его в лоб, и его голос стал мягче. — Хороший мальчик. Я знал, что ты поймёшь. Никки стоял неподвижно, чувствуя, как внутри него всё разбивается. Он слышал голоса священников в монастырях, куда его отдавали на исправление, чтобы изгнать демона, который якобы сидел в нём. Он слышал, как его били, сначала ремнём, потом палкой, потом ещё чем-то, что оставляло шрамы на спине, которые он потом прятал под рубашками. Но Лютер Хэммик никогда не брал его. Никогда не прикасался к нему так, как прикасался Уильям. Он просто бил и отдавал другим, которые били ещё сильнее. Никки стоял в кабинете Уильяма и понимал, что это то же самое, только хуже. Ночью, когда Уильям позвал его в спальню, Никки уже знал, что произойдёт. Он стоял у кровати, глядя на мужчину, который сидел на краю и смотрел на него с той самой улыбкой. — Раздевайся, — сказал Уильям, и его голос был спокойным, как у человека, который даёт привычную команду. Никки медленно расстегнул рубашку, чувствуя, как пальцы дрожат. Он разделся до трусов, но Уильям покачал головой. — Я хочу видеть тебя полностью. Никки закрыл глаза и стянул последнюю ткань. Он стоял перед Уильямом обнажённым, чувствуя, как воздух холодит кожу. Стыд жёг его изнутри, но он заставил себя не отводить взгляд. — Иди сюда, — сказал Уильям, похлопывая по кровати рядом с собой. Никки подошёл и лёг, чувствуя, как простыни касаются его спины. Уильям склонился над ним, и его руки начали блуждать по телу - медленно, почти нежно, но в этой нежности было что-то пугающее. Никки смотрел в потолок и пытался думать о чём-то другом, но его мысли возвращались к одному и тому же. Уильям застонал, когда вошёл в него, и Никки почувствовал, как тело сжимается от боли. Он сжал зубы, чтобы не закричать, и закрыл глаза. В голове промелькнули образы: церковь, где он стоял на коленях, пока священник читал молитвы об изгнании бесов; комната в монастыре, где его били за то, что он смотрел на мальчика из соседней группы; его отец, который смотрел на него с ненавистью, когда говорил: — Ты не мой сын. Но потом Уильям начал говорить. — Ты такой же, как он, — шептал он, и его голос срывался на хрип. — Твоя кожа, твои глаза... Ты так похож на него. Ты даже пахнешь так же. Мой маленький Эрик... Никки замер, и его сердце остановилось на секунду. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, и его голос дрожал. Уильям засмеялся, и этот смех был самым страшным, что Никки когда-либо слышал. — Ты должен делать то, что он никогда не дал мне сделать. — сказал он, и его движения стали более быстрыми. Никки закрыл глаза, и по его щекам потекли слёзы. Он не знал, что хуже - боль от того, что Уильям делал с ним, или понимание того, что он видел в нём только сына.***
Никки сбежал через три недели. Он ждал подходящего момента. Когда Уильям уехал на деловую встречу в другой город, квартира опустела. Он взял с собой только телефон, ключи и деньги, которые нашёл в ящике стола. Он шёл по улицам, чувствуя, как осенний ветер бьёт в лицо, и думал о том, что свобода - это не воздух, а пустота.Он добрался до общежития, когда уже стемнело, и закрылся в своей комнате. Никки запер дверь, упал на кровать и начал плакать.Слёзы текли по его щекам, и он не мог остановиться. Он плакал о том, что потерял, о том, что позволил Уильяму сломать себя, о том, что он никогда не сможет рассказать об этом Эрику, потому что тот либо не поверит, либо возненавидит его. Он плакал, пока слёзы не кончились, и он не остался пустым. Он просто лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри него всё стало тихо. Он не знал, сколько времени прошло, когда в дверь постучали. Сначала тихо, потом настойчивее. Мэтт, который всегда беспокоился о всех, кто был в команде, пришёл навестить Никки. — Никки? Ты здесь? Ты в порядке? Никки хотел ответить, но его голос застрял в горле. Он открыл дверь и увидел Мэтта - большого, доброго, с беспокойством в глазах. — Ты выглядишь как дерьмо, — сказал Мэтт, и в его голосе не было осуждения. Никки попытался улыбнуться, но у него вышла только жалкая пародия на его обычную улыбку. — Мне просто нужно отдохнуть, — сказал он. Мэтт смотрел на него несколько секунд, а потом кивнул. — Если тебе что-то нужно... я рядом. — Спасибо, Мэтти. Мэтт кивнул и затем ушёл. А Никки взял вещи и пошёл в душ приводить себя в порядок. В следующие недели Никки начал работать над собой. Он ходил на тренировки, хотя это давалось ему с трудом. Он пытался улыбаться, когда вокруг него шутили. Он отвечал на звонки Аарона, который звонил ему каждый день и молчал в трубку, давая понять, что он рядом. Он разговаривал с Эндрю, который иногда заходил в комнату и просто сидел рядом, ничего не говоря.Но внутри него оставалась пустота. Он не знал, любит ли он Эрика или просто цепляется за него, потому что боится остаться один. Эрик пришёл к нему через месяц после того, как Никки сбежал. Он стоял на пороге комнаты, глядя на Никки с выражением, которое было смесью облегчения и тревоги. — Я не знал, что случилось, — сказал он. — Ты перестал отвечать на мои звонки, исчез... Я думал, что ты нашёл кого-то другого. Никки хотел сказать правду, но слова застряли в горле. Он не мог сказать Эрику, что его отец монстр. Он не мог сказать ему, что они с Уильямом делали. Он не мог сказать ему, что его отец хотел его самого. — Я просто... Мне было тяжело, — сказал Никки, и его голос звучал пусто. — Мне нужно было побыть одному. Эрик смотрел на него несколько секунд, а потом сделал шаг вперёд и обнял его. Никки замер, чувствуя тепло тела Эрика, его руки, его дыхание. — Я хочу начать всё заново, — тихо сказал Эрик. — Без открытых отношений. Я хочу быть только с тобой, если ли ты согласен. Никки стоял неподвижно, чувствуя, как слова Эрика проникают в его сознание. Он хотел верить, что Эрик отличается от своего отца; он хотел верить, что этот человек добрый и заботливый, не такой, как Уильям; он хотел верить, что любовь может быть чистой. — Я согласен, — прошептал он, и его голос был чужим. Эрик сжал его в объятиях, и Никки почувствовал, как по собственной щеке снова скатилась слеза. Он не знал любит ли он Эрика. Но он хотел верить, что однажды сможет.
