Луноликая

      Квартира Луны была именно такой, какой её представляла Пэнси в своих кошмарах — и в самых тайных, тщательно подавляемых фантазиях. Здесь пахло сушеной лавандой, свежей акриловой краской и старыми книгами. Повсюду висели какие-то ловцы снов, сделанные из проволоки и перьев, а на кухонном столе соседствовали профессиональный графический планшет и пучки непонятных трав. — Разувайся, Пэнси. Твои туфли кричат о помощи, — Луна небрежно скинула свой радужный кардиган прямо на пол, оставаясь в тонкой майке, которая опасно сползала с плеча.       Пэнси окинула взглядом этот организованный хаос, чувствуя, как её внутренний перфекционист падает в обморок, а либидо, напротив, довольно потирает руки. — Лавгуд, если я подхвачу здесь какую-нибудь астральную заразу, я засужу твою чакру, — Пэнси сбросила шпильки и, вопреки своим словам, шагнула ближе, сокращая дистанцию. — Моя чакра застрахована хорошим настроением, — Луна рассмеялась, запрыгивая на тот самый обещанный подоконник. Он был широким, заваленным подушками и какими-то эскизами. — Иди сюда. Ты всё ещё пахнешь офисной яростью. Нужно это исправить.       Пэнси не заставила себя ждать. Она втиснулась между коленями Луны, чувствуя, как прохладный воздух из приоткрытого окна контрастирует с жаром, исходящим от девушки. — Ты слишком много болтаешь, — Пэнси перехватила тонкие запястья Луны, прижимая их к стеклу. — А ты слишком мало кусаешься, — парировала Луна, выгибая шею и подставляя ту самую метку, которую Пэнси оставила в переулке. Теперь, в мягком свете гирлянд, она выглядела почти как созвездие. — Смотри, Пэнси. Это похоже на карту. Если соединить эти точки, получится... — Получится, что завтра ты наденешь водолазку, — Пэнси оборвала её, впиваясь в губы с новой силой.       В этот раз не было спешки переулка. Было время для исследования. Пэнси методично, с какой-то хирургической точностью, оставляла новые засосы вдоль ключиц, спускаясь ниже, к краю майки. Луна тихо поскуливала, её пальцы судорожно сжимали плечи Пэнси, оставляя на дорогой ткани жакета белесые следы от мела. — Паркинсон... — выдохнула Луна, когда зубы Пэнси сомкнулись на чувствительной коже плеча чуть сильнее обычного. — Если это твой способ сказать «ты мне нравишься», то я принимаю это предложение. — Заткнись, Лавгуд. Это мой способ сказать, что ты невыносимо притягательна в своем безумии, — Пэнси отстранилась на секунду, тяжело дыша. Её губы блестели, а в глазах вместо привычного льда плескалось что-то темное и тягучее. — И если ты сейчас пошутишь про мозгошмыгов, я уйду. — Мозгошмыги улетели, как только ты вошла, — серьезно кивнула Луна, притягивая Пэнси за воротник обратно к себе. — Им слишком шумно от твоего сердцебиения.       Пэнси фыркнула, но не смогла сдержать короткую, почти невольную улыбку. Это было глупо. Это было абсолютно не в её стиле. Но когда Луна снова впилась в её губы, делясь привкусом той самой обещанной мяты, Пэнси поняла, что её идеально выстроенная жизнь может немного подождать. — Ладно, — прошептала Пэнси в губы Луны, расстегивая пуговицы своего жакета. — Черт с тобой. Но подоконник — это ужасно непрактично. У меня будет синяк на бедре. — Синяки заживают, Пэнси, — Луна хитро прищурилась, стягивая майку через голову. — А воспоминания о том, как ты ругалась на мебель в порыве страсти, останутся со мной навсегда. — Ты невыносима, — повторила Пэнси, окончательно теряя контроль и проваливаясь в этот странный, яркий и кусачий мир Луны Лавгуд.       На следующее утро Пэнси Паркинсон пила ужасный травяной чай, сидя на том самом подоконнике в одной рубашке. На её шее красовался отчетливый след от укуса, а в сумке лежал номер телефона, записанный на обороте эскиза с изображением какого-то крылатого кота.       Мир не рухнул. Но он определенно стал на несколько спектров ярче.