Когда падают чемпионы

Олимпиада не даёт времени привыкнуть. Вчера ты только приехал. Сегодня - уже на старте. Женская короткая программа была через два дня. Всего два дня. Ксения проснулась раньше будильника. В комнате было тихо. Аделия ещё спала, завернувшись в одеяло. За окном только начинало светать. В животе предательски заурчало. Но вспомнив про то, что нужно сбросить вес, девушка просто выпила стакан воды.  Сердце сейчас билось быстрее обычного. Сегодня официальная тренировка. Сегодня станет понятно, готова ли она, какой будет контент и каковы шансы на золото.  *** На катке было шумно. Камеры. Судьи. Представители федераций. Женщины по очереди занимали лёд. Мария катала уверенно. Стабильно. Чисто. Её хвалили. Её снимали. Её обсуждали. - Вот это форма! - произнёс кто-то из штаба достаточно громко. Ксения молчала. Ком всё сильнее подступал к горлу. Но времени на страдания и лишние мысли не было. Её выход. Она вышла на лёд спокойно. Первые прыжки - чисто. Комбинация - отлично. Четверной - уверенно. Внутри появилась уверенность: «Вот так. Вот это я. Я возьму золото». Она зашла на аксель. Толчок. Оборот. Ещё оборот. И… Лёгкий хруст. Почти неслышный. Но она почувствовала его ногой. Приземление пошло неровно. Она удержалась. Но ощущение было странное. Очень странное. Ксения проехала по кругу и остановилась. Посмотрела вниз. Лезвие. Всё вроде нормально. Но ощущение нестабильности осталось. - Что ты остановилась?! - крикнул с борта Сергей Викторович. - Конёк как будто… - Ксения всё ещё неуверенно рассматривала свой ботинок.  - Не выдумывай. Работай. Она стиснула зубы на этой фразе.  Сделала ещё попытку. На приземлении ногу повело сильнее. На этот раз она упала. Больно. Лёд обжёг ладони. В зале стало тише. Мария остановилась и посмотрела - в её глазах читались ужас и сожаление. В моменте даже показалось, что она испугалась и начала искать взглядом тренеров. Будто спрашивая «Почему? Почему так?» Ксения медленно поднялась. Сердце колотилось. Это не нервы. Это не недокрут. Иначе быть не может. Она недостаточно готова. Другого же не может быть. Верно?  Но всё равно оставалось ощущение, будто платформа под ногой чуть «гуляет». Что очень настораживало фигуристку и вырывало её из петли самобичевания.  Она подъехала к борту. - Сергей Викторович, с коньком что-то не так. Тренер раздражённо взял её ботинок в руки. Осмотрел быстро. Слишком быстро. Даже не всматриваясь.  - Всё нормально. Это у тебя в голове что-то не так. Он вернул ей ногу почти грубо. - Продолжай. Майя Геннадьевна посмотрела внимательнее. - Подождите… тут как будто… - Женщина хотела договорить, но её перебили.  - Майя, не начинайте, - резко оборвал её Орлов. Ксения почувствовала холод, но он исходил далеко не ото льда. Что-то было нечисто. Её будто обесценили, на её зов о помощи не обратили внимания.  За что с ней так? Ведь буквально год назад она была любимицей тренера. Её восхваляли, ей помогали всегда и везде. А сейчас все изменилось. Резко.  Чёртова Захарова.  *** После тренировки в раздевалке она сняла конёк сама. Аккуратно провела пальцем по лезвию. И замерла. Крепёжный винт был чуть ослаблен. Совсем немного. Но достаточно, чтобы на приземлении возникал люфт. Она нахмурилась. - Странно… Вчера ведь все коньки сдавали на диагностику. Все. Именно вчера. Она вспомнила, как их уносили технику. И как сегодня вернули. В голове медленно начала складываться картина. Но она отогнала мысль. Нет. Это невозможно. Тренеры бы не стали специально играть в грязную игру. Не могли её предать. Ведь она фаворитка. Она выиграет. А это всё - выдумки и плод больной фантазии.   *** Вечером, к сожалению, тренировка ещё больше ухудшила ситуацию между главным тренером и Ксенией.   - Ты будешь катать короткую без трикселя, - спокойно сказал Орлов. — Что? - девушка сначала не поняла, что от неё требуется. Как это - убрать триксель? Это её главный риск и главный шанс на победу, её возможность выйти в сильнейшую разминку. Без него - она ничто.  - Уберём риск. Оставим двойной. - Но у меня стабильный триксель! Сейчас просто нервы. Я обязательно его прыгну. - Был. Триксель был, - эта фраза ударила как кнутом. Она была больнее, чем падение с этого же трикселя.  - Вы видели, что с коньком было? - Я видел только, что ты падаешь. А еще - перекладываешь ответственность на несчастное лезвие.  Она замолчала. Слишком знакомый сценарий. Сначала - сомнения. Потом - урезание контента. Потом - холодное «мы же говорили». Похожее уже было на Олимпиаде 2018 года. Не прям один в один. Но в этом ощущалось нечто пугающе знакомое. Совпадение? Слишком много совпадений. *** Ночью она всё ещё не могла уснуть. Эта тема очень волновала её: Ксюша не могла признать происходящего.  Убедившись, что Петросян спит, она снова достала конёк. И уже при хорошем освещении увидела тонкую микротрещину у основания крепления. Её не могло быть - эти ботинки были новыми. Почти новыми.  Ксения медленно села на кровать. Это не износ. Это вмешательство. И впервые за всё время ей стало по-настоящему страшно. Не за медаль. За себя. Потому что если кто-то готов играть так, значит, это только начало. А она уверена на девяносто девять процентов, что это вмешательство. Ведь таких совпадений не бывает.  Она долго сидела на кровати, держа конёк в руках. Тонкая трещина у основания крепления...Ксения провела пальцем по металлу ещё раз, надеясь, что ей все снится и это неправда.  Это не сон.  Если сильно давить - почти незаметно. Но на приземлении…На скорости… После четырёх оборотов… Это могло стать катастрофой. Она закрыла глаза. Завтра короткая программа. Менять коньки сейчас - безумие. Привыкание займёт время. Лёд другой. Олимпиада бывает раз в жизни, нужно рисковать.  Ради себя, ради бабушки, ради фанатов, ради родителей, которых нет. Мама и папа всегда мечтали, чтобы она стала чемпионкой. И она станет. Она сильно по ним скучала, безумно сильно.  Слезы потекли сами собой, их невозможно было контролировать.  Она аккуратно поставила ботинки рядом с кроватью. «Я справлюсь». *** День короткой программы Арена гудела. Музыка. Флаги. Камеры. - Дамы и господа! Сегодня у нас начало личного турнира в женском одиночном катании! Спасибо, что вы с нами в эфире. С вами я, Елизавета Туктамышева, и сегодня мы возьмем интервью у наших трёх фигуристок и разберём все их прокаты!Оставайтесь на линии. Через пятнадцать минут начало! - Лиза энергично говорила в микрофон, улыбаясь в камеру. Все переживали, и она тоже. Она наконец-то на Олимпиаде, но, к сожалению, не как спортсменка. Но не всегда в жизни всё бывает так, как хочешь.  Сегодня женская короткая. В раздевалке было тихо. Слишком тихо. Мария сидела в наушниках. Сосредоточенная. Спокойная. Ксения шнуровала коньки. Каждый узел - медленно. Проверка крепления - дважды. Она не сказала никому о трещине. Если это действительно было вмешательство… Значит, доверять нельзя почти никому. - Волкова, без самодеятельности, - сухо напомнил Орлов. - Чистый прокат. Без риска. Она кивнула. Но внутри уже было принято другое решение. Она пойдет на риск в любом случае и её не переубедить.  *** Разминка Сейчас была разминка Ксении. Мария и Петросян катали в первой , так как у них не было международного рейтинга. И в этом было преимуществом девушки. Ведь это значило, что баллы ей будут ставить охотнее, чем соотечественницам.  Мария откатала чисто и легко. Баллы были довольно неплохие. Чистейший триксель, который до этого у Захаровой был максимально нестабильным, заставил Ксению сильно удивиться. Адель откатала тоже идеально и чисто, но, к сожалению, без ультра-си. У девушки была серьёзная травма и она еле-еле отобралась на Олимпиаду. Решила не рисковать. И, наверное, это было правильно. Правильно для Петросян.  Лёд был жёстче, чем на тренировке. Волкова осторожно попробовала аксель на разминке. Лёгкое шатание. Есть. Значит, ей не показалось. Сердце ушло в пятки. Она могла убрать его. Могла перестраховаться. Но тогда она сама отдаст лидерство. Музыка следующей участницы закончилась. - Ksenia Volkova, Russia -объявил на английском комментатор Олимпийских игр.  Это был сигнал: время настало. Назад пути теперь точно нет. Только если позорно сбежать со льда. Но так нельзя. Нужно собраться с мыслями и откатать на максимум. Это её мечта. И она идёт её исполнять. Она выехала в центр. Свет ослеплял. Время тянулось. Ксюша слышала своё же нервное дыхание. Видела пар, который выходил изо рта при этом же дыхании.  Тишина перед стартом казалась оглушающей. Первые аккорды. Поехали.  Шаги. Хореография.  Она чувствовала каждую мышцу. Слышала каждый аккорд и каждый момент. Она снова проживала музыку. Первый прыжок - каскад. Чисто. Зал вздохнул, и послышались первые аплодисменты. Остальные прыжки так же чисто! Дальше - дорожка шагов. Вращение - уровень четвёртый. Её скольжение было идеальным, а широкая улыбка освещала весь лёд.  Иногда, проезжая мимо судей, Ксюша даже успевала им помахать и подмигнуть.  Судьи её любили, она это знала и пользовалась этим.  И вот самый опасный момент.  Подход к акселю. Секунда. Две. Она вспомнила трещину. «Если сейчас…» Толчок. Взлёт. Обороты. И на долю секунды в воздухе она поняла: поздно бояться. Приземление. Лёгкий сдвиг. Конёк повело. Но она удержалась. Колено согнулось глубже обычного. Баланс на грани. Зал ахнул. Но она не упала. Она поехала дальше. Последние были элементы как в тумане. Финальная поза. Тишина. И потом - взрыв аплодисментов. Люди кричали на всех языках, хвалили её. Они верили в неё и она их не подвела.  Волкова была на грани провала, но смогла.  Она стояла, тяжело дыша. Она сделала это. За бортиком Орлов смотрел странно: не радостно, но и не зло. Наверное, скорее разочарованно. И это на самом деле не смущало Ксению. Главное, что она выполнила то, что хотела. Не идеально. Но выполнила.  - Зачем ты пошла на аксель? — тихо. - Потому что могу. Хочу рисковать и буду, - холодно отрезала девушка. Орлов лишь отвернулся, ничего не ответив.  Они сидели втроём и ждали оценки.  Камеры снимали их. Снимали каждую эмоцию и каждое слово. Майя по-доброму улыбалась и приобнимала девушку. Орлов же не реагировал ни на что. Судьи долго проверяли аксель. Слишком долго. Зал начал шуметь. Камеры снова показали Ксению, сидевшую потерянно между тренерами. Заметив это, фигуристка сразу улыбнулась и показала сердечко. Нельзя было быть уязвимой и транслировать то, что есть какой-то повод для переживаний. И вот баллы. Хорошие. Но ниже ожидаемых. Аксель засчитан. Но GOE урезан. Она была выше Марии всего на балл.  Она сжала зубы. Один балл. Всего лишь балл.  Ксения смотрела на табло. Она понимала: Игра началась. *** В раздевалке она сняла конёк. Микротрещина стала заметнее. Она замерла. Если бы она чуть сильнее надавила на приземлении… Если бы баланс ушёл на сантиметр… Она медленно подняла взгляд. В коридоре мимо проходили техники - те самые, что вчера забирали ботинки на «диагностику». Совпадение? Слишком много совпадений. *** Вечером, когда арена почти опустела, она вышла в пустой коридор. И вдруг услышала знакомый голос: - Ты сегодня рисковала. Она обернулась. Илья спокойно стоял у стены, без куртки сборной, с коньками в руках. Он смотрел не на неё. На её ботинки. - С коньком что-то не так? -тихо, но уверенно спросил он. Ксения замерла. Она никому не говорила. Никому. - С чего ты взял? - голос блондинки предательски дрогнул.  Он чуть прищурился. - Я видел приземление. Это был не срыв. Это было шатающее лезвие. Пауза. Слишком долгая. Она впервые почувствовала, что, возможно… Она не одна. И ей верят и видят то же самое.  Ксения смотрела на него слишком долго, прежде чем ответить. - Ты слишком внимательный, - выдохнула она. - Я просто знаю, как выглядит нестабильное лезвие. - Он сделал шаг ближе. Ненавязчиво, просто сократил дистанцию. - Ты проверяла крепления? Она молчала. Это и был ответ. Фигурист сразу понял, поэтому чуть нахмурился. - Если что-то не так , то меняй коньки, - сказал он задумчиво. - Медаль не стоит операции. Её сердце сжалось. Его голос завораживал. А то, что он пытался помочь, а не бросить на произвол судьбы, вызывало тёплые чувства внутри. - Ты говоришь так, будто уже проходил через это, - девушка пыталась отследить его реакцию на это.  Он усмехнулся едва заметно. - Проходил. Пауза повисла между ними. И впервые за всё время Олимпиады она почувствовала, что кто-то говорит с ней не как соперник. Не как журналист. Не как тренер. А как равный. - Завтра твоя произвольная, да? - Волкова решила перевести тему и разрушить это тяжёлое молчание.  - Да. - Тогда… удачи. Сказала без пафоса, без громких речей, зато искренне. И он это понял. И оценил.  — Спасибо, Ксения. Её имя в его голосе прозвучало неожиданно мягко. Ксюше это даже понравилось, но она решила не разбираться в этих новых ощущениях. Снова списав всё на стресс.  Сейчас Олимпиада. Сейчас не до этого. *** На следующий день Олимпиада будто сменила фокус. Зимние игры продолжались. Ну и как же они без прессы и назойливых журналистов, которые готовы в душу залезть, лишь бы найти новую информацию или повод для провокации. И нашли. Ксения проснулась от вибрации телефона. Сообщения. Уведомления. Теги. Она открыла первую же статью. «Русская фигуристка рискует здоровьем ради семи десятых.» «Нестабильное приземление - признак проблем?» «Повторит ли она судьбу сломанных чемпионов?» Волкова нервно сглотнула. Она понимала, что дальше будет хуже. Потому что во всех пабликах разлетелся её выезд с тройного акселя. И не просто видео, а целый замедленный повтор. Где «гении» обводили кружком её ботинок и строили теории, что с ним что-то не то. Писали, что прыжок фигуристки с таким лезвием мог стать роковым. Не только для олимпийского золота, но и для карьеры девушки.  В комментариях бушевали споры: одни называли это безответственностью, другие восхищались тем, что всё обошлось. Ксения хотела лечь обратно, чтобы поспать и набраться сил, лишь бы не утонуть в этом омуте медиа сферы. Но телефон предательский завибрировал. Орлов Жду через десять минут тебя в пресс- центре. Срочно нужно обсудить детали.  ***  В зале было жарко и душно. Блондинка уже задыхалась то ли от нервов, то ли от этой самой духоты.  Слишком много камер. Слишком много глаз. Первый вопрос прилетел мгновенно: - Ксения, вы осознанно пошли на риск с акселем? Ходят слухи о проблемах с экипировкой, - начал один из журналистов. Она подняла взгляд. Ей это не понравилось. Зачем тренера вытащили её сюда, зная, какие будут вопросы? Зачем бросили в эти стрессовые условия сразу после такого опасного проката? Это было похоже на подставу. - У меня нет проблем с экипировкой, - ложь далась тяжело, но Ксения выдержала этот натиск. - Вы уверены? На повторе видна нестабильность. - Я уверена в своём прокате, - она пыталась сохранять холод и равнодушие, чтобы не дать новых поводов для сплетен.  Другой журналист подхватил: - Ваш тренер заявлял, что вы должны были убрать тройной аксель. Это непослушание? Микрофоны приблизились. Она почувствовала, как внутри закипает раздражение. - Я спортсменка. Я принимаю решения на льду. В зале зашептались. Следующий удар: - Считаете ли вы, что оценки были занижены? Вот оно. Ловушка. Скажешь «да» - спровоцируешь конфликт с судьями. Скажешь «нет» - предашь себя. - Я катаюсь не за оценки. Я катаюсь ради проката, - выдержав паузу, ответила Волкова.  Полуправда. Вопросы продолжались: Про давление. Про возможную травму. Про сравнение с Александрой. Про провал Трусовой на прошлой Олимпиаде.  - Вас снова называют второй «Русской ракетой». Давит ли это на вас? Имя не произнесли, но все поняли, о ком речь.  - Я не хочу быть чьей-то копией. Я хочу быть собой, - ответила девушка спокойно и достойно.  Но внутри всё дрожало. Ещё через двадцать минут этой пытки девушка выбежала из зала. Как только двери закрылись, она резко выдохнула. Руки тряслись. Телефон снова завибрировал. На этот раз - заголовки российских СМИ. «Конфликт с тренером?» «Разлад в штабе?» «Ставка федерации сделана не на неё» Последняя строчка резанула больнее всего. Она и сама чувствовала, что это так, но боялась признаться себе, боялась окончательно разрушить доверие к тренеру. Мария Захарова давала интервью параллельно Волковой, но вопросы к ней были максимально спокойными и без провокации, будто специально «вычищенными». Её называли «стабильной», «холодной», «олимпийской по духу». Ксению же, наоборот, пытались обесценить. К удивлению блондинки, Мария обходила стороной тему своей одногруппницы. И, даже, наоборот хвалила её и говорила, что Ксюша заслужила золото.  Удачный образ «хорошей девочки». Это были единственные мысли в голове блондинки.  *** Вечером Орлов ждал её в тренировочном зале. -Ты зачем полезла в геройство? -холодно проговорил он. Его взгляд прожигал и уничтожал.  - Я катала свой контент, - девушка пыталась хоть как-то защитить себя.  - Теперь вся пресса говорит о твоей нестабильности. - Потому что вы это подпитываете. Я приземлила этот прыжок, как и обещала.  Он резко повернулся. - Аккуратнее. - Я не глупая, Сергей Викторович. Тишина. Будто что-то разрушительное ждёт впереди. - На произвольной убираем два четверных. Оставляешь только два. И двойной аксель. Всё рухнуло. Как гром среди ясного неба. Разрушило.  - Что? - это единственное, что смогла выдавить из себя Волкова.  - Нам нужен чистый прокат. Без твоих амбиций. Вот оно. План. Сделать её «надёжной». Срезать сложность. Убрать преимущество. И тогда… Мария выходит вперёд. Ксения поняла это слишком ясно. И слишком поздно.  *** Была уже поздняя ночь. После тренировки и разговора с Орловым девушка была убита морально и подавлена. Ксения не знала, как ей быть и что делать. Будто весь мир был против неё.  Она снова сидела с коньками. Трещина стала заметнее, что было ожидаемо после таких нагрузок и прыжков.  Она провела по ней ногтем. Если пресса узнает… Если кто-то скажет вслух… Это станет скандалом. Скандалом, который её раздавит. Который её сломает.  Но если она промолчит - её тихо уберут с пьедестала.  Это был тупик.  Телефон завибрировал. На телефон пришло сообщение от неизвестного номера. Неизвестный  Ты в порядке?  Это Илья. Она долго смотрела на экран. Зачем он ей пишет? Почему он тратит драгоценное время сна перед произвольной на неё? «Что с тобой не так, Илья Малинин?» Но несмотря на свои запутанные мысли она ответила. 

Нет. 

Ответ пришёл почти сразу. Странный Илья  Тогда не оставайся одна. Пусть с тобой кто-то из близких побудет.  И впервые за весь день у неё защипало в глазах. Не от злости.  У неё не было никого. Не было вообще, кроме спящей на соседней кровати Петросян. И то она была не уверена, что бывшая юниорка - не предатель и не шпион «свыше».  У неё не было опоры, не было поддержки. С ней никто не мог быть рядом. Но об этом сказать она не могла. Никому. Ни бабушке - боялась за её здоровье, ни Илье - ведь он чужой. Он появился так внезапно, что скорее всего, так же внезапно исчезнет после соревнований.  Но и на душе всё равно стало спокойнее. Её наконец-то считали человеком, а не просто картинкой для сплетен в прессе.  ⸻ День мужской произвольной Арена была заполнена до предела. Мужская произвольная - всегда кульминация. Это всегда азарт и интерес, хотя и было понятно, кто станет золотым чемпионом в этом году. Слишком очевидно. Что скорее всего даже правило «фаворит никогда не побеждает» здесь не сработает.  Ксения сидела на трибуне в тёплой куртке сборной. Формально - как спортсменка. Неформально - как человек, который искренне переживает. Сегодня выступали и спортсмены из её страны. Одним из них был великий стратег Петручо. Гуменник Пётр.  Он был весёлым парнем, часто шутил и подкалывал девочек. Его выдержке завидовали все. Ему было пофиг на всё, он просто наслаждался жизнью. Он поддерживал всю сборную и не давал никому киснуть. Именно поэтому сейчас на трибуне сидят все российские спортсмены и искренне переживают за «стратега».  Но, кроме этого, Волкова ждала еще кое-кого. Того самого загадочного Илью. Который, несмотря на сопротивление Ксении, уже проник в её голову, а похоже - и в сердце.  Она не хотела признавать, но она ждала его прокат. Очень ждала.  Пока все шло стабильно. Петя откатал сильнейшую программу. Весь зал орал и поддерживал его.  Но вот беда. Гуменнику сняли 12 баллов. Просто так. Судьи снова сыграли нечестную игру против российских спортсменов. И лишили Петра права на пьедестал. Ведь было очевидно, что фавориты последней разминки обойдут его.  Но что-то пошло не так. На этой Олимпиаде всё пошло не так. То ли карма, то ли лёд скользкий - вся сильнейшая разминка начала падать. Просто падать.  Адам сорвал два прыжка, Сато улетел в бортик, и всё это продолжалось до Михаила Шайдорова. Последний откатал на удивление чисто, добавив ещё один четверной прыжок, что дало ему все шансы как минимум на бронзу. А после падений лидеров - даже на серебро.  И вот оставался последний спортсмен. Тот, кто делал историю. Тот, кто был фаворитом.  - Ой, ну тут всё понятно. Илья сто процентов первый, а Миша второй будет. Жаль Петю, седьмым пошёл, - проговорила рядом Медведева. Ксения это проигнорировала: эмоции взяли над ней вверх.  Она как заворожённая смотрела на лёд, на блондина, вышедшего на лед.  Имя Ильи объявили громко. Он вышел уверенно. Собранно. С тем выражением лица, которое бывает только у тех, кто идёт за золотом. Костюм, хоть и был максимально тёмным, красиво облегал тело и переливался в свете прожекторов. Локоны были уложены идеально.  Илья помахал трибунам и ослепительно улыбнулся своей фирменной улыбкой. И Ксюша поплыла.  - Дорогая, ты что, влюбилась? - Женя толкнула её в бок и рассмеялась. - А? Что? Нет, конечно. Просто нервы, - попыталась оправдаться Волкова. И непонятно было - перед собой или перед Медведевой.  Нельзя влюбляться. Нельзя. Это спортсмен. Через пару дней он уедет, и, возможно, вы больше не пересечётесь. Тем более он из другой страны. Да и кто она, а кто он? Он известен на весь мир. Он бьёт рекорды. А Ксюша только падает.  Музыка началась. Первый четверной - идеально. Зал взорвался. И вот он заходит на долгожданный прыжок, который должен стать его Олимпийским триумфом - на четверной аксель. Он должен прыгнуть его первым в истории на соревновательном льду Олимпийских игр. Это его заявка. И он её выполняет.  Толчок. Он взлетел так высоко, что сразу стало понятно: рекорд есть. Илья справился.  Но в воздухе что-то пошло не так. Приземление - недокрут. Падение. Малинин упал.  Ксюша прикусила губу до боли. Она видела его. Его потерянный взгляд, как у котёнка, которого бросили в воду.  Но это же не конец? Впереди ещё много прыжков. Он справится, ничего страшного. Все падают. Падают и встают.  Гул трибун. Он быстро поднялся. Продолжил. Но дальше - хуже. На следующем прыжке он внезапно раскрылся слишком рано. Бабочка. Один оборот вместо четырёх. Ксения почувствовала, как внутри всё сжалось. По щекам непроизвольно потекли слёзы.  Это не было похоже на него. Ещё попытка. И снова бабочка. Он докатывал программу. Мужественно. До последней ноты. Музыка закончилась. Илья панически схватился за голову, еле сдерживая рыдания. Он проиграл. Он не смог, не вывез.  Сердце Волковой сжалось. Она с болью смотрела на экран, где Малинин уже сидел рядом со своим отцом. С его тренером и жалобно смотрел на него. В этом взгляде было всё. Там было всё: Разочарование. Злость. Шок. Аплодисменты были громкими. Но не такими, как должны были быть. Оценки вышли быстро. Слишком быстро. Их не нужно было долго проверять. Восьмой. Даже его сто с лишним баллов за короткую программу не хватило, чтобы зацепиться за медаль.  Ксения смотрела на табло, не моргая. «Восемь». Она вспомнила его слова: «Медаль не стоит операции.» И внезапно ей стало страшно. А если это не только её игра? *** В холле журналисты буквально окружили его. - Что случилось? - Травма? - Давление? Вопросы сыпались на парня, пытаясь пробить его защиту. Но он отвечал коротко, спокойно и сдержанно. Не поддаваясь на провокации. Ксения видела, как напряжены его плечи и как ходит от злости кадык. Ей было его жаль.  Когда он вышел в служебный коридор, она стояла там. Не специально. Просто… ждала. Он, разумеется, заметил её. И остановился на секунду перед ней.  - Спасибо за «удачу», - слабо усмехнулся он. Было видно, что это не со зла, просто горькая шутка.  - Я не так имела в виду. - Я знаю. Пауза. Она сделала шаг ближе. - Это не похоже на тебя. Он посмотрел на неё внимательно: - Лёд не прощает ошибок.  Эта фраза повисла в воздухе. Слишком странная. Слишком точная. - Что ты имеешь в виду? - тихо спросила она. Он помолчал. - Ничего. Я пойду, со мной всё хорошо. Не переживай. Готовься к своей произвольной. И не забудь про коньки, - проговорил парень и ушел в раздевалку, громко хлопнув дверью. Он оставил девушку одну со своим мыслями. В тишине.  Но ему нужно было время. И все это понимают. Поэтому Волкова смиренно направилась в свою комнату. *** После произвольной арена казалась слишком тихой. Не снаружи - внутри. Илья Малинин сидел в раздевалке, уставившись в пол. Он прокручивал прокат снова и снова. После командного турнира его носили на руках. Он сделал всё. Четверные - чисто. Каскады - идеально. Улыбка - уверенная. Сальто - шикарно.  Командное золото стало почти гарантией. Федерация сияла. Тренеры хлопали по плечу. Журналисты уже писали: «Личный титул - вопрос времени». Он слышал это слишком часто. Малинин должен был выиграть. Это было его золото. На него все вешали золотую медаль.  Не «может», Не «способен», А обязан. Обязан был выиграть.  Но правило всегда работало на ура: Фаворит никогда не побеждает.  И вот в личной произвольной, когда он стоял в центре льда… Он вдруг почувствовал не азарт. А тяжесть. «А если я подведу?» Эта мысль появилась впервые. И этого оказалось достаточно. После падения он не чувствовал боли. Он чувствовал пустоту. Когда случилась первая бабочка, он понял: это не тело. Это голова. А голова на Олимпиаде решает всё. В голове возникла фигура Волковой. Её красивые большие голубые глаза, которые так и цепляли за душу. Он не собирался обращать особое внимание на это.  Олимпиада - не место для отвлечений. Но он всё равно постоянно возвращался к ней. Даже перебивая мысли о проваленной произвольной.  Он помнит, как заметил, как глубже согнулось её колено на акселе. Он видел микродвижение ботинка. И понял. Она почувствовала то же самое. Она почувствовала разочарование и страх. Страх подвести и проиграть.  Когда он написал ей «Ты в порядке?» - это было не из вежливости.  Он видел её лицо после пресс-конференции. Собранная. Холодная. Но слишком тихая. Потерянная и почти сломанная.  Он не был наивным. Большой спорт - это политика. Федерации. Контракты. Спонсоры. Он видел, как медиа уже делают ставку на «стабильную Марию». Он видел, как вопросы к Ксении звучат иначе. Более остро. Более агрессивно. И его это злило. Не потому, что она ему нравилась. (Хотя…) А потому, что он узнал в ней себя. Того, кто рискует. Того, кто идёт на максимум. Того, кого легче назвать «нестабильным», чем поддержать. Ему нельзя было в это вмешиваться - он там никто.  Нельзя было становиться частью чужой драмы. Но в его голове всё чаще всплывала одна мысль: Если её контент начнут резать… Если её начнут «спасать от самой себя»… Это будет не случайность. И тогда это уже не просто спорт. Это будет политическое воздействие. Причём со стороны своей же страны.  Девушка засела глубоко в его душе. Она была такой же, как и он - смелой и сильной. И даже несмотря на сломанный конёк, вышла и откатала. Прыгнула этот зловещий триксель. Смогла.  Это его впечатлило.  *** Поздно ночью Илья вышел из своего корпуса на улицу. Он не мог уснуть, а все эти мысли его душили и давили.  Там было тихо. На улице.  Флаги едва колыхались. Воздух был прохладный. Он сел на скамейку и уставился в тёмное небо над Миланом. Город спал  Он - нет. - Я думала, только я не сплю, - голос раздался за спиной парня.  Ксения. В спортивной куртке, без макияжа, с распущенными волосами. Не «фигуристка». Просто девушка. Он слегка усмехнулся. - Привычка. После провалов мозг не выключается. Она села рядом. Не слишком близко, но и не далеко. Тишина не была неловкой. - Это не был провал, - тихо сказала она. - Был. - он не смотрел на неё, но продолжил. - Я выиграл командник. Федерация ждала золото в личке. Все ждали. А я… - Ему было тяжело говорить, но ему нужно было излить душу. Нужно было выговориться. Он провёл рукой по волосам. - Я перегорел. И в самый важный момент решил подумать. Она улыбнулась уголком губ. - На льду думать нельзя. - Да. Надо просто прыгать. Пауза. - Мне было страшно, - вдруг сказал он. - Не упасть. А разочаровать. Она посмотрела на него внимательно. - Меня сегодня тоже пытались «спасти» от самой себя. - Убрать контент? Она кивнула. Илья замер. Он этого и боялся. Боялся, что так будет. Значит, всё-таки её пытаются устранить. И он не знал, как помочь этой хрупкой девушке, как уберечь её. Ведь она недостойна того, что делает с ней федерация.  - Когда ты падаешь, тебя называют нестабильной. Когда рискуешь - безответственной. Когда выигрываешь - повезло. Он впервые посмотрел ей прямо в глаза настолько внимательно и пристально. - Ты всё равно пошла на триксель. - А ты всё равно пошёл на четверной. И они оба усмехнулись. Тихо. Слишком похожи. Ветер стал холоднее. Ксения поёжилась. Он машинально снял с себя толстовку и накинул ей на плечи. Движение получилось слишком естественным. И слишком интимным. Она замерла. - Спасибо. - Ты же не хочешь заболеть перед произвольной. - Ты переживаешь? Он посмотрел на неё. Честно. - Да, - ответ был без паузы. И это почему-то выбило её сильнее, чем любое признание. Она отвела взгляд первой. - Знаешь, - тихо сказал он, - когда ты катаешься, ты не выглядишь хрупкой. - А какой? - она взглянула на него своими голубыми глазами. А он чуть не утонул там.  - Упрямой. И живой. Сердце у неё сделало лишний удар. - Это комплимент? - Это наблюдение. Пауза. Очень короткая, но напряжённая. Он осторожно коснулся её руки. Не переплёл пальцы. Просто проверил, отдёрнет ли она. Она не отдёрнула. - Если тебе завтра скажут убрать четверной… ты уберёшь? - спросил он. Она покачала головой. - Нет. - Тогда катай для себя. Не для них. Она посмотрела на него. - А ты? Он усмехнулся. - Я уже всё проиграл. Теперь можно кататься честно. - Ты ничего не проиграл. Илья довольно резко повернулся к ней и взглянул ей в глаза.  - Тогда не проигрывай и ты. Ради меня.  И в этот момент между ними возникло что-то другое. Не флирт. Не страсть. Поддержка и понимание. Будто только они двоём могли понять друг друга во всём этом мире. Он чуть сжал её пальцы. Она позволила. И впервые за всю Олимпиаду Ксения почувствовала, что её сердце бьётся не от страха. А от чего-то другого.