Когда падают чемпионы

Утром Ксения проснулась от голода. Не от будильника, а от пустоты внутри. Желудок свело судорогой, но она лишь перевернулась на другой бок и посмотрела на часы: шесть тридцать. До произвольной осталось совсем немного — всего полдня. Она почти ничего не ела последние дни. Максимум пару яблок и тонны жидкости. Не потому что забыла. Просто… нельзя. Тренеры строго запретили. А ужасные комментарии в соцсетях о том, что девушка набрала вес, душили морально. Ведь как крупная девушка может прыгать хорошо? И, наверное, эти люди были бы правы, если бы не её жёсткий недовес, который Ксения, к сожалению, не замечала сквозь пелену давления. Она села и потянулась к конькам. Трещина всё ещё была там. Не исчезла, хотя очень хотелось бы. Если бы не Малинин, она бы просто проигнорировала это. И каталась бы сегодня в старых ботинках. «Лезвие шатается», — сказал он спокойно. Без паники. И впервые за Олимпиаду Ксения почувствовала, что кто-то видит в ней не результат, а человека. Человека, который не железный. Она достала запасные коньки. Они всегда были в арсенале сборной — кто знает, что может случиться завтра. Жёсткие. Ещё не полностью раскатанные. Риск. Но это лучше, чем трещина на основном коньке. Да и она привыкла рисковать. Это было её сильной стороной.

***

Волкова целеустремлённо шла по коридору. Она шла не из большой любви и не из-за чего-то романтического. Она шла потому, что он сейчас был единственным, кто мог помочь. Единственным, кому можно было довериться. Единственным, кто заметил проблему. Девушка постучала неуверенно. Дверь медленно открылась. Но за ней она увидела не «родного» Малинина. Высокая фигура стояла в проёме. Андрей Торгашёв. Парень медленно осмотрел девушку с ног до головы — во взгляде читался немой вопрос. Затем перевёл взгляд внутрь комнаты и снова на неё. — Оу, так вот о ком была речь, — с чуть странной интонацией произнёс он. — Илья в ванной. Можешь проходить. Он сразу понял, кто перед ним. Его одновременно лучший друг и главный соперник на льду уже давно рассказывал об «особенной» фигуристке из российской сборной. Андрей ещё задолго до Олимпиады замечал бурный интерес Ильи к этой персоне. Но думал, что это утихнет. Ведь для Ильи всегда существовал только лёд. Он смотрел только на лёд. Но сейчас что-то изменилось. Илья стал тише. Собраннее. Чутче. И это почему-то злило Торгашёва. Заплутав в мыслях, он даже не сразу посторонился. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. В этот момент Илья вышел из ванной — в одних шортах, с полотенцем на плечах. Увидев Ксению в проходе с коньками в руках, он широко улыбнулся: — О, всё-таки меняешь? Эй, балбес, пропусти даму. Андрей вздрогнул, возвращаясь в реальность, и молча отошёл в сторону, проводив Волкову прожигающим взглядом. — Да. Из-за тебя, — почти шёпотом ответила девушка. Илья сел прямо на пол. Всё ещё в том же виде он достал с нижней полки набор инструментов и аккуратно забрал из её рук коньки. Ксения смутилась, но постаралась этого не показать. Она осмотрела комнату: ничего примечательного — обычный гостиничный номер. Только слишком внимательный взгляд соседа по комнате ощущался кожей. Но этот факт она решила проигнорировать. Илья работал с лезвием сосредоточенно. Почти жёстко. Он прикрутил крепление. Проверил. Ослабил. Подтянул снова. — Тут будет жёстче толчок. Ты почувствуешь, что пятка не так амортизирует. — Я знаю. — Нет. Ты почувствуешь. Он поднял на неё глаза. В них было слишком много эмоций. И она поняла — он переживает. Торгашёв наблюдал. Он никогда не видел, чтобы Илья так осторожно касался чьих-то ботинок. Никогда не слышал в его голосе такой мягкости. Поблагодарив Малинина, блондинка вышла из номера. Она оставила двух парней в напряжённой тишине. И как только дверь закрылась, Андрей не выдержал: — Ты чё, реально влюбился? Илья даже не поднял взгляд. — Не начинай. Я просто решил помочь. Мне её стало жаль. — Я не начинаю. Я предупреждаю. Пауза. — Её хотят сместить. Своя же федерация. Это диверсия. И она совершенно одна. — Так, может, из-за неё ты и слетел с произвольной? — съязвил Андрей. — Всё внимание на эту девчонку. Илья молчал. Слишком долго. А потом резко ударил кулаком по ни в чём не виновной тумбочке. — Я сказал, хватит. Тебе в плюс, что я слетел. Больше шансов обогнать меня было. И порадоваться. Не так ли? — зло процедил он. Таким злым его видели редко. Андрей вздохнул. — Нет. Прости. Я твой друг. Я хотел помочь. Илья ничего не ответил. И это молчание загнало Торгашёва ещё глубже в собственные мысли. Где-то внутри неприятно кольнуло. Не из-за неё. А из-за того, что Илья впервые смотрел не только на лёд. Впервые отдавался не только ему. И это было… опасно. Несмотря на дружбу, Торгашёв всегда видел в Илье соперника. И в какой-то степени завидовал ему: Малинину доставалось всё — внимание, титулы, вера. А теперь и какая-то сильная и лидирующая у женщин девка. Поэтому абсолютно всегда и во всем Андрею нужно было бороться с другом. Пытаться обогнать его. Стать лучше. И сейчас что-то поменялось. Интересы у Ильи поменялись.  А это означало только одно.  Игра Торгашёва снова началась. 

***

В столовой Ксения сидела с чаем. Без сахара. Без ничего. Аделия Петросян ела кашу и не смотрела в её сторону. И за это хотелось сказать ей спасибо. Спасибо за молчание. За отсутствие лишних вопросов. За то, что не давила. Но это не спасало. Орлов, сидевший сбоку, зачем-то заговорил: — Ты тяжеловата сегодня. Прыжок выше не поднимай. Ксения кивнула. Она весила на двести граммов меньше своего минимального веса при юниорских стартах. Но в её голове это всё равно было «много». Тяжёлая. Медленная. Недостаточно лёгкая для победы. Тем более — в новых коньках, о которых она тактично умолчала перед штабом. Мысль об этом неприятно кольнула. «Тогда не проигрывай. Ради меня.» Голос Илья Малинин прозвучал в памяти слишком ясно. Она не должна его подвести. Не должна. Сейчас, казалось, только он один верит в неё. Телефон снова завибрировал. «Мария сегодня разорвёт.» «Серебро — потолок.» Ксения перевернула экран вниз. И продолжила пить свой чай. Горячий. Почти обжигающий. Чтобы хоть что-то почувствовать.

*** 

Тренировка перед произвольной была поздней. Арена почти пустая. Свет холодный. Лёд свежий. Ксения осторожно выехала в новых ботинках. Первые скольжения — непривычные. Жёсткость отдавалась в голени. Она пыталась поймать центр тяжести. Но не получалось. С бортика за ней наблюдали. Илья Малинин не должен был быть здесь. Его время уже закончилось. Но он остался. — Слишком зажата, — сказал он, когда она подъехала ближе. — Они не слушаются, — с отчаянием выдохнула Ксения. — Ты не даёшь им времени. Он неожиданно спрыгнул на лёд. Подкатился ближе. — Давай. Сначала просто шаги. Не прыжки. Они поехали рядом. Без музыки. Без программы. Он показывал — она повторяла. И полностью доверилась ему. Волкова не понимала почему. Так нельзя было. Но это случилось само. — Колено мягче. Ты боишься провала, — вырвал её из мыслей Илья. — Я не боюсь, — солгала девушка и с вызовом посмотрела на него. — Боишься. Он видел её насквозь. Резко остановился перед ней. — Ты смотришь вперёд так, будто уже упала. Она замолчала. Он аккуратно коснулся её локтя, выравнивая корпус. — Доверься лезвию. Не думай. Она сделала тройной. Чисто. Потом ещё один. И впервые за день улыбнулась. — Спасибо. — Ты завтра выйдешь и сделаешь это, — тихо сказал он. В его глазах снова вспыхнул огонёк. — Не для них. Она знала продолжение: Для себя. Он вдруг сменил тон: — Я ещё хотел спросить… что с твоим самочувствием? Ты бледная. И снова попал в точку. Он замечал то, что другие игнорировали. — Просто не выспалась, — в очередной раз солгала блондинка. Он не поверил. Ксения сделала ещё один прыжок. Приземление смазалось, будто сил не хватило выстоять. — Ты дрожишь, — спокойно сказал он. — Перестань, — раздражённо бросила она. — Ты ела? Тишина. И для него это было красноречивее слов. Илья понял: всё хуже, чем он думал. Помимо морального истощения, её изводили физически. Он уже замечал, как она исхудала, как под глазами залегли тени. В первый день приезда её щёки ещё тронул румянец, фигура выглядела сильной, живой. На этом стоило остановиться, Чтобы мысли не ушли слишком далеко. Он посмотрел на неё почти болезненно. Её ломали. Уже сломали. Но он не собирался сдаваться. Будет бороться до конца — пока не покинет этот чёртов олимпийский лёд. А дальше… дальше он решит. Решит что делать с ней после Олимпиады. — Поешь, пожалуйста. Иначе выдохнешься сразу после начала музыки. А тебе ещё прыгать и побеждать. Она отвела взгляд. Он снова мягко взял её за локоть, выравнивая ось. — Колено мягче. Ты экономишь силы. Прыгай. И она послушала его. Прыгнула. Почти чисто. — Видишь? — улыбнулся Илья. Она кивнула. Внутри всё равно было пусто.

***

Неожиданно за час до старта стали известны новости. О которых жужжала вся пресса. Эти новости ударили по голове Ксении, будто чем-то железным. И будто окончательно выбили из колеи.  Марии изменили каскады и поставили их в конец программы, тем самым повысив технические компоненты.  Официально. Без шума. Без объяснений. Теперь это было точной новостью, без слухов и без догадок.  А это означало только одно: при грубых ошибках Ксении золота не видать.  Орлов пытался достучаться до девушки, маша руками, но это было бесполезно.  — Волкова, оставляешь только два четверных и двойной аксель. Ничего больше! Нам не нужны риски! — кричал он. — Уяснила? Ау! Девушка на автомате кивнула. Хотя не слышала ни слова.

***

Прокат Марии начался с громких аплодисментов и криков. Девушка встала в исходную позу, сделала бровки домиком и замерла в ожидании первого аккорда своей произвольной. Чёрное платье было усыпано стразами, переливающимися в свете прожекторов. На спине — глубокий голубой вырез. Рукава струились, добавляя образу лёгкости. Заиграла музыка. Мелодичная, медленная, с резкими акцентами. Захарова поплыла по льду, словно лебедь. Проживая каждую ноту. Первый четверной — идеально. Высоко. Чётко. С запасом. Зал вздохнул. Скольжение — почти безупречное. Не такое, как у Ксении, но на высшем уровне. Дорожка шагов — уверенная. Остальные прыжки — так же уверенно. И вот тот самый судьбоносный каскад. Никто и не подозревал, что в зале сейчас как минимум четыре человека мысленно повторяли: «Лишь бы упала. Лишь бы упала.» Илья Малинин прожигал взглядом катающую Захарову. Ксения с опустошённым лицом наблюдала за соперницей из подтрибунки. И кто ещё… Двое тренеров тихо прикусили кулаки. Сергей и Майя — слишком далеко зашедшие в своих планах — в глубине души надеялись, что всё сорвётся. Что их расчёты не сработают. Что правосудие всё-таки существует. Но у льда были свои планы. У судьбы — другие. Тройной аксель — чисто. Двойной аксель — чисто. Тройной тулуп — чисто. Мария прыгнула каскад идеально — с высотой, лёгкостью и широкой улыбкой. Судьи кивали. Ни одной ошибки. Она справилась. Откатала безупречно. Их четвёрка выдохнула — каждый со своим разочарованием. Каждый со своей болью. На финальной позе Мария даже не выглядела уставшей. Тренеры встали. Аплодисменты были громкими. Но холодными. Ксения впервые почувствовала не страх. А злость. Баллы оказались высокими. В сумме — 246,73.

***

Следующей катала Ксения.  Блондинка спокойно и уверенно выехала на лёд. В след услышав только «Два четверных и двойной аксель, Волкова!» На ней было алое платье. Цвет был глубоким и живым — резким пятном на холодной синеве арены. Лаконичный силуэт без лишнего блеска: один прозрачный рукав с едва заметными камнями, открытое плечо, тонкая линия тёмных кристаллов по талии. Встав в начальную позу, ноги предательски задрожали, а в глазах потемнело.  Малинин был прав, нужно было поесть. Но она ослушалась на этот раз. Ведь еда от стресса больше не лезла в горло. И, скорее всего, это сильно сыграет роль вместе с новыми коньками.  От этих размышлений Волкова нервно сглотнула.  И вот он момент истины. Финал.  Музыка начиналась тихо. Первые аккорды будто заигрывали со зрителем, так же как и Ксения.  Кокетливо улыбнувшись, девушка приступила к программе.  Сделав шаг и ещё один шаг. Ноги уже чувствовали жестокость, но нужно было терпеть.  Первый элемент - четверной лутц дался ей на удивление легко.  Она собралась. И сделала толчок. Хотя высота немного уступила. Выезд был очень красивый и чистый.  Зал ожил. Она почувствовала прилив сил и уверенности. Золото точно её.  Второй каскад 4–3. Был также неплох. Небольшой недокрут. Но девушка смогла удержаться и не показать свою небольшую ошибку.  Судьи могут дать небольшой минус, но это явно было некритично.  Третий элемент — тройной аксель.  Тренер сказал сделать двойной. Может, послушать его?  Но Ксения проигнорировала эту мысль. Рисковать - значит рисковать.  И вот тут новые ботинки дали о себе знать. Слишком жёсткая фиксация. Она не доехала корпус. Приземление с касанием руки. Это не падение. Но минус. Но она вывезла прыжок.  В голове начали возникать различные мысли и страхи.  «Ошибаться нельзя.» «Теперь ты точно проиграешь.» «Ну что, стоил твой риск?» Это было фатальной ошибкой. Ведь на льду нельзя думать. Это только недавно блондинка обсуждала с Малининым под покровом неба.  Дорожка шагов была сделана мощно. С характером. Заигрывание с судьями продолжалось.  Но мысли лезли и лезли. Она начинала злиться на саму себя.  Следующий прыжок был также четверной, который требовали убрать.  И здесь тело подвело. Силы закончились быстрее, чем должны.  Толчок был слабее. Недокрут. Падение. Лёд обжёг плечо. Зал затих, люди боялись даже дышать.  Орлов с тоской глядел на свою «олимпийскую надежду».   — Зачем, зачем мы это сделали? — бубнила на ухо Майя.  — Замолчи, — лишь рыкнул в ответ мужчина. По его щеке спустилась скупая слеза.  Он её сломал. Он специально её сломал. Как ему и говорили свыше в федерации. Он сделал всё, чтобы на эту Олимпиаду она приехала в своей худшей форме. Сергей всё осознавал. И в этот момент даже пожалел о своих действиях. Но уже было поздно. Надо доводить дело до конца.  Ксения поднялась почти сразу. Без паузы. Без взгляда в потолок. Ещё один каскад четверной-тройной. Ксения сделала почти чисто. Но смазанное приземление отправило прыжок на пересмотр.  Ноги уже дрожали. Сил не было вообще. Коньки предательски сковывали ноги, делая их тяжелее на пару тонн.  Оставался последний четверной. Если сделает чисто, то есть шанс побороться за первое место. Главное - сделать. Ксения собралась. Начала заезжать на прыжок. Отталкивается правой ногой. Заход на четверной риттбергер. Правая рука уходит назад. Толчок.  Один оборот. Два оборота. Где-то на трибунах это считал в уме Илья Малинин.  Три оборота….. Почти три Нога уходит в сторону.  Бабочка.  И девушка падает. Она падает на долбаной бабочке.  Слёзы полились сами. Сил встать больше не было. Но сдаваться нельзя.   С трудом поднявшись со льда, она натянуто улыбнулась и продолжила программу.  Финальная спираль далась тяжело. Слишком тяжело. Время тянулось на ней вечность, в глазах ещё сильнее потемнело. Главное - не упасть в обморок.  И вот секунда.  Секунда. Финальная поза.  Руки назад, спина выгнута.  Музыка закончилась. В зале была гробовая тишина. Будто зрители не верили, что всё вот так. Что это конец.  Девушка закрыла лицо и заплакала.  Вокруг послышались аплодисменты и крики. «Ты всё равно молодец!» «Мы гордимся тобой!» Они кричали это не из-за идеального проката. А за то, что Ксения боролась до конца. Она боец.  Она не понимала, хорошо это или плохо. Она знала только одно: «Я не отдала программу» Волкова подняла взгляд на трибуны. Туда, куда подсказало ей сердце.  Илья.  Илья Малинин смотрел на неё без эмоций. Прожигал её своими светлыми и холодными глазами.    Он не улыбался. Он видел.  Видел, что она на грани. И едва заметно кивнул. Внутри парня всё разрывалось в клочья. Он не хотел также, как и другие, верить в это.  Её сломали.  Она сломана.  И он не смог этому помешать.  Грустно, что, на самом деле, Илья и не смог бы помочь. Ведь эта ломка началась слишком давно. Раньше, чем он первый раз ступил на лёд Олимпийских игр. Раньше, чем была их первая встреча с Ксенией.  И даже раньше, чем девушка заняла второе место на Чемпионате России.  Её предали. 

***

Сидеть в зоне КиК было мучением и пыткой. Судьи слишком долго пересматривали элементы девушки, что давило ещё больше. Рядом сидел поникший Орлов.  Руки дрожали. — Вы знали, — сквозь улыбку проговорила фигуристка. Рядом были камеры, и нельзя было показывать уязвимость. — Вы всё, блять, знали, — такие грязные слова застали врасплох Сергея Викторовича.  — Мы говорили не рисковать, ты сама виновата в этом, — единственное, что мог сказать он.  На повторе показали падение. — И стоило это риска? — всё-таки продолжил тренер.  Она не ответила.  Баллы начали появляться. Техническая оценка. Она смотрела, как цифры медленно растут. Но недостаточно быстро. 246,05  Высветилось на табло. Второе место. — МАРИЯ ЗАХАРОВА СТАНОВИТСЯ ОЛИМПИЙСКОЙ ЧЕМПИОНКОЙ! — кричит на всю арену комментатор.   Первое место - Мария Захарова Второе место - Ксения Волкова  Третье место - Аделия Петросян.  Не хватило грёбаных семи десятых.  Сначала Ксения ничего не поняла, не осознала. Отрыв слишком маленький.  Настолько, что было больно. Даже с грязным прокатом она могла получить золото. Но не смогла.  Она не смогла.  Она подвела себя. Она подвела тренеров. Подвела своих родных. Она подвела Илью. Тренер похлопал её по плечу. — Серебро — тоже медаль. Волкова истерически засмеялась. Ей снесло крышу. Камеры всё ещё были рядом. И ей в моменте стало абсолютно всё равно на них.  Она встала на адреналине и повернулась к месту, где сидела Захарова.  К её удивлению, соперница не радовалась победе. Она виновато смотрела в пол и тяжело вздыхала. Но и это не остановило уже закипевшую Волкову.  — Что, мразь, довольна? Это из-за тебя, — ткнула в истерическом состоянии блондинка. — Это ты виновата, и ты знаешь это. Да я убью тебя! — Девушка попыталась кинуться на соперницу. Та лишь вжалась в стену, прикрыв себя руками.  Ксюшу кто-то резко остановил, схватив за плечи.  — Успокойся быстро. Здесь камеры! — прокричал Орлов, держа вырывающуюся спортсменку. — Ненормальная. Тебя выгонят из сборной за это. Подумай головой.  — Сборной? Да я вас видеть не хочу! Я больше не вернусь в сборную. Вы все предатели. — навзрыд заревела фигуристка. Ей всё-таки удалось вырваться из крепкой хватки старшего тренера.  Ксения попыталась вылететь с трибун в коридор, чтобы скрыться от камер, скрыться от людей. Чтобы побыть одной. Ей нужно было исчезнуть. Желательно - из жизни.  Сделав шаг в сторону двери, она почувствовала, как пол ушёл из-под ног. Звук стал глухим. Свет - слишком ярким. Фигуристка начала падать. Терять связь с реальностью. К счастью, её успел подхватить под руки охранник.  — Всё нормально, — прошептала она.  Это было неправдой.  Где-то в коридоре со всех ног Илья уже нёсся на помощь к девушке, попутно вытирая слёзы со своих щёк.  На другом конце арены стоял Андрей Торгашёв, внимательно наблюдавший за этой картиной.  Убежавший на эмоциях друг, сломанная девчонка.  Всё должно было быть намного легче, чем он думал. Ведь двух упавших на дно чемпионов легче направить не в то русло.  И взять лидерство в этой ситуации.  Он набрал кому-то по сотовому. — Hello. This is Andrew Torgashev. I'd like to talk about the situation with the Russian athlete Ksenia. Can we meet now? —  на этой фразе он ушёл в глубь коридора. —Yes, I know some details.