Когда падают чемпионы

Ксения сидела на краю узкой медицинской кровати.  Пальцы дрожали. Не от холода — от пустоты внутри. Сердце билось слишком громко. А виски пульсировали.  Она смотрела в пол. Там не было льда. Там не было падения. Там не было серебра. Там не было ничего.  — Дыши, — тихо сказал Илья. Он не обнимал. Не прижимал к себе. Просто сел рядом. Чуть ближе, чем нужно. Но так, чтобы не влезать в личное пространство девушки. Фигурист понимал, что с ней нужно аккуратнее, осторожнее, чтобы не усугубить ситуацию.  — Всё прошло. Ты сильная, — договорил он.  Она коротко усмехнулась. Это было отчаяния, так как ничего смешного в этой ситуации не было. И они оба знали об этом.  — Я подвела тебя… — голос почти исчез. — Я хотела доказать, что смогу. Что не зря… Слова рассыпались. Сухие и потрескавшиеся губы блондинки пытались сказать что-то еще, но не смогли.  Илья смотрел на её руки. Слишком худые. Слишком холодные. Что это было заметно даже на дистанции. Сквозь тонкую кожу были видны проступающие темно синие вены. И Малинин в очередной раз убедился, на сколько девушка хрупкая.  — Ты доказала, — тихо сказал он. — Ты вышла и доехала программу. После всего. Он хотел добавить «я горжусь тобой». Но в этот момент дверь открылась. Орлов. — Награждение. Мы опаздываем. Голос сухой. Деловой. Будто не было падения. Будто не было истерики в раздевалке. Будто не было трещины в лезвии. Илья едва заметно скривился. — Ей нужен отдых, — спокойно, но жестко сказал он. — Ей нужна дисциплина, — отрезал Орлов. Пауза. Ксения медленно встала. Илья аккуратно взял её под руку. Не как партнёр. А как человек, который боится, что она снова упадёт. Они вместе вышли в коридор. Орлов остался один. И впервые за долгое время на его лице появилась эмоция страха. Ни агрессия, ни злость, ни раздражение, а животный страх.  Он просчитался. Он не учёл одного. Ксения не осталась одна. У неё появился Малинин. А за Малининым — семья. Связи. Федерация США. Если конфликт выйдет наружу…Если они узнают подробности… Если Илья Малинин откроет свой рот… Имя фигуриста вызывало отвращение и перевернуло все внутри.  Это уже будет не внутренний вопрос сборной. А целый международный скандал.  За этим могут последовать разные слухи,  проверки, расследования.  И самое страшное, что они действительно могут доказать виновность сборной России. И в худшем случае отобрать медали, отстранить сборную в будущем.  И забрать его Ксению себе.  Его сломанную олимпийскую надежду.  Сергей Викторович понял, что он не может сейчас контролировать только одно.  Илью Малинина.  Орлов сжал челюсть. Нужно перекрыть кислород. Ограничить контакты. Никаких интервью. Никаких разговоров. Особенно с американцами. Особенно с Ильёй. Он быстро вышел в коридор. — Ксения после награждения возвращается в номер. Без прессы. Без комментариев, — сказал он администратору. — И телефон временно изымается. До особого распоряжения. — А если будут вопросы? — голос человека был напуган. — Скажете — состояние здоровья. Всё, —он посмотрел вслед удаляющимся фигурам. Илья шёл рядом с ней слишком близко. Слишком уверенно. Орлову это не нравилось. Очень не нравилось. Потому что если Малинин решит вмешаться — вмешается не один. И тогда лёд треснет уже под ним. Под Орловым. *** Арена гудела. Свет прожекторов резал глаза. Музыка звучала слишком громко. Ксения стояла в подтрибунном коридоре и чувствовала, как у неё подкашиваются колени. — Если станет плохо — скажи, — тихо произнёс Илья. Она кивнула. Не потому что пообещала. А потому что говорить было тяжело. — Женщины. Одиночное катание. Церемония награждения! — прокричал уже ненавистный голос комментатора. Он уже лезвием добивал итак израненную душу.  Аплодисменты. Мария вышла первой. На ней не было лица. Белая, как труп.  Нездоровый вид олимпийской чемпионки напрягал окружающих. Но церемонию надо было продолжать.  Ксения вышла следующая.  Когда объявили её имя, зал зашумел сильнее. Толи от гордости за фигуристку, толи из-за жалости и сожаления. Волкова не понимала. И не хотела понимать. Ей уже было так все равно на происходящее. Она просто хотела умереть.  Она шагнула на лёд. Каждый шаг отзывался в теле. Вспышки камер. Шёпот трибун. Флаги. Вторая ступень пьедестала. Серебро. Она даже не заметила, как на шею ей повесили что-то удушающее и слишком тяжелое. Сил и желания смотреть на эту «ношу» не было. Поэтому ее взгляд устремился просто вперёд. В одну точку.  Не вверх. Не на Марию. Просто вперёд. Гимн звучал как будто издалека. Илья стоял где-то вдалеке.  Он не хлопал. Он смотрел только на неё. Фотография. И еще одна. Девушек накрыли десятки вспышек. Ведь эти гнилые журналисты хотели на максимум запечатлеть эту драму. Выжить все соки для будущих слухов и осуждений олимпийских чемпионов.  Ещё одна вспышка.  — Посмотрите в центр! Щёлк. И в этот момент Ксения поняла странную вещь — она не чувствует ни радости, ни злости. Ей не хочется даже плакать.  Только усталость. После церемонии к ней сразу потянулись журналисты. Ну куда ж без них.  — Ксения! — Вы довольны результатом? — Что случилось в каскаде? — Правда ли, что были проблемы с экипировкой? Микрофоны почти упирались в лицо, нарушая личное пространство. Ксении ничего не оставалось кроме как холодно отбиваться от натиска этих бесчувственных кукол.  Она открыла рот. — Я… И тут между ней и прессой встал Орлов. — Спортсменка плохо себя чувствует. Комментариев не будет.  — Но ходят слухи о конфликте внутри сборной! — Без комментариев, — рука главного тренера жёстко легла на её плечо . Слишком жёстко. И Илья заметил это. Он шагнул ближе. — Осторожнее, — будто предупреждая, сказал американец.  Орлов посмотрел на него холодно. — Это дела нашей сборной. — Она не вещь, — тихо сказал Малинин. На секунду повисла пауза. Ксения стояла между ними. Как будто снова на льду. Между падением и поддержкой. — Всё нормально, — тихо сказала она. Скорее всего больше себе, нежели двум мужчинам.  Орлов отпустил её плечо, понимая, что они под камерами. И любая грубость будет играть против него.  Камеры продолжали щёлкать. Именно в эту секунду журналисты осознали, что конфликт перешел в другое русло.  — Малинин… — кто-то шепнул сбоку. — Они слишком близко стоят. — Вы видели, как он на неё смотрит? — Между ними точно что-то есть! Микрофоны снова вытянулись вперёд. Шквал новых вопросов накрыл троицу.  — Илья! Вы как-то особенно переживали за Ксению. Вас связывает что-то большее, чем дружба? — Это правда, что вы вмешиваетесь во внутренние вопросы российской сборной? Тренер Российской сборной резко обернулся на прессу. Его глаза были наполнены злобой. Он покраснел.  Вот этого он и боялся. Не травмы. Не оценки. А громкую фамилию рядом с ними. Илья сделал шаг ближе к Ксении — инстинктивно. Почти незаметно закрыл её собой от камер. — Я не буду на это отвечать, — спокойно сказал он, но голос стал твёрже. Ксения почувствовала, как его рука на секунду касается её спины. Она чувствовала его поддержку. На душе стало легче.  И десятки объективов зафиксировали этот момент. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — В номер, — уже прорычал Сергей Викторович, понимая, что это заходит слишком далеко.  И Илья хотел пойти за ней. — Участникам показательных — на репетицию, — остановил его администратор, перегородя фигуристу проход.  Илья сжал зубы. Откуда появился этот балбес? Как на зло.  Ксения оглянулась на секунду, пытаясь понять, что происходит.  И в её взгляде было то, что испугало его сильнее всего. Не боль. Пустота. Из зала ее вывели довольно грубо и быстро. Но выбора будто не оставалось. Она не могла пойти против тренера. Который тем более еще и сильнее ее раз в пять.  Она уходила по коридору, и медаль стучала о грудь при каждом шаге. Серебро. Такое тяжёлое, будто из свинца. *** Пустой технический коридор за ареной. Шум трибун глухо доносился сквозь стены. Илья стоял, опершись ладонями о металлический стол. Голова опущена. Он услышал шаги. — Я предупреждал тебя, — знакомый голос был спокоен и холоден.  Андрей остановился напротив друга. Посмотрев на парня с сочувствием.  — И это только начало, — продолжил Торгашев. На что Илья поднял голову. — Они теперь знают все.  Пауза. — Про ограничения в еде. Про издевательство. Про коньки. Про заниженные оценки на домашних стартах.  Серо голубые глаза стали жестче.  — Это знали двое. Я и она, — друг молчал на это. — Ты слил информацию. — Я передал факты, - спокойность Андрея убивала.  — Это была её личная информация! — голос Ильи сорвался. — Она даже не знает! Я доверился тебе как другу! А ты все рассказал Федерации. Не посоветовавшись со мной. Какое право ты имеешь так делать?  — Зато теперь её не смогут тихо добить. Илья шагнул ближе. — Ты понимаешь, что если это всплывёт официально — её будут трепать месяцами? Проверки. Допросы. Давление. Она и так… — он замолчал. Он не хотел произносить «она не хочет жить». Андрей заметил эту паузу. — Именно поэтому я сделал это сейчас. — Сейчас?! Перед показательными?! Перед прессой?! — Малинин взял до недавнего времени друга за воротник и притянул к себе.  — Пока они боятся, - Торгашева это будто не испугало.  — Я мог перевести её. Законно. Без скандала. — Когда? Через год? Когда её окончательно сломают? — Я ждал подходящего момента! — А у неё его нет. Илья отпустил его. Тяжело выдыхая.  — Ты подставил меня. — Я защитил её. — Нет. Ты использовал меня. Всё, что я рассказывал тебе — ты отправил в Федерацию США. — Да, — чуть тише сказал Андрей.  Прямо. Без оправданий. — Ты хоть понимаешь, что теперь Россия будет давить на неё? Ограничат. Запрут. Запугают. — Уже запирают, — спокойно ответил парень. — И это только доказывает, что я прав. Секунда. Илья знал — он прав. И от этого было только хуже. — Если ей станет хуже… — голос стал ниже. — Если она сорвётся… — Я возьму это на себя. — Ты не сможешь. Андрей поправил свой воротник и сделал шаг ближе. — Ты хочешь её спасти? Илья молчит. — Тогда дай мне довести это до конца. Пауза. Очень долгая. Илья закрыл глаза. Он мог сейчас всё остановить. Отзвониться родителям. Попросить замять. Сделать мягкий переход. Но это заняло бы месяцы. А у Ксюши не было месяцев. Он вспомнил её взгляд. Пустой. — Если она узнает, что это из-за меня… — тихо сказал он. — Она не узнает деталей. Я обещаю тебе это, — Андрей впервые смягчился. — Ты не обязан быть всегда героем.  Илья горько усмехнулся. — Я не хотел этого сейчас.  — Это было необходимо.  — Ладно, — выдохнул Илья. — Но если ты используешь её ради своих амбиций… Лицо Торгашева резко изменилось на смятение. Но он ответил.  — Я не идиот. — Я серьёзно. Я за нее глотку тебе порву,— Илья посмотрел на него так, что стало ясно — это предупреждение. И Андрей выдержал взгляд. — Я доведу её до перехода. А дальше — решение за ней. Илья кивнул. Смирился. Но внутри что-то треснуло.  Андрей что-то задумал. И снова играет в свои игры. *** Закрытый конференц-зал был в напряжении уже некоторое время. Длинный круглый стол. По обоим сторонам сидели представители двух федераций.  По углам стояли флаги.  Журналистов не было. Эта встреча была в секрете, чтобы не вызывать лишних вопрос на данном этапе.  С левой стороны поникший сидел Сергей Викторович. Рядом суетилась его помощница - Майя. Она что-то активно пыталась доказать юристам. Так же там были и другие представители Российской Федерации.  Справа же находилась федерация США.  Юридический отдел. Технический комитет. А так же ненавистная уже Орлову - семья Малинина. Они были здесь как консультанты и тренера своей. сборной. — We are ready to begin , — спокойно произносит американский представитель. Переводчик повторяет. Российская сторона кивает. — Повестка? — сухо. Американец открывает папку. — Нарушения в отношении спортсменки Ксении Волковой. Тишина. — Просим формулировать корректно, — холодно отвечает российский юрист. — Конечно. Мы располагаем видеоматериалами, подтверждающими вмешательство в экипировку спортсменки. На экране появляется стоп-кадр. Лезвие конька. Чужая рука. Момент, когда винт намеренно ослабляют. В комнате повисло молчание.  У Орлова внутри холодеет. Как они это получили? Он быстро перебирает варианты. Техник? Служебная камера? Илья? Илья. Конечно. Та самая ошибка главного тренера. Ведь он следил за Ксенией, следил за ее тренировками, весом и окружением. Но не смог отследить Малинина.  Не смог перестраховаться.  — Это не доказывает умысла, — сразу говорит российская сторона. — У нас есть временные метки. Камеры служебного коридора. И показания техника. Щёлк. Следующий файл. Таблица веса. Резкое снижение. Комментарии тренерского штаба. — Ограничения питания, — продолжает американец. — Давление на спортсменку с целью влияния на результаты. Орлов молчит. Тренера тщательно скрывали медицинские показания своих спортсменов, а особенно Ксении. Но даже здесь Федерация США их обыграла.  — Это внутренние методы подготовки. — Это психологическое и физическое давление. Мы готовы инициировать независимое расследование через ISU. Это уже было прямой угрозой.  Если подключат международную федерацию — дело выйдет из-под контроля. Американец продолжает: — Кроме того, спортсменка является гражданкой Соединённых Штатов. У неё действующий американский паспорт. Российская сторона напрягается. — Она выступает за сборную России. — Да. Но юридически она имеет право на смену спортивной юрисдикции. Она совершеннолетняя. Решение может быть принято ею лично. Орлов впервые говорит сам:  — Вы хотите создать международный скандал? — голос предательски дрожит. Их поймали.  — Мы хотим обеспечить безопасность спортсменки. Спокойно. Без эмоций. — Мы требуем официального разрешения на её переход в Федерацию США. — Иначе? — тихо спрашивает российский юрист. Американец смотрит прямо в душу говорящему. — Иначе материалы будут переданы в дисциплинарную комиссию и опубликованы. Вот. Вот он — тот самый сценарий, которого боялся главный тренер Волковой.  Международное расследование. Проверки. Публичный скандал. Это звучало как приговор. Как публичная казнь. Ведь соглашаясь на эти условия, российская сторона автоматически подтвердит обвинения другой стороны. А если не согласится. То ситуация ухудшиться и сборная может понести более разрушающие последствия, чем переход одной спортсменки.  — При каких условиях? — наконец спрашивает он. — До окончания Олимпиады не будет никакой публичной огласки. После нее мы будем оформлять переход. Санкций против вас не будет. Как и давления на других участников сборной. Российская сторона переглядывается. У них нет сильных карт. — Мы согласны при условии, что спортсменка не даст публичных обвинительных комментариев. — Это её личное решение. Но мы можем рекомендовать воздержаться до завершения перехода. Долгая пауза. — Хорошо, — тихо говорит Орлов. Он проиграл. Его загнали в угол. У него забрали его Ксению. Ксению, которую он сломал, испугавшись за свою шкуру.  — Разрешение будет оформлено при подаче заявления спортсменки. — Благодарим. Со стороны США кто-то выдыхает. Со стороны России — тишина. Орлов сидит неподвижно. Его парализовало. Майя шмыгает и вытирает платком слезы.  Теперь всё зависит от одного человека. От Ксении. И если она выберет уход — удержать её уже не получится. *** После награждения Ксению почти не спрашивали. Её вели слишком настойчиво. Не давая спортсменке понять суть происходящего.  — В номер. Восстановление, — сухо сказал администратор. — Я могу взять телефон? — тихо спросила она. — Не сейчас. Дальше Ксюша не спрашивала ничего. Это было бесполезно, ей ничего не скажут и не объяснят.  Коридор казался длиннее обычного. Медаль всё ещё висела на шее. Она не сняла её. Как будто забыла. Мужчина открыл дверь в номер девушки и пропустил ее вперед. Волкова зашла. Дверь быстро и громко закрылась. Щёлк. Замок повернулся снаружи. Блондинка подняла брови и дернула за ручки двери. Деревянная конструкция не поддалась. И фигуристка поняла, что ей не показалось, не послышалось.  Сердце ударилось о рёбра. — Эй?.. — голос прозвучал слишком тихо. Она постучала. — Откройте, — уже умоляюще просила Ксения.  Тишина. — Откройте блять, это смешно! - эмоции взяли вверх и девушка со всей силы начала биться в дверь. Истерика накатила на хрупкую и сломанную девочку. Она с криками и паникой била кулаками по деревянной поверхности, надеясь , что ее услышат. Но спустя минут десять, которые ощущались как вечность, Ксения медленно сползла по двери на пол. Вот и всё. Ее заперли. Ее лишили свободы.  Как вещь. Она вдруг вспомнила взгляд Ильи на пьедестале. И стало больно. Не из-за серебра. Из-за того, что она опять одна. Глаза предательски тяжелели. Тело перестало ощущаться. Ноги стали ватными. Блондинка провалилась в темноту.  Она не знает сколько лежала там, пока не послышался звук открывающегося замка.  Дверь приоткрылась. В комнату кто-то зашел.  — Ксюш, вставай. Умоляю тебя, у нас мало времени, - голос говорящего дрожал.  Ксения проснулась и без эмоционально посмотрела на своего спасителя.  Перед ней стояла Захарова.  Глаза у девушки были красные. Руки дрожали. В одной одна нервно перебирала связку ключей, а другой пыталась растормошить лежащую, как труп, соперницу.   — Быстро, — прошептала она еще раз.  — Зачем ты это делаешь? Хочешь добить?  Мария закрыла за собой дверь, чтобы их не было видно из коридора. — Потому что я больше не могу. Пауза. — Отец… — её голос дрогнул. — Он подкупил людей. Чтобы тебе занижали. Чтобы меня не трогали. Чтобы ты была нестабильной. Они угрожали Сергею Викторовичу. У него не было выбора.  Ксения медленно моргнула. Она ожидала злости. Но внутри была только усталость. — Я знала, — продолжила Мария. — Не всё. Но знала достаточно. И молчала.  — Почему? — тихо спросила Ксюша. — Я боялась его. Он разрушит меня, если я пойду против. Я смирилась и сдалась. Думала, что они не сделают ничего страшного. Но на Олимпиаде они поступили ужасным способом. Я не смогла больше оставаться в стороне.  Тишина. Ксения смотрела на неё долго. — Мне девятнадцать, — проговорила она спокойно. — У меня были все шансы. И я тоже человек. Мне было тоже очень страшно, — девушка не знала что еще сказать ей.  Мария сглотнула. — Американцы требуют твоего перехода в их сборную. И угрожают России. Тебя заперли, чтобы ты не наделала гдупостей. Не сказала лишнего.  Вот оно как.  Неужели Илья постарался над этим? Почему о ней начала переживать чужая сборная? В каких интересах и целях?  Да, Ксения имела второй паспорт у себя за спиной. Он достался ей по линии отца. Но разве это могло так повлиять?  — Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь, — прошептала Мария. — Ты сильнее, чем они думают. Она полностью открыла дверь. — Иди. Докажи им все.  Ксения встала. Медленно. Проходя мимо, остановилась. — Я тебя прощаю. Мария закрыла глаза. — Спасибо. И фигуристка побежала. Побежала так сильно, как только могла.  Неожиданный прилив сил.  Сердце билось громко. Но впервые за день — не от страха.  В комнате тихо плакала Захарова. Она стала соучастником. Она не смогла пойти против отца. Мария слабая. Намного слабее Ксении. И это ее задевало. Больно ударив себя по ноге, девушка завыла сильнее.  Волкова же продолжала в панике бежать сломя голову. Она не знала куда ей надо. Но знала, что ей нужен он.  Илья. Срочно сейчас он ей нужен.  На одном из поворотов ее перехватила грубая мужская рука.  Паника нахлынула с новой силой. Фигуристка испугалась, что ее поймали и заново сейчас заключат в клетку. Но это был всего лишь Андрей Торгашев.  Он ждал ее.  — Ты вовремя, — ухмыльнулся он. Что заставило напрячься спортсменку.  — Что происходит? — Тебе нужно поговорить с Федерацией США. Сейчас. — Почему со мной никто не разговаривает заранее? — ее уже это начинало бесить. Почему все решают за нее сами. Почему все знают больше, чем она. Она не вещь, она живой человек со своими желаниями.  Он на секунду замялся от прямоты девушки.  — Потому что времени нет.  Голубые глаза изучающие уставились на парня. Волкова пыталась понять на чьей стороне данный персонаж.  — Илья знает? — только спросила она. — Да. Это было правдой. Но не всей. Андрей мягко коснулся её локтя. — Пойдём. Решение будет твоим. Но ты должна услышать всё.  Ксения глубоко вдохнула. Ей дают принять решение самостоятельно? Или фигурист каким-то образом прочитал ее мысли?  Но все же пошла за ним.  Не потому что доверяла. А потому что хуже уже быть не могло. Коридор вывел их к закрытой переговорной. Изнутри доносились приглушённые голоса. Когда она войдет туда - все изменится.  Твм будущее. И Илья. Андрей остановился перед матовой стеклянной дверью. — Ты готова? — тихо спросил он. Ксения посмотрела на его руку на своём локте. Он отпустил. — А у меня есть выбор не заходить? — спокойно ответила она. Он на секунду задержал взгляд. — Выбор у тебя будет дальше. И открыл дверь. Комната была ярко освещена. Длинный стол. Документы. Воздух был какой-то другой.  Илья стоял у стены. Когда она вошла — он сразу выпрямился. И в его взгляде мелькнуло облегчение. И раздражение. — Почему ты привёл её один? — резко бросил он Андрею. — Потому что время играет против нас, — спокойно ответил тот. — Я мог сам. — Мог. Но не сделал. Тишина повисла между ними. Ксения стояла в центре комнаты и чувствовала себя как на ещё одном суде. Один из представителей США встал. — Ксения, добрый вечер. Мы будем говорить прямо. Она кивнула. Голос был спокойный, официальный: — У нас есть подтверждённые материалы о вмешательстве в твою экипировку и о давлении со стороны тренерского штаба. Она не удивилась. Ей нечего было говорить. Просто опустила глаза. — Кроме того, у тебя есть действующий американский паспорт. Ты совершеннолетняя. Это значит, что ты имеешь право подать заявление о переходе в Федерацию США. Слова звучали почти нереально.  Илья смотрел только на неё. Не на документы. Не на своих родителей, которые так же присутствовали в зале.  Только на неё. — Если я откажусь? — тихо спросила она. — Тогда мы всё равно обеспечим юридическую защиту, — ответили ей. — Но ты останешься в системе, которая уже допустила нарушения. Андрей мягко добавил прямо ей на ухо: — Это шанс начать заново. Илья резко посмотрел на него. — Не дави. — Я не давлю. — Ты уже надавил достаточно. Ксения перевела взгляд с одного на другого. Она чувствовала это напряжение. Между ними. Из-за неё. — Перевод возможен после окончания Олимпиады, — продолжил представитель. — Российская сторона дала предварительное согласие при условии отсутствия публичных заявлений до завершения соревнований. — То есть… — Ксения медленно осознавала, — меня отпустят? — Да. После этих слов груз упал с плеч.  Но все равно ощущалось давление. Слишком много взглядов было нацелено на хрупкую девушку. И все ждали ответа.  Фигуристка сжалась.  Илья хотел что-то ей сказать, но Андрей его опередил.   — Мы не торопим тебя с подписью сегодня. У тебя есть время до конца Олимпиады, — дружелюбная улыбка появилась на его лице.  «Лицемер»  Пронеслось в мыслях Малинина. Он даже не замечал, как на него сейчас пристально смотрят родители. Татьяна и Роман переглядывались между друг другом и наблюдали за реакцией сына на юную фигуристку. В их головах уже зарождались догадки о их связях. Ведь не просто так в интернете начали ходить общие снимки фигуристов, где Илья защищает девушку и ласково касается спины. Их это не настолько сильно смущало, как настораживало.  — Когда конкретнее нужно дать ответ?  — После показательных.  Это было через пару дней. Всего пару дней чтобы обдумать, обговорить с бабушкой и дядей. Всего пару дней, чтобы перечеркнуть все то, чем она жила всю свою жизнь.  Но другого выбора нет. В российскую сборную она уже не вернется. Это Ксения знала точно.  Впервые за долгое время у нее спрашивают мнение. От нее не требуют, она сама может сделать выбор.  Сама — Я подумаю, — сказала Волкова.  Илья выдохнул едва заметно. Андрей кивнул, все шло по его плану. Стоило только дать «намек на свободу» и птичка в клетке. Он знал, что девушка согласится. Знал на все сто процентов.  — Мы будем рядом. Ксения посмотрела на Илью.  Он хотел подойти. Но не сделал этого. И именно это кольнуло её сильнее всего. Она развернулась к двери. — Можно мне просто… выйти? — тихо. — Конечно, — спохватился Торгашев и открыл ей дверь, не давая и шагу ступить Малинину.  Когда она вышла, дверь закрылась. В комнате сразу стало холоднее. Илья повернулся к Андрею. — Ты слишком близко к ней. Андрей чуть прищурился. — Я делаю то, что нужно. — Не путай нужное с личным интересом. Их взгляды столкнулись. В этой истории было уже слишком много игроков. И слишком мало воздуха для неё одной. Татьяна Малинина загадочно улыбнулась, наблюдая за этой картиной. Но ничего не сказала.  *** Почти сутки ее не трогали. Никто. Никто не звонил. Никто ничего не требовал.  Даже Илья. Только Петросян вместе с Гуменником пыталась шутить и поднимать ей настроение.  Да, после инцидента Аделия перетащила стратега в их комнату, боясь оставлять Волкову одну.  —Во, через пару дней показательные. Буду трансформера катать, — с довольной миной сказал Петя. Он потянулся и хрустнул шеей. — Прикиньте как они офигеют. Мишка в образе панды, а я в образе трансформера! Да мы порвем эту сцену!!! — Петросян звонко засмеялась, видя хаотичные жесты друга.  Ксюша по доброму улыбалась. Она была безумно благодарна этим двум. Они хоть немного отвлекали ее от грустных мыслей.  —Ксень, а ты что катать будешь? — вдруг поинтересовалась брюнетка. Волкова задумалась. Она даже не думала об этом, хотя сегодня на вечерней тренировке надо уже назвать программу и показать ее.  —Честно, я не знаю, — призналась она.  —Давай со мной трансформеров катать! — не унимался Гуменник, на что получил осуждающий взгляд Петросян. — Да что? — развел руками тот.  — У тебя была прекрасная программа под Леди Гагу, — напомнила девушка. —Думаю с моей ситуации такое будет не в тему. Но у меня еще есть время подумать до тренировки. ***   Ксения шла по коридору арены, ощущая, как мир вокруг будто сжимается. Сердце всё ещё колотилось, а мысли путались. Еще и эта показательная программа. Что катать? Все программы были энергичны и веселы. Но это никак не подходило ей сейчас.  Она остановилась у стеклянного окна, глядя на пустой лёд. В отражении едва виднелось её бледное лицо. Никто не мог догадаться, что внутри кипела буря. — О,Ксюша, ты уже здесь? — тихо позвал Илья, появившись из раздевалки.  Она вздрогнула. — Да, я тут. А где тренера? - довольно сухо ответила девушка. Она все еще была задета холодным отношением американца в том зале.  — Они не придут. Испугались. Поэтому здесь я. Помогу тебе. Завтра уже будут финальные репетиции.  — И почему здесь именно ты? — задала насущий вопрос Ксения.  Илья встал в ступор.  — Мама попросила, не оставлять же тебя одну, — от этого ответа у Ксении сжалось сердце. Он не сам сюда пришел. Его заставили. — Давай на лед, — сказал Илья. Малинин боялся говорить правду. Боялся говорить, что он почти день уговаривал родителей помочь Ксении с произвольной. Чуть ли не молил, лишь бы его поставили с ней. Обсуждал программу. Отец жестко не хотел идти на компромисс. Он считал, что именно Волкова повлияла на чистоту проката фигуриста на произвольной. А вот мать наоборот была за эту идею. Ей было интересно смотреть на горящий огонь в глазах сына.  Илья наконец-то начал жить, а не существовать. И это не могло не радовать.  Но парень не мог это озвучить вслух. Не хотел навязываться. Ксения кивнула и вышла на лед. Шаги её были медленные. Лёд казался холоднее, чем прежде, будто повторял её страхи. Вдруг, нога подвернулась и девушка упала. Горькие слезы полились из глаз блондинки.  Малинин тут же подскочил к ней и поднял  . Крепко обняв, он гладил ее по голове и успокаивал.  Он понимал, что ей тяжело. А она понимала, что лёд ее отторгал.  Все таки успокоившись, Ксения отодвинулась от парня.  — Прости, — выдавила из себя она.  Это кольнуло американца. Но он ее понимал. И не давил.  — Хочешь, мы попробуем некоторые элементы? — спросил он, не отводя взгляда. — Да… — тихо ответила она.  И они поехали.  Первые скольжения Ксении были осторожными, почти робкими. Илья ехал рядом, повторяя простые шаги и развороты. — Доверься лезвию, — сказал он, когда она снова напряглась. — Не думай о падении. Только движение. Она собралась. Сделала один тройной.  Чисто. — Видишь? — улыбнулся Илья. — Ты всё ещё сильная. Внутри Ксении что-то щёлкнуло. Он все еще верил в нее? Тогда что было вчера в зале для конференций?  — И… у меня есть предложение, — продолжил он, когда они остановились у бортика. — Для показательных. Мы можем катать вместе. Парный номер. И тебе будет не так сложно если что. И в случае чего я буду рядом.  — Вместе? — Ксения взглянула на него, сердце забилось быстрее. — Да. — Он кивнул. — Мы покажем не только технику. Но и наши эмоции и боль. Фавориты все таки никогда не выигрывают. — грустно закончил мысль Илья.  Ксения молча кивнула. Слова звучали как вызов. Она понимала, что это будет тяжело. У них всего один вечер чтобы поставить номер. Времени катастрофически мало. Но предложение было отличное. Ей нужна была эта помощь, ей нужна была эта программа. Программа, которая отобразит всю ее боль.  — Мы можем начать прямо сейчас? — осторожно спросила она. — Можем. — Илья улыбнулся едва заметно. — Но не спеши. Мы делаем это для себя. Помни это.  Ксения глубоко вдохнула. Лёд больше не казался врагом. — Хорошо. Давай, — сказала она. И они начали, медленно, осторожно. Каждый шаг, каждый поворот — это было не только движение на льду, но и восстановление доверия, силы и контроля. Так и прошла их первая совместная тренировка.  Время летело быстро.  Ксения с трудом перевела дыхание, когда они с Ильей остановились на середине льда. Коньки скользили почти сами, но мышцы ещё ныли после повторений. — Отлично для первого раза, — тихо сказал Илья. — Видишь, что можно показать? — Я… не думала, что смогу так двигаться, — призналась Ксения, удивлённо глядя на свои ноги. — Всё зависит от доверия, — улыбнулся он. — Доверься себе. И мне. Она кивнула. Внутри что-то тёплое расплавляло ледяную пустоту, оставшуюся после Олимпиады. Обиды отходили на задний план.  — Хорошо, — сказал Илья, — Раз на то пошло, можем сделать перерыв. А в это время я покажу тебе нашу дружную сборную, куда ты возможно будешь переходить. И после продолжим.  Ксения подняла брови, но не возражала. Шаги к раздевалке были тяжёлыми, но с каждым метром сердце начинало биться спокойнее. *** Тренировочный зал сборной США встретил её теплом и шумом. Спортсмены переговаривались, смеялись, тренеры обсуждали расписания. — Илья, привёл новичка? — улыбнулась девушка с красной лентой в волосах.  — Это Ксения, думаю все ее уже знают, — сказал Илья. — Она будет с нами на показательных. А еще мы с ней будем катать совместный номер, — уже более смущенно сообщил новость фигурист, отводя взгляд  в сторону. Ксения робко кивнула. Все присутствующие в зале с интересом наблюдали за парочкой. Это было неожиданно для них, несмотря на то, что тренера предупреждали их о возможном появлении нового лица. И их тесных взаимоотношениях с Ильей. — Привет! — раздался дружелюбный голос ещё одной фигуристки, это была Алиса Лью. — Не волнуйся, мы здесь как семья. — Да, можешь не переживать, — вдруг раздался голос взрослой женщины. Это была Татьяная Малинина. — Илюш, вы уже ставите номер?   — Да, ма, все хорошо.  Внутри Ксении что-то сжалось. Она вспомнила Олимпиаду, падения, давление, усталость и страх. И вдруг это пространство — мягкое, дружелюбное — давало ей чувство, что всё ещё можно исправить. Время перерыва пролетело так же быстро как и первая часть тренировки. Илья познакомил ее почти со всеми, кого она не знала лично. Там были и тренера и сами спортсмены. Не было только одной фигуры. Торгашева. И это радовало Малинина.  Через время тренировка продолжилась.  Они вышли на лёд снова. Илья медленно задавал ритм, показывал повороты, шаги, подкат к прыжку. Ксения повторяла. Иногда промахивалась, иногда чуть теряла равновесие. Но рядом был он. И он помогал.  — Ты смотришь на лед иначе, — сказал Илья после тройного. — Не думай о провале. Лёд не любит тех, кто думает.  — Я пытаюсь, — выдохнула она. — Но всё ещё… тяжело. — Я знаю, — ответил он. — Поэтому мы это делаем вместе. *** День X наступил. Показательные выступления. Ксения шла по коридору арены, ледяной свет отражался от стен. Сердце колотилось, руки дрожали, но она держалась. — Спокойно, — сказал Илья рядом, тихо. — Сегодня никто не смотрит на цифры. Только на тебя и меня. Она кивнула. Глубоко вдохнула. Арена была почти полна. Люди аплодировали каждому спортсмену, но Ксения почти ничего не слышала. Только шум собственного сердца. Первым выходили другие фигуристы. Высокие прыжки, уверенные скольжения. Зрители реагировали громко. Ксения наблюдала и ощущала: это не соревнование, это показательное. Здесь можно показать себя, а не борьбу за золото. — Всё, мы на очереди, — шепнул Илья. — Дыши. Я рядом. Их вызвали на лёд под громкие овации. Это было что-то новенькое, горячее. Сам бог квадов и бывшая олимпийская надежда России выходили выступать вместе. В одной программе.  Слухи о их «отношениях» и «близких связях» начали разлетаться после той стычки максимально быстро. А их заявленная общая программа еще и будто подтвердила это.  Девушка сделала шаг на лед. Илья последовал за ней, придерживая за талию.  Музыка заиграла мягко, тихо. Их движения были плавными и чувственными.  Шаг за шагом   Ксения пыталась поймать ритм, чувствовать лёд под коньками. Малинин уверенно ехал рядом. Его взгляд был внимательный, спокойный. Не тренерский, не требовательный. Он разделял с ней этот лёд на публике. Он не побоялся лишних слухов, не побоялся ничего.  Они начали переходить к более насыщенной части программы.  Прыжки — чисто Повороты — чисто  Дорожка шагов — чисто  Зрители затаили дыхание от такой красоты  Каждое движение рассказывало историю: падения, ошибки, боль и борьба. Ксения чувствовала, как лед принимает её, поддерживает. — Отлично, — тихо сказал Илья после одного каскада. — Следующий делаем вместе. Они двигались синхронно. Руки касались друг друга, но это не было романтикой. Это было доверием, поддержкой. Каждый из них начал заходить на первый прыжок.  Заезд.  Толчок. Прыжок.  Четыре оборота приземлены чисто и одновременно. Почти на одной высоте.  Тройной прыжок следом.  Чисто.  Послышались аплодисменты.  И вот музыка достигла финала. Пара встала бок о бок. Девушка опустила голову на плечо партнера.  Финальная поза.  Музыка затихла.  Зал замер, боясь нарушить идиллию на льду.  Илья неожиданно для себя же наклонился и мимолетно поцеловал Ксению в лоб. Мягко, тихо.  У нее округлились глаза от данного действия.  — Ты молодец, — прошептал он, пытаясь замять ситуацию и смягчить возмущение.  Парень сам не знал зачем это сделал. Он просто не сдержался. На эмоциях. Его просто повело и он сделал. Это был жест поддержки.  Вокруг уже громко ликовали. А фотографы ловили каждый момент, каждую секунду и каждую эмоцию.  Он отступил на шаг. В его глазах была и радость, и грусть. Он боялся навредить. Она стояла на льду, дышала глубоко. Все еще не отойдя от случившего.  Олимпийские игры закончились.  Этот день закончился довольно неплохо. Все фигуристы выдались на максимум, откатав программы. Все улыбались и смеялись.  Петя наконец-то исполнил свою мечту и показал легендарный номер в костюме трансформера на мировую арену. Он стоял на финальном прощании и махал публике, приобнимая одной рукой худую фигуру Петросян.  Американская сборная таскала Илью по льду, поздравляла того с удачным «переходом» в парное катание.  А к Ксении подъехали уже знакомые лица женского одиночного. Эмбер Глен, Алиса Лью и Изабо Левито. Они обнимались все вместе и делали совместные фотки. Андрей Торгашев задумчиво стоял на льду. Его настроение заметно отличалось от других фигуристов. Но его не замечали.  Все стало на свои места.  Марии Захаровой не было. Она снялась с показательных и срочно уехала домой.  Эта мысль на миг кольнула Волкову. Но вспомнив все, что она пережила, отодвинула это на задний план.  Она счастлива сейчас.  Счастлива, не смотря на то, что с бортика за ней наблюдал Сергей Орлов.  ***  Следующее утро началось тихо. Ксения сидела на подоконнике, держа в руках чашку с холодным чаем. Вчерашний показательным номер всё ещё гудел в голове, будто отголоски музыки не хотели отпускать. Она ловила себя на мысли, что… да, что вчера было иначе. В ее голове был только Илья.  Илья Малинин.  Он был рядом. Не просто рядом. Он смотрел, помогал, поддерживал. И это чувство — странное, новое, чуть пугающее — поселилось внутри. «Что это?», — шептала она себе. — «Я… что я чувствую?» *** И все было бы хорошо, если бы не одно но.  Когда Ксения со своими новыми чувствами и ощущениями зашла внутрь столовой. Она помахала Аделии и Петру и хотела уже подсесть к ним, как взгляд зацепился на соседний стол возле окна, где слышались знакомые голоса.  Алиса Лью сидела рядом с Ильей. Рука чуть касалась его плеча, смех звучал мягко, непринуждённо. Каждое её движение, каждая улыбка выглядели как маленький вызов. Ксения замерла. В это время Алиса почти повисла на Малинине. Он смущенно ответил что-то. Но не отодвинулся.  Внутри что-то защемило. Сердце сжалось, грудь сдавило. -Что-то случилось? — заметила резкие изменения Петросян. И проследила за взглядом подруги. -А. Вы встречаетесь?  Этот вопрос ударил по больному.  -Нет.  Нет, они не встречались. Они вообще по факту друг для друга были никем. Тогда зачем все эти эмоции?  Илья не предавал ее. Он был ей никем. Даже не был другом. Они не раставляли эти рамки никогда. И поэтому она не имела право на эту ревность.  Ревность?  Она ревнует?  Ксения опустила взгляд вниз. Ревнуют только , когда любят. А она не любит. Она не должна любить. Не имеет право.  Пусть подавится этот Малинин. И эта Алиса. Только вчера ее поцеловали в лоб, а тут уже нашли замену.  Неужели она все таки разочаровала Илью? Неужели она ему больше не нужна и неинтересна.  Ксения хотела уже развернуться и выйти из помещения, ведь аппетит ей уже испортили.  И в этот момент Андрей появился сзади, будто нарочно. — Ксюша, я тебя искал, идём, здесь не место для размышлений, — тихо сказал он, мягко ведя её за локоть. — Куда? — Ксения машинально смотрела на Илью, который сейчас казался чужим, недоступным. — Тебе лучше сейчас не мешать. Давай я покажу тебе кое-что. Она позволила ему вести себя, внутренне ещё терзаясь. Андрей, заметив это, слегка улыбнулся себе. Он понимал, как подлить масла в огонь. — Не обращай внимания — тихо сказал он Ксении. — Илья со всеми так хорошо общается. Строит из себя героя.  Ксения почувствовала, как внутри что-то взрывается. Это не могло быть правдой. Илья не такой.  Но это сказал же лучший друг самого Малинина.  И тут в голову лезли все вчерашние моменты: поддержка, смех, прикосновения… и теперь это. «Он отворачивается», — думала она. — «Я подвела его. Я не заслужила его доверия». — Слушай, — сказал Андрей, едва улыбнувшись. Он видел разбившиеся розовые очки девушки. Он смог посеять долю сомнения у этой хрупкой и наивной девчонки. — Думаю, это не главное в жизни. Нас там ждет федерация. Пойдём уже.  Фигуристка ничего не ответила. Но ее все равно вывели из зала и направили дальше.   Волкова не сопротивлялась. Ее снова разбили.  Пока Андрей выводил фигуристку из столовой он широко улыбался. Илья не заметил их. Он сам отдал девушку в лапы «друга». Каждый шаг Ксении отдавался тяжёлым эхом в голове. — Ты всё время смотришь на него, — сказал Андрей тихо, почти шепотом. — И это делает тебя уязвимой. — Я… — Ксюша замялась. — Я просто… не знаю, что думаю. Дальше все было в пелене. Девушка делала все, что ей говорили. Шла, куда говорили. Качала головой на какие-то рассказы и шутки, даже не слушая их.  Андрею было все равно. Главное, он смог подорвать доверие фигуристки к Малинину.  А значит он побеждает.  Илья уязвим.  ***  —Илюш, объясни мне почему ты так ссоришься в последнее время с Торгашевым, — протянула Алиса, хитро вглядываясь в лицо друга, — Это из-за нее?  —Что?  — единственное что смог сказать Илья.  — Ты ревнуешь, признай же это, — уже смеясь сказала девушка. Малинин напрягся.  Его напрягал интерес друга к своей Ксюше.  Стойте. К своей?  Нет. она не была его. Она не вещь. Они друг другу никто. Пока что.  Господи, какой Илья дурак. Он до этого момента даже друзьями не предложил быть. А тут ревнует к какому-то Торгашеву.  Но последнему явно нельзя было доверять, и это он знал точно.  — Я не ревную, — соврал фигурист. — Ладно немного ревную, — Алиса победно улыбнулась. Она давно видела его взгляды на девушку. Видела посты в интернете с их фотографиями. И ,конечно, видела их совместную программу. И ее конец. Да он был по уши в нее люблен. Просто не признавался или еще не понимал сам этого.  У Ильи никогда не было серьезных отношений, он не знал как любить, не знал как проявлять любовь. Он не знал, что это.  Поэтому и сейчас все свои чувства спихивал на то, что Ксения просто зацепила его своей силой. Ее захотелось защищать, помогать, обнимать…. Стоп.  Дальше нельзя было думать. Иначе снова мысли пойдут не в ту сторону. Парень покачал головой, будто вытряхивая из головы не нужное. Алиса коснулась его руки. Она видела его недопонимание. И хотела поддержать. Илья ей был очень близок.  — Я уверена, что со временем вы во всем разберетесь. И с Ксюшей мы поможем тебе. Поставим на ноги, развеселим, вернем огонек в ее глаза, как она вернула его в твои, — сделала итоговое заключение Лью.  — Я боюсь, что Торгашев что-то с ней сделает. Он слишком близко с ней начал общаться, — отчаянно проговорил в ответ  американец.  — Пусть попробует только взглянуть на очаровательную красотку Ксюшу, — Алиса состроила угрожающую гримасу, — И я его придушу, вот так!!! — и девушка резко обняла Илью и начала чуть чуть душить в шутку. Она пыталась по максимуму поднять настроение тому. Илья рассмеялся. Он был рад, что нашел злоумышленников.  — Как там ,кстати, твоя девушка поживает? — перевел тему парень. —Ой. Щас скоро поедем с ней в отпуск перед чемпионатом мира. Слушай там такая программа….  Алиса быстро и шумно начала тараторить о своих планах, активно жестикулируя. Пока ее взгляд не зацепился на нечто странное.  — Слушааай, - протянула она. Илья замер, —Я ни на что не намекаю, но вроде бы ,только что, твой Торгашев вывел твою фигуристочку в коридор. И он зловеще улыбался. Энергетика бррррр, — она оскалилась.  Илья сорвался.  Он резко встал из-за стола и направился за парочкой. Даже не попрощавшись с Алисой. *** Он не думал. Он шёл быстро, почти бегом. Поворот. Ещё один. Пустой коридор. И перед лицом возникла дверь с табличкой. Кабинет федерации США. Илья замер на секунду. А потом открыл. Внутри находились юрист и представитель сборной. А так же отец Ильи.  Роман серьезно посмотрел на сына.  Андрей расположился у окна, выглядывая что-то на улице. Ксения сидела за столом. И что-то внимательно читала в документах — Что происходит? — голос Ильи прозвучал жёстче, чем он хотел. Ксения даже не посмотрела на него. Она держала ручку. Андрей повернулся медленно. — Всё под контролем, Малинин. Не вмешивайся. — Я не к тебе обращаюсь, — Илья сделал шаг вперёд. — Ксюш? Только тогда она подняла глаза. Илья ожидал увидеть смятение. Но увидел холод. — Я все таки решила переходить в сборную США, и делаю это сейчас — спокойно сказала она. В груди у него что-то провалилось. — Ты серьёзно? — он перевёл взгляд на Андрея. — Ты не мог подождать? Зачем ты вообще лезешь к ней? — Я не лезу, — спокойно ответил Андрей. — Я делаю то, что нужно. В отличие от некоторых. — Каких «некоторых»? — голос Ильи стал ниже. — Тех, кто молчит. А не делает. — съязвил Торгашев. — И мы вроде договаривались, что после показательных она должна принять решение.  Тишина. Илья понял, что слишком эмоционально отреагировал на банальную вещь. И по факту, они реально договаривались на сегодня. Но этот гребанный Андрей будто специально провоцировал.  Представитель федерации аккуратно прокашлялся: — Молодые люди, я все понимаю, но мы бы все таки хотели завершить процедуру. Вылет через три часа. Юрист будет сопровождать спортсменку в Россию для урегулирования перевода. Три часа. Илья резко повернулся к столу. — Ты уезжаешь? Ксения кивнула. — Да. Нужно решить вопрос с документами и собрать вещи. И она поставила подпись. Ручка коснулась бумаги — и всё. Секунда. Решение принято. Ей протянули папку. — Билет уже оформлен. Машина ждёт. Вам нужно срочно выехать. Волкова чувствовала странную пустоту. Будто всё происходит не с ней. Когда она вышла из кабинета, в коридоре уже вспыхнуло. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — Илья шагнул к Андрею. — А ты понимаешь, что она не твоя? — холодно ответил тот. — Я и не говорил, что она моя! — Но ведёшь себя так. Илья сжал кулаки. — Если с ней что-то случится. — Ничего с ней не случится. Теперь нет. Ксения остановилась между ними. — Хватит. Они оба замолчали. — Это моё решение, — повторила она тихо. — Не надо из-за меня драться. Она смотрела на Илью. И в её взгляде больше не было вчерашнего тепла. Это насторожило его сильнее всего. *** Такси подъехало быстро. Оба — и Илья, и Андрей вызвались провожать. Ксения сидела посередине. Будто посередине поля боя. Парни постоянно злостно переглядывались.  Молчание было плотным. Илья пару раз пытался что-то сказать. Но она смотрела в окно. — Ты злишься? — тихо спросил он. — Нет. Слишком быстро. — Ксюююш. — Всё нормально, Илья. Формально. Отстранённо. Почти официально. Он чувствовал, как расстояние между ними растёт с каждой секундой. Но не понимал почему.  *** Аэропорт. Суета. Объявления. Шум. Юрист уже ждал у входа в зону регистрации. — Нам пора, — сказал он. Ксения кивнула. Илья хотел обнять её. Сделать хоть что-то. Но она держала дистанцию. Андрей коротко коснулся её плеча. — Я прилечу через несколько дней. Всё будет хорошо. Она кивнула. Илья разозлился еще больше. Куда он собрался ехать? И она с этим согласна? Да что черт побери происходит у него за спиной.  Что сделал Торгашев с Ксюшей. Что? Но времени думать не было. Девушка уже сделала шаг в сторону юриста.  Илья не выдержал. Он схватил её за руку. Он пытался ее удержать. Ему было страшно, что она уедет. И он не может поехать за ней сейчас.  Рука фигуристки была холодной, и немного дрожала.   В какой-то момент ему показалось, что она сжала руку в ответ. Но было это так или нет, Илья не узнает никогда.  Ксения обернулась. В её глазах было столько всего — усталость, сомнение, боль. — Я что-то сделал не так? Я же тебя…— он не договорил. Она грустно улыбнулась.  — До встречи, - еле слышно сказала Волкова.  И он опустил ее руку.  И в этот момент понял, что, возможно, отпустил гораздо больше. Она ушла. Остался только легкий шлейф ее духов.