Спасательный круг

После вчерашней вечерней угрозы Аленикова Ира ходила сама не своя. Руки дрожали во время обхода, дважды она роняла ручку, а на планерке пропустила мимо ушей важную информацию от завхоза. Коллеги переглядывались, но молчали — заведующую лишний раз лучше не трогать, когда у неё такой вид. К пяти часам она заперлась в кабинете, надеясь хоть немного прийти в себя перед дорогой домой. Домой не хотелось. Там ждал Алеников, его тяжёлый взгляд и, возможно, продолжение утреннего разговора. Или, что ещё хуже, его молчаливое презрение. Она сидела, уставившись в одну точку на стене, когда в дверь постучали. — Ирина Алексеевна? Можно? — голос Гены прозвучал неожиданно мягко. Она вздрогнула, выпрямилась, приняла деловой вид. — Да, проходите, Геннадий Ильич. — Она специально подчеркнула официальное обращение, хотя внутри всё сжалось от его появления. — У вас что-то срочное? Он вошёл, прикрыл за собой дверь. На нём был свежий халат, из-под которого выглядывал воротничок рубашки. В руках он мял какую-то бумажку — Ира заметила, что он всегда так делал, когда волновался. — Да нет, не срочное, — сказал он, останавливаясь посреди кабинета. — Хотел спросить... когда вы домой? Может, вместе поедем? У меня тут машина знакомая подогнала, старая, но ездит. Подвезу, если хотите. Ира почувствовала, как внутри разливается тепло от его заботы, но тут же одёрнула себя. Вспомнила утреннее: «Смотри мне, Ира». Алеников мог следить, у него везде были глаза и уши. — Спасибо, Геннадий Ильич, но меня завезёт водитель Анатолия, — сказала она ровно, глядя прямо перед собой. — Он уже ждёт, наверное. Гена помолчал, внимательно посмотрел на неё. В его карих глазах мелькнуло что-то — то ли разочарование, то ли понимание. — Понял, — кивнул он. — Тогда... до завтра? — До завтра. У вас что-то ещё? — она подняла бровь, давая понять, что разговор окончен. — Нет, ничего. Спокойной ночи, Ирина Алексеевна. Он вышел, и только тогда Ира позволила себе выдохнуть. Она прижала ладони к горящим щекам и закрыла глаза. «Что я делаю? — подумала она. — Он просто хотел подвезти, проявил заботу, а я... я веду себя как нашкодившая кошка». Но выбора не было. Алеников не простит, если узнает, что они вместе едут домой. Даже просто вместе едут. Она собрала сумку, выключила свет и вышла. Водитель Аленикова действительно ждал у входа, молчаливый мужчина с непроницаемым лицом. Всю дорогу Ира смотрела в окно и думала о том, как же она устала от этой двойной жизни. Когда она переступила порог квартиры, первое, что она почувствовала — запах. Тёплый, пряный, домашний. Что-то вкусное томилось на плите, и от этого аромата у неё засосало под ложечкой. Она только сейчас вспомнила, что не ела ничего с самого утра, кроме больничного чая с сушкой. Из кухни вышел Кривицкий. В фартуке поверх рубашки, с полотенцем через плечо, он выглядел до смешного домашним и уютным. Ира замерла в прихожей, не зная, как реагировать. — Пришла? — спросил он просто. — Давай помогу. Он подошёл и взял у неё сумку, потом помог снять пальто, повесил на вешалку. Его руки случайно коснулись её плеч, и по коже побежали мурашки. — Спасибо, — пробормотала она, отводя взгляд. — Проходи на кухню, — кивнул он. — Там уже всё готово. Давай переодевайся и за стол. Ира прошла на кухню и ахнула. На столе красовались три тарелки: в одной дымилось жаркое с мясом и овощами, в другой лежали свежие овощи, красиво нарезанные, в третьей — домашние булочки, от которых шёл умопомрачительный запах. Рядом стоял графин с соком и два бокала. — Это... ты всё сам? — удивилась она. — А кто же ещё? — усмехнулся Гена из коридора. — Иди переодевайся, остынет же. Она только хмыкнула и ушла в свою комнату. Быстро натянула домашние лосины и футболку, распустила волосы, устало потёрла лицо и вернулась на кухню. Гена уже сидел за столом, налив ей сок. — Садись, — кивнул он. Она села напротив, взяла вилку, но есть не спешила. Смотрела на него, на уютный свет лампы, на этот неожиданный ужин. — А где Анатолий? — спросила она, чтобы нарушить молчание. Гена поднял на неё глаза. Взгляд был спокойный, но внимательный. — Анатолий в командировке, — ответила она сама, наблюдая за его реакцией. — Уехал срочно, на неделю. Гена ничего не ответил. Только кивнул и продолжил есть. Ира ждала, что он спросит что-то ещё, но он молчал. Тишина затягивалась. — Надолго? — наконец спросил он, не поднимая глаз. — На неделю, — повторила она. — Сказал, на неделю. — Понятно, — он отложил вилку, посмотрел на неё. — Ир, я понимаю, что лезу не в своё дело. Но если тебе нужна помощь... или просто поговорить... я рядом. Она почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Так просто, так искренне. Никаких намёков, никакого давления. Просто «я рядом». — Спасибо, Ген, — тихо сказала она. — Правда, спасибо. За ужин и за... за всё. — Не за что, Егорова, — улыбнулся он уголками губ. — Ешь давай, а то остынет. Она ела, и еда казалась невероятно вкусной. Может, потому что готовил он, а может, потому что впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Здесь, на своей кухне, с ним напротив, Алеников казался далёким и нестрашным. После ужина она помогла ему убрать со стола, поблагодарила ещё раз и ушла в свою комнату. Завтра выходной — единственный день, когда можно не идти в Склиф. Она решила, что сделает генеральную уборку. Давно пора выкинуть хлам, разобрать шкафы, может, даже переставить мебель. Работа руками всегда помогала ей отвлечься от мыслей. Она легла в кровать, но долго не могла уснуть. Слушала тишину в квартире, редкие шаги Гены за стеной (он ходил в ванную), потом всё стихло. И только под утро она провалилась в сон без сновидений. Утро выходного дня встретило её солнцем, пробивающимся сквозь щель в шторах. Ира потянулась, прислушалась к себе и поняла: страха нет. Есть усталость, есть тревога где-то глубоко, но сегодня — её день. Она встала, накинула халат и вышла на кухню заваривать кофе. Гены на кухне не было. На столе лежала записка: «Ушёл прогуляться, скоро буду. Кофе в термосе, булочки на столе. Г». Ира улыбнулась и налила себе кофе. Потом достала из шкафа ведро, тряпки, перчатки и решительно направилась в комнату. Сегодня она выкинет всё лишнее. В прямом и переносном смысле. Она уже вовсю протирала пыль в гостиной, когда вернулся Гена. С пакетом продуктов и свежим багетом под мышкой. — Ого, — присвистнул он, увидев её с тряпкой. — Решила не откладывать? — Да, — кивнула она. — Генеральная уборка. Если хочешь, можешь помочь, — добавила она неожиданно для самой себя. — С удовольствием, Егорова, — улыбнулся он. — Только переоденусь. Ира смотрела ему вслед и чувствовала, как на душе становится легко и тепло. Впервые за долгое время она не боялась. И это было опасно. Но так хорошо.