Спасательный круг

Ира смотрела на фотографию и не могла отвести взгляд. Гена обнимает её, она прижимается к нему, на лицах — счастье, которое они так тщательно прятали. Кто-то следил за ними. Кто-то снимал. И этот кто-то отнёс снимок Аленикову. — Ир, — Гена взял её за плечи, развернул к себе. — Посмотри на меня. Она подняла глаза — растерянные, полные ужаса. — Он убьёт нас, Гена. Ты не знаешь его. Он не прощает. Он... — Тише, — перебил он мягко, но твёрдо. — Паникой не поможешь. Давай подумаем спокойно. — Спокойно? — голос Иры сорвался на крик. — Ты видел эту фотографию? Он знает, что мы встречались в парке! Он знает, что ты здесь живёшь! Он знает всё! Она выбежала из кухни, заметалась по коридору, не зная, куда деться от собственного страха. Гена догнал её, поймал за руки, прижал к стене. — Ира, остановись! — он смотрел ей прямо в глаза. — Мы справимся. Вместе. Слышишь? Вместе. Она замерла, тяжело дыша, и вдруг разрыдалась — громко, навзрыд, как ребёнок. Гена обнял её, прижал к груди, гладил по спине, шептал что-то успокаивающее. — Я так боюсь, Гена, — всхлипывала она. — Я так боюсь его. Ты не представляешь, что он может сделать. — Представляю, — тихо ответил он. — Но я не боюсь. Потому что ты того стоишь. Она подняла на него заплаканные глаза. — Что нам делать? Он на секунду задумался. — Для начала — собрать твои вещи. Самые необходимые. Документы, ценности. Ты переезжаешь ко мне. Нет, не спорь, — остановил он её попытку возразить. — Я снял квартиру вчера. Недалеко от больницы. Думал, сделаю сюрприз, когда всё утрясётся. Но, видимо, сюрприз придётся сделать раньше. Ира смотрела на него с удивлением и благодарностью. — Ты снял квартиру? — Да. Маленькую, но уютную. Нам хватит. Если ты, конечно, захочешь. — Захочу, — выдохнула она. — Господи, конечно, захочу. — Тогда решено. Сегодня же переезжаем. А с Алениковым я сам поговорю. — Нет! — испугалась Ира. — Не смей к нему идти! Он опасен! — Ир, я не собираюсь драться с ним. Просто объясню, что так будет лучше для всех. У него нет прав на тебя. Ты не его собственность. Она хотела возразить, но в этот момент в дверь позвонили. Они замерли, глядя друг на друга. Звонок повторился — настойчивый, долгий. — Не открывай, — прошептала Ира. — Придётся, — Гена решительно направился к двери. Ира бросилась за ним, пытаясь удержать, но он уже открыл. На пороге стоял Алеников. Один. В руках — конверт, такой же, как тот, что был на столе. На губах — ледяная улыбка. — Доброе утро, Геннадий Ильич, — сказал он вкрадчиво. — А я к вам. И к Ире, конечно. Можно войти? Гена посторонился. Алеников вошёл, окинул взглядом коридор, задержался на Ире — в халате, растрёпанной, с заплаканными глазами — и усмехнулся. — Ирочка, а ты неважно выглядишь. Плохо спала? — он протянул ей конверт. — Вот, держи. Тут ещё несколько снимков. На память. Она не взяла. Конверт упал на пол, из него высыпались фотографии — они с Геной в разных ракурсах: в парке, у подъезда, даже в супермаркете, где они покупали продукты вместе. — Ты следил за мной, — выдохнула она. — Следил? — Алеников поднял брови. — Я заботился о тебе, Ира. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, пока меня нет. А тут такое... — он развёл руками. — Разочаровала ты меня, милая. — Чего ты хочешь? — вмешался Гена, выступая вперёд. Алеников перевёл на него взгляд — холодный, оценивающий, как у хищника. — А, Геннадий Ильич. Наш герой-любовник. Значит, это вы охмурили мою женщину? — он усмехнулся. — Красиво, ничего не скажешь. Тридцать лет молчали, а теперь вернулись и сразу в дамки? — Она не твоя женщина, — твёрдо сказал Гена. — Она свободный человек. — Свободный? — Алеников расхохотался. — Ты хоть знаешь, сколько я в неё вложил? Квартира, работа, положение — это я ей дал! Без меня она никто! И ты думаешь, я позволю какому-то эмигранту забрать у меня то, что принадлежит мне по праву? — Она не вещь, — Гена шагнул вперёд. — И я не позволю тебе так с ней говорить. — О, какие мы смелые, — Алеников прищурился. — А знаешь, Геннадий Ильич, что я могу сделать с тобой и твоим папашей? Одним звонком. Инфаркт — это ведь не приговор, его можно и повторить. Особенно если старику создать стрессовую ситуацию. — Только попробуй, — Гена побелел от гнева. — Или, например, твоя работа в Склифе, — продолжал Алеников, наслаждаясь ситуацией. — Знаешь, как быстро вылетают неугодные кадры? Особенно с сомнительными документами из-за границы. — Прекрати! — закричала Ира. — Толя, прекрати! Чего ты добиваешься? Он обернулся к ней, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то живое — боль? обида? Но тут же исчезло, сменившись ледяным спокойствием. — Я добиваюсь, чтобы ты сделала правильный выбор, Ира. — Он подошёл к ней, взял за подбородок, как тогда, заставляя смотреть в глаза. — Ты выйдешь за меня замуж. Сегодня вечером мы едем в ЗАГС и подаём заявление. А этот... — он кивнул на Гену, — ...соберёт вещи и уберётся из моей квартиры. Сегодня же. Добровольно. Иначе... — Иначе что? — голос Иры дрожал. — Иначе я уничтожу вас обоих. Его отца отправлю в могилу, его самого — на улицу, а тебя, Ирочка... — он наклонился к самому уху, — ...сделаю так, что ты будешь благодарна за каждый мой удар. Ты меня знаешь. Я умею ждать и умею бить больно. Он отпустил её и отступил на шаг. — У вас три часа. В двенадцать я вернусь. Либо Гены здесь уже нет, а ты собираешься на обед со мной обсуждать детали свадьбы, либо... — он красноречиво посмотрел на разбросанные фотографии. — Выбор за вами. Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Ира стояла, прижав руки к груди, и дрожала. Гена подошёл, обнял её. — Ира... — Он сделает это, — прошептала она. — Он всё сделает. Ты не знаешь его, Гена. Он не шутит. — Знаю, — Гена вздохнул. — Поэтому мы сделаем по-другому. Она подняла на него глаза. — Как? — Мы уедем прямо сейчас. Соберём твои вещи — только самое важное — и уедем. В новую квартиру. А оттуда будем решать, что делать дальше. Заявление в полицию, адвокат, охранное предприятие — что угодно. Но здесь мы не останемся. — А отец? — испуганно спросила Ира. — Я позвоню в больницу, попрошу усилить охрану. У меня там есть знакомые. А Аленикову... — Гена сжал кулаки, — ...я сам позвоню и скажу, чтобы он подавился своими угрозами. — Гена, он опасен... — Ира, я тоже не подарок, — усмехнулся он. — Тридцать лет в хирургии, знаешь, какой характер вырабатывается? Я справлюсь. Главное — чтобы ты была рядом. Она смотрела на него и вдруг поняла, что любит его ещё сильнее. За эту решимость, за эту готовность защищать, за то, что не бросил, не испугался. — Я люблю тебя, Гена, — сказала она просто. — И я тебя, Иришка, — он поцеловал её в лоб. — А теперь давай собираться. Времени мало. Они заметались по квартире — Ира хватала документы, лекарства, немного одежды, Гена помогал укладывать вещи в сумку. Через час всё было готово. Ира оглядела квартиру — место, где она прожила столько лет, где столько страдала, но и где нашла своё счастье. — Я готова, — сказала она. — Тогда идём. Они вышли из подъезда, сели в такси и уехали. Ира смотрела в окно на удаляющийся дом и чувствовала, как с каждым километром с души спадает камень. Страх оставался, но рядом с Геной он был не таким всепоглощающим. В новой квартире было маленько, светло и пахло свежим ремонтом. Ира обвела взглядом комнату, потом посмотрела на Гену. — Начинаем новую жизнь? — спросила она с робкой улыбкой. — Начинаем, — ответил он. — Вместе. Навсегда. Она шагнула к нему, обняла, уткнулась лицом в его плечо. За окном шумел город, где-то там остался Алеников с его угрозами и фотографиями, но здесь, в этой маленькой квартире, было безопасно. Потому что они были вместе. Вдруг зазвонил телефон Иры. Она посмотрела на экран — номер Аленикова. Сердце ухнуло вниз. — Не бери, — сказал Гена. — Надо, — она нажала на ответ. — Ирочка, — голос Аленикова звучал пугающе спокойно. — Ты сделала неправильный выбор. — Я сделала свой выбор, Толя. Прощай. Она отключилась и заблокировала номер. Гена обнял её крепче. — Всё будет хорошо, — прошептал он. Ира очень хотела в это верить.