Ледяное пламя соперничества

Сэндай встретил команду хмурым небом и моросью. Арена «Акул» была одной из самых современных в лиге — огромная чаша, залитая светом, с трибунами на двадцать тысяч зрителей. И они были заполнены почти полностью. Фанаты «Акул» шумели, свистели, размахивали флагами с эмблемой — оскаленной акульей пастью. — Ничего себе у них поддержка, — присвистнул Каминари, выглядывая из-за борта. — Забей, — ответил Киришима, хотя сам нервно крутил клюшку. — Мы в таких условиях играли. — Но не с такой командой. — Акулы занимали третье место в лиге. Они были быстрыми, мощными и, что самое страшное, идеально сыгранными. Их первая пятёрка вместе играла три года. Три года! Они понимали друг друга с полувзгляда. Даби собрал команду в раздевалке за полчаса до выхода. — Слушайте сюда, — начал он, обводя всех тяжёлым взглядом. — «Акулы» сыграннее нас. Это факт. Они знают друг друга вдоль и поперёк. Но у них есть слабое место — они не умеют перестраиваться по ходу игры. Если мы собьём их с их схемы, они начнут теряться. — Как сбить? — спросил Иида. — Давить. Жёстко, быстро, без остановки. Бакуго, ты в первой пятёрке с Киришимой и Шото. Тэцу и Сако в защите. Каминари, Серо, Мияке — вторая. Иида, Монома — на подмене. Всем понятно? — Да! — гаркнула команда. — Тогда пошли. --- Первый период. С первых секунд стало ясно, что «Акулы» настроены серьёзно. Они включили прессинг такой мощности, что наши еле успевали отбиваться. Шайба практически не выходила из зоны «Хёка Райдзин». — Держите! — орал Тэцу, отражая один бросок за другим. — Не давайте им добивать! Но «Акулы» давили. На пятой минуте их капитан, здоровенный парень с квадратной челюстью, протаранил защиту и с близкого расстояния протолкнул шайбу в ворота. 1:0. — Твою мать! — выругался Бакуго. — Где страховка?! — Они слишком быстро двигаются, — ответил Сако, тяжело дыша. — Быстрее надо! «Акулы» не успокоились. Они продолжали давить, и на двенадцатой минуте случился второй гол. Мияке не успел закрыть зону, нападающий соперника получил пас и в касание отправил шайбу в угол. 2:0. Даби взял тайм-аут. Команда собралась у скамейки. — Что происходит? — спросил он жёстко. — Они быстрее, — признал Киришима. — Мы не успеваем. — Успеваете. — Даби посмотрел на каждого. — Вы просто боитесь. Боитесь, что они сильнее. А они чувствуют этот страх и пользуются. — И что делать? — спросил Каминари. — Играть. Просто играть. Забудьте про счёт. Забудьте про то, что они сыграннее. Делайте своё дело. Бакуго, дави на их защиты. Шото, подстраховывай. Киришима, не лезь вперёд, держи центр. Они вышли на лёд. Остаток первого периода прошёл в попытках отыграться, но «Акулы» держали оборону. 2:0 к перерыву. --- Первый перерыв. Раздевалка. Настроение было хуже некуда. Все сидели молча, пили воду, смотрели в пол. Даби зашёл, закрыл дверь и встал в центре. — Ну что, сдались? — спросил он. Молчание. — Я вас спрашиваю — вы сдались? — Нет, — ответил Киришима. — Плохо слышно. — НЕТ! — гаркнули все. — Хорошо. — Даби прошёлся по раздевалке. — Значит, так. Сейчас мы всё поменяем. Бакуго, ты идёшь в центр. Шото, на левый фланг. Киришима, ты в защиту к Тэцу, Сако идёт во вторую пятёрку. Каминари, ты с Серо и Мияке в атаку. Мияке, твоя задача — просто врубаться в них. Не думать, не пасовать, просто врубаться. Понял? — Понял! — Мияке аж подпрыгнул. — Тэцу, ты в воротах. Если пропустишь ещё — убью. Но если вытащишь — лично премию выпишу. Тэцу кивнул, не меняясь в лице. — Второй период начинаем с молитвы. — Даби посмотрел на часы. — Выходим и делаем их. Если проиграем — можете в Сэндае оставаться. Я шучу, но не совсем. Всё поняли? — Да! — Тогда с Богом. --- Второй период. С первых секунд стало ясно, что Даби не зря перетасовал состав. Мияке врубался в защитников «Акул» как танк, сбивая их с толку. Бакуго в центре раздавал пасы, Шото на фланге набирал скорость. На третьей минуте случилось первое чудо. Мияке протаранил защитника, отобрал шайбу и отдал пас на Бакуго. Тот мгновенно перевёл на Шото. Шото — бросок. Шайба влетела в угол. 2:1. — ГО-О-О-ОЛ! — заорала скамейка. — Не расслабляться! — рявкнул Даби. — Давим дальше! «Акулы» опешили. Они не ожидали такой прыти от команды, которая в первом периоде еле ползала. Наши этим пользовались. На восьмой минуте Киришима перехватил шайбу в своей зоне, отдал пас на Каминари. Тот разогнался, вошёл в зону, отдал на Серо. Серо щёлкнул — вратарь отбил, но Мияке был тут как тут. Добивание. 2:2. — ДА! — Мияке заорал так, что, казалось, стены затряслись. — Тише, — сказал Тэцу, но было видно, что он доволен. «Акулы» попытались перестроиться, но сбились со своего ритма. Наши продолжали давить. За две минуты до конца второго периода Бакуго получил шайбу в центре, разогнался, ушёл от двух защитников и отдал пас на пустые ворота Шото. Тот не промахнулся. 3:2. — ЕСТЬ! — заорал Бакуго, подлетая к Шото. Они столкнулись в воздухе, обнялись на секунду и разъехались. Но этой секунды хватило, чтобы Шото почувствовал тепло. Второй период закончился 3:2 в пользу «Хёка Райдзин». --- Третий период. «Акулы» были злы. Они вышли с явным намерением отыграться и давили как бешеные. Тэцу творил чудеса в воротах — вытаскивал мёртвые шайбы, отбивал щитками, ловил в ловушку. Защита стояла стеной. — Держим! — орал Киришима, врезаясь в нападающего. — Ещё немного! На пятой минуте «Акулы» всё-таки продавили оборону — мощный бросок от синей линии, и шайба влетела в угол. 3:3. — Блять! — выругался Даби, схватившись за голову. — Ничего, — сказал Бакуго, проезжая мимо. — Мы сделаем. Оставшиеся десять минут были адом. Шайба летала из зоны в зону, борьба шла за каждый сантиметр льда. Наши падали, вставали, снова лезли. За минуту до конца Даби взял тайм-аут. — Идём ва-банк, — сказал он. — Снимаем вратаря. Тэцу, на скамейку. Шесть полевых. — А если они забьют в пустые? — спросил Иида. — Значит, проиграем. — Даби посмотрел на них. — Но я верю, что не проиграете. Они вышли. Тэцу сел на скамейку, сжимая кулаки. На льду остались шестеро. Бакуго получил шайбу в центре, разогнался, ушёл от защитника, отдал на Шото. Шото — бросок. Вратарь отбил. Киришима на добивании — снова отбил. Мияке влетел в пятак, протолкнул шайбу. Вратарь упал, но шайба застряла у него под ловушкой. Свисток. Замерли. Судья посмотрел видеоповтор. Поднял руку. ГОЛ! 4:3. Сирена. Победа. --- После матча. Раздевалка. Все орали, обнимались, прыгали. Даби стоял в углу и улыбался, пытаясь скрыть довольную ухмылку. — Молодцы, — сказал он, когда шум немного стих. — Но расслабляться рано. Душ — и в автобус. Едем домой. — А отметить? — спросил Каминари. — Нет. — Даби был непреклонен. — У нас через полтора месяца матч с «Канто Тайгерс». Тишина. «Канто» занимали второе место в лиге. У них был один из лучших нападающих Японии(но не самый лучший), мощнейшая защита и вратарь, которого называли «стеной». — Тайгерс? — переспросил Серо. — Они самые. И если вы думаете, что сегодня было тяжело, то с ними будет в десять раз хуже. Поэтому — домой, спать, а завтра разбор полётов. — У нас же экзамены скоро, — напомнил Иида. — Экзамены сдадите. А «Тайгерс» ждать не будут. --- Даби собрал команду пораньше. На доске висели фотографии игроков «Канто Тайгерс» — злые, мощные, уверенные. — Знакомьтесь, — сказал Даби. — Это те, кто будет стоять между нами и финалом. У них второе место в лиге. У них лучший бомбардир , двадцать голов за сезон. У них хороший защитник — Хиираги Сора, которого не обыграл ещё никто. У них вратарь — Куроянаги Тецуо, тащащий мёртвые шайбы. — И как нам их делать? — спросил Каминари. — Очень умно. — Даби разложил схемы. — У них слабое место — психология. Если их разозлить, они начинают ошибаться. Но злить их надо аккуратно, чтобы самим не получить удаление. — Мы сможем? — спросил Мияке. — Должны. — Даби посмотрел на команду. — У нас полтора месяца. Тренировки каждый день. Экзамены — да, но я договорился с преподавателями, чтобы вы могли сдавать в удобное время. Главное — игра. Все закивали. — И ещё, — добавил Даби. — У нас почти нет замен. Если кто-то вылетит — будет пиздец. Поэтому берегите себя. Особенно на экзаменах — не спать по ночам, не нервничать, есть нормально. Ясно? — Ясно. — Тогда работаем. --- В кампусе стояла жара под тридцать градусов. Кондиционеры работали на пределе, но в аудиториях всё равно было душно. Экзамены шли один за другим. Айзава принимал статистику с каменным лицом и требовал идеальных ответов. Ямада носился по аудитории и орал философские цитаты. Ястреб на своей паре по психологии заставлял их писать эссе о стрессе и способах его преодоления. — Сами напишете — сами поймёте, — говорил он, раздавая листы. Бакуго сидел за партой и тупо смотрел в окно. В голове крутились схемы, формулы, тактики, а ещё — Шото. И почему-то Аки. И снова Шото. — Бакуго, ты с нами? — спросил Ястреб. — А? Да. — Тогда пиши. Он писал. Но мысли были не об эссе. Вечером — тренировка. Снова лёд, пот, усталость. Киришима еле стоял на ногах, но не жаловался. Каминари засыпал на скамейке. Мияке, наоборот, был полон энергии и врубался во всех подряд. — У него экзаменов нет? — спросил Серо. — Есть, — ответил Сако. — Просто он псих. — Идёт, — согласился Тэцу. Даби гонял их до седьмого пота. Раз за разом, снова и снова. — Ещё раз! Бакуго, Шото, работаете в паре. Киришима, защита. Погнали! Они работали. Потому что иначе нельзя. Потому что впереди были «Тайгерс». И, возможно, финал. --- Команда разошлась часа два назад. Даби ушёл последним, бросив ключи Бакуго — «потом закроешь». Бакуго и Шото остались вдвоём. Уже привычно. Последние недели они тренировались как проклятые. Экзамены, бессонные ночи, бесконечный лёд — всё смешалось в один бесконечный день. Но ночные тренировки остались их временем. Только лёд, тишина и они вдвоём. Сегодня они не гоняли шайбы. Просто катались, иногда перебрасываясь пасами. Слишком устали даже для нормальной тренировки. — Всё, — сказал Бакуго, останавливаясь. — Я выдохся. — Я тоже, — ответил Шото, подъезжая к борту. Они посидели на скамейке, пили воду, молчали. Потом встали и пошли в раздевалку. --- Вода лилась горячим паром, застилая глаза. Бакуго стоял под струями, чувствуя, как уходит напряжение из мышц. Шото мылся через перегородку. — Шото, — позвал Бакуго. — Что? — Ты думаешь, мы справимся с «Тайгерс»? Шото помолчал. Вода шумела, заглушая паузу. — Не знаю, — ответил он честно. — Они сильнее. Намного. — Я тоже так думаю. — Бакуго ударил кулаком по стене, но без злости, просто от бессилия. — Мы столько пахали, а они всё равно сильнее. — Это не отменяет того, что мы должны пытаться. — Знаю. Просто... бесит. — Меня тоже. Они замолчали. Вода лилась. — Знаешь, чего я боюсь? — вдруг сказал Шото. — Чего? — Что мы проиграем. И не потому что проиграем, а потому что после этого всё может рухнуть. Команда, наша уверенность, надежда остаться в Японии... — Он запнулся. — И ты. Бакуго замер. — Я? — Ты. — Шото говорил тихо, но в тишине душевой каждое слово звучало отчётливо. — Я боюсь, что после проигрыша ты... отдалишься. Или я отдалюсь. И мы потеряем то, что между нами. Бакуго выключил воду. Вышел из-за перегородки. Шото стоял под струями, не оборачиваясь. — Шото. Тот обернулся. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с паром. — Смотри на меня, — сказал Бакуго. Шото посмотрел. — Если мы проиграем, я никуда не денусь, — сказал Бакуго. — Понял? Я буду беситься, орать, может, даже плакать. Но я не отдалюсь. Потому что... ты мне нужен. Шото смотрел на него. В разноцветных глазах мелькнуло что-то, чему Бакуго не мог подобрать названия. — Кацуки, — выдохнул он. — Что? — Иди сюда. Бакуго шагнул ближе. Вода лилась на них обоих. Шото протянул руку, притянул его к себе и поцеловал. Нежно. Медленно. Так, будто они целовались в первый раз. Бакуго замер на секунду, а потом ответил. Руки сами собой обхватили мокрую спину Шото, пальцы впились в кожу. Они целовались долго. Под горячей водой, стоя вплотную, забыв обо всём на свете. Шото гладил его по спине, по мокрым волосам, по щеке. Бакуго отвечал тем же — жадно, но бережно, будто боялся сломать. — Я скучал, — выдохнул Шото в его губы. — Мы виделись вчера. — Это не считается. Ты был далеко. Бакуго усмехнулся и поцеловал его снова. На этот раз жарче, глубже, со всей той страстью, что копилась неделями. — Ты идиот, — прошептал он. — Знаю. Бакуго засмеялся. Впервые за долгое время. Шото улыбнулся в ответ. Они выключили воду, вытерлись, оделись. Выходили с арены вместе. Они шли по тёмному парку, фонари освещали путь. Было тихо, только ветер шумел в листве. Шото взял Бакуго за руку. Тот не отдёрнул. — Шото. — Что? — Если мы проиграем «Тайгерс», это не конец. Понял? — Понял. — И если мы проиграем «Шикетсу» — тоже. — Понял. — И если твой отец всё-таки утащит вас в Корею... — Кацуки. — Что? Шото остановился. Посмотрел на него. — Я не хочу думать об этом сейчас. Я хочу просто быть здесь. С тобой. Бакуго смотрел на него. На этого обычно холодного, непробиваемого парня, который сейчас стоял перед ним такой... живой. — Ладно, — сказал он. — Идём. --- «Тайгерс» занимали второе место в лиге. Их арена была огромной, трибуны ревели, фанаты размахивали оранжево-чёрными флагами. Команда соперников вышла на разминку — мощные, уверенные, с хищными улыбками. — Вы только посмотрите на них, — сказал Каминари, нервно крутя клюшку. — Не смотри, — ответил Серо. — Играй. Матч начался с бешеного давления «Тайгерс». Их первая пятёрка была быстрее, мощнее, точнее. Наши еле успевали отбиваться. На пятой минуте — гол. 1:0. На десятой — ещё один. 2:0. Второй период наши собрались. Бакуго забил после красивой комбинации с Шото. Киришима сравнял с пятака. 6:6. Трибуны притихли. Но «Тайгерс» были сильнее. В третьем периоде они снова включили прессинг. Тэцу тащил мёртвые шайбы, защита стояла насмерть, но на семнадцатой минуте мощный бросок от синей линии — и шайба влетела в угол. 9:6. Последние три минуты наши играли с пустыми воротами. Шесть полевых против пяти. Штурм, борьба, молитва. Но вратарь «Тайгерс» был непробиваем. Сирена. 9:6. Поражение. --- Все сидели молча. Кто-то уткнулся в пол, кто-то в стену, кто-то просто закрыл глаза. Бакуго сидел, сжимая клюшку так, что побелели костяшки. Шото рядом — с каменным лицом, но внутри всё кипело. Дверь открылась. Зашёл Даби. Посмотрел на них, вздохнул. — Поднимите головы, — сказал он. Никто не пошевелился. — Я сказал — поднимите головы. Бакуго поднял. За ним остальные. — Мы проиграли, — сказал Даби. — Это факт. Но знаете что? По моим расчётам, мы всё равно проходим. Тишина. — Что? — переспросил Киришима. — Я смотрел статистику. Даже если мы проиграем «Тайгерс» и потом «Шикетсу», мы всё равно во втором туре. У нас достаточно очков, и мы забили много шайб. Разница шайб у нас хорошая. — То есть... — начал Каминари. — То есть мы в игре. — Даби усмехнулся. — Мы проиграли битву, но не войну. «Шикетсу» впереди, и если мы им забили хотя бы пару шайб и не пропустили много, мы проходим. Все выдохнули. Напряжение спало. — Но это не значит, что можно расслабиться, — добавил Даби. — «Шикетсу» теперь с нашим отцом. Они будут злыми. Нам нужно готовиться ещё жёстче. — Будем, — сказал Бакуго. — Верю. — Даби посмотрел на часы. — Душ — и в автобус. Завтра разбор полётов и подготовка к следующей игре. — А сегодня? — спросил Мияке. — Сегодня просто выдохните. Вы заслужили. --- Конец июля. Последнее занятие по барабанам в этом семестре. В аудитории было душно — лето в этом году выдалось жарким. Кондиционер работал на пределе, но всё равно не спасал. Бакуго сидел за установкой и отбивал ритм, который Миямото задал на прошлом занятии. Получалось уже неплохо. Даже хорошо. — Молодец, Бакуго, — похвалил Миямото. — Прогресс очевидный. — Ага, — буркнул Бакуго, но было видно, что доволен. После занятия студенты начали расходиться. Аки подошёл к Бакуго, как обычно, с улыбкой. — Ну что, проводить тебя? — А ты не заебался ещё? — усмехнулся Бакуго. — Каждую неделю провожаешь. — Не заебался. — Аки улыбнулся ещё шире. — Мне нравится с тобой болтать. Ты не такой, как все. — Какой? — Настоящий. Бакуго фыркнул, но в груди что-то приятно ёкнуло. — Ладно, пошли. Только не в общагу сразу. Прогуляемся? — Можно. Всё равно каникулы скоро. Успею насидеться дома. Они вышли из музыкального корпуса и направились в сторону парка. Вечер был тёплым, солнце садилось, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Где-то вдалеке слышались голоса студентов, но здесь, в парке, было тихо и спокойно. — Как экзамены? — спросил Аки. — Нормально. Сдал почти всё. Осталась философия. — О, Ямада? — Аки усмехнулся. — Он жёсткий, но справедливый. — Ага. Орёт много. — Это его стиль. Они шли по аллее, усыпанной лепестками давно отцветшей сакуры. Бакуго поймал себя на мысли, что ему легко с Аки. Не надо ничего доказывать, не надо злиться, не надо защищаться. Просто идти и говорить о ерунде. — Слушай, — вдруг сказал Бакуго. — Ты ведь смотрел наш последний матч? С «Тайгерс»? — Смотрел, — осторожно ответил Аки. — А что? — Да так, думаю. — Бакуго нахмурился. — Мы там во втором периоде могли больше забить. Я момент с пасом на Шото запорол. Надо было не в центр отдавать, а на дальнюю штангу. — Не, — вдруг сказал Аки. — Ты правильно сделал, что в центр отдал. Там защитник уже сместился, Шото был открыт. Просто вратарь среагировал. Бакуго остановился. — Откуда… ты знаешь? Ты же сказал, что просто смотришь хоккей. Аки замер. Понял, что ляпнул лишнего. — Ну... я внимательно смотрел, — попытался он отшучиваться. — Видно же было. — Аки. — Бакуго повернулся к нему. — Ты говоришь как игрок. Не как болельщик. Как тот, кто сам на льду стоит. — Кацуки, я... — Ты в матче с «Тайгерс» вообще заметил, что я ошибся с выбором позиции в третьем периоде? Когда упустил их нападающего? Аки молчал. — Заметил, да? — Бакуго прищурился. — И знаешь, что надо было делать? — Надо было не уходить за ним в угол, — тихо сказал Аки. — Оставить его на защитника, а самому страховать центр. Он бы всё равно не забил с острого угла, а из центра опаснее. Бакуго смотрел на него. В голове что-то щёлкнуло. И одновременно с этим в памяти всплыло что-то смутное, давнее. — Ты играл, — сказал он не спросил, а констатировал. — Ты играл в хоккей. И я тебя где-то видел. Точно видел. Аки вздохнул. Понимал, что отпираться бесполезно. — Видел, — признался он тихо.  — Где? — Подсказка, — кивнул Аки. — раньше у меня были фиолетовые волосы.  У Кацуки чуть глаза из орбит не вылетели. Фиолетовые волосы. Блять. Ну не может этого быть.  — Шикетсу? — неуверенно. Аки кивнул с ухмылкой. Бакуго почувствовал, как сердце пропустило удар. Те, с кем им скоро играть. И этот парень, который провожал его до общаги, который сидел рядом на барабанах, который слушал его нытьё про матчи — он был там. Он всё это время общался с живой легендой и не знал об этом. Блять.  — И какого хрена ты тут делаешь? — Бакуго не сдержался. — Почему ушёл? Почему молчал? — Кацуки, это сложно. — Кензаки? — Бакуго шагнул ближе.  Аки молчал. Долго. Потом поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Кензаки. — Голос был тихим, но чётким. — Моя настоящая фамилия — Кензаки. Аки Кензаки. Бакуго замер. Воздух застрял в лёгких. Кензаки. Тот самый Кензаки, который два года назад считался лучшим молодым нападающим Японии. Который в паре с Амаджики тащил юниорскую сборную. Который забивал в каждом матче, которого называли «феноменом». А потом он исчез. Просто пропал из хоккея. Говорили, что уехал за границу, что травма, что закончил. А он здесь. Стоит перед ним. С тёмными волнистыми волосами, без той фиолетовой краски. Бакуго смотрел на него и не верил. Перед ним стоял человек, которым он восхищался. Чьи нарезки с голами пересматривал по ночам. Кто был для него примером, ориентиром, недосягаемой звездой. И этот человек всё это время был рядом. Слушал его, смеялся с ним, провожал до общаги. — Но почему? — Бакуго не мог подобрать слов. — Ты же... ты был легендой.  — Кацуки, я не хочу об этом говорить. — В голосе появилась сталь. — Это моё прошлое. Я оставил его там. — А Амаджики? Твой звездный напарник?  — Играет?  — Я знаю, блять!!! Как ты смог его оставить??? Все думали, что ты травмировался!! — Кацуки не мог сдерживать свои эмоции.  — Я не буду об этом говорить. — отрезал Аки.  Бакуго смотрел на него. Перед ним стоял человек, который мог бы решить исход любого матча. Который знал «Шикетсу» изнутри, знал их тактику, их слабые места, их игроков. Человек, который нужен был «Хёка Райдзин» как воздух. — Ты понимаешь, — начал Бакуго осторожно, — что наша команда... у нас всего два нападающих. Я и Шото. Киришима может, но он защитник. А ты... — Я не играю, — отрезал Аки. — Но ты мог бы... — Не мог бы. — Аки повернулся к нему — Там, в «Шикетсу», осталось слишком много дерьма. Я не вернусь. Ни за что. — Даже если это поможет нам победить их? — Кацуки, ты не понимаешь. — Тогда объясни. Аки молчал. Долго, очень долго. Потом выдохнул. — Не сейчас. Может, когда-нибудь. Но не сейчас. Бакуго хотел настаивать. Хотел давить, уговаривать, привести тысячу аргументов. Но вспомнил, как Аки всегда был мягок с ним. Как никогда не лез, не требовал. Просто был рядом. — Ладно, — сказал он. — Я понял. Аки удивлённо посмотрел на него. — Ты... не будешь уговаривать? — Нет. — Бакуго вздохнул. — Ты имеешь право не хотеть. Я не буду тебя заставлять. — Спасибо, — тихо сказал Аки. — Не за что. Они пошли дальше. Молча. Но молчание было тяжёлым, наполненным недосказанностью. У входа в общагу остановились. — Ну, я здесь, — сказал Бакуго. — Ага. — Аки смотрел на него. — Кацуки, прости, что не сказал раньше. Я правда хотел, но боялся, что ты... — Что я? — Что ты будешь смотреть на меня иначе. Как на врага?  — Ты не враг. — Бакуго посмотрел ему в глаза. — Ты друг. И ты, блять, Кензаки. Тот самый, кем я восхищался.  Аки грустно улыбнулся. — Был. — Есть. — Бакуго шагнул вперёд и обнял его. Крепко, по-дружески, со всей благодарностью за то, что открылся. — Спасибо, что сказал правду. Аки замер, потом обнял в ответ. — Спасибо, что не отвернулся. Они отпустили друг друга. Бакуго зашёл в общагу. Аки постоял минуту, глядя на закрытую дверь, и пошёл к себе. --- На следующее утро. Тренировка. Бакуго пришёл на лёд с тяжёлой головой. Мысли об Аки не отпускали. Кензаки. Тот самый Кензаки. Легенда. И он просто ходит на барабаны и провожает его до общаги. В раздевалке было шумно. Каминари что-то оживлённо рассказывал Серо и Сако. Увидев Бакуго, он замолчал, но было поздно. — Чего затихли? — спросил Бакуго, заподозрив неладное. — Да так, — отмахнулся Каминари. — Ничего. — Не ври. — Кацу, правда ничего. Бакуго хотел надавить, но в этот момент зашёл Шото. Бледный, с каменным лицом, но в глазах горело что-то, чего Бакуго раньше не видел. — Каминари, — позвал Шото. Голос был ровным, но от него веяло холодом. — Повтори при всех, что ты сейчас рассказал. Каминари замер. — Я... ну это... — Повтори. — Шото, что случилось? — спросил Киришима, чувствуя напряжение. — Я сказал, — Шото даже не повернулся к нему. — Каминари, повтори. Каминари сглотнул. — Я вчера видел... ну, Кацуки с каким-то парнем. Они обнимались у общаги. Долго. Я подумал, что это... ну, вы понимаете. Тишина. Все уставились на Бакуго. — Ты охренел? — Бакуго шагнул к Каминари. — Ты что несёшь?! — Я просто сказал, что видел! — Ты распускаешь сплетни! — Я не сплетни, я факты! — КАКИЕ ФАКТЫ?! — ХВАТИТ! — рявкнул Даби, входя в раздевалку. — Что за цирк? Все замолчали. Шото стоял, сжимая клюшку так, что побелели костяшки. Он смотрел на Бакуго. Взгляд был тяжёлым, требовательным. — Бакуго, — сказал Шото тихо. — Это правда? — Что правда? — Ты обнимался с каким-то парнем? Бакуго открыл рот, закрыл, снова открыл. В голове кипело. С одной стороны, он ничего не должен объяснять. С другой — Шото смотрел так, будто ему в сердце воткнули нож. — Это был Аки, — сказал он. — С барабанов. — Тот самый, который тебя провожает? — спросил Киришима. — Да. — И что вы делали? — Разговаривали. Он меня проводил. Я его обнял на прощание. Всё. — И всё? — В голосе Шото прозвучала такая горечь, что Бакуго стало не по себе. — Шото, ты чего? Это просто друг. — Просто друг, которого ты обнимаешь? — Это было один раз! И вообще, какое твоё дело?! Шото шагнул к нему. Впервые в жизни Бакуго видел его таким — злым, ревнивым, почти безумным. — Моё, — сказал Шото. — Потому что... — Потому что что? Шото замолчал. Слова застряли в горле. Он не мог сказать при всех. Не имел права. Даби, наблюдавший за этой сценой, тяжело вздохнул. — Бакуго, — сказал он. — Может, тебе стоит меньше с парнями трепаться и больше тренироваться? У нас через месяц игра. Бакуго дёрнулся, как от пощёчины. — Что ты сказал? — То, что сказал. У нас нет времени на твои разборки с друзьями. — Это не разборки! Это... — Что? — перебил Даби. — Расскажешь? Бакуго посмотрел на Шото, на Даби, на всю команду, которая смотрела на него. И внутри что-то лопнуло. — ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ! — заорал он. — Вы вообще не знаете, о чём говорите! Это Аки Кензаки, блять! Тот самый Кензаки, который считался лучшим молодым нападающим Японии! С фиолетовыми волосами, помните такого? Он играл за «Шикетсу» два года, потом исчез, а теперь учится здесь! Он знает их тактику, их слабые места, их игроков! Он мог бы нам помочь! А вы тут слюни распускаете, потому что я обнял его один раз! Тишина. Гробовая. — Что? — переспросил Киришима. — Кензаки? Тот самый, который... с Амаджики?  — Тот самый, — выдохнул Бакуго. — Аки Кензаки. Легенда. А вы тут... Даби побелел. — Кензаки? — переспросил он. — Который в юниорской сборной всех делал? С фиолетовой башкой? — Он самый. — Почему он ушёл? — Не сказал. Сказал, что не хочет возвращаться в хоккей. — Не хочет или не может? — Не хочет. Даби задумался. В голове уже крутились планы, как затащить этого парня в команду. — Он нам нужен, — сказал он. — Я знаю, — ответил Бакуго. — Но я не могу его заставить. Он мой друг. — А мы не заставим. — Даби посмотрел на команду. — Мы предложим. Расскажем ему нашу ситуацию. Про Энджи, про Корею, про то, что нам нужен игрок. И если он откажется — значит, откажется. Но попытаться надо. Все молчали, переваривая информацию. Шото стоял, опустив голову. Злость прошла, осталась только усталость и стыд. Он ревновал. Идиотски, глупо, по-собственнически. А оказалось, что Бакуго просто пытался помочь человеку. — Кацуки, — позвал он тихо. — Прости. — Не извиняйся. — Бакуго посмотрел на него. — Я понимаю. — Нет, ты не понимаешь. — Шото поднял голову. — Я... я просто... — Потом, — перебил Бакуго. — Сейчас не время. Даби хлопнул в ладоши. — Так, народ! Тренировка отменяется. Идём все к Ястребу, будем думать, как подойти к этому Кензаки. Бакуго, ты с нами. Расскажешь всё, что знаешь. — А если он откажется? — спросил Киришима. — Значит, будем играть тем, что есть. — Даби усмехнулся. — Но попытаться мы обязаны. --- Они не успели дойти до Ястреба. У Даби зазвонил телефон. — Да, — ответил он, и через секунду его лицо превратилось в камень. — Когда?.. Понял. Будем. Он убрал телефон и посмотрел на Шото и Бакуго. — Нас пригласили на интервью. Сегодня в шесть. Спортивный канал. Будут Шото, я и... — он сглотнул, — Энджи. — Что? — выдохнул Шото. — Отец согласился на совместное интервью. Тема — «Семейные династии в хоккее». Они хотят поговорить о нас троих. — Это ловушка, — сразу сказал Бакуго. — Я знаю. — Даби потёр переносицу. — Но отказаться нельзя. Мы подписали контракт с лигой, там пункт об обязательных медиа-выходах. Если не придём — штраф, дисквалификация, всё что угодно. — И Энджи это знает, — тихо добавил Шото. — Конечно знает. — Даби усмехнулся горько. — Он всегда знает, как нас достать. --- Студия была большой, светлой, с двумя удобными диванами, расположенными друг напротив друга. На одном должны были сидеть Даби и Шото. На другом — Энджи Тодороки. Ведущая — молодая женщина по имени Сакура Михо, известная своим умением сглаживать конфликты — сидела в кресле между ними. Гримёры суетились вокруг, поправляя причёски и тональный крем. Даби сидел с каменным лицом, Шото — с ещё более каменным. Энджи ещё не пришёл. — Слушайте, — сказала Сакура, подходя к ним. — Я понимаю, что у вас сложные отношения с отцом. Но постарайтесь не устраивать сцену в прямом эфире. Ради себя, ради команды, ради зрителей. — Мы постараемся, — ответил Даби. — А он? — спросил Шото. — С ним я тоже поговорила. — Сакура вздохнула. — Но вы же знаете своего отца. Он будет играть свою игру. В этот момент дверь открылась, и вошёл Энджи Тодороки. Высокий, статный, с идеальной осанкой и ледяным взглядом. Он был одет в дорогой костюм, волосы уложены, на лице — лёгкая, почти незаметная улыбка. — Сыновья, — сказал он, проходя мимо них даже не взглянув. — Рад вас видеть. Даби сжал кулаки. Шото промолчал. — В эфир через пять минут! — крикнул режиссёр. Их рассадили по местам. Даби и Шото на одном диване, Энджи на другом. Сакура в центре. Камеры нацелились, свет залил студию. — Пять, четыре, три... — В эфире! — Сакура улыбнулась профессиональной улыбкой. — Добрый вечер, дорогие зрители! Сегодня у нас особенный гость — легендарный тренер Энджи Тодороки и его сыновья — тренер команды «Хёка Райдзин» Тойя Тодороки, известный как Даби, и нападающий той же команды Шото Тодороки! Камера показала их лица. Даби кивнул, Шото остался неподвижен. — Господин Тодороки, — обратилась Сакура к Энджи, — вы недавно возглавили «Шикетсу», сильнейшую команду Японии. Как вам работа на новом месте? — Превосходно, — ответил Энджи, и его голос звучал как хорошо отлаженный механизм. — «Шикетсу» — команда с великими традициями и великими игроками. Амаджики Тамаки бриллиант моей команды. Я рад, что могу внести свой вклад в их развитие. — А ваши сыновья? — продолжила Сакура. — Как вы оцениваете их успехи? Энджи посмотрел на Даби и Шото. Взгляд был тяжёлым, оценивающим. — Мой старший сын, Тойя, выбрал путь тренера, — начал он. — Я уважаю его выбор. Но, объективно говоря, «Хёка Райдзин» — команда среднего уровня. Их последние победы — скорее стечение обстоятельств, чем закономерность. Даби дёрнулся, но сдержался. — Что касается Шото, — продолжил Энджи, — он талантлив. Очень талантлив. Но талант без правильного руководства ничего не стоит. В «Шикетсу» он мог бы раскрыться полностью. А в своей нынешней команде он просто тратит время. — Мы не тратим время, — вдруг сказал Шото. Голос был ровным, но в нём чувствовался лёд. — О, ты заговорил, — Энджи усмехнулся. — И что ты скажешь? Что ваша команда способна на что-то серьёзное? Вы проиграли «Тайгерс». Проиграли закономерно, потому что уровень игры не тот. — Мы выиграли у «Акул», — напомнил Даби. — Случайность. — Энджи отмахнулся. — «Акулы» были не в форме. Если бы они играли в полную силу, вы бы проиграли. — Ты не знаешь мою команду, — сказал Даби, и в голосе появилась злость. — Я знаю достаточно. — Энджи посмотрел на него. — Я знаю, что у вас нет глубины состава. Что ваши лучшие игроки — это  Шото и Бакуго. А остальные — середняки. С таким составом невозможно победить нас.  Сакура попыталась вмешаться: — Господин Тодороки, может быть, не стоит так категорично... — Я говорю правду, — перебил Энджи. — Мои сыновья заслуживают лучшего. Они заслуживают играть и работать в команде, которая борется за титулы, а не просто существует. Он повернулся к Даби и Шото. — Я уже говорил вам и повторю сейчас. «Шикетсу» — одна из трёх команд в Японии, где играют игроки с опытом международного уровня. «Тайгерс» — вторая. И есть ещё несколько, но они не дотягивают. Если вы хотите достойного будущего, вам нужно быть в «Шикетсу». Тойя, ты мог бы стать отличным тренером в моём штабе. Шото — ты был бы лучшим нападающим. Вместо того чтобы тратить время на эту... любительскую команду. — Мы не хотим в «Шикетсу», — твёрдо сказал Шото. — Потому что вы упрямы, — парировал Энджи. — Потому что вы не видите дальше своего носа. Я предлагаю вам будущее, а вы цепляетесь за прошлое. — У нас есть своя команда, — добавил Даби. — Свои игроки. Своя цель. — Цель? — Энджи усмехнулся. — Какая у вас цель?  — Господин Тодороки, — Сакура решила сменить тему, — а как вы относитесь к тому, что ваши сыновья выбрали разные пути? Тойя стал тренером, Шото — игроком. Вы гордитесь ими? Энджи помолчал. — Я горжусь их талантами, — сказал он осторожно. — Но не их выборами. Тойя мог бы стать великим игроком, если бы не его травмы. А Шото... Шото мог бы стать легендой, если бы слушал меня. Но они оба предпочли идти своим путём. И посмотрите, где они сейчас. — Где? — спросил Даби с вызовом. — В команде, которая никому не нужна. С игроками, которые никогда не станут звёздами. И с личной жизнью, которая... — он посмотрел на Шото, — ...оставляет желать лучшего. — Что вы имеете в виду? — спросила Сакураи, чувствуя подвох. — Я имею в виду слухи, — сказал Энджи. — Которые ходят вокруг моего младшего сына. О его... предпочтениях. Шото побелел. Даби сжал кулаки. — Это не твое дело, — процедил он. — Это моё дело, пока это касается моей фамилии. — Энджи посмотрел на Шото. — Если бы ты играл в нормальной команде, с нормальными людьми, у тебя не было бы этих проблем. А сейчас ты окружён теми, кто тянет тебя вниз. И не только в спорте. — Хватит, — сказал Шото. Голос дрожал. — Шото, я желаю тебе добра. — Энджи говорил спокойно, но каждое слово било как пощёчина. — Я хочу, чтобы у тебя было достойное будущее. Семья, карьера, уважение. А не это... — Я сказал — хватит. Сакура поняла, что ситуация выходит из-под контроля. — Уважаемые зрители, мы прервёмся на рекламу, — быстро сказала она. — Не переключайтесь! Красный свет погас. Техники засуетились. — Ты перешёл черту, — сказал Даби, вставая. — В прямом эфире. — Я сказал правду, — ответил Энджи, тоже вставая. — Которую вы оба не хотите слышать. — Ты ничего не знаешь о нашей жизни. — Я знаю достаточно. — Энджи посмотрел на Шото. — И я знаю, что если ты не одумаешься, пожалеешь. Когда будет поздно. Он развернулся и вышел из студии. Даби и Шото остались стоять. Вокруг суетились люди, но они их не замечали. — Пойдём отсюда, — сказал Даби. — Пойдём. --- Они вернулись домой около девяти. Ястреба ещё не было — экзамены заканчивались поздно. Даби достал из шкафа бутылку виски, две рюмки. — Будешь? — А то. Они пили молча. Сначала по одной, потом по второй, потом по третьей. — Он знает, — сказал Шото, глядя в стену. — Про меня. Про слухи. Он специально это сказал. — Знает. — Даби кивнул. — И пользуется. — Он не знает про тебя. — Ему и не надо. Ему достаточно того, что он может давить на тебя. Шото усмехнулся горько. — А ты думал, он просто так согласился на интервью? Он хотел нас унизить. Показать всем, какие мы никчёмные. — У него не получилось. — Получилось. — Шото посмотрел на брата. — Ты видел его лицо? Он был доволен. — Ну и хуй с ним. — Даби налил ещё. — Мы знаем, что мы не никчёмные. Наша команда знает. И это главное. — А если мы проиграем? — Если мы проиграем, то... — Даби задумался. — То будем проигравшими, которые хотя бы пытались. — Красиво сказано. — Ястреба наслушался. Они засмеялись. Пьяно, горько, но засмеялись. — Знаешь, чего я боюсь? — спросил Шото. — Чего? — Что он прав. Что мы не справимся. Что «Шикетсу» нас сделает. И что тогда... тогда он заберёт нас в Корею, и всё, что у меня есть здесь, исчезнет. — Что у тебя есть? Шото посмотрел на него. — Ты. Команда. Бакуго. Даби вздохнул. — С Бакуго... у вас серьёзно? — Не знаю. — Шото покачал головой. — Мне кажется, да. Но мы не говорили. Не успели. И теперь я боюсь, что если начну говорить, то станет только больнее. — Понимаю. — Даби откинулся на спинку дивана. — У меня с Ястребом тоже было сложно. Но мы справились. — У вас по-другому. — Почему? — Вы живёте вместе. Вы рядом каждый день. А у нас... у нас всё на волоске. Даби не нашёлся, что ответить. ––– Ястреб вернулся домой уставший, но довольный — последний экзамен сдан, семестр закончен. Он открыл дверь и замер. На кухне горел свет. За столом сидели Даби и Шото. Перед ними стояла почти пустая бутылка виски, рюмки, и оба были в состоянии, которое можно было описать только как «в стельку». — Ого, — сказал Ястреб, снимая кроссовки. — А я думал, вы на интервью. — Были, — ответил Даби, и язык у него заплетался. — Прошло... хуёво. — Я не смотрел, работы было дохрена. — Ястреб подошёл к ним, принюхался. — Много выпили? — Не считали. — Понятно. — Он сел рядом. — Рассказывайте. Даби, запинаясь и путаясь, рассказал про интервью. Про Энджи, про его слова, про намёки про Шото. Ястреб слушал молча, и с каждым словом его лицо становилось всё серьёзнее. — Он перешёл черту, — сказал он, когда Даби закончил. — В прямом эфире. Это... это можно обжаловать. — Нельзя, — ответил Даби. — Он говорил намёками. Ничего прямого. — Всё равно. — Не важно. — Шото поднял голову. — Важно другое. Мы нашли человека, который может нам помочь. Кензаки. Ястреб замер. — Кензаки? С фиолетовыми волосами, который... — Он самый, — кивнул Даби. — Он учится на третьем курсе, ходит на барабаны с Бакуго.  Ястреб вдруг улыбнулся. Широко, по-своему. — Аки Кензаки, — сказал он. — Третьекурсник, тёмные волнистые волосы, глаза карие, очень воспитанный. Я знаю. Даби и Шото переглянулись. — Ты знаешь? — переспросил Даби. — Я препод, Тойя. — Ястреб развёл руками. — Я вижу своих студентов. И да, я заметил его в первый же день, когда он появился на моей паре в начале года. Тот самый Кензаки, который два года назад считался лучшим молодым нападающим Японии вместе с Амаджики. С фиолетовыми волосами, который пропал из хоккея. Я сразу понял, кто это. Просто ждал, когда он сам захочет что-то сказать. — И ты молчал? — Шото был в шоке. — А что я должен был делать? — Ястреб пожал плечами. — Бежать к вам и кричать: «Эй, тут легенда учится, давайте затащим его в команду»? Он же специально ушёл из хоккея. Специально сменил фамилию. Специально красил волосы, чтобы его не узнавали. Если бы он хотел вернуться, он бы вернулся сам. — Но теперь он знает, что мы знаем, — сказал Даби. — И это меняет дело. — Ястреб встал, прошёлся по кухне. — Слушайте, я видел его глаза. Когда он смотрит хоккей, когда говорит о нём — в них есть огонь. Настоящий. Тот, который был у него, когда он играл. Он не ушёл из хоккея. Он сбежал. А это разные вещи. — Какая разница? — спросил Шото. — Огромная. — Ястреб остановился. — Ушедший — это тот, кто больше не хочет. Кто потерял интерес. Сбежавший — это тот, кто боится. Кто не может вернуться из-за того, что там случилось. Но внутри он всё ещё горит. — И что с этим делать? — С этим надо работать. — Ястреб улыбнулся. — И я знаю, как. — Ты поможешь? — Я психолог, Тойя. — Ястреб подошёл к Даби, положил руки ему на плечи. — Это моя работа. И да, я помогу. Я помогу вам уговорить Кензаки. Потому что я видел, как он смотрит на лёд, когда думает, что никто не видит. Он хочет вернуться. Он просто не знает, как. Даби посмотрел на него. Пьяный, уставший, разбитый, но с надеждой в глазах. — Ты правда думаешь, что получится? — Я не думаю — я знаю. — Ястреб наклонился и поцеловал его в лоб. — А теперь спать. Оба. Шото, ты остаёшься у нас. — Я могу дойти... — Не можешь. — Ястреб покачал головой. — Ты еле сидишь. Оставайся, у нас есть раскладной диван. Шото не стал спорить. Ястреб помог им добраться до кроватей. Даби рухнул на свою, даже не раздеваясь. Шото лёг на диван в гостиной, и через минуту уже спал. Ястреб постоял над ними, глядя на этих двух братьев, таких разных, таких сломленных, но таких сильных. Потом перевёл взгляд в сторону кампуса, где, возможно, сейчас не спал Аки Кензаки. — Мы вернём тебя, — сказал он тихо. — Обязательно вернём. Он прибрался на кухне, вымыл рюмки, убрал бутылку. Потом лёг рядом с Даби, обнял его и закрыл глаза. Завтра будет новый день. И новая битва.