Ледяное пламя соперничества

Воскресенье. Утро. Квартира Даби и Ястреба. Солнце только начало пробиваться сквозь шторы, когда в дверь забарабанили с такой силой, что, казалось, она сейчас слетит с петель. Даби подскочил на кровати, матерясь сквозь сон. Ястреб рядом только перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову. — Кого там несёт в такую рань?! — рявкнул Даби, натягивая штаны и топая к двери. Он распахнул дверь и увидел Шото. Бледного, взъерошенного, с телефоном в дрожащей руке и таким выражением лица, что Даби мгновенно проснулся окончательно. — Тойя, — выдохнул Шото. — Ты видел? — Чего видел? Я спал, блять. — Пресс-конференция. Отец. — Шото сунул ему телефон. — Смотри. Даби взял телефон, уставился в экран. Там шла запись пресс-конференции — Энджи Тодороки в строгом костюме, с идеальной укладкой и ледяным выражением лица стоял за трибуной с логотипом «Шикетсу». — ...и я рад объявить, что с сегодняшнего дня принимаю пост главного тренера команды «Шикетсу». Мы будем готовиться к чемпионату мира, и я уверен, что вместе мы достигнем новых высот. — Энджи говорил спокойно, уверенно, как человек, привыкший, что мир вращается вокруг него. Даби смотрел, как застыли пальцы на телефоне. На заднем плане мелькали логотипы «Шикетсу», журналисты хлопали, кто-то задавал вопросы. — Это... — Даби не мог подобрать слов. — Это пиздец. — Он будет тренировать «Шикетсу», — повторил Шото. — Самую сильную команду Японии. Которая и так нас сделает, а теперь с ним... Даби прислонился к косяку, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Заходи, — сказал он глухо. Они прошли на кухню. Ястреб так и не проснулся — до них доносилось ровное дыхание из спальни. Шото сел за стол, уронил голову на руки. — Что с тренером «Шикетсу»? — спросил Даби, садясь напротив. — Почему он ушёл? — Скандал, — глухо ответил Шото. — Говорят, его поймали на договорных матчах. Ничего не доказано, но он подал в отставку. И отец... он давно хотел тренировать сильную команду. «Шикетсу» — мечта любого тренера. — И он её получил, — закончил Даби. — Да. Тишина. Тяжёлая, липкая. — Значит, теперь у нас нет шансов, — сказал Даби. — Они и так монстры, а с ним станут непобедимыми. — Я знаю. — Мы не выиграем сезон. — Я знаю. — Нам придётся ехать в Корею. — Тойя, — Шото поднял голову, — я знаю. Зачем ты это говоришь? — Чтобы ты понимал. — Я понимаю. — Шото сжал кулаки. — Я всё понимаю. И от этого не легче. Из спальни донёсся шорох. Ястреб, видимо, услышал голоса и решил выползти. Он появился в дверях кухни — лохматый, сонный, в растянутой майке и с чашкой в руке. — Вы чего так рано? — пробормотал он, зевая. — Воскресенье же... — Энджи будет тренировать «Шикетсу», — сказал Даби без предисловий. Ястреб замер. Чашка застыла на полпути ко рту. — Чего? Шото протянул ему телефон. Ястреб посмотрел, помолчал, потом поставил чашку на стол и сел. — Ну и хуйня, — сказал он спокойно. — Это всё, что ты можешь сказать? — вспылил Даби. — А что я должен сказать? — Ястреб пожал плечами. — Что это пиздец? Это и так понятно. Что шансов нет? Тоже понятно. Что вы в панике? Очевидно. — Мы не в панике, — начал Даби. — Вы в панике, — перебил Ястреб. — Ты, — он ткнул в Даби, — бегаешь по кухне и сжимаешь кулаки. А ты, — он посмотрел на Шото, — сидишь с таким видом, будто мир рухнул. Так, парни, давайте дышать. — Нам не до дыхания, — огрызнулся Даби. — Вам до него больше всего. — Ястреб встал, подошёл к плите, включил чайник. — Сейчас выпьем чаю, позавтракаем, и тогда будем паниковать дальше. Но с холодной головой. — Ты не понимаешь, — начал Шото. — Я всё понимаю. — Ястреб обернулся. — Я понимаю, что ваш отец — мудак. Что он хочет контролировать вашу жизнь. Что «Шикетсу» теперь станет ещё сильнее. Но паника не поможет. Только собранность. Он поставил перед ними кружки, налил чай. — Пейте. И рассказывайте. Что будем делать? Даби и Шото переглянулись. — Не знаем, — честно сказал Даби. — Ну, это уже честно. — Ястреб сел с ними. — Значит, будем думать. --- Ястреб настоял на том, чтобы собрать команду. Даби сначала упирался, но потом согласился. Шото разослал сообщения. Через час квартира наполнилась людьми. Киришима пришёл первым, с Миной. За ними — Каминари и Серо, которые по дороге успели поссориться и помириться. Сако притащил пакет с пончиками — «для поднятия настроения». Иида пришёл с блокнотом и ручкой, готовый записывать. Шинсо молча сел в угол. Монома припёрся с телефоном, но под взглядом Даби убрал его. Мияке и Тэцу пришли последними — Тэцу с обычным спокойным лицом, Мияке с нервным. Ястреб метался по кухне, пытаясь всех накормить. — Кому чай? Кофе? Есть печенье, пончики, бутерброды? Сако, спасибо за пончики, очень вовремя. Киришима, убери локти со стола. Мина, ты как? Держи салфетку. — Ястреб, сядь уже, — не выдержал Даби. — Я не могу сидеть, когда гости голодные! — Они не голодные, они в шоке. Ястреб вздохнул и сел, но вид у него был такой, будто его лишили любимой игрушки. Даби встал в центр комнаты. Все замерли. — Вы уже знаете, — начал он. — Энджи Тодороки будет тренировать «Шикетсу». — Мы видели, — тихо сказал Киришима. — Я с утра трансляцию смотрел. Думал, показалось. — Не показалось, — ответил Шото. — Это реальность. — И что теперь? — спросил Каминари. — Теперь... — Даби помолчал. — Теперь шансов почти нет. «Шикетсу» и так были сильнее всех. А с ним они станут непобедимыми. — Но мы же... — начал Мияке. — Мы — середняки, — перебил его Даби. — У нас хорошая команда, но не чемпионская. Мы выигрывали за счёт характера, за счёт желания. Но против «Шикетсу» этого мало. — Ты сдаёшься? — вдруг спросил Бакуго. Все обернулись. Бакуго сидел в углу на подлокотнике кресла, сжав кулаки. Он был бледнее обычного, но в глазах горел огонь. — Я не сдаюсь, — ответил Даби. — Я реалист. — Реалист хуев. — Бакуго встал. — Ты сейчас говоришь так, будто мы уже проиграли. А игры ещё не было. — Бакуго, я понимаю твои чувства, но... — Нет, ты не понимаешь! — рявкнул Бакуго. — Ты не понимаешь, что мы все тут сидим и слушаем, как ты хоронишь нас. А я не собираюсь сдаваться. Ни завтра, ни через месяц, ни через год. Шото посмотрел на него. В глазах мелькнуло что-то — благодарность? Надежда? — Кацуки прав, — сказал Киришима. — Мы не можем просто так сдаться. Мы уже столько прошли. — А что мы можем сделать? — спросил Серо. — У нас людей мало. Мы и так на пределе играем. — Будем тренироваться ещё больше, — ответил Бакуго. — Найдём усиление. Сделаем невозможное. — За десять месяцев? — усмехнулся Сако. — Это нереально. — А ты предлагаешь лечь и сдохнуть? — Я не предлагаю, я просто говорю факты. — Факты говно. — Пацаны, не ссорьтесь, — встрял Каминари. — Мы одна команда. — Одна команда, которая сейчас разваливается на глазах, — пробормотал Монома. — Заткнись, — огрызнулся Мияке. — Ты вообще молчи. — А чё я-то? — Ты всегда ноешь. — Я не ною, я высказываю мнение! — Хватит! — рявкнул Даби. — Вы как дети. — А ты как тренер, который сдался, — тихо сказал Ястреб. Все замерли. Ястреб стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди. — Что? — переспросил Даби. — Ты сдался, — повторил Ястреб. — Я смотрю на вас и вижу стадо обречённых овец. Вы ещё не вышли на лёд, а уже похоронили себя. — Мы не хороним, мы оцениваем ситуацию, — начал Даби. Ястреб подошёл ближе. — Знаете, в чём ваша проблема? Вы слишком много думаете о том, кто сильнее. А надо думать о том, что вы можете сделать. — Ястреб, это не психология, это реальность, — вздохнул Даби. — Реальность в том, что вы уже почти год тянете эту команду. В том, что вы обыграли «Тэнка», обыграли «Львов», обыграли «Грифонов». В том, что у вас есть характер. А характер иногда важнее силы. — Но «Шикетсу»... — Да похуй на «Шикетсу»! — перебил Ястреб. — Да, они сильные. Да, у них Амаджики — звезда хоккея. Да, у них теперь ваш отец. Но это не значит, что они автоматом выиграют. Хоккей — это не математика. Это желание. Это страсть. Это готовность умереть на льду, но не отдать победу. Тишина. — У вас есть десять месяцев, — продолжил Ястреб. — Десять месяцев тренировок, игр, роста. Вы можете стать лучше. Можете найти усиление. Можете сплотиться так, что никто вас не остановит. Но для этого надо перестать ныть и начать работать. — Легко говорить, — буркнул Сако. — Легко говорить? — Ястреб усмехнулся. — Я смотрю на вас и вижу людей, которые уже сдались. Кроме одного. — Он посмотрел на Бакуго. — Только он сейчас сказал то, что нужно. Остальные просто сидят и ждут, когда их убьют. Бакуго удивлённо поднял бровь, но промолчал. — Ястреб, хватит, — сказал Даби. — Не хватит. — Ястреб повернулся к нему. — Ты их тренер. Ты должен вести их за собой. А ты сидишь с таким лицом, будто уже пакуешь чемоданы в Корею. — Я не пакую. — Ты выглядишь так, будто пакуешь. — Послушай... — Нет, это ты послушай. — Глаза Ястреба сверкнули. — Я тебя люблю, Тойя. Очень люблю. Но если ты сейчас сдашься, если позволишь этому мудаку сломать тебя — я не знаю, что буду делать. Потому что я не хочу в Корею. Я хочу быть здесь. С тобой. С этой командой. С этими идиотами, которые сейчас сидят и боятся. Даби открыл рот, закрыл. — Я просто... — начал он. — Ты просто испугался, — перебил Ястреб. — И это нормально. Но нельзя позволять страху управлять тобой. Он развернулся и ушёл в спальню. Дверь закрылась негромко, но в тишине это прозвучало как удар грома. Все молчали. — Я пойду, — сказал Киришима, вставая. — Нам всем надо переварить. — Да, — кивнул Иида. — Поговорим завтра. Команда начала расходиться. Кто-то молча, кто-то с тяжёлыми вздохами. Мина обняла Киришиму, Каминари хлопнул Серо по плечу. Мияке и Тэцу вышли последними. Остались только Даби и Шото. --- Даби сидел на диване, уронив голову на руки. Шото стоял у окна, глядя на вечерний город. — Он прав, — сказал Шото тихо. — Знаю. — Мы реально сдались. — Знаю. — Но легче от этого не становится. Даби поднял голову. — Шото, сядь. Надо поговорить. Шото сел напротив. Между ними был кофейный столик, но расстояние казалось огромным. — Что между тобой и Бакуго? Шото дёрнулся. — Не начинай. — Начинаю. — Даби смотрел на него прямо. — Я не слепой. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Как он за тебя вступается. Как ты рядом с ним другой. — Мы просто... — Не ври мне. Я твой брат. Шото замолчал. — Что между вами? — повторил Даби. — Я не знаю, — честно ответил Шото. — Мы целовались. Несколько раз. Он... он мне небезразличен. — Ты влюбился? Шото помолчал. — Кажется, да. Даби выдохнул, откинулся на спинку дивана. — Блять, — сказал он. — Блять, Шото. — Что? — Ты понимаешь, что сейчас не время? — Даби подался вперёд. — Ты понимаешь, что в любой момент отец может забрать нас в Корею? Что у нас нет права на личную жизнь, пока эта угроза висит? — Я понимаю. — Тогда зачем? — Затем, что я не могу контролировать свои чувства. — Шото впервые повысил голос. — Затем, что он первый, кому я доверяю после всего. Затем, что рядом с ним я чувствую себя... живым. Даби смотрел на него. В глазах брата была боль, которую он редко видел. — И что ты будешь делать? — спросил Даби. — Если мы уедем? Если придётся бросить всё? Шото молчал. — Ты не имеешь права, — тихо сказал Даби. — Не имеешь права заводить отношения, пока эта виселица над нами. Это нечестно. По отношению к нему. По отношению к себе. — Я знаю. — Тогда почему? — Потому что я слабый. — Шото закрыл глаза. — Потому что я не могу отказаться от него. Потому что каждый раз, когда я вижу его, я забываю обо всём. Даби молчал долго. Потом встал, подошёл к брату и сел рядом. — Шото, послушай меня. Я не буду тебе указывать. Ты взрослый. Но подумай. Подумай, что будет, если мы уедем. Если ты оставишь его здесь. Сможешь жить с этим? Шото молчал. — А если он поедет со мной? — вдруг спросил он. — Ты серьёзно? — Даби усмехнулся горько. — Он бросит свою жизнь, свою карьеру, свою мечту ради тебя? — Не знаю. — Вот. — Даби вздохнул. — Поэтому не надо спешить. Не надо обещать то, чего не можешь дать. Шото сжал кулаки. — Ты прав, — сказал он. — Ты всегда прав. И от этого ещё хуже. — Я не хочу быть правым. — Даби положил руку ему на плечо. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Но не ценой боли. Они сидели так долго. В спальне было тихо — Ястреб, видимо, уснул или просто не хотел выходить. — Что мне делать? — спросил Шото. — Не знаю. — Даби покачал головой. — Думать. Решать. Но не сейчас. Сейчас надо готовиться к играм. А с личным разберёшься потом. Шото кивнул. Встал. — Я пойду. — Иди. Завтра тренировка. — Я помню. Шото дошёл до двери, остановился. — Тойя. — Что? — Спасибо. За то, что ты есть. Даби усмехнулся. — Иди уже, философ. Шото вышел. Даби остался один. Посидел ещё немного, потом пошёл в спальню. Ястреб лежал на кровати, уставившись в потолок. Увидев Даби, вздохнул. — Помирились? — спросил он. — Не ссорились. — Ага. Даби лёг рядом, прижался к Ястребу. — Прости, — сказал он тихо. — За что? — За то, что сдался. — Ты не сдался. Ты испугался. — Одно и то же. — Нет. — Ястреб повернулся к нему. — Сдаться — это когда ты перестаёшь бороться. А ты борешься. Просто сейчас тебе страшно. Это нормально. — Я не хочу тебя потерять. — Не потеряешь. — Откуда ты знаешь? — Знаю. — Ястреб поцеловал его в лоб. — Спи. Завтра новый день. Даби закрыл глаза. За окном шумел город, а в голове крутились слова Шото: «Рядом с ним я чувствую себя живым». — Боже, — прошептал Даби. — Какая же у нас семейка. Ястреб усмехнулся и обнял его крепче. --- Бакуго лежал на кровати и смотрел в потолок. Киришима сидел на своей, вертел в руках телефон. — Кацу, — позвал он. — Что? — Ты как? — Нормально. — Не ври. — Не лезь. — Кацу, я знаю, что ты злишься. Я тоже злюсь. Но если мы сейчас развалимся — всё пропало. — Я не разваливаюсь. — Ага. — Киришима помолчал. — Ты за Шото переживаешь? Бакуго дёрнулся. — С чего ты взял? — Ты на него весь вечер смотрел. — Не смотрел. — Смотрел. И он на тебя смотрел. Бакуго замолчал. — Кацу, я не лезу. Но если тебе нужно поговорить — я рядом. — Знаю. — И ещё... — Киришима замялся. — Что бы ни случилось, мы команда. Мы справимся. — Ага. Они замолчали. За окном шумел ветер. — Киришима, — вдруг сказал Бакуго. — Что? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Киришима улыбнулся в темноте. — Обращайся, Кацу. Бакуго закрыл глаза. В голове крутились слова Шото, его взгляд, его голос. И страх — огромный, липкий — что всё это может исчезнуть. — Не дам, — прошептал он. — Я не дам этому случиться. И с этой мыслью уснул. --- Три недели до матча с командой «Сэндай Акулы». «Сэндай» занимал третье место в лиге. Непобедимых не было, но «Акулы» славились своей жёсткой защитой и умением выматывать соперника. После них оставалась ещё одна команда— и только потом «Шикетсу». Путь к финалу был усеян шипами. Тренировки стали адскими. Даби гонял команду так, что к вечеру все валились с ног. Тэцу тащил в воротах, Мияке врубался в борта, Киришима пытался совмещать защиту и нападение, Бакуго носился как угорелый. Но главная проблема была в Шото. Он играл. Но не так, как раньше. — Тодороки, ты чего тормозишь? — орал Даби на очередной тренировке. — Там пас надо было отдать! — Не успел, — ровно отвечал Шото. — Не успел или побоялся? Шото молчал. Рука уже не болела. Врач сказал, что можно работать в полную силу. Но в голове Шото засело что-то, что не давало ему раскрыться. Каждое резкое движение, каждый силовой приём заставляли его внутренне сжиматься. Он боялся. Боялся снова повредить руку. Боялся подвести команду. Боялся, что не справится. — Давай ещё раз! — крикнул Даби. — Бакуго, Шото, работаете в паре. Они вышли на лёд. Бакуго отдал пас, Шото принял, но вместо того чтобы рвануть в атаку, замешкался. Защитник соперника (на тренировке его изображал Сако) тут же накрыл его. — Твою мать! — рявкнул Бакуго. — Ты чего встал?! — Я... — Шото не договорил. — Ещё раз! — скомандовал Даби. Снова пас, снова приём, снова замешательство. Шото отдал пас назад, хотя мог идти в обводку. — Хватит! — Бакуго подлетел к нему. — Ты специально тормозишь? — Нет. — А что тогда? Рука болит? — Не болит. — Тогда какого хера? Шото посмотрел на него. В глазах была усталость и что-то ещё, чему Бакуго не мог подобрать названия. — Я не знаю, — тихо сказал Шото. — Не знаешь?! — Бакуго схватил его за грудки. — Ты — наш лучший нападающий — не знаешь?! Мы через три недели с «Акулами» играем, а ты тут стоишь и не знаешь! — Бакуго, отпусти! — крикнул Киришима, подлетая. — Не лезь! — рявкнул Бакуго. — Он должен объяснить! — Кацуки, прекрати! — это уже Даби. Бакуго отпустил Шото, но не отошёл. Смотрел на него в упор. — Ты слабак, — сказал он. — Сейчас ты слабак. Шото дёрнулся, как от пощёчины. — Бакуго! — рявкнул Даби. — В раздевалку! Оба! Живо! Бакуго сплюнул и поехал к выходу. Шото медленно поплёлся за ним. --- Бакуго влетел первым, швырнул клюшку в угол, сел на скамейку и уставился в стену. Шото зашёл через минуту, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Зачем ты так? — спросил он тихо. — Затем, что ты реально тормозишь. — Я боюсь. — Чего? — Руки. — Шото сжал кулак. — Я боюсь, что она снова не выдержит. Что я подведу команду. Что... — Что ты идиот? — перебил Бакуго. — Это ты хотел сказать? Шото промолчал. Бакуго встал, подошёл к нему. Встал вплотную. Шото смотрел в пол. — Слушай сюда, — сказал Бакуго. — Если ты ещё раз позволишь страху управлять собой, я тебя отпизжу. Лично. Понял? — Понял. — Рука зажила. Врач сказал — можно. А ты тут дрочишь на свои фобии. — Я знаю. — Знаешь, но ничего не делаешь. Шото поднял голову. В глазах стояла такая тоска, что Бакуго забыл, что хотел сказать дальше. — Кацуки, — выдохнул Шото. — Я не знаю, что делать. Бакуго смотрел на него. На этого обычно спокойного, непробиваемого парня, который сейчас стоял перед ним сломленный. — Блять, — сказал Бакуго. И обнял его. Просто обнял. Крепко, прижав к себе. Шото замер на секунду, а потом уткнулся лицом ему в плечо и выдохнул. Дрожаще, прерывисто. — Ты чего? — прошептал Бакуго. — Ничего. Бакуго гладил его по спине, по голове, зарывался пальцами в мокрые волосы. Шото стоял, обхватив его за талию, и просто дышал. — Всё будет хорошо, — сказал Бакуго. — Слышишь? Всё будет. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Потому что я рядом. Шото замер. В голове всплыли слова Даби: «Ты не имеешь права заводить отношения, пока эта виселица над нами». Он сжался, но отстраниться не смог. — Кацуки, — начал он. — Заткнись, — перебил Бакуго. — Просто стой. Шото заткнулся. Просто стоял, чувствуя тепло его рук, его дыхание, его сердце. Всё остальное перестало существовать. Они стояли так долго. Минуту. Пять. Десять. — Рука не болит? — спросил Бакуго. — Нет. — Тогда на тренировку. И чтобы я больше не видел этого дерьма. — Хорошо. Шото отстранился, посмотрел на него. Бакуго был красный, но в глазах горела решимость. — Спасибо, — сказал Шото. — Не за что. Иди уже. Они вернулись на лёд. Тренировка продолжилась.  --- Два дня спустя.  Аудитория гудела. Ямада, как всегда, влетел с колонкой и улыбкой до ушей. — Доброе утро, мои любимые студенты! — провозгласил он. — Сегодня у нас особенная тема. Философия единства. — Чего? — переспросил Каминари. — Единства, балбес! — Ямада ткнул в него указкой. — Мы поговорим о том, почему люди объединяются, почему вместе мы сильнее и почему одному в этом мире выжить невозможно. Он прошёлся по аудитории, размахивая руками. — Великие философы, от Аристотеля до Сартра, спорили о природе человека. И знаете, к чему они пришли? Человек нуждается в человеке. Это базово. Это как воздух, как вода, как хоккей для вас. Кто-то засмеялся. — Я серьёзно! — Ямада остановился. — Посмотрите на себя. Вы — команда. Вы вместе тренируетесь, вместе играете, вместе проигрываете и выигрываете. Но достаточно ли вы знаете друг друга? Достаточно ли вы доверяете? Бакуго покосился на Шото. Тот сидел, уткнувшись в тетрадь, но было видно, что слушает. — Доверие, — продолжал Ямада, — это основа. Не только в хоккее, в жизни. Если ты не доверяешь человеку, который стоит рядом, — ты проиграл. Неважно, на льду ты или просто идёшь по улице. — А если он тебя подводит? — спросил Монома. — Значит, ты либо ошибся в выборе, либо не дал ему шанса исправиться. — Ямада посмотрел на него. — Люди ошибаются. Это нормально. Важно — умеем ли мы прощать и принимать. Иида задумчиво кивнул. — Я хочу, чтобы вы поняли, — сказал Ямада уже тише. — Команда — это не просто люди, которые вместе работают. Это люди, которые вместе живут. Делят радости и горести. Поддерживают друг друга. Без этого вы — просто набор имён в протоколе. Он сел на край стола. — Вспомните свои лучшие моменты. Они были с кем-то? С друзьями, с близкими, с командой? Одиночество не приносит счастья. Только вместе мы можем быть сильными. Тишина повисла в аудитории. Каждый думал о своём. — А теперь, — Ямада хлопнул в ладоши, — задание. До следующей пары провести время с кем-то из команды не на тренировке. Просто пообщаться, сходить куда-то, узнать друг друга лучше. И написать небольшое эссе о том, что вы поняли. — Это обязательно? — простонал Каминари. — Обязательно. И если эссе будет скучным — заставим переписывать. Все вздохнули, но в глазах многих мелькнуло понимание. Может, Ямада и прав. --- Шото зашёл без стука. Даби сидел за столом, заваленным бумагами. Ястреб, как обычно, развалился на диване с книгой. — Есть новости? — спросил Шото. — Есть. — Даби подвинул к нему папку. — Смотри. Это кандидаты. Шото открыл папку. Там были анкеты, фотографии, статистика. Он пролистал несколько страниц, потом отложил. — И это всё? — Всё. — Даби потёр переносицу. — Мы искали по всем университетам. Смотрели даже тех, кто в подготовительной группе. Никого. — Совсем? — Совсем. Есть пара человек, но они слабые. В основном составе не потянут. А брать кого-то ради галочки — только хуже сделать. Шото откинулся на спинку стула. — Значит, играем теми, кто есть. — Значит, так. — Киришима больше не хочет быть нападающим. — Знаю. Он мне говорил. Но пока выхода нет. Шото молчал. — Первый семестр почти закончился, — добавил Даби. — Новых студентов не будет до апреля. А в марте нам уже играть финал. Если мы вообще доживем до него.  — Мы не вывезем. — Вывезем. — Даби посмотрел на него. — Должны. Ястреб поднял голову от книги. — Вы слишком много паникуете, — сказал он. — Да, игроков мало. Но те, кто есть, — они хороши. Бакуго, ты, Киришима, Тэцу, Мияке... У вас есть характер. — Характер не заменит численность, — возразил Шото. — Не заменит. Но может компенсировать. — Ястреб встал, подошёл к ним. — Послушайте. В истории полно примеров, когда слабые команды выигрывали у сильных. Потому что они верили друг в друга. Потому что у них был стержень. — Ястреб прав, — сказал Даби. — Мы не можем найти новых игроков сейчас. Значит, будем работать с теми, кто есть. Шото кивнул. — И ещё, — добавил Даби. — Надо поговорить с командой. Объяснить ситуацию. Чтобы они понимали, что каждый на счету. — Завтра на собрании скажу. — Хорошо. Шото встал, направился к выходу. --- Второй курс принёс с собой не только новые предметы, но и необходимость выбирать дополнительную дисциплину. Каждый студент должен был выбрать что-то помимо основной учёбы — творческое или спортивное направление, чтобы разнообразить свою жизнь. Бакуго сидел в комнате и тупо смотрел в список на экране ноутбука. Киришима уже выбрал — пошёл на современные танцы вместе с Миной, чтобы «проводить больше времени вместе». Бакуго тогда закатил глаза, но промолчал. — Кацу, ты выбрал? — спросил Киришима, собираясь на очередное свидание. — Нет. — Ну выбери что-нибудь. Не сидеть же целыми днями в комнате. — Я на тренировках сижу. — Тренировки — это работа. А нужно что-то для души. — У меня нет души. — Есть, просто ты её прячешь. Бакуго фыркнул, но после ухода Киришимы задумался. Действительно, сидеть в пустой комнате по вечерам, пока все заняты своими делами, было тоскливо. Он пролистал список: фотография, керамика, хоровое пение, игра на музыкальных инструментах... — Барабаны, — прочитал он вслух. — Звучит громко. Мне подходит. Он нажал «записаться», даже не думая, что из этого выйдет. --- Первое занятие. Среда, четыре часа дня. Музыкальный корпус. Бакуго шёл по коридору, ориентируясь по табличкам. Звуки музыки доносились из-за каждой двери — где-то играли на пианино, где-то пели, где-то настраивали гитары. Он нашёл нужную аудиторию, толкнул дверь и замер. Помещение было большим, светлым, с высокими потолками. Вдоль стен стояли барабанные установки, литавры, ксилофоны и куча других ударных инструментов. В центре комнаты стоял пожилой преподаватель с длинными седыми волосами, собранными в хвост, и курил трубку. — А, новый ученик? — сказал он, заметив Бакуго. — Заходи, не стесняйся. Ты кто? — Бакуго Кацуки. Второй курс. Записался на барабаны. — Бакуго... — преподаватель задумался. — Тот самый хоккеист? — Ага. — Интересно. Я Миямото Кендзи, преподаватель ударных. Садись пока, подожди остальных. Бакуго сел на стул у стены. В аудитории уже было несколько человек. Девушка с длинными чёрными волосами сосредоточенно настраивала малый барабан. Парень в очках листал ноты. Ещё двое — парень и девушка — тихо переговаривались в углу. А потом зашёл ОН. Высокий. Выше Бакуго сантиметров на десять. Тёмные волнистые волосы, глаза были тёплого карего цвета, а улыбка — такой искренней, что Бакуго на секунду растерялся. Парень двигался легко, уверенно. Обычная футболка обтягивала широкие плечи, и Бакуго машинально отметил, что под ней явно тренированное тело.  — Привет, — сказал он, заметив Бакуго. — Новенький? — Ага. — Аки Хирото, третий курс. — Он протянул руку. Бакуго пожал. Рукопожатие было тёплым, уверенным, но не наглым. Как будто Кацуки знал этого парня уже сто лет.  — Бакуго. — Знаю. — Аки улыбнулся. — Кто ж тебя не знает? Я на ваших играх был — ты зверь на льду. Бакуго не знал, что ответить. Обычно такие комплименты бесили, но от Аки они звучали искренне, без подтекста. — Спасибо, — выдавил он. — А ты на барабаны решил пойти? Круто. — Аки сел за соседнюю установку. — Давно играешь? — Вообще не играл. Первый раз. — Отлично! Я тоже с нуля начинал. Миямото-сэнсей хороший учитель, быстро научишься. Миямото начал занятие. Он объяснял основы, показывал, как держать палочки, как сидеть, как бить. Бакуго слушал внимательно — когда он чем-то увлекался, то вкладывался полностью. — А теперь каждый попробует сыграть простой ритм, — сказал Миямото. — Аки, покажи. Аки кивнул и заиграл. Ритм был простым, но в его исполнении звучал как музыка. Пальцы легко скользили по палочкам, удары были точными, мягкими, но уверенными. Бакуго засмотрелся. Не на игру — на руки. На то, как двигаются мышцы под кожей. Аки явно был спортивным — это читалось в каждом движении. «Интересно, чем он занимается?» — подумал Бакуго. Потом играли остальные. Девушка с чёрными волосами оказалась очень талантливой, парень в очках всё время сбивался и краснел. Аки помогал ему, подсказывал, улыбался. — Теперь ты, Бакуго, — сказал Миямото. Бакуго сел за установку. Попробовал повторить ритм Аки. Получилось грубо, громко, но ритм держался. — Неплохо для первого раза, — похвалил Миямото. — У тебя чувство ритма есть. И руки сильные. Будешь стараться — научишься. — Ага, — Бакуго довольно хмыкнул. — Слушай, — сказал Аки после занятия, подходя к нему. — Ты молодец. Для первого раза очень круто. — Нормально, — буркнул Бакуго, но было приятно. — Ты куда сейчас? — В общагу. — Я тоже в ту сторону. Проводишь? — Аки улыбнулся. — Хотя я старше, должен я тебя провожать. — Без разницы. Они вышли из музыкального корпуса и пошли через кампус. Вечер был тёплым, солнце садилось, студенты сновали туда-сюда. — Слушай, а ты спортом каким-то занимаешься? — спросил Бакуго, разглядывая его профиль. — Сразу видно. Аки на секунду замер, но быстро улыбнулся. — А что, заметно? — Ну да. Телосложение. — Просто веду здоровый образ жизни, — отшутился Аки. — Спортзал там, бег по утрам. Ничего особенного. — Ага, — Бакуго не стал допытываться. В конце концов, не его дело. — А ты как на барабаны попал? — спросил Аки, меняя тему. — От нечего делать, — честно ответил Бакуго. — Друг всё время с девушкой, я один сижу. Решил чем-то заняться. — А, Киришима? — Аки явно знал состав команды. — Он с Миной, да? Красивая пара. — Ага. — А ты? — Аки посмотрел на него с любопытством. — У тебя кто-то есть? Бакуго дёрнулся. — Нет. — И не надо? — Аки спросил без давления, просто из интереса. — Не знаю. Сейчас не до того. — Понимаю. Спорт, учёба — времени нет. — А ты? — Бакуго решил вернуть вопрос. — Встречаешься с кем-то? Аки усмехнулся. — Нет. Пока не встретил того, с кем захочется проводить время. — А с кем захочется? — Не знаю. — Аки пожал плечами. — Наверное, с тем, с кем легко. С кем можно просто идти и молчать, и это не будет напрягать. Бакуго не поверил, но задумался. Это было похоже на то, что он чувствовал с Шото. Иногда. — Слушай, а ты высокий, — вдруг сказал Бакуго. — Ну да. 185. — Я 172. — Это нормальный рост. — Аки посмотрел на него сверху вниз. — Тебе идёт. — Что идёт? — Твой рост. Ты компактный, быстрый. На льду это плюс. Бакуго задумался. Раньше он не обращал внимания на рост других парней. Но сейчас, глядя на Аки, который был выше и при этом не давил, а просто был, он понял, что у него появился какой-то странный пунктик. «Высокие парни, — подумал он. — Они... ничего так». — О чём задумался? — спросил Аки. — Так, ни о чём. — Ага, вижу. — Аки улыбнулся. — Ладно, не буду лезть. Они дошли до общежития. Бакуго остановился у входа. — Ну, я здесь. — А я дальше, — Аки кивнул в сторону другого корпуса. — Приятно было познакомиться, Бакуго. До следующей среды? — Ага. — Пока. Аки улыбнулся и пошёл. Бакуго смотрел ему вслед. Тёмные волнистые волосы колыхались на ветру, походка была лёгкой, уверенной. — Норм парень, — сказал Бакуго себе и зашёл в общагу. --- Киришима уже вернулся и сидел с телефоном, улыбаясь как идиот. — О, Кацу! Ну как прошло? — Нормально. — Понравилось? — Ага. — Рассказывай! Бакуго вздохнул и сел на кровать. — Там есть один парень. Аки. Третьекурсник. На барабанах тоже. — И что? — Ничего. Норм парень. Поговорили. — Ты с кем-то поговорил и не поругался? — Киришима изобразил удивление. — Прогресс! — Заткнись. — А он симпатичный? Бакуго дёрнулся. — Не знаю. Наверное. — Ахаха, Кацу краснеет! — ЗАТКНИСЬ! Киришима заржал, но потом стал серьёзнее. — Слушай, это хорошо, что ты нашёл чем заняться. И что с новыми людьми знакомишься. А то вечно с нами только. — Ага. — И если этот Аки норм, может, подружитесь. Вне хоккея. — Может. Бакуго лёг на кровать, уставился в потолок. В голове крутились образы: барабаны, улыбка Аки, тёплый вечер, разговор ни о чём. — Неплохой день, — сказал он. — Что? — переспросил Киришима. — Ничего. Спать давай. Они выключили свет. Бакуго закрыл глаза и подумал о Шото. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что Бакуго ходит на барабаны и общается с каким-то высоким парнем? — Да плевать, — прошептал Бакуго. — Не его дело. Но где-то глубоко внутри он знал, что это неправда. --- Сэндай находился на северо-востоке Японии, часы езды на синкансэне. Команда должна была выехать через два дня, а пока шла последняя домашняя тренировка. Настрой был боевой — «Акулы» занимали третье место в лиге, и победа над ними гарантировала бы практически выход в следующий тур. Но с самого начала тренировки что-то пошло не так. Каминари ошибался. Раз за разом. — Каминари, ты куда пасуешь?! — орал Даби после очередного потерянного паса. — Извините, — бормотал тот, но в следующей смене снова терял шайбу. Он пропустил простейший пас от Серо, споткнулся на ровном месте, чуть не въехал в борт, а когда Сако бросил по воротам, Каминари даже не пошевелился, чтобы подобрать отскок. — Что с тобой? — подъехал Серо, хмурясь. — Ты как зомби. — Ничего, — буркнул Каминари, отворачиваясь. Но все видели, что что-то не так. Он был бледный, глаза красные, движения заторможенные. — Каминари, — позвал Киришима, подъезжая. — Слыш, брат, вылезай из головы. Мы через два дня играем. — Я знаю. — А ведёшь себя, будто первый раз на льду. Каминари молчал, сжимая клюшку. Даби дал команду на перерыв. Все собрались у борта, пили воду, вытирали пот. Каминари сидел на скамейке, уставившись в пол. — Ну? — Даби подошёл к нему, скрестив руки. — Рассказывай. — Нечего рассказывать. — Каминари, я тренер. Я вижу, когда игрок выпадает. Ты выпал. Каминари молчал долго. Потом выдохнул: — Мы с Джиро поссорились. — Из-за чего? — спросил Серо, садясь рядом. — Неважно. — Важно, — сказал Киришима. — Ты сейчас вообще не в себе. Если так пойдёшь на игру — мы проиграем. — Я знаю, — голос Каминари дрогнул. — Но я не могу... не могу думать ни о чём другом. — Слушай, — Бакуго, до этого молчавший, вдруг заговорил. — Мне плевать на ваши разборки. Но если ты облажаешься на льду, я тебе лично втащу. Понял? — Кацу! — одёрнул Киришима. — Что? Пусть знает. — Бакуго посмотрел на Каминари. — Ты нам нужен. И Джиро твоя никуда не денется. Миритесь, идиоты. Каминари поднял голову. В глазах блестели слёзы, но он сдерживался. — Она сказала, что я её не слушаю, — прошептал он. — Что я только о хоккее и говорю. Что я не уделяю ей время. — Ну так удели, — пожал плечами Серо. — После игры. — А если она не захочет ждать? — Захочет, — сказал Сако. — Если любит. — Откуда ты знаешь? — Опыт. Все засмеялись, но смех был добрым. Каминари вытер глаза. — Ладно, — сказал он. — Я постараюсь собраться. — Постарайся, — кивнул Даби. — А после тренировки иди и поговори с ней. Прямо сегодня. — А если не получится? — Получится. — Киришима хлопнул его по плечу. — Мы с тобой. Тренировка продолжилась. Каминари играл лучше — не идеально, но уже не так провально. Видно было, что он старается выкинуть мысли из головы. --- Все переодевались, обсуждали предстоящий выезд. Каминари вдруг сказал: — Кацу, а я тебя вчера видел. — Где? — Бакуго даже не обернулся. — У общаги. Ты с каким-то высоким парнем шёл. Волнистые волосы, симпатичный. Кто это? Бакуго дёрнулся. — Не твоё дело. — Да ладно, я просто спросил. — Каминари ухмыльнулся. — Вы вместе откуда-то шли, он тебя провожал. — С барабанов. Мы вместе на дополнительных. — А, тот самый Аки? — Киришима присвистнул. — Ты говорил, он норм. — Норм. — И что, теперь он тебя каждый раз провожает? — Не каждый, — буркнул Бакуго. — Просто по пути. — Ага, по пути. — Киришима подмигнул Серо. — Слушай, Кацу, а он ничего такой. Высокий, спортивный... — Заткнись. — Я ничего не говорю. Просто заметил. — ЗАМЕЧАЙ ЗА СОБОЙ. Все засмеялись. Шото, сидевший в углу и молча завязывавший шнурки, замер на секунду. Он не поднял головы, но внутри что-то неприятно кольнуло. «Аки? Кто это? Почему он провожает Кацуки?» Он заставил себя не думать об этом. Не его дело. У них нет ничего такого. Даби прав — нельзя заводить отношения, пока всё висит на волоске. Но мысль засела. И отпускать не хотела. --- Команда собралась на станции в шесть утра. Каминари пришёл с опухшими глазами, но улыбался. — Ну что? — спросил Серо. — Помирились, — выдохнул Каминари. — Вчера весь вечер говорили. Я обещал, что буду больше времени уделять. — Молодец, — похвалил Киришима. — А теперь забудь и играй. — Постараюсь. Бакуго сидел с Киришимой, как обычно. Шото сел через несколько рядов с Иидой. Он краем глаза следил за Бакуго, но делал вид, что смотрит в телефон. Бакуго смотрел в окно, но думал о другом. О Шото. О том, что они почти не разговаривали последние дни. О том, что после того случая в раздевалке, когда он его обнимал, между ними будто стена выросла. Шото отстранился. Не физически — эмоционально. В голову лезли мысли об Аки. О том, как легко с ним. Как он не бесит, не давит, просто рядом. И о том, как Шото смотрел в раздевалке, когда Каминари спросил про Аки. Всего секунду, но Бакуго заметил. — Ревнует? — подумал он. — Или мне кажется? Он обернулся. Шото сидел, уткнувшись в телефон, и даже не поднимал головы. — Похер, — сказал Бакуго и отвернулся.