Ледяное пламя соперничества

Конец октября выдался на удивление тёплым. Солнце висело над кампусом, не жаркое, но ласковое, как одеяло, в которое кутаешься утром и не хочешь вылезать. Листья шуршали под ногами, но небо было чистым — ни облачка, ни намёка на дождь. Хорошая погода для прогулок, для ленивых выходных, для того чтобы сидеть на лавочке и ничего не делать. Но у хоккеистов выходных не было. Бакуго сидел в столовой, уплетал рис с курицей и слушал, как Киришима ноет про пары. Киришима сидел напротив и ковырял лапшу, поглядывая на часы. — Блин, Кацу, тебя так везёт, — сказал Киришима. — У тебя только утренние пары, а нам ещё после обеда на пары тащиться. Бакуго поднял голову, ухмыльнулся. — Ну да, я. — Слушай, ты не мог бы быть чуть менее довольным? Это бесит. — А я и не довольный. Я констатирую факт. Аки сидел рядом с Бакуго и молча ел свои овощи. Он выглядел задумчивым, но это было не то чтобы редкостью — Аки часто выглядел задумчивым. Бакуго привык. — Кстати, — Киришима отставил тарелку, — сегодня матч «Акул» и «Тайгерс». Я после пар сразу побегу к пацанам смотреть. Вы со мной? — Ээ... нет, — Аки как-то замялся. — У меня там свои дела. Я потом сам посмотрю. — Свои дела? — Киришима поднял бровь. — Какие дела? — Личные. — Ладно, не лезу. Но если захочешь, заходи. — Хорошо, — Аки кивнул и вернулся к своим овощам. — А ты, Кацу? — Киришима перевёл взгляд на Бакуго. — Я с Шото посмотрю, — ответил Бакуго. — Мы в любом случае собирались пойти побегать. Киришима замер. — Побегать? — Ну да. — Ты чо совсем головой пизданулся? — Киришима смотрел на него как на умалишённого. — Побегать? Мы и так бля пашем на тренировках. Бакуго пожал плечами. — Ну а чо такого то? Надо быть в форме. — Мы и так в форме. — А я хочу быть в ещё лучшей. Киришима повернулся к Аки, ища поддержки. — Аки, скажи ему. Аки поднял голову, посмотрел на Киришиму, потом на Бакуго. — Ну, — сказал он, — мы спортсмены. Нам надо всегда быть в форме. Лишним не будет. Я тоже иногда бегаю по утрам. Киришима вытаращил глаза. — Ты тоже? — А что? — Ничего. — Киришима посмотрел на них обоих. — Вы какие-то... я не знаю. Спортсмены до мозга костей. — А ты что думал? — Бакуго усмехнулся. — Не знаю. Может, иногда вы отдыхаете как люди. — Отдыхаем, — сказал Аки. — По-человечески. — Ага, бегаете. — Бег — это отдых. Киришима махнул рукой. — Ладно. Забейте. — Он помолчал, покрутил остатки лапши, отложил вилку. — Слушай, Кацу, а что у вас с Шото? Вы прямо встречаетесь или всё ещё ходите вокруг да около? Бакуго перестал жевать. — С чего такой вопрос? — Наблюдаю долго. — Тебе какое дело? — Ты мой друг. Мне не всё равно. Бакуго посмотрел в тарелку. Помолчал. — Хз, — сказал он. — Он мне ничего не предлагал. — А ты ему? — Я? — Бакуго поднял голову. — Нет. — Ну вот. Аки ухмыльнулся. — А кто у вас альфа? — спросил он. — Чего? — Бакуго нахмурился. — Ну, кто главный? — Никто не главный. — Тогда кто первый должен предложить? — Аки подпёр голову рукой. — Вдруг Шото ждёт, что ты предложишь? Бакуго смутился. Совсем чуть‑чуть — только уши покраснели, но этого хватило, чтобы Киришима заметил. — Блять, — сказал Бакуго. — Вы чо совсем ахуели? — Да нормально всё, — Киришима улыбнулся. — Просто интересно. — Как я ему предложу, если его папаша в любой момент может его в Корею увести? — Бакуго говорил тише, но не спокойнее. — А при чём здесь папаша? — удивился Аки. — При том, что если они уедут, все мои предложения пойдут нахуй. — Это если они уедут. А ты не думал о том, что они могут не уехать? — Думал. Но это не от меня зависит. Киришима и Аки переглянулись. Аки снова ухмыльнулся. — Кажется, кто‑то просто прикрывается чужими проблемами, — сказал Киришима. — Ага, — подхватил Аки. — Чтобы не признаваться в собственных. — Вы чо, блять, — Бакуго покраснел уже сильнее. — Топить меня решили? — А ты обижаешься? — Не обижаюсь. Я просто говорю, что вы заебали. — Мы тебя любим, бомба, — сказал Аки. — Иди нахуй. — Дружелюбно, — усмехнулся Киришима. — Ну ладно, нам пора на пары. — Пора, — Аки посмотрел на часы. — Кацу, ты как? Один справишься? — Я не один, — ответил Бакуго. — У меня пробежка с Шото. — О, романтика. — Ещё слово — и я тебе в тарелку плюну. Оба идите отсюда. Киришима и Аки поднялись, собрали свои подносы и ушли, оставив Бакуго с остатками риса. Он доел, отставил тарелку, посидел ещё минуту — просто так, глядя в окно на солнечный кампус. Потом встал, тоже убрал посуду и пошёл в общагу переодеваться. --- Стадион был почти пуст. Осенний ветер ерошил листву на краю беговой дорожки, но на беговом поле было солнечно и сухо. Шото уже ждал — в тёмно‑синей ветровке и чёрных леггинсах, сидел на трибуне и смотрел в телефон. — Ты рано, — сказал Бакуго, подходя. — А ты поздно. — Я не опаздывал. Мы не договаривались на время. — Тогда я пришёл рано, а ты — вовремя. Так лучше? — Еб твою мать, — Бакуго потянулся. Они сделали разминку молча — привыкли за эти месяцы. Наклоны, выпады, несколько махов ногами. Бакуго чувствовал, как мышцы разогреваются, и это было приятно — почти так же приятно, как выходить на лёд. — Погнали, — сказал Бакуго. — Погнали. Они побежали. Не быстро, но уверенно. Синхронно. — Как пары? — спросил Шото через пару минут. — Нормально, — ответил Бакуго. — Ничего интересного. — А у меня сегодня вместо Айзавы был другой препод.  — Повезло. — Не повезло. Замена была хуже. — Бывает. Они пробежали ещё круг. Тихо, почти без слов. — Слушай, — Бакуго нарушил молчание, — ты заметил, что Аки в последнее время как‑то странно себя ведёт? — В каком смысле? — Ну, постоянно с кем‑то переписывается. Улыбается в телефон. Потом хмурится. Потом опять улыбается. — Может, у него девушка? — предположил Шото. — Или парень, — сказал Бакуго. — Ты думаешь? — А чо нет? Шото покосился на Бакуго, — ты же с ним дружишь. Он тебе не говорил? Девушка или парень? — Не обсуждали как‑то наши предпочтения. — Ну твои то он знает.   — Блять, — Бакуго покраснел. — Не нравятся мне блять парни. — Ну да, — Шото выгнул бровь, не сбавляя темпа. — А я прямо девочка. — Это другое. — Чем? — Это... блять. Ты достал. — Я просто спросил. Они пробежали ещё полкруга. Молча. — Шото, — позвал Бакуго. — М? — В теории. Если бы тебе парень, который тебе очень нравится, предложил встречаться. Ты бы согласился? — В теории? — Шото косится на него. — Если бы не мой отец, то да. — А если бы вот как сейчас? С отцом? С Кореей? Шото вздохнул. — Надо подумать. — А ты вообще бы хотел? — Что за вопросы? — Шото остановился. — Ты хочешь предложить мне встречаться, или что? Бакуго тоже остановился. — Да ничего я не хочу. Просто спросил. — Просто спросил? — Просто спросил. — Похоже на то, что не просто. — Похоже на то, что тебе показалось. — Похоже на то, что ты боишься. — Чего я боюсь? — Сказать. — Я ничего не боюсь. — Бакуго шагнул вперёд. — Я просто не хочу. — Не хочешь или не можешь? — Шото шагнул навстречу. — Какая разница? — Огромная. Они стояли друг перед другом. В нескольких сантиметрах. Дыхание после бега было сбитым, щёки горели. — Ты знаешь что? — сказал Бакуго. — Что? — Ты зае... — он не договорил. Шото толкнул его в плечо. — Не начинай. — А ты меня не беси. — Я не бешу. — Бесишь. — Тогда отойди. — Сам отойди. Они толкались, пихались, почти боролись. Бакуго попытался схватить Шото за руку, Шото вывернулся, зацепил его за шею. Они покатились по траве — аккуратно, стараясь не убить друг друга, но всё же достаточно жёстко. Лицо Шото оказалось близко. Очень близко. — Ты мне нос сломаешь, — усмехнулся Бакуго. — Ты первый начал. — Не я. — Ты. — Ладно, — сказал Бакуго, — хватит. — Он выскользнул из захвата, поднялся, отряхнулся. — У тебя скула красная, — заметил Шото, тоже вставая. — У тебя губа разбита. — Чуть‑чуть. — Я не специально. — А я думал, специально. — Нахуй иди. — Ладно, — Шото улыбнулся. — Пошли мыться. --- Через час Шото уже сидел на кровати в комнате Бакуго. Комната пахла гелем для душа (Бакуго использовал тот, который пахнет мятой) и горячим чаем — Киришима перед уходом заварил огромную кружку и забыл её на столе. Бакуго вышел из душа в футболке и толстовке, волосы ещё мокрые. — Подвинься, — сказал он. — Подвинься сам, — ответил Шото, но подвинулся. Бакуго рухнул на кровать рядом. Потянулся за ноутбуком, поставил его на колени, включил трансляцию. На экране были спортивные новости. Два мужика в пиджаках обсуждали травмы игроков и тактические схемы. — Матч ещё не начался, — сказал Бакуго. — Ага. — Подождать? — Давай. Он откинулся на подушки. Шото тоже откинулся.  На экране мужики в пиджаках продолжали обсуждать. Что‑то про статистику, про последние матчи, про тренеров. Шото вздохнул. Бакуго взял его за руку и начал перебирать пальцы — ну или пытался сломать их нахуй.  — Ты какой‑то сонный, — сказал Шото. — Не сонный. Просто расслабленный. — «Расслабленный» — это когда спокойный, а ты обычно... — Я обычно злой. Это твои слова? — И не только мои. На экране арбитры начали обсуждать правила. Судья с бородой что‑то вещал про вбрасывание. — Головой не ударялся? — спросил Шото. — Бомба замедленного действия моя дорога. — Боже, — выдохнул Бакуго. — Иди нахуй. Бакуго зевнул. Шото тоже зевнул. На экране мужики в пиджаках продолжали обсуждать что‑то про последние матчи. Кто‑то говорил про «Акул», кто‑то про «Тайгерс». Ведущая в наушниках задавала вопросы. Бакуго закрыл глаза. — Не спи, — сказал Шото. — Не сплю. — Пальцы перестал теребить. — Уже не надо. — Ладно. Ещё минута тишины. Только голоса из ноутбука. Бакуго зевнул снова. Шото тоже. Они лежали на кровати, плечо к плечу, Бакуго держал Шото за руку, и на экране арбитры всё ещё обсуждали предстоящий матч. Кто‑то спросил про погоду. Кто‑то про состав. Кто‑то про травмы. Камера показала пустую арену. Бакуго уже не смотрел. Шото тоже. Они уснули на моменте, когда судья с бородой сказал: «Будем надеяться на честную игру». В комнате было тихо. Только тикали часы на стене. Бакуго по‑прежнему держал Шото за руку. —- Шото и Бакуго проснулись от того, что их кто-то теребил. В комнате было шумно — несколько голосов говорили одновременно, перебивая друг друга, и кто-то тряс кровать с такой силой, что казалось, она вот-вот развалится. Бакуго открыл глаза первым. Увидел над собой Киришиму, который тряс Шото за плечо и что-то орал. Лицо Киришимы было красным, волосы растрепаны, глаза горят — нервно, возбуждённо, непонятно от чего. — Ты чо блять творишь? — рявкнул Бакуго, садясь на кровати. — Разбудить по-человечески не мог? — Я тряс! — ответил Киришима, не прекращая трясти Шото. — Вы оба не просыпались! — Он сейчас головой о тумбочку стукнется, идиот! Шото наконец разлепил глаза. Смотрел в потолок, не понимая, где он, который час и почему в комнате так много народу. Повернул голову — увидел Каминари, Ииду, Моному, Шинсо. Все стояли у стены и смотрели на них. Иида, в своей обычной манере, держал блокнот наготове, будто собирался записывать показания свидетелей. Монома ухмылялся. Шинсо просто ждал. Каминари выглядел так, будто сейчас выпрыгнет из штанов — то ли от тревоги, то ли от радости, непонятно. — Пожалуйста, — выпалил Каминари, — скажите, что вы смотрели матч. Скажите, что вы не проспали. Шото сел на кровати, потёр лицо ладонями. — Чего разорались? — Вы проспали, — сказал Киришима с укором. — Не велика потеря, — ответил Шото зевая. — В записи посмотрим. — В записи? — Каминари схватился за голову. — Вы чо, совсем? Вы такое пропустили! Бакуго зло вздохнул. — Блять, — сказал он. — Мы проспали весь матч? — Весь, — подтвердил Киришима. — От начала до конца. — И какой счёт? — спросил Шото, всё ещё не понимая, чего так суетятся. — Один-два, — ответил Иида. — Выиграли «Тайгерс». — Ну и? — Бакуго скрестил руки на груди. — Не самый позорный счёт. — Счёт — да, — сказал Киришима. — А вот всё остальное... — Что — всё остальное? — Шото начал злиться. — Они подрались. — Кто? — Все. «Акулы» и «Тайгерс». С самого начала второго тайма навалились друг на друга и просто пиздили всех, кто под руку попадётся. Бакуго на секунду замер. — С чего? — А хер его знает, — ответил Каминари, жестикулируя так, будто рассказывал сцену из боевика. — Первый тайм они просто позорно отыграли. Ни паса, ни движения, ни головы. Тренеры их материли так, что даже по телеку было слышно. А во втором они просто психанули и начали драться. — Начали играть в дурака, — добавил Монома. — Сначала толкались, потом клюшками, потом уже и кулаки полетели. Всех не пересажали только потому что у команд один хер мало игроков оставалось. — Ворота сломали, — вставил Шинсо. Все замолчали. Повернулись к нему. Шинсо редко говорил, и когда он открывал рот, это всегда было что-то важное. — Сломали? — переспросил Бакуго. — Ага. — Шинсо кивнул. — Кто-то из «Акул» влетел в стойку, она рухнула, вратарь «Тайгерс» под ней оказался. Его вытащили, ворота поставили обратно, но крепление треснуло. Сетка провисла. Играли с дырой по сути. — Это же домашняя арена «Тайгерс», — вспомнил Киришима. — У них там ещё тренировки на этой неделе запланированы. А теперь ворота ремонтировать. — Боже, — выдохнул Бакуго. — Что за позор. Шото молча осуждал всех. Не словами, просто смотрел на Каминари, Киришиму, Ииду, Моному, Шинсо — на всех них — и качал головой. Потом зазвонил телефон. Шото поднял трубку, послушал, сказал «да», «понял», «будем». — Даби звонил, — сказал он, убирая телефон. — Гонит всех на стадион. Планёрка. — Сейчас? — Каминари посмотрел на часы. — Да. Живо. — Как есть — все туда, — добавил Бакуго, вставая с кровати. — Кто не в курсе, пусть Иида обзванивает. Иида всех обзвонил и написал. «Всем быть на стадионе. Через час. Планёрка». Через час команда была в сборе. Стадион «Хёка» гудел от пустоты. Только они — хоккеисты, Даби, несколько ламп под потолком и запах льда. Даби стоял в центре площадки, скрестив руки на груди. — Надеюсь, вы все видели этот позор, — сказал он, не здороваясь. Каминари сразу спалил. — Шото и Бакуго не видели, — выпалил он. — Они спали. Даби посмотрел на Бакуго и Шото. Не зло, скорее устало. Прикрыл глаза, подышал — будто собирался с мыслями или силами, чтобы не наорать. — Ладно, — сказал он, открывая глаза. — Мне тут птица говорун по имени Кейго Таками раздобыла информацию. Кое-кто, — Даби сделал паузу, глядя на команду, — постарался, чтобы этот матч превратился в фарс. — Энджи? — спросил Аки, стоявший ближе всех к борту. Даби кивнул. — Похоже на то. Он сказал «Тайгерсам», что «Акулы» подкупили судей. А «Акулам» сказал, что «Тайгерсы» подкупили судей. Никто никого не подкупал. И весь этот пиздец — начиная с первого тайма и заканчивая драками и сломанными воротами — результат того, что две команды вышли на лёд, уверенные, что против них играет нечестный соперник. — И его не спалили? — спросил Киришима. — А кто докажет? — Даби развёл руками. — Слова — не доказательство. Свидетели — не доказательство. А Энджи — птица высокого полёта. Его руками не трогать. — Что теперь делать? — спросил Иида. — Быть осторожными. Очень осторожными. Энджи не остановится, и если он решит разыграть ту же схему с нами — мы должны быть к этому готовы. — Но разбор полётов сегодня будет? — спросил Каминари. — Сегодня — нет, — Даби снова посмотрел в сторону Бакуго и Шото. — Спасибо, бля, главному костяку команды. Бакуго открыл рот, чтобы ответить, но Шото перебил: — Мы посмотрим запись. — Посмотрите, — согласился Даби. — И не просто посмотрите. Подготовьте заметки. Анализ. Что они делали не так, почему ошибались, где нас могут ждать такие же ловушки. Аки, — он обернулся к Аки, — ты тоже. И Иида, — добавил Даби, — как обычно. — Понял, — ответил Аки. Иида кивнул. — Всё, отдыхайте, — Даби взмахнул рукой. — Завтра планерка. С заметками. Всем ясно? — Ясно, — ответили нестройным хором. — Расходитесь. Команда поплелась к выходу. —- Хэллоуин. Утро. Пара с Ястребом. Кацуки сидел за задней партой, уткнувшись в телефон, и делал вид, что слушает. Ястреб вещал о психологии восприятия цвета в спортивной форме — или что-то в этом роде. Кацуки было плевать. Ястреб закрывал глаза на то, что он сидит в телефоне, потому что Даби попросил: «Не трожь его, он и так нервный». Хороший тренер, заботливый. На экране всплыло сообщение от Шото. «Пойдёшь в клуб сегодня? После официальной части». Кацуки на секунду задумался. Набухаться конечно идея хорошая, но он планировал поспать.  «Думал спать лечь». «Ого. Ты отказываешься от бесплатной алкашки?» Кацуки перечитал сообщение два раза. Потом третий. «А что, будет бесплатная алкашка?» «Ну да. В честь праздника. Всем гостям два первых коктейля бесплатно. Любых». Кацуки посмотрел на Ястреба, который увлечённо рисовал на доске цветовой круг. Потом снова на экран. «Ладно. Окей. Я приду». Убрал телефон. Нельзя злоупотреблять добротой Ястреба. —- Кацуки сидел на кровати, выставив перед собой маленькое зеркало, и сосредоточенно водил чёрным карандашом по нижнему веку. В комнате пахло тушью и ещё чем-то сладким. Киришима носился по комнате, пытаясь понять, правильно ли на нём сидит его костюм. Костюм, надо сказать, был дурацкий — какой-то сомнительный гибрид пирата и пришельца, весь в блёстках и с накладными плечами. — Мина хотела парные образы, — оправдывался Киришима, крутясь перед зеркалом. — Вот я и... — Ты выглядишь как ёлка, на которую напали блёстки, — не оборачиваясь, сказал Бакуго. — Это дизайнерское решение. — Это пиздец какой-то. Киришима наконец оторвался от зеркала и встал над Бакуго. — А ты чо без костюма? — Я не буду участвовать в этом цирке. — А зря. Там конкурс на лучший костюм, призы, всё такое. Бакуго повёл карандашом вверх, подводя стрелку. Посмотрел на Киришиму серьёзным взглядом. Киришима отошёл на безопасное расстояние. В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату ввалился Аки — весь в белом, с ног до головы. Белая рубашка, белые брюки, белая накидка, перевязанная тонкой верёвкой. Волосы синие, как всегда, но из-за белого они казались ещё ярче. — Ты чо, призрак? — спросил Киришима. — Ага, — Аки покрутился. — Страшный? — Ты выглядишь как жених, — сделал комплимент Киришима. — Молодой, красивый, немного потерянный в этом мире. Невеста есть? Аки засмущался. Совсем чуть-чуть — уши покраснели, улыбка стала мягче. — Отвали, пожалуйста. — О, — Киришима поднял брови. — Кажется, есть. — Я попросил. — Ладно-ладно. Аки перевёл взгляд на Бакуго, который продолжал сидеть с карандашом у глаза. — Кацу, ты чо без костюма? — Блять, — выдохнул Бакуго. — Я без костюма. Вопросы? — Идёт, — Аки посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Но кое-что у меня для тебя есть. Он вышел в коридор и вернулся через минуту. В руках у него был маленький чёрный ободок — с кошачьими ушами. Бакуго смерил его убийственным взглядом. — Ты издеваешься? — Надевай. — Я тебе сейчас эти уши в задницу засуну. — Не засунешь, — спокойно ответил Аки. — Тебе идёт. Правда. Ты прямо котёнок. — Что? — Агрессивный котёнок, — уточнил Аки. — Но котёнок. Кацуки покраснел. От злости, от неловкости, от того, что Аки смотрел на него так, будто это была самая очевидная истина в мире. — Где ты вообще взял эти уши? — Ээ… — Аки замялся. — Не спрашивай. — Аки. — Пожалуйста. — Ладно, — Бакуго вырвал ободок из его рук и нацепил на голову. Чёрные уши торчали вверх, слегка наклоняясь в стороны. — Пошлите уже. —- В главном холле было тесно. Студенты в костюмах, преподаватели в костюмах — даже Айзава надел что-то похожее на плащ, хотя всем было понятно, что он просто не нашёл свою обычную водолазку. Полночь с хлыстом и короной командовала парадом. Аки и Бакуго пробились к команде. Киришима уже куда-то убежал — видимо, к Мине. Каминари стоял рядом с Джиро в парных костюмах: он был чёртом, она — ангелом. Джиро выглядела так, будто жалела о своём решении. Бакуго нашёл Шото. И замер. Шото стоял у окна, прислонившись плечом к подоконнику. Весь в белом. Белая рубашка, белые брюки, белые кроссовки. И белые кошачьи уши на голове. Бакуго подошёл ближе. — Ты чо, блять, за мной повторяешь? — Это всё Ястреб, — вздохнул Шото. — Я не могу отказать парню своего брата. А то Даби мне по шапке надаёт, если из-за меня Ястреб расстроится. — Ястреб вообще выгодно живёт в этом мире, — заметил Аки, подходя. — Все ему что-то должны. Посмеялись. Потом все разошлись по местам. Мини-концерт был скучным. Конкурс костюмов тоже. Выиграл факультет дизайна, как обычно, — у них там кто-то сделал костюм, который светился в темноте и раскладывался в веер. Все похлопали, всем было всё равно. —- Официальная часть закончилась. Толпа потянулась к выходу. Преподы — надо отдать им должное — побежали первыми. Даже Айзава куда-то исчез в толпе, закутанный в свой серый плащ. Аки где-то потерялся — увидел одногруппников, помахал рукой и ушёл с ними. Киришима и Мина уже скрылись за углом. Каминари и Джиро спорили о том, какой коктейль заказать, и тоже постепенно отстали. Бакуго и Шото остались вдвоём. Они шли по тротуару, освещённому жёлтыми фонарями, и вокруг никого. Только звуки города, отдалённый смех и их собственные шаги. Шото остановился. Бакуго тоже. — Слушай, — сказал Шото. — Пока мы трезвые. Ты будешь моим парнем? Бакуго аж чуть не врезал ему. Кулаки сжались сами собой, челюсть заныла от напряжения. — Ты чо, блять? — выдохнул он. — Я сам хотел предложить. Шото удивился. Выгнул бровь. — Ладно, проехали. Ничего не было. Стоит, как ни в чём не бывало. Руки в карманы, белые уши слегка накренились набок. Бакуго сжал зубы, подышал пару секунд, успокаиваясь. — Тодороки. — Что? — Ты будешь моим парнем? Шото прищурился. Склонил голову. — Хммм. Не знаю. — Ты ахуел? — Бакуго шагнул вперёд. — Да, — Шото ухмыльнулся. — Я хочу быть твоим парнем. — Блять. — Ты спросил, я ответил. — Я серьёзно. — Я тоже. Бакуго посмотрел на него. На белые уши, на спокойное лицо, на этот долбаный взгляд, от которого у него внутри всё переворачивалось. — А Энджи? — Город ответил гулом машин и чьим-то смехом. — Пойдём, — сказал Шото. — Нам ещё коктейли забирать. Он взял Бакуго за рукав и потянул вперёд. Бакуго не сопротивлялся. Они вошли в клуб. —- Иида проснулся первым. В его комнате было тихо. Шото, видимо, не дошёл — или дошёл не туда. Иида посмотрел на часы. Семь утра. Он выпил только один бесплатный коктейль, свой второй отдал какой-то девушке, которая долго благодарила и пыталась познакомиться. Иида вежливо отказался и ушёл спать в одиннадцать. Теперь сидел на кровати, пил воду и листал новости. Прочитал. Перечитал. Взял телефон, набрал Даби. Не берёт. Набрал ещё раз. Не берёт. Набрал Ястреба. Не берёт. — Так, — сказал Иида сам себе. — Надо всех собрать. Он обошел всю общагу. Каминари нашёл в комнате у девочек — спал в обнимку с Джиро, и оба выглядели так, будто их переехал поезд.  Киришима спал в своей комнате. Нормально, в кровати, без штанов, но хотя бы один. Монома сидел в общей гостиной на полу и пытался выпить воду, не расплескав. Шинсо спал на диване в той же гостиной, свернувшись калачиком. Аки спал на полу. На голом полу, в своей комнате. Рядом на кровати спали Кацуки и Шото. Кацуки — на спине, раскинув руки, Шото — на боку. В кабинете Даби никого не было. В кабинете Ястреба — заперто. Иида постучал. Никто не открыл. Постучал сильнее. И ещё сильнее. Наконец изнутри послышались шаги, дверь открылась. На пороге стоял сонный Ястреб — в мятой футболке, растрёпанный, но на удивление бодрый для человека, который только что проснулся. — Иида? — спросил он. — Срочная планерка, — ответил Иида. — Разбудите Даби-сана. — Он вон, — Ястреб кивнул в сторону комнаты. Даби сидел на маленьком диванчике, пытаясь продрать глаза и понять, где он находится и почему его так рано подняли. Каминари заглянул в кабинет и увидел диванчик. — Даби-сан, вы как вообще поместились на этом мини диване? — Не знаю, — ответил Ястреб. — Мне отлично спалось. — Ну конечно, — проворчал Даби из комнаты, — ты блять спал на мне. Тебе всегда отлично. Ястреб закатил глаза, но ничего не сказал. Постепенно все подтянулись. Сонные, злые, помятые. Все, кроме тех, кто уже уехал по домам или ещё не проснулся. Кацуки сидел на стуле и держался за голову. — Так, — сказал он. — Какого черта мы все тут? — Ворота на арене «Тайгерс» сломаны, — начал Иида. — Вся конструкция повреждена, её закрыли на ремонт. Матчи, которые должны были там проходить, перенесли. — И? — спросил Каминари, зевая. — Изменились списки, — Иида посмотрел в блокнот. — Следующий матч у нас не с «Тайгерс». Гробовая тишина. — С кем? — спросил Киришима. — С «Шикетсу». Тишина стала ещё тяжелее. — Блять, — выдохнул Кацуки. — Ты из-за этого нас так рано поднял? Даби, наконец более-менее пришедший в себя, посмотрел на команду строгим взглядом. — Да, из-за этого. — И чо? — Каминари потёр красные глаза. — Мы всё равно должны были с ними играть. — Должны. — Даби встал, прошёлся по кабинету. — Но не так рано. Матч через полторы недели. — Полторы? — Киришима присвистнул. — Это нихуя не срок. — Поэтому я меняю график тренировок. С завтрашнего дня — утренние занятия. В шесть утра. — В шесть? — простонал Каминари. — В шесть. Медик завтра раздаст витамины, будет следить за вашим состоянием. Алкоголь — под запретом до матча. Ясно? — Ясно, — ответили несколько голосов. Даби посмотрел на Кацуки и Шото. — Я видел, как вы вчера вливали в себя коктейли. Как будто в последний раз. Вам не по пятьдесят, чтобы столько пить. Каминари хотел сказать, что Даби сам не старше, но передумал. Кацуки молчал. Шото тоже. Оба смотрели в пол. — Сегодня отдыхаем, — продолжил Даби. — Приходим в себя. Завтра — за работу. — Подождите, — перебил Каминари. — А Шикетсу? Полторы недели — это... — Это то, что есть, — жёстко сказал Даби. — Готовимся. Всем понятно? — Поня-я-ятно, — протянули несколько голосов. — И разойдитесь уже. Спать. Команда начала потихоньку расходиться. Кацуки подошёл к Аки. — Ты как? — Нормально, — ответил Аки. — Аки. — Кацу, — Аки посмотрел на него устало, но без паники. — Рано или поздно это должно было случиться. Куда я денусь. — Ты же… — Я всё знаю. Я справлюсь. Кацуки хлопнул его по плечу. — Если что — рядом. — Знаю, бомба. Они вышли из кабинета вместе. На улице уже светало. Завтра в шесть утра. А пока — спать.