Преданность

I'm gonna sleep  'cause you live in my day dreams.

***

Ад, как и всегда, встречал своих недоброжелателей затхлым гнилым запахом, безумной жарой и различными видами биомусора, размазанными по разбитым красным тротуарам как часть дороги. Но экзорцистки испытывали мерзкое, грешное наслаждение от предвкушения геноцида. Они, словно стая стервятников, летели утолить свой азартный голод криками агонии и мольбами о пощаде. Адским отродьям нет пощады. Функция «понять и простить», как и требовалось, не была заложена в «Ангелах смерти». Именно по этой причине они могли испытывать лишь одно: животную потребность в охоте. Охота раз в полгода приносила всё: похвалу, неплохой гонорар и отличное отношение к ним со стороны Первого человека. Этого хватало сполна для искусственных душ, ведь экзорцистки вполне могли жить от истребления до истребления и без таких поблажек. Как скот. Расходный материал. Боевые единицы.

«Стервятники» наконец разобрались по небольшим группам, а более безбашенные любили совершать тяжкий грех в одиночку. И Лют делала так всегда, поэтому, раздав команды, перед отлетом взглянула на своих сестер. И узрела в них то, что всегда придавало ей некого мандража и частого биения сердца: животный оскал, безумные глаза, отдышка и надрывающийся от огромнейшего наслаждения голос. Она вдруг вспомнила. Адаму особенно нравилось, когда гитара до упора и мерзкого хруста входила в рогатую голову очередному отродью, раскалывая ее на две половины и оставляя на священном инструменте части грешного мозга. Вдоволь насладившись сладким воспоминанием, Лют взмахнула крыльями и уже споймала взглядом добычу, которая, на удивление, была довольно крупным грешником. Спустя мгновение житель Ада уже находился в ловушке между кирпичной стеной и ей. Увы, демон не спешил поворачиваться лицом, что ее обычно не особо волновало. Но, в груди странно закололо и Лют притормозила с расплатой. Грешник сперва не спеша развернул голову с неестественным хрустом, а затем и тело. Экзорцистка застыла от ужаса, увидя в отродье лицо ее бога. Копье само собой выпало из рук, не ускользая от цепких глаз Адама, который медленно перевел взгляд прямо в глаза лейтенантке и улыбнулся, обнажая отвратные желтые клыки. «Выполняй долг, Лют» Нет. Она никогда в жизни не поднимет копье на своего бога. Не откусит руку кормящему, даже если кормящий вонзит гнилые зубы в ее священную плоть. «Не посмею, сэр» Адам делал неспешные шаги, словно хищник теперь он и добычей его стала, стоящая в ступоре, экзорцистка. Лют покорно склонила голову, положила руку на грудь и приняла судьбу, решенную ее богом. Как жаль, что она совсем не услышала многочисленный шелест крыльев за спиной. Стая экзорцисток холодно молчали, окружая ее со всех сторон. К лейтенантке вдруг пришел здравый смысл. Она почувствовала себя гребаной Вэгги, когда «сестры» заломили ей руки. Лют не убила грешника, что по уставу было непозволительно. Ее ждало то наказание, которое она же и выдвинула одна из первых. «Невыполнение одного из правил воинского долга - изгнание» Окружившие ее ангелы мгновенно стали лейтенантке чужими. Те, кого она так долго держала под своим крылом, обучая всему, что знает сама, теперь считали ее предателем. Одна из «стервятников» грубо потянула ее за крылья, взялась поудобнее и, не церемонясь, стала вырывать. Из роскошных серых крыльев, одно за одним, падали жесткие перья, вызывая у Лют нестерпимую боль. Последнее, что она слышала перед тем, как в глазах стало темнеть - неестественный рокочущий гогот Адама.

***

Экзорцистка вскочила с кровати настолько резко, что мягкое пуховое одеяло сразу же оказалось на полу. Проведя рукой по мокрому от холодного пота лицу, она постепенно возвращалась в реальность, обдумывая кошмар. Смех первого человека, будто эхом, еще звучал в голове. Все казалось настолько реальным, что крылья все еще чувствовали фантомную боль. Лют никогда прежде не снились сны. Для таких как она (искусственно созданных) это невозможно. Тогда почему именно с ней происходят странные вещи? Почему она испытывает то, чего не испытывают другие? И почему ни для одной экзорцистки Адам не является «собственным богом»? К слову об этом. Со дня реинкарнации и возвращения Адама прошло три дня. Три мучительных дня для Лют. Экзорцистка слепо верила в то, что Первый человек станет относится к ней иначе после того инцидента, который до сих пор вызывает у нее бешеную тахикардию. И время от времени рассеянность, когда при заполнении документов лейтенантка вдруг вспомнила, как жадные губы Адама горячо касались ее, а язык по-собственнически кружил во рту. Лют стала больше чувствовать и думать о своем боге, хотя вся ее скудная жизнь и до этого всегда была предназначена лишь ему. Это сводило с ума. Но, стоит отметить, что все-таки одно изменение произошло: Адам перестал рассказывать про свои «охуенные потрахушки». Совсем. Ни слова о шлюхах (помимо оскорблений в сторону экзорцисток на тренировках). А так же все чаще снимал шлем, находясь в помещении вдвоем с ней, на что Лют старалась не обращать внимания. Но выходило плохо,в особенности когда солнечные лучи проходили через новое панорамное стекло кабинета, мягко падали на каштановые волосы и добавляли блеска в золотые глаза ее бога. Становилось до ужаса неловко, когда он все же замечал ее завороженный взгляд на себе, переводил манящий взор и несколько минут смотрел прямиком ей в глаза, заставляя здоровую руку задрожать. Потом, будто ничего не произошло, нагло и широко улыбался, разрывая тишину стебом по типу «Что, хочешь меня, опасные сиськи?» или «Взгляни ниже, сучка, я везде ахуенен», а затем как обычно возвращался к своим делам. Более-менее успокоившись, Лют встала с кровати и одним размашистый движением руки расправила шторы маленькой серой комнаты. Начинался новый день и в жестком графике экзорцистки все должно идти по расписанию. Но станет ли именно этот день таким, как и любой другой?