Рюкзак, с которого всё началось

Неделя пролетела как один длинный, смазанный день. Эмма так и не написала Дженне. Визитка лежала в кармане джинсов, потом перекочевала на прикроватную тумбочку, где и затерялась среди старых чеков и забытых зарядок. Каждое утро она смотрела на неё, каждое утро придумывала причину не писать. «Она просто из вежливости дала номер». «Я ей не интересна». «Что я вообще скажу?» Но имя Дженна пустило корни где-то под ребрами. Оно всплывало в голове в самые неожиданные моменты: когда Эмма ждала зелёный свет на перекрёстке, когда засыпала, когда пила кофе. В субботу вечером, устав от собственных мыслей, Эмма сидела на полу в своей маленькой гостиной, прислонившись спиной к дивану. За окном моросил дождь, рисуя на стекле размытые узоры. В руке она держала телефон. На экране застыло сообщение, набранное минут двадцать назад: «Привет. Это Эмма. Таксистка, которая вернула тебе рюкзак. Ты говорила, что хочешь куда-нибудь поехать... У меня завтра выходной. Если хочешь — можем просто прокатиться за город» Палец завис над кнопкой «Отправить». Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. «Господи, что я делаю? Это же глупо. Мы виделись один раз. Она подумает, что я какая-то…» Она почти стерла сообщение, когда телефон в руке завибрировал. Эмма чуть не подбросила его в воздух от неожиданности. На экране высветилось: «Дженна». «Ты сейчас занята?» Майерс уставилась на экран, пытаясь переварить увиденное. Потом пальцы сами застучали по клавишам: «Нет. А что?» «Я стою под твоим домом. Не знаю, зачем я здесь. Если хочешь — спускайся. Если нет — я уйду, и мы сделаем вид, что этого не было». Эмма вскочила с пола так резко, что у неё закружилась голова. Она подбежала к окну, отдёрнула штору. В свете одинокого фонаря, под дождём, действительно стояла Дженна. Без зонта, в чёрном пальто, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу. Она смотрела прямо на окно Эммы, будто точно знала, где та живёт. — Твою ж… — выдохнула Эмма и заметалась по квартире. Через три минуты она вылетела из подъезда.  Дженна стояла на том же месте, слегка дрожа. Увидев Эмму, она улыбнулась — той самой улыбкой, которая делала её почти беззащитной. — Ты с ума сошла? — выпалила Эмма вместо приветствия. — Под дождём стоять! Промокла ведь! Идём в квартиру, быстро. — А можно? — Дженна выглядела удивлённой, будто не ожидала, что её пригласят. — Конечно, можно, дурочка! — Эмма схватила её за руку и потащила к подъезду. Рука Дженны была холодной и мокрой. Но когда их пальцы переплелись, по телу Эммы пробежала горячая волна, не имеющая ничего общего с температурой воздуха. В квартире было тепло и пахло яблочным пирогом, который Эмма испекла накануне, сама не зная зачем. Дженна стояла посреди маленькой прихожей, оставляя на полу мокрые следы, и оглядывалась по сторонам с нескрываемым любопытством. — Раздевайся давай, — скомандовала Эмма, пытаясь скрыть нервную дрожь в голосе. — Я сейчас полотенце принесу. И фен. Ты же простудишься. — Я не хочу фен, — тихо сказала Дженна, стягивая мокрое пальто и вешая его на крючок. — Я хочу стоять здесь и смотреть на тебя. Эмма замерла на пороге комнаты, сжимая в руках пушистое полотенце. Сердце пропустило удар, потом ещё один, а потом понеслось вскачь, как бешеное. — Зачем? — спросила она, и голос предательски дрогнул. Дженна сделала шаг к ней. Мокрые волосы, тёмные глаза, бледная кожа. Она была прекрасна в своей уязвимости. — Потому что я не могу перестать думать о тебе, — сказала Дженна просто, будто говорила о погоде. — Всю неделю. Ты снилась мне. Твой голос. То, как ты смотрела на меня в кофейне. Я пыталась убедить себя, что это глупо, что мы чужие люди. А потом поняла — какая разница? Я хочу быть рядом с тобой. Хочу знать, о чем ты думаешь, когда пьёшь свой капучино. Хочу смотреть, как ты водишь машину. Хочу… просто быть. В комнате повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя за окном. Эмма стояла, не в силах пошевелиться. Внутри неё боролись страх, неверие и что-то огромное, светлое. — Я тоже, — выдохнула она наконец. — Я тоже не могу перестать думать. Я боялась написать. Думала, ты просто из вежливости. — Я никогда ничего не делаю из вежливости, — Дженна сделала ещё один шаг, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров. — Я даю свой номер только тем, кого хочу увидеть снова. Эмма протянула руку и коснулась мокрой пряди волос Дженны, заправила её за ухо. Кожа под её пальцами была холодной, но такой живой. Дженна прикрыла глаза, чуть заметно вздрогнув от прикосновения. — Ты замёрзла, — прошептала Эмма. — Согрей меня, — так же тихо ответила Дженна. И Эмма шагнула в пропасть. Она обняла Дженну, прижимая к себе её прохладное тело, зарылась лицом в мокрые волосы, пахнущие дождём и чем-то неуловимо сладким. Дженна обвила руками её шею, и они замерли так посреди маленькой прихожей, под шум дождя, вдвоём вцепившись друг в друга, будто боялись, что это сон и они вот вот проснутся. — Я, кажется, схожу с ума, — пробормотала Эмма ей в макушку. — Значит, нас будет двое, — ответила Дженна. Когда они отстранилась, Эмма вдруг задала вопрос, который её неподдельно интересовал. — Слушай...  Ты же стояла под моим домом. Знала, где я живу. Но я тебе адрес не говорила. В приложении такси его нет, только район. Откуда? Дженна замерла на секунду, дрожа от холода, потом медленно подняла на Эмму свои тёмные глаза. В них промелькнуло что-то похожее на смущение, но скорее — лёгкая, почти детская неловкость. — Я надеялась, ты не спросишь, — тихо сказала она. — Но раз спросила... Помнишь, в рюкзаке был ноутбук? Вся моя жизнь? — Помню. И что? Дженна вздохнула, беря руки Эммы в свои. — В тот вечер, когда ты позвонила насчёт рюкзака, я не просто обрадовалась. Я... — она запнулась, подбирая слова. — Я залипла. В хорошем смысле. Твой голос, то, как ты волновалась, что «ничего не трогала», как старалась говорить уверенно... Мне стало интересно. Очень. — И? — Эмма чувствовала, как её сердце снова начинает биться быстрее, но уже не от страха, а от предвкушения. — Я программист, Эмма. Иногда плохой человек, — Дженна виновато улыбнулась. — Номер телефона, с которого ты звонила, был в истории заказов. Я просто... вбила его в поиск. Не чтобы следить, нет! Просто хотела убедиться, что ты реальна. Что ты не исчезнешь. А потом увидела твои соцсети. Там было мало, но в одном старом посте ты отмечалась в кафе рядом с этим домом. И подпись: «хорошо, когда до дома рукой подать». Я сопоставила координаты кафе, твои редкие фото из окна... и примерное место нашлось. Она говорила быстро, будто оправдываясь, и с каждым словом щёки её, несмотря на то, что она замёрзла, розовели всё сильнее. — Прости, это жутковато, да? Я понимаю. Но я не собиралась приходить. Честно. Просто сегодня гуляла и думала о тебе, ноги сами принесли меня в этот район. Я хотела просто посмотреть на твой дом со стороны, представить, где ты... А потом поняла, что стою и мокну под дождём как дура, и что если я сейчас уйду — буду жалеть всю жизнь. Она подняла глаза на Эмму, и в них была такая искренность, такая уязвимость, что все возможные вопросы и сомнения растворились сами собой. Эмма молчала несколько долгих секунд, переваривая услышанное. Потом медленно улыбнулась. — Ты сумасшедшая, — сказала она, но в голосе не было осуждения, только тепло и удивление. — Ты реально сумасшедшая. — Я знаю, — кивнула Дженна, готовая к любому вердикту. — Иди сюда, — Эмма притянула её к себе и снова крепко обняла. — Только в следующий раз, когда захочешь найти мой дом, просто скажи. Я тебе карту нарисую. Или лучше ключи дам. Дженна выдохнула ей в плечо с таким облегчением, будто скинула груз с плеч. — Значит, ты не злишься? — Злюсь, — усмехнулась Эмма. — Что ты мокла под дождём, вместо того чтобы сразу позвонить и попроситься в гости как нормальный человек. Потом они пили чай на кухне, закутавшись в один большой плед. Дженна сидела, подобрав ноги под себя, и рассказывала о своём детстве, о бабушке, о том, как в пятнадцать лет написала первую программу и поняла, что это её мир. Эмма слушала, не перебивая, и чувствовала, как внутри расцветает что-то тёплое и огромное. Она смотрела на руки Дженны, обхватывающие кружку, на её глаза, которые в тепле кухни стали мягче, светлее, и думала: «Я хочу просыпаться и видеть это каждое утро». Где-то после полуночи, когда дождь кончился и за окном забрезжил рассвет, они так и уснули на узком диване в гостиной, вдвоём под одним пледом, переплетясь руками и ногами. Эмма проснулась первой, когда солнце уже вовсю заливало комнату. Дженна спала рядом, уткнувшись носом в её плечо, и выглядела такой спокойной, милой и умиротворённой, что у Эммы защемило сердце. Она осторожно поцеловала её в висок и улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Сегодня не надо было на работу. Сегодня вообще ничего не надо было делать. Только лежать и смотреть, как спит девушка, которая ворвалась в её жизнь вместе с забытым рюкзаком и перевернула всё вверх дном. Через полчаса Дженна зашевелилась, открыла глаза и, встретившись взглядом с Эммой, улыбнулась сонной, тёплой улыбкой. — Доброе утро, — прошептала она хриплым со сна голосом. — Привет, — ответила Эмма. — Это был не сон? — Нет. Я сама в шоке. Дженна потянулась и поцеловала её сама — легко, осторожно. — Кофе? — спросила Эмма, когда они оторвались друг от друга. — Капучино, — поправила Дженна, и они обе рассмеялись. В то утро они так и не вышли из дома. Весь день, до самого вечера, они принадлежали только друг другу. Говорили, молчали, целовались, снова говорили. А когда стемнело, Дженна вдруг сказала: — Помнишь, ты говорила, что тебе некуда и не с кем ехать? — Помню. — Так вот. Я знаю одно место. Оно недалеко. Там есть озеро и старый маяк, который уже не работает. Я была там один раз, давно. С бабушкой. Хочешь, поедем? Прямо сейчас? Эмма посмотрела на неё, на её горящие глаза, на эту внезапную решимость, и поняла, что готова ехать куда угодно. Хоть на край света. Лишь бы Дженна была рядом. — Давай, — улыбнулась она. — Поехали.