Рюкзак, с которого всё началось

Дорога до озера заняла около часа. Эмма вела машину, то и дело бросая короткие взгляды на Дженну, которая устроилась на пассажирском сиденье. За окном городские огни давно остались позади, уступив место тёмной ленте шоссе и бескрайнему полю по обе стороны. В машине играло тихое радио, но они обе молчали — тем особенным молчанием, которое бывает только между людьми, которым не обязательно заполнять тишину словами. Дженна смотрела в окно, на убегающую назад ночь, и Эмма видела в зеркале заднего вида её отражение — спокойное, умиротворённое, с лёгкой полуулыбкой на губах. И от этого зрелища внутри разливалось такое тепло, что хотелось ехать вот так вечно. — Останови здесь, — вдруг сказала Дженна, когда они свернули с шоссе на грунтовую дорогу. — Здесь? — Эмма удивлённо посмотрела на неё. Вокруг была только тьма и редкие силуэты деревьев. — Мы приехали? — Почти. Дальше надо пешком. Машина не проедет. Эмма заглушила двигатель. Тишина обрушилась на них внезапно и оглушительно. Только где-то далеко ухнула сова да ветер шелестел в кронах сосен. Они вышли из машины, и ночной воздух прохладный, чистый, пахнущий хвоей и землёй после дождя тут же окутал их со всех сторон. — Холодно? — спросила Эмма, видя, как Дженна ёжится в своём лёгком пальто. — Немного. — Держи, — Эмма сняла свою толстовку и накинула ей на плечи, оставшись в одной футболке. — Я за рулём привыкла, мне тепло. Дженна хотела возразить, но Эмма уже взяла её за руку и потянула вперёд, в темноту. — Куда идти? — Туда, — Дженна кивнула куда-то вперёд, где между стволами сосен выглядывал просвет. — Тропинка начинается сразу за теми деревьями. Я помню. Они пошли медленно, стараясь не споткнуться о корни, которыми была усеяна земля. Руки их были переплетены. Луна сегодня спряталась за тучами, идти было почти невозможно, но Дженна уверенно вела её вперёд, будто видела в темноте. — Ты ничего не боишься? — тихо спросила Эмма. — Боюсь, — так же тихо ответила Дженна. — Многого боюсь. Пауков, высоты, что однажды утром проснусь и пойму, что прожила жизнь не так. Но с тобой я не боюсь ничего. Эмма сжала её руку крепче и ничего не ответила. Слова были не нужны. Тропинка вывела их к озеру неожиданно. Ещё секунду назад они пробирались сквозь сосны, и вдруг деревья расступились, и перед ними открылась вода. В огромной, тёмной глади отражалось звёздное небо. Луна щедро заливала всё вокруг серебристым светом. А вдалеке, на противоположном берегу, возвышался он — старый маяк. Высокий, каменный, с тёмным провалом там, где когда-то был фонарь. — Вау, — выдохнула Эмма. — Красиво, да? — Дженна улыбнулась, глядя на неё. — Я знала, что тебе понравится. Они сели на большой валун у самой кромки воды. Дженна прижалась к Эмме, и та обняла её, укрывая от ночного холода. Ветер стих, и тишина стала почти осязаемой — только вода тихо плескалась у их ног. — Знаешь, о чём я думала всю эту неделю? — спросила Дженна, глядя на маяк. — О чём? — О том, что в мире есть миллиарды людей. И мы могли никогда не встретиться. Ты могла не взять тот заказ. Я могла не забыть рюкзак. Ты могла не позвонить. А если бы позвонила, я могла не предложить встретиться. Столько случайностей, которые сложились в одну линию. И привели нас сюда. — Ты веришь в судьбу? — Эмма повернулась к ней. — Раньше нет. Я программист, я верю в алгоритмы. Но сейчас... — она подняла глаза на Эмму — Сейчас я думаю, что судьба — это просто красивое название того, чего мы очень сильно хотим. Эмма смотрела на неё — на эти тёмные глаза, на лунный свет, скользящий по щеке, на губы, тронутые лёгкой улыбкой  и чувствовала, как внутри закипает что-то, чему она не могла подобрать названия. Что-то огромное, пугающее и прекрасное одновременно. — Можно тебя поцеловать? — спросила она, и голос её дрогнул. Дженна вместо ответа сама потянулась к ней. Этот поцелуй был совсем не похож на те, быстрые и осторожные, которыми они обменивались утром. Он был глубоким, медленным. Эмма чувствовала вкус её губ, тепло дыхания, лёгкую дрожь, пробегавшую по телу Дженны. Она запустила пальцы в её длинные волосы, притягивая ближе, и Дженна тихо выдохнула ей в губы. — Я, кажется, влюбляюсь в тебя, — прошептала Эмма, касаясь лбом лба Дженны. — И это очень страшно. — Почему страшно? — Потому что я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. И если ты исчезнешь, я не знаю, что буду делать. — Я не исчезну, — твёрдо сказала Дженна. — Если, конечно, ты сама меня не прогонишь. — Никогда. Они сидели у озера до самого рассвета. Говорили обо всём и ни о чём. Дженна рассказала, что маяк построил её прадед, и что бабушка водила её сюда маленькую, рассказывая истории о кораблях и моряках. Эмма слушала, и перед её глазами вставала картинка: маленькая девочка с тёмными волосами и невероятно красивыми глазами бегает по берегу, собирает камни и мечтает о чём-то наивно и детском, но от этого не менее прекрасном. — Я хочу показать тебе все свои места, — сказала Дженна, когда небо на востоке начало светлеть. — Все, где я была счастлива. Чтобы ты тоже там была. Когда солнце наконец показалось из-за горизонта, окрашивая озеро в розово-золотые тона, они стояли на берегу и молча смотрели на этот рассвет. Первый ИХ рассвет. — Замёрзла? — спросила Эмма, чувствуя, как Дженна чуть заметно дрожит. — Нет. Мне тепло. И это было правдой. Потому что, когда рядом есть человек, ради которого хочется жить, никакой холод не страшен. Обратная дорога пролетела незаметно. Они болтали, смеялись, строили планы на следующую неделю. Дженна предлагала научить Эмму готовить настоящую итальянскую пасту - Я умею только макароны с сыром, — призналась Эмма. Эмма обещала показать ей город с крыши своего любимого здания, куда можно было забраться по пожарной лестнице. — А ты не боишься высоты? — подколола Дженна. — Не боюсь, Ортега. С тобой не боюсь - парировала Эмма. Когда они подъехали к дому Эммы, было уже около девяти утра. Воскресенье только начиналось, и впереди был целый день. — Зайдёшь? — спросила Эмма, с надеждой глядя на Дженну. — Если приглашаешь. — Приглашаю. И не только сегодня. Хоть каждый день. Дженна улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Эммы внутри всё переворачивалось. — Тогда условие, — сказала она. — Какое? — Сегодня я готовлю завтрак. И мы слушаем мой винил. У тебя же есть проигрыватель? — Нет, — виновато призналась Эмма. — Значит, заведём, — Дженна взяла её за руку. — Всё заведём. И проигрыватель, и традиции, и всё остальное. Если ты не против. Эмма посмотрела на неё — на эту девушку, которая ворвалась в её жизнь меньше чем две недели назад,но уже успела стать роднее, чем многие, кого она знала годами. На эту девушку, которая везла её к озеру, чтобы показать маяк своего детства. Которая говорила о судьбе и алгоритмах, а смотрела так, будто Эмма была самым ценным кодом в её жизни. — Я не против, — тихо сказала Эмма. — Я всегда за.