Рюкзак, с которого всё началось

С того визита прошло две недели. Мама звонила каждый вечер — сперва Эмме, потом Дженне, а теперь уже просто в общий семейный чат, который они завели по её настоянию. «Современные технологии, — говорила она, — надо использовать, чтобы быть ближе». Дженна отправляла туда фото Маяка, Эмма — смешные мемы, а мама — рецепты и ссылки на статьи о здоровье. Жизнь текла размеренно и счастливо. В то утро Эмма проснулась от необычной тишины. Маяк не топотал по коридору, Дженна не возилась на кухне, даже холодильник не гудел. Она приоткрыла один глаз и повернула голову. Дженна сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на неё. В руках она держала какую-то коробочку. — Ты чего? — сонно пробормотала Эмма. — Случилось что? — Случилось, — серьёзно сказала Дженна. — Я всю ночь не спала. — Опять? — Это важно. Эмма села на кровати, протирая глаза. Маяк тут же запрыгнул к ней на колени, будто хотел поддержать. — Что случилось? — уже встревоженно спросила она. Дженна глубоко вздохнула. Было видно, как она волнуется — пальцы теребили край коробочки, губы сжаты в тонкую линию. — Помнишь, твоя мама тогда сказала, чтобы я спросила тебя кое о чём? — Помню. Ты спросила. Я ответила. — Да, но... я подумала, что спросила не то. — Не то? Дженна протянула ей коробочку. Эмма взяла её дрожащими руками, открыла и замерла. На бархатной подушечке лежали два тонких серебряных кольца. Простых, без камней, с гравировкой внутри. Она поднесла одно к свету и прочитала: «Я знаю». — Это... — голос Эммы сорвался. — На первом кольце написано «Я знаю», — тихо сказала Дженна. — Потому что я знаю тебя. Знаю, как ты морщишь нос, когда злишься. Знаю, что ты любишь капучино и ненавидишь, когда кто-то опаздывает. Знаю, что ты самая лучшая. А на втором... Эмма перевернула второе кольцо. «Я здесь». — Потому что я здесь, — голос Дженны дрогнул. — И всегда буду. Что бы ни случилось. Я здесь, Эмма. В комнате повисла тишина. Маяк перестал мурлыкать и уставился на них своими жёлтыми глазами, будто понимал всю важность момента. — Дженна... — выдохнула Эмма. — Я не знаю, как правильно делаются предложения, — затараторила Дженна, явно боясь, что её перебьют. — Я гуглила, но там всё какое-то пафосное, с ресторанами и музыкантами, а я хотела по-простому. По-нашему. Чтобы утром, когда ты проснёшься, сразу это увидела. Чтобы без свидетелей, только мы и Маяк. Потому что вся наша история была такой — тихой, но настоящей. Я люблю тебя, Эмма. И хочу просыпаться с тобой каждое утро. Хочу, чтобы у нас был этот дурацкий зелёный твой плед и этот наглый кот. Хочу готовить тебе пасту и слушать твои истории о пассажирах. Хочу быть с тобой. Всегда. Она замолчала, тяжело дыша. Глаза её блестели. Эмма смотрела на неё и не могла произнести ни слова. Внутри всё бурлило, переворачивалось, кричало от счастья. Она перевела взгляд на кольца, потом снова на Дженну. — Ты... — наконец выдавила она. — Ты сумасшедшая. — Знаю. — Ты невыносимая. — Знаю. — Ты самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Дженна замерла, ожидая главного. — Да, — выдохнула Эмма. — Да, да, да. Тысячу раз да. Дженна выдохнула так, будто бежала марафон. Она бросилась к Эмме, обнимая её вместе с Маяком, который возмущённо мяукнул и спрыгнул на пол, но тут же запрыгнул обратно, не желая оставаться в стороне от всеобщего счастья. — Я люблю тебя, — шептала Дженна куда-то в плечо. — Люблю, люблю, люблю. — И я тебя. Идиотку. — Сама идиотка. Они сидели обнявшись посреди кровати, пока Маяк не потребовал завтрака. Пришлось вставать. На кухне Дженна надела кольцо на палец Эмме, а потом позволила надеть своё. Они стояли у окна, смотрели, как серебро блестит в утреннем свете, и не верили, что это происходит на самом деле. — Мы теперь... невесты? — спросила Дженна. — Как правильно? — Понятия не имею. — А когда свадьба? — Когда захотим. — Я хочу завтра. — Завтра нельзя. Надо маму предупредить, она убьёт, если не позовём. — Тогда послезавтра. — Дженна. — Что? — Мы никуда не спешим. У нас вся жизнь впереди. Дженна посмотрела на неё долгим взглядом и улыбнулась той самой улыбкой — тёплой, счастливой, с хитринкой. — Знаешь, — сказала она, — когда я в тот вечер стояла под твоим домом под дождём, я думала: вот она, моя судьба. Либо сейчас, либо никогда. И если бы я не решилась, если бы струсила, мы бы не стояли здесь сейчас. Не пили кофе. Не носили эти кольца. Не были вместе. — Но ты решилась. — Потому что не могла иначе. Ты стала моим наваждением с того самого момента, как позвонила про рюкзак. Твой голос... он звучал у меня в голове всю неделю. — А у меня — твоё имя. Дженна. Я повторяла его как заклинание. — И заклинание сработало. Маяк сидел на подоконнике и наблюдал за птицами за окном, изредка поглядывая на своих хозяек. — Кстати, — вспомнила Эмма. — Маме звонить будем вместе или по очереди? — Вместе. Я боюсь одна. — Она теперь твоя мама тоже. — Знаю. И это всё ещё немного странно. — Привыкнешь. — Уже привыкаю. Вечером они позвонили маме по видеосвязи. Показали кольца, рассказали новость, и мама расплакалась. Потом долго говорила о том, как счастлива за них, как гордится Эммой и как рада, что у неё теперь есть вторая дочь. — Дженна, — сказала она сквозь слёзы, — береги её. — Обязательно, — ответила Дженна. — И вы берегите себя. Мы приедем на выходные. — Приезжайте. Я пирог испеку. После разговора они сидели на диване, укрывшись зелёным пледом, и смотрели какой-то старый фильм. Маяк устроился у них в ногах. — Дженна? — позвала Эмма. — М? — Спасибо, что забыла тот рюкзак. — Спасибо, что позвонила. — Спасибо, что пришла под дождь. — Спасибо, что впустила. — Мы теперь всегда будем говорить друг другу спасибо? — Наверное. За каждую мелочь. — Это не мелочи. — Я знаю. Поэтому и спасибо. За окном шумел город, где-то лаяли собаки, где-то играла музыка. А здесь, в старой квартире было тихо и тепло.