call me yours

Воскресенье прошло в состоянии похмельного бреда и под аккомпанемент проклятий, сыпавшихся в свой собственный адрес при каждом неудачном повороте головы, отдававшимся стреляющей болью, от которой перед глазами всё меркло. Нужно было пойти домой отсыпаться сразу же, как Чонгук оставил его в гордом одиночестве, но Тэхён выбрал продолжать запивать распалённую злость в шумном заведении, где, спрятавшись за полное безразличие людей, он мог вполне успешно глушить вопли проснувшейся совести. Кажется, в последний подход к бару он даже обзавёлся компанией, совершенно забывшись и перестав отгораживаться от чужого общества. Впрочем, он не помнит ни единого разговора, в памяти мелькали лишь громкие возгласы и то и дело поднимающиеся вверх бокалы. Домой он уехал лишь под закрытие, и теперь приходилось пожинать плоды своего безрассудства. Вот чем рано или поздно оборачивается чрезмерный самоконтроль. К вечеру в гости завалился Хосок, притащив с собой упаковку газировки, которую Тэхён ненавидел, и кучу обезболивающих, которых и без того уже было принято даже больше, чем следовало. Толку, правда, всё равно не было никакого: голова продолжала раскалываться на агонизирующие части. — Ну и какой был повод, мой благоразумный друг? — поинтересовался Хосок, рыская по шкафчикам на кухне в поисках чего-то съестного и желательно вредного. — Сначала хотел немного расслабиться, — Тэхён опёрся бедрами о край кухонного островка и сложил руки на груди, наблюдая за сосредоточенными поисками. — Так, — требовали продолжения. — А потом мне хотелось стереть из памяти расстроенное лицо Чонгука. Хосок, открывавший очередную дверцу, замер. Наверное, решил, что ослышался, поэтому повернул голову с вопросительным выражением на лице. — Не понял. Ты кажется, пропустил ту часть, где в истории откуда-то появляется этот парень. — Ну, я встретил его вчера в баре. — Он тебя что, преследует? — прыснул тот, ныряя в ящик почти с головой. — Вот! — Тэхён всплеснул руками. — Я тоже так сказал. Но это, конечно, бред. С триумфальным удовольствием Хосок вытащил наконец пачку чипсов, которую хозяин квартиры даже не вспомнит, когда вообще покупал, и, распрямившись, с громким шуршанием открыл. — Слушай, не могу понять, мне стоит напрягаться и бить тревогу? Этот твой Чонгук — мутный тип, или у вас просто флирт элитный? — Что за бред ты сейчас выдал? — поморщился Тэхён. — Я с этим придурком ничего общего иметь не хочу. — Ну, не знаю, — Хосок положил в рот чипсину и принялся хрустеть с особым упоением. — Я, как специалист по поведению Ким Тэхёна, в полном замешательстве. Со стороны выглядит так, что либо этот парень — нереально навязчивый сталкер, либо ты просто делаешь вид, что он тебя бесит. Ты почему его до сих пор не послал на три весёлых? На тебя не похоже. — Оба твои варианта мимо, — он задумался. — Мне просто любопытно. — Любопытно? — Хосок вскинул бровь, принимаясь облизывать пальцы. — Сколько это может продолжаться. Он не реагирует на мои попытки оттолкнуть, но и супер навязчивым я его назвать не могу. Поэтому мне стало интересно, когда ему надоест и вылезет на поверхность реальная причина такого поведения. — Реальная причина? А, может, ты, ну…ему просто интересен, не думал? — Я думаю, что он просто из тех, кто гоняется за вниманием. Нахмуренные брови друга выразили несогласие. — Мне так не показалось. Ему скорее вообще до лампочки чужое внимание, — Хосок повернулся к нему спиной и сделал пару шагов к столу, свободной рукой подтянул к себе стул и уселся, перевернув его вперёд спинкой, на которую сложил локти. — И откуда эта внезапно проснувшаяся тяга к социальным экспериментам? Ты специальность решил сменить? — Ты что, теперь на его стороне? — Тэхён остался стоять на месте. — Упаси Боже. Я всё ещё не решил, стоит ли мне на всякий случай написать превентивный донос в полицию. — Перестань, у меня серьёзная проблема! — Какая, Тэхён? Проблема того, что симпатичный парень проявляет к тебе внимание? Он, кстати, в твоём вкусе, не отрицай. Твой бывший… — Не начинай! Иначе полетишь прямиком в окно. Хосок поднял плечи до самых ушей и примирительно закачал головой, поджав губы. — Так что в итоге произошло? — Ну, знаешь...Сначала мы даже нормально пообщались. Оказалось, что он не всегда безумно бесячий, — начал он спокойно, но чем дальше, тем громче становился голос и сквозящее в нём возмущение. — Но потом ко мне подошёл познакомиться парень, и Чонгук влез со своим «он со мной», а меня это так взбесило, что я наговорил ему гадостей и спровадил. И этот придурок без пререканий ушёл, но перед этим посмотрел на меня с такой грустью, будто я не посылал его сто раз до этого. Но сейчас он, видите ли, решил вдруг обидеться. Хосок присвистнул и принялся с задумчивым выражением пережёвывать очередную порцию чипсов, целой горстью закинутых в рот. — Ты же понимаешь... — Понимаю. Я всё понимаю, Хосок, не начинай, мы это уже проходили. — Л-а-адно, — потянул тот, театрально закатив глаза. — Но я всё равно не вдупляю, что тебя стриггерило. Ну, ушёл и ушёл, флаг в руки, ты разве не хотел от него отвязаться? — Но это же полный бред! — Тэхён возбуждённо махнул руками. — До этого он моё поведение игнорировал. — Ну, у всего есть предел, тебе не кажется? Может, ты своими словами попал, куда точно не стоило? «Твоей компании я не просил». «Ты ничем не лучше». Да уж. Зато ты, Тэхён, прямо таки пример настоящего благородного человека. Наговорил хуйни, потешил самолюбие, молодец, определённо есть, чем теперь гордиться. — И что мне теперь...извиниться что ли? — Не знаю, люди обычно так и делают, ты как думаешь? — Я вообще не хочу об этом думать, мне проблем в жизни мало? Хосок тяжело и протяжно вздохнул, и Тэхён закусил губу изнутри, понимая, что оправдывать себя в этой ситуации можно даже не пытаться. Чтобы занять руки и заполнить образовавшуюся паузу, он потянулся к шкафчику с посудой, чтобы достать пару чашек. Щёлкнул выключателем на чайнике. Упёрся ладонями в столешницу, а взглядом в стену перед собой. По-хорошему ему, правда, стоит попросить прощения. Чисто по-человечески и для успокоения так некстати взъевшейся совести. Но, с другой стороны, кто ему Чонгук, чтобы иметь хоть малейшее желание заглаживать перед ним вину? Совершенно посторонний человек. Да и разве не за дело он ему высказал? Его ведь действительно никто не просил лезть ни с помощью, ни со своей компанией. Но всё же… — Тэхён, я тебя, конечно, люблю, но даже для меня ты иногда невыносимый просто. От меня конкретно ты сейчас что хочешь? Предложить тебе решение или просто поддержать в том, как ты будешь спихивать с себя всю вину? Звук бурлящей воды и клубящийся пар заставили проморгаться и вернуться в настоящий момент. Чайник выключился с характерным щелчком. — Просто подсыпь мне яду в воду, чтобы я не мучался, — сухо бросил Тэхён, заливая заварку кипятком. — О, Боже, — Хосок лишь покачал головой и пересел ближе к столу, так и не расположив стул нормально. Тэхён поставил перед ним чай и грузно уселся рядом. — Ладно, давай просто закроем тему. Итак башка болит. — Ты сколько выпил-то вчера? — Хосок кинул на друга понимающий взгляд и сделал небольшой глоток, тут же зашипев от того, как обожгло нёбо. — Достаточно, чтобы сегодняшняя версия меня проклинала вчерашнюю, — пробухтел Тэхён, и, словно в доказательство своих слов, зажмурился от боли, прострелившей висок. — Меня хоть бы позвал. Глядишь, сегодня меньше было бы сожалений. — Ага, ну или мы бы проснулись где-то в Бангкоке. — Ну, я бы об этом точно не сожалел. Тэхён прыснул. — Что, кстати, с работой? Ты договорился с тётушкой? Я давненько ей не звонил, — тут же задумался и потянулся к телефону в кармане, но остановился и снова обнял кружку ладонями. И как кожу не обжигает? — Мы договорились, что выйду через неделю. Но, если честно, не думаю, что мне будет этого хватать. Надо найти ещё что-то, — он тоскливо поджал губы. — Сбережения, которые у меня были, к сожалению, не резиновые. — Может соседа себе найдёшь? Я мог бы даже кого-то из знакомых поспрашивать. Предложение не лишённое смысла. Квартира, доставшаяся ему в наследство от бабушки, была двухкомнатной. Далеко не в центре, конечно, но район, в целом не самый плохой. Да и кто бы жаловался с нынешними арендными ставками. Когда бабушка скончалась, Тэхён эту квартиру хотел продать, как только наступит совершеннолетие. Переезжать в Сеул в то время он совсем не планировал. Его душа целиком и полностью принадлежала Пусану. Хотя, наверное, с тех пор мало что изменилось: столица по-прежнему не вызывала у него восторга. Но и оставаться с родном городе после случившегося… Нет, он больше никогда туда не вернётся. — Лучше уж тогда переселиться в общагу и сдавать всю квартиру целиком. Я ненавижу делить с кем-то пространство на постоянной основе. — Знаешь, ты такой умный, но иногда такую чушь городишь, как будто твой мозг в авиарежиме. В общаге тебе отдельную комнату никто не даст подавно. Тэхён подавился смешком. И правда. Не подумал. — Ну тогда тем более. У меня из вариантов только работать ночами, где придётся. Вряд ли меня возьмут хоть куда-то на третьем курсе без связей. — Ну хотя бы за хату платить не надо. Но я бы на твоём месте ещё подумал. Может, уж потерпишь человека в доме, зато будешь по ночам спать преспокойно в кровати. Тэхён сделал большой глоток чая и кивнул единожды. Думать он об этом не собирался. — Родители не звонили? — зачем-то спросил Хосок. Тэхён опешил. Ничего не ответил, только посмотрел на друга выразительно, не совсем понимая суть вопроса. Тот понял всё без слов, виновато улыбнулся и поспешил утопить повисшую неловкость в остывающем чае. Когда ночь окончательно вступила в права, и Хосок отправился спать в другую комнату, Тэхён долго лежал, накрывшись одеялом по самое горло и бесцельно пялясь в невидимый в полной темноте потолок. Сон отчего-то не шёл, внутреннее напряжение не отпускало. В конце концов сдавшись неведомому порыву, он достал из-под подушки телефон и открыл самый идиотский диалог на свете. Тэхён невесело усмехнулся. Может, всё же написать? Признаться, что не имел намерения оскорбить и задеть. Показать себя как человека воспитанного и адекватного. Он уже занёс палец над клавиатурой, когда в голову стрелой вонзилась другая мысль: а с чего он вообще взял, что Чонгуку не всё равно? Почему он решил, будто ему есть дело до тэхёновых извинений? Скорее всего он уже плюнул и забыл. Чонгук не был похож на человека, который думает о чём-то слишком долго и переживает из-за брошенных сгоряча слов. Ему больше подходило моментально отгораживаться от того, что вызывает негативные эмоции, и переключаться на что-то другое, более приятное. Индикатор возле имени контакта вдруг ожил, спеша сообщить, что собеседник появился в сети. Строка ввода призывно пустовала. Тэхён заблокировал экран и снова спрятал телефон под подушку. Ну, хватит. Не будь идиотом. И он не будет. В университет Тэхён приходит уже абсолютно уверившись в том, что теперь Чонгук от него просто отвалит, оскорблённый и посчитавший, что тратить на него своё время больше не стоит. Оставалось только прийти на первую пару как ни в чём ни бывало и со всей убедительностью делать вид, что они вообще не были знакомы. План надёжный, как швейцарские часы. Произведённые в Китае и оказавшиеся подделкой. Потому что Тэхён, листая конспект, не обращал внимание на того, кто сел рядом. Ему было всё равно, в чьей молчаливой компании коротать следующие три часа. Но ровно до тех пор, пока периферическое зрение не выхватило знакомые чёрные узоры на коже предплечья, опустившегося на парту. Рука замерла, так и не перевернув страницу. Сердце дало мимолётный сбой и вновь начало в привычном темпе качать кровь, гоняя её по венам. Какого чёрта? Тэхён чудом успел подавить порыв повернуть голову и взглянуть прямо на него. Чонгук на него не смотрел тоже. Он чувствовал это кожей. В горле пересохло, и Тэхён сглотнул с трудом и слишком, пожалуй, громко. Одеревеневшими пальцами перевернул тетрадный лист. Сидящий всего в нескольких сантиметрах продолжал хранить молчание. Пальцы в кольцах расслабленно барабанили по дереву, отбивая какой-то неровный ритм, и Тэхён воевал с собой, стараясь не ловить взглядом каждое их движение. Он мазнул ладонью по мёртвому экрану телефона. Цифры на электронном циферблате сообщали, что до начала лекции еще целых десять минут. Да черт бы тебя побрал. Сбоку раздался шумный, усталый вздох. — Ты даже поздороваться не можешь, если я первым этого не сделаю? — голос был как всегда ровный, с едва уловимыми нотками лени, рождающейся из неколебимой уверенности в себе. Тэхён обречённо зажмурился, всего на мгновенье, стиснул зубы и сжал ладонь в кулак. Он опять здесь для того, чтобы побесить? — Как выходные? Сейчас был самый подходящий момент, чтобы извиниться. Чтобы разойтись по-хорошему, без обидняков. В голове уже проносились варианты уместных, вполне дружелюбных фраз, но когда Тэхён открыл рот, всё ещё не желая смотреть на собеседника, с языка сорвалось совершенно далёкое от его намерений: — Тебе какая разница? Разрисованные чернилами пальцы тут же перестали выстукивать одному Чонгуку известный мотив и поджались. Тэхён наконец повернул голову в пол-оборота, и в глаза сразу бросилась сведённая напряжением острая челюсть — единственная деталь, выдававшая состояние в противовес небрежной позе. Чонгук смотрел прямо перед собой. На парте перед ним лежала раскрытая на пустом развороте тетрадь, с ручкой, завалившейся в выемку меж листами, под ногами валялся как обычно массивный чёрный рюкзак. Он слегка пнул его пяткой ботинка. — Да никакой собственно. Тэхён против собственной воли впился взглядом в вальяжно развалившуюся на стуле фигуру, ожидая, что вот сейчас Чонгук подберётся, мышцы скрытых плотной джинсой ног напрягутся, чтобы поднять его с места, пальцы схватятся за лямку рюкзака, и парень молча уйдёт занимать своё привычное место рядом с другом, которого, судя по всему, ещё в аудитории не было. Вот-вот он поднимется и исчезнет из зоны досягаемости. Но Чонгук продолжал сидеть рядом, игнорируя сканирующую его пару глаз. Он взял ручку и принялся крутить её между пальцев, очевидно потеряв всякий интерес к несостоявшейся беседе. На кой чёрт он вообще здесь? Ладно, не донимает тупыми разговорами, и то хорошо. Можно даже принять за успех. Тэхён решил больше не зацикливаться на туче рядом и полез в телефон, чтобы написать Хосоку и узнать насчёт обеда. Мгновенно друг, к сожалению, не ответил. Доставленное непрочитанное сообщение напомнило, что по понедельникам у того нет первой пары и скорее всего он ещё досматривает последний сон. — Чонгук! — громкий женский возглас тут же привлёк внимание, но Тэхён не подал виду, продолжая листать новостную ленту. Зато парень, сидящий справа он него, заметно оживился, сел ровнее и повернулся так, что боковым зрением Тэхён теперь мог ухватиться лишь за чёрную макушку. Но примечательно, что имени девушки в ответ Чонгук не произнёс. — Как хорошо, что я смогла выловить тебя до пары. — А, да… — он, видимо, всё же пытался отыскать в памяти чужое имя, но провалился, неловко запнувшись. — Юна, — пропела, ничуть не обидевшись, одногруппница Тэхёна. Он не узнал её по голосу, а смотреть не хотелось. — Точно, точно! — Чонгук активно закивал головой, раскачиваясь всем телом. Тэхён ехидно усмехнулся себе под нос. — Ты что-то хотела? — Нас ведь с тобой поставили в пару, ты же в курсе? Для того, кто должен быть в курсе, Чонгук слишком надолго замолчал. Насколько же ему плевать, что он даже не удосужился узнать хоть какие-то детали насчёт проекта. Но, спохватившись, тот поспешил девушку заверить: — А, ну да, конечно! Юна, очевидно, ждала продолжения, что он добавит ещё хоть что-то, но Чонгук, подперев подбородок ладонью, был готов лишь внимать, но не выдавать информацию. Тэхёну не нужно было видеть лица девушки, чтобы чувствовать охватившую её неловкость. Вот же придурок. Он, правда, такой тугодум или прикидывается? Экран телефона давно погас, и теперь Тэхён пялился на своё отражение в чёрном зеркале. — Так вот, я подумала, что уже надо бы начать что-то думать, чтобы не сходить с ума в последний момент. Чонгук ничего не ответил. Тэхён закатил глаза, подавив тяжёлый вздох. Сил тебе и терпения, Юна. — Может, — девушка ощутимо замялась, парень ей задачу не облегчал, — дашь мне свой номер? Договоримся, как и что будем делать. Парень, видимо, только теперь осознав своё придурочное поведение, подорвался со стула, чтобы оказаться с Юной на одном уровне, и только тогда Тэхён поднял голову. Чонгук стоял к девушке слишком близко. Но, судя по всему, никого из них эта близость не смущала. Юна уже протягивала ему свой телефон, другой рукой изящно заправляя за ухо прядь длинных завитых волос, и смотрела снизу вверх на сосредоточенное лицо Чонгука, забивающего свой номер в контакты. Когда парень отдал ей смартфон, она сразу же отправила сообщение, и из кармана Чонгука послышался короткий сигнал. — Спасибо, — приоткрытые губы Юны расплылись в милейшей улыбке, оголяющей ряд идеально ровных зубов и упоительную надежду, от которой захотелось невольно скривиться. Тэхён не мог как следует разглядеть выражение лица Чонгука, но ему казалось, что тот улыбается в ответ. Ну, конечно, он улыбается, разве может быть иначе. Парень готов поощрять любое проявление внимания в свою сторону, не особо задумываясь о том, что тем самым даёт отдельным людям надежду на то, чего они никогда не смогут получить. Невнятное чувство расползалось по телу. Взгляд, переползший на широкую спину, скрытую свитшотом неоднородного серого цвета с разводами, потяжелел вместе с замедлившимся дыханием. В ушах застучала кровь и окружающие звуки почти не достигали сознания. Мир сузился до точки меж чужих лопаток, которые то и дело двигались, потому что губы Юны продолжали шевелиться, извергая не доносившиеся до него звуки, а Чонгук отвечал то поводя плечами, то активно жестикулируя. Толкнуть его что ли? Впечататься раскрытой ладонью прямо в эту будто кем-то специально помеченную пульсирующую точку, от которой он не мог оторвать глаз. Надавить пальцами, сминая ткань, и сжать её в кулаке. Встряхнуть хорошенько. А после насладиться недоумением на вечно невозмутимом лице. Но Тэхён не двигался. Через силу втягивал носом воздух, иногда забывая выдохнуть, и чувствовал, как неприятно начинает ныть плотно сжатая челюсть. Юна звонко засмеялась, и внимание насильно поволокло к источнику звука. Сколько воодушевления и удовольствия на девичьем лице. Пару минут назад, Чонгук даже не знал её имени, а она радуется, как будто он целенаправленно проявил к ней внимание. Ещё минуту назад Чонгук вёл себя, как полнейший придурок, а теперь они премило общаются, как будто уже сто лет знакомы. Цирк. Юна хорошая девушка. По крайней мере, такое у Тэхёна сложилось впечатление за короткое время, прошедшее с начала семестра. И от неприкрытого интереса, сияющего в раскосых глазах, становится немножко тошно. Она могла бы выбрать объектом симпатии кого-то умного, обходительного, надёжного. Но вместо этого заискивающе улыбается человеку, очевидно не особо обременяющему себя привязанностями. Человеку, который максимум, что может — это поддержать занимательную игру в заинтересованность. И именно что только поддержать. Вряд ли он вообще вспомнит, как её зовут, как только шагнёт за порог аудитории. Длинные жилистые пальцы взмыли вверх и уверенным, но слишком уж аккуратным движением подцепили прядь волос, чтобы убрать её с острого плеча девушки, и та ответила румянцем, тут же разлившимся по щекам. Тэхёна прострелило отвращением с ног до головы, и он резко отвернулся, выпустив ртом весь воздух из лёгких. Оттянул воротник рубашки, как будто тот врезался в горло, затрудняя дыхание. Возьми себя в руки, что с тобой, в самом деле? Он тут же разозлился на себя, но поспешил стряхнуть это чувство, как собаки стряхивают с шерсти воду. Не сказать, что сильно помогло. Спасло то, что в дверях появился профессор и сразу попросил всех занять свои места. Как Юна прощалась с Чонгуком, Тэхён не стал слушать принципиально. Просто оставьте его в покое. Всю пару он успешно игнорировал старающегося поспевать за лектором парня, который пару раз пихнул его коленом в ногу, когда строил особенно вдумчивое лицо. Тэхён реагировал на это ровным счётом никак, лишь крепче сжимал ручку в пальцах и упирался языком в основание нижних зубов, стоически продолжая хранить молчание. Чонгук на удивление тоже не болтал. Вряд ли из-за того, что так серьёзно относился к учёбе и боялся пропустить хоть слово. Надо же, всё же даже Чон Чонгука можно задеть и обидеть. Ну и поделом ему, хмыкнул про себя Тэхён, ставя жирную точку в конце предложения. Он ожидал, что с началом перемены Чонгук соберёт свои вещи и соизволит пересесть к Джихуну, которого Тэхён заметил парой рядов выше, когда как бы невзначай пробежался глазами по аудитории. Тот даже место для друга придержал. Но студенты начали вытекать из-за парт и покидать помещение, а Чонгук так и не шелохнулся. Лишь когда Джихун, проходя вниз, окликнул его и позвал курить, он отмер, ответил отказом и на вопросительный жест головой только нетерпеливо помахал ладонью, спроваживая. Ещё с минуту что-то печатал в телефоне, а потом всем корпусом повернулся к Тэхёну. Господибожеблять. Пару минут парень молча и с лёгким прищуром внимательно наблюдал, подперев голову кулаком, за тем, как Тэхён старательно вчитывался в первую попавшуюся новостную статью, из которой до него не пошло ни одного слова. Он чувствовал на себе неотрывный, напряжённый взгляд и проигрывал борьбу на выдержку. Внутри поднималось раздражение и натягивались нервы. Хотелось отмахнуться и попросить перестать выводить из себя. — Ну что? — он всё-таки не выдержал и повернул голову, встречаясь с пытливыми глазами. Чонгук даже не моргнул на этот выпад. — Что расскажешь? Тэхён нахмурился, зло поджимая губы. Не разговаривать ему нравилось больше. Что конкретно Чонгуку от него надо? — Ты разве на меня не в обиде? — А что, ты хотел извиниться? Была короткая, глупая мысль. Быстро сдуло. — Ты чего от меня хочешь? — вскинулся он. — Скажи прямо, может я смогу тебе помочь, и мы наконец друг о друге забудем. — Я уже говорил тебе, что мне нужно. Вроде, даже довольно прямолинейно, — он не улыбался и вообще не выражал никаких эмоций, просто слегка пожал плечами. Серьёзно? — Мне кажется, ты и без меня легко можешь найти себе компанию, Чонгук. Оглянись, столько интересных собеседников кругом, любого пальцем помани, и этого будет достаточно. Или, может, тебя больше интересуют собеседницы? Чонгук удивлённо вскинул бровь, ладонь разжалась и скользнула, чтобы обхватить подбородок. — Это ты к чему? — в голосе явно послышался лукавый интерес. — У тебя есть номера всего курса, я правильно понял? Или, может, телефонный справочник всего универа? Позови прогуляться любого из своего длинного списка. Хочешь вместе номер выберем? Взгляд тёмных глаз вмиг стал острее и полоснул каким-то холодным торжеством. Губы Чонгука дрогнули в быстро погасшей усмешке, фокус внимания сосредоточился на медленно прошедшемся по нижней губе кончике языка. — Ревнуешь? — Больше фантазируй, — Тэхён одёрнул сам себя и понадеялся, что гримаса на его лице в достаточной мере передаёт отвращение, клубящееся за грудиной. — Просто теперь я понимаю, что к чему. Намёк настолько недвусмысленный, что Чонгук тут же выпрямился. Веселье, которое в нём до этого ещё можно было худо-бедно отыскать при желании, испарилось совершенно. — Воу, полегче на поворотах, — он закинул руку на спинку стула и наклонился ближе. — Ты меня кем себе представляешь? — голова склонилась к плечу, пока глаза заинтересованно искали ответ на чужом лице. Тэхён не ответил: не успел или не захотел, сам не понял, — и Чонгук на его молчание хмуро кивнул сам себе. — Она моя напарница по проекту. Ну знаешь, мы сюда, вроде, учиться приходим. — Ясно, — Тэхён почувствовал как начинают рдеть щёки от внезапно охватившего его чувства стыда и не знал, куда скрыть свой позор. Ему вообще без разницы, кому Чонгук даёт свои контакты и с кем общается, а теперь у парня будет повод думать, что это не так. Тот хмыкнул. — Надеюсь, ясно тебе то, что ты мне интересен и что твоего общества я ищу не просто по приколу. А то за любую другую ерунду, которую ты решишь себе придумать, я не отвечаю. — Зато ты меня мало интересуешь. — Хорошо, — Чонгук пожал плечами и отвернулся, укладывая руки на парту и роняя на них голову. — Врать у тебя пока не получается, — приглушенное бурчание Тэхен почти не расслышал. Он возвёл очи горе, моля о пощаде, едва сдержался, чтобы не пнуть Чонгука под столом, и настроился на весёлые полтора часа, на протяжении которых напряжение его точно не отпустит. Экран телефона вспыхнул, и хотя бы это отвлекло. Хосок ответил, что сегодня в университете не появится. Да что ж такое. Он заблокировал смартфон с тяжёлым вздохом и перевернул его экраном вниз. — Проблемы? — Чонгук подал голос, не поднимая головы. — Не разговаривай со мной, сделай одолжение, — раздражённо процедил Тэхён, и опешил, когда справа послышался весёлый смех. Возмущённый взгляд упал на подрагивающие плечи. Он что на клоуна похож? Не сдержавшись, Ким с чувством пихнул парня в бок. Чонгук повернул голову в его сторону, устроившись щекой на собственном предплечье и пряча улыбку в сгибе локтя. Довольные чертята плясали в блестящих глазах, выглядывающих из-под спадающей чёлки. Кажется, это был первый раз, когда Тэхён его вообще коснулся. И только эта мысль заставила его опомниться: ладонь всё ещё лежала на чужой спине. Он тут же одёрнул руку, но было поздно, жар уже расползался прямо от душечек пальцев по всему телу, пробирался глубже, под кожу, в кровь, в кости, в самое сердце, которое забилось чуть чаще и тяжелее, отдаваясь в висках лихорадочным пульсом. Тэхён сжал зубы и заставил себя уставиться прямо перед собой, в исписанную формулами доску, лишь бы не видеть этого взгляда, прожигающего насквозь. Ладонь до сих пор горела фантомным огнём, и он постыдно спрятал её под стол, сжав в кулак на колене. — Я ведь не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь. Я просто сижу рядом. Нет желания, можешь с чистой совестью со мной не разговаривать. Только перестань реагировать так, будто я тебе жизнь испоганил. Тэхён усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — У тебя слишком высокое мнение о собственной значимости. — Возможно немного. Я просто пытаюсь понять, чем так тебе не угодил. Может, расскажешь? — У меня не вызывают восторга люди с завышенным самомнением, упивающиеся чужим вниманием и считающие, что им все должны просто по факту их существования. Чонгук от такого заявления даже выпрямился, отодрав себя от парты. Недовольство хмурой тенью легло на лицо. — С чего ты вообще взял, что я именно такой? Ты ведь меня сразу же записал в конченых. Мы что, когда-то уже встречались? Я по пьяни пнул твою собаку или что? — оскорблённый тон его голоса танком проходился по расхлябанным нервам. У Тэхена выдержки оставалось примерно с мизинец. Щёки раздулись, когда он шумно и протяжно выдохнул. Локоть согнутой руки врезался в столешницу. Он зажмурился и прикрыл глаза ладонью, про себя считая до десяти. …восемь, девять… — Знаешь, вообще-то я люблю собак. — Заткнись, ради Бога! Несколько человек из тех, кто оставался в аудитории, обернулись на возглас, заинтересованно разглядывая взбешённого парня. Тэхёну казалось, что у него в самом деле идёт пар из ушей. — Да ладно-ладно, не кипятись ты так, — Чонгук смерил его недоуменным безобидным взглядом, будто он вообще был тут ни при чём, сидел никого не трогал, а Тэхен взорвался сам по себе. Наглый, самодовольный придурок. Он открыл рот, собираясь огрызнуться, но вовремя передумал и заставил себя отвернуться. Хватит. Если он продолжит реагировать на каждую реплику, Чонгук вообще никогда от него не отвяжется. Но тот как будто и сам понял, что разговор опять зашёл в тупик, и попытки вновь заговорить не последовало даже спустя несколько минут. Тэхён, заметно подуспокоившись, строчил Хосоку сообщения, выплёскивая остаточное возмущение, старательно игнорируя копошение сбоку. Но когда Чонгук долбанулся локтём, вытаскивая свой рюкзак из-под парты, и болезненно зашипел, он невольно покосился в сторону. Парень грохнул сумкой по столу и принялся активно шарить в её недрах. Вытащил белые проводные наушники и шоколадный батончик. Тут же послышалось шуршание. Чонгук заметил его взгляд и вопросительно кивнул головой, приподняв брови: — Будешь? До Тэхёна не сразу дошло, что именно ему предлагают, поэтому он продолжал молча смотреть на непринужденного соседа по парте. Тот, так и не дождавшись ответа, положил шоколад прямо перед ним и снова нырнул в рюкзак. — У меня ещё есть. Тэхён медленно перевел взгляд с Чонгука на его внезапный презент и обратно. Тот его замешательства явно не понял: — Что? С утра полезно, — сомнения в этом утверждении присутствовали. — Или не любишь сладкое? После твоих приторный коктейлей я подумал, что ты не большой противник сахара. «Не похоже на тебя. Ты похож на того, кто отдаёт горечью» — Спасибо, — Тэхён всё ещё настороженно изучал профиль Чонгука, который уже во всю уплетал шоколадный батончик за обе щёки, что-то активно печатая в телефоне. Тот лишь покачал головой на благодарность, даже на секунду не отвлекаясь от экрана. Острые, почти хищные, черты его лица, будто грубо высеченные по камню твёрдой рукой знающего свое дело скульптора, никак не вязались с тем, что в целом парень был достаточно миловидным. Тэхён рассматривал его сейчас только для того, чтобы понять, как же это работает. Может, всё дело в огромных оленьих глазах? Может в том, что нижняя губа, уголок которой он постоянно терзал зубами, была чуть более пухлой, чем верхняя? Или дело было в том, как у него появлялись неглубокие ямочки, когда он улыбался? Прямо как в данный момент. Чонгук посмеялся с того, что ему написали, и Тэхён невольно вслушался в этот приятный звенящий звук. Но мысли о том, чтобы назвать Чонгука милым разбивались вдребезги, стоило тому коротко стиснуть зубы, отчего линия челюсти становилась ещё выразительнее, или стоило ему свести широкие брови, часто прячущиеся под небрежно спадающими на лоб прядями, или стоило взгляду Тэхёна зацепиться за широкое серебряное кольцо в ухе — как он раньше не заметил, что тот носит такие массивные серьги, — или снова посмотреть на эти блядские руки с, как обычно, закатанными рукавами. Тэхён мог разглядеть каждую вену под расписанной татуировками кожей, пока Чонгук продолжал с силой лупить пальцами по экрану, будто пытался вбить буквы с клавиатуры прямо в корпус телефона. В небрежности, с которой Чонгук делал, такое ощущение, вообще всё в этой жизни, хотелось отыскать хоть грамм желания произвести впечатление. Но оно отсутствовало напрочь. Он не принимал эффектных поз, не ловил на себе чужие взгляды, не красовался. Он вёл себя совершенно обычно. Тэхён по-прежнему был уверен, что Чонгук любил внимание, но он не привлекал его намеренно. Он не был похож на того, кто бы строил хитрые схемы и обдумывал свои действия на сто шагов вперед ради достижения желаемого. Вместо этого Чонгук делал первое, что приходило в его дурную голову. Он просто был…собой? Наверное, именно эта непосредственность и сбивала с толку. Нет, сладостей ему не хотелось. А ладонь всё равно потянулась и сжала едва тронутую обёртку. Идиотский Чон Чонгук с его идиотскими жестами хорошего парня. В эту же минуту в аудиторию вернулся преподаватель. Тэхён старательно цеплялся за каждое слово профессора, конспектировал почти механически, лишь бы не возвращаться мыслями к произошедшему несколькими минутами ранее. Получалось откровенно плохо. Стоило немного расслабиться, как сознание с каким-то мазохистским упорством снова подсовывало картинки улыбающегося Юне Чонгука, ощущение его крепкой спины под ладонью, оскорблённое недовольство в чужих глазах, и напоминало о чёртовой шоколадке, что так и осталась лежать на краю стола. Чонгук и правда замолчал. Не пялился, не пытался привлечь к себе внимание, просто сидел, подперев подбородок ладонью, пока вторая рука быстро выводила буквы в тетради, и лишь изредка переводил взгляд на доску. Со стороны посмотришь, самый обыкновенный студент. Сосредоточенный, спокойный, даже чересчур тихий для человека, который ещё пять минут назад доводил его до белого каления. В такие моменты Тэхён не мог понять, почему же он его так раздражает. Чувство, охватывающее его каждый раз, когда Чонгук открывал рот, не было похоже на примитивную в своём выражении неприязнь. Он его даже не отталкивал. Это было больше похоже на непрекращающийся зуд под кожей, дающий о себе знать сразу же, стоило только поймать чужой взгляд или краем уха услышать чуть насмешливый голос. И от этого зуда жутко хотелось поскорее избавиться. Тэхён поймал себя на том, что исподтишка снова посмотрел вправо, и тут же одёрнул себя. Нашёл на кого глазеть, будто не на ком в аудитории остановить свое внимание. Он не понимал, что именно выбивало его из колеи. Не настойчивость: он раньше и с куда более навязчивыми людьми сталкивался, просто разворачивался и уходил. Не самоуверенность: в университете и без него хватало тех, кто любил покрасоваться перед окружающими. Даже не постоянные попытки заговорить. Было что-то ещё, куда более неприятное и глубокое. Вероятно, Чонгук бесил его лишь по одной простой причине: у него было то, чего самому Тэхёну так отчаянно не хватало — лёгкость и непринуждённость. Когда лекция подошла к концу, он намеренно заторможенно собирал свои вещи. Чонгук же медлить не стал, не особо аккуратно спихал пожитки в рюкзак, поднялся и напоследок, обернувшись к Тэхёну, взглянул на него сверху вниз и подарил тёплую улыбку, кивнув на прощание. Тэхён коротко мотнул головой в ответ, сохранив безразличное выражение лица, и лишь, когда парень поравнялся со своим другом и скрылся за дверями аудитории, он тоже покинул своё место. Джихун. Точно. Надо бы и им начать что-то решать с совместным заданием. Вышагивая по коридору, он достал телефон из кармана джинс и нашёл нужный контакт. Напарник по проекту оставил ему свой номер сразу же, как профессор разбил всех по парам.

Вы:

«Джихун, привет. Это Тэхён. Давай как-нибудь пересечёмся, обсудим предстоящую работу?»

Ответ пришёл лишь ближе к вечеру, когда Тэхён вернулся домой из магазина с целым запасом энергетиков, настраиваясь провести бессонную ночь, готовя к завтрашнему дню реферат, о котором напрочь забыл на выходных.       Джихун:       «Привет! На этой неделе постоянно на тренировках, могу только в пятницу около 16:00» Прекрасно. В пятницу пары у него заканчивались в половине второго, а значит придётся ждать несколько часов. Ладно, как будто есть выбор.

Вы:

«Хорошо. Встретимся в библиотеке?»

      Джихун:       «Забились!» Тэхён закрыл диалог. Зацепился за другое имя. Чат по-прежнему пустовал, будто проверяя его на прочность. Интересно, если бы Чонгук, и правда, написал, как обещался, он бы ответил? Да и что этот придурочный мог написать? Вероятно, какую-нибудь очередную несусветную глупость. Тэхён прислушался к себе, но как только внутренний голос подал признаки жизни, тут же его заткнул, отбросив телефон подальше. Ему это всё ненужно. Как ненужно было оглядываться на каждую широкоплечую фигуру в чёрном, проплывавшую мимо в коридорах университета. Ненужно было бегать глазами по взлохмаченным и прилизанным макушкам сидящих в столовой, пока Хосок травил очередную байку. Ненужно было каждый раз, открывая холодильник прожигать ненавидящим взглядом несчастный шоколадный батончик, который он так и не съел. Вся эта ерунда в его привычный мир не вписывалась. Пятница прошла, не оставив за собой никаких ярких впечатлений. Тэхён сидел в приуниверситетской кафешке и коротал время, спокойно потягивая айс-американо и изучая файл с критериями и требованиями, предъявляемыми к проектной работе. В целом, задача невыполнимой не казалась. Когда время приблизилось к назначенному, он вновь написал Джихуну, чтобы удостовериться, что всё в силе. Но, когда, буквально спустя несколько секунд ему пришло ответное сообщение, Тэхён опешил.       «Привет! Ой, а ты что не в курсе?»

Вы:

«В курсе чего?»

      Джихун:       «Сорян, Чонгук сказал, что ты знаешь…тут такое дело…» Следом прилетело вложение с файлом. Тэхён нахмурился. Причём тут вообще Чонгук? Каким образом он и сюда мог влезть? Но когда документ открылся, пазл сразу же сошёлся. В картинку, которая мгновенно разожгла пламя, яростно заполыхавшее в груди. Только, блять, не это. Вы, должно быть, издеваетесь?

Вы:

«Где он?»

В библиотеку Тэхён ворвался ураганом, сжимая пальцы в пышущие желанием пуститься в дело кулаками. Чонгука нашёл на удивление быстро, дожидающимся его, скучающе развалившись на стуле за столом в самом углу читального зала. Увидев его, парень поднялся со своего места и коротко махнул рукой. Он явно собой был доволен. Это выбесило ещё сильнее. Не особо церемонясь и не расщедрившись на приветствие, Тэхён вцепился в оголённое предплечье с такой силой, что, надеялся, это ощущалось достаточно болезненно, и потащил Чонгука за собой через ряды книжных стеллажей. Парень, на удивление, сопротивляться даже не думал. За очередным поворотом, там, куда добирался лишь редкий студент, показалась нужная дверь. Он толкнул её, даже не сомневаясь, что та открыта. Пожарный выход, ведущий прямо на задний двор, если и запирали, то за прошедшие недели Тэхёну на такую акцию ни разу попасть не довелось. Здесь обычно никогда и никого не бывало, зато можно было быстро пройти к парковке, где его частенько забирал Хосок. Сейчас Тэхён к машинам не торопился, сейчас, услышав, как железная дверь закрылась за их спинами, он рванул Чонгука на себя, разворачивая, и сразу же толкнул его в плечи. Опешив и несколько растерявшись, парень сделал пару неловких шагов назад и выставил перед собой руки ладонями вперёд. — Какого чёрта, Чонгук?! — взревел кто-то чужой его, Тэхёна, голосом. Он подошёл почти вплотную. Всё внутри клокотало. Но Чонгук не полез с кулаками в ответ и даже не попытался от себя Тэхёна оттолкнуть. — Воу, полегче, тигр, — тёмный взгляд не выдавал ни смятения, ни тревоги перед внезапной агрессией. — Что уже успело произойти? — А ты не знаешь? — прошипел Тэхён ему прямо в лицо. Тело пробивало нерастраченным адреналином, требующим физической расправы над источником разрастающегося внутреннего напряжения. — Просвети, — он лишь пожал плечами. Тэхён не сомневался, что Чонгук прекрасно понимает причину его возмущения, что на самом деле ничего объяснять ему не нужно, и он вполне себе в курсе, в чём дело, иначе в библиотеке его бы не было. И всё равно отступил на шаг назад, достал телефон из кармана брюк, снял с блокировки экран, на котором всё еще был открыт файл со списком, увеличенный в масштабе прямо на их фамилиях, стоящих напротив, и тыкнул им Чонгуку в лицо. Тот бросил на телефон мимолётный, мажущий взгляд, который едва ли успел бы зацепиться за буквы, и впился им в полыхающие огнём глаза. Жадно глотая жар чужой ярости, сам он оставался абсолютно спокойным. — И? — И как же так получилось? Случайно совпало? — ехидно поинтересовался Тэхён, закипая всё сильнее. Где же там уже эта точка, за которой эмоции пойдут на спад? — Так уж вышло, — начал Чонгук как ни в чём ни бывало, — что Юна с Джихуном очень хотели поработать в паре, как же я мог им отказать? Пришлось договориться с профессором, но он тоже не шибко возражал, — невозмутимое, до смешного невинное выражение лица в глазах Тэхёна продолжало перстнить красной тряпкой. — А в твою неразумную голову не приходила мысль, что я не хочу быть с тобой в паре? — А в чём, собственно, проблема? Я ведь не встречаться тебе предлагаю, всего лишь общий проект, — тот вопросительно изогнул бровь. — Или ты мечтал об обществе моего друга? — Заткнись! — зло прошипел он, бессознательно делая шаг вперёд. — Вот сейчас просто захлопнись, Чонгук! — Ты слишком остро реагируешь на такую мелочь. — Это для тебя — мелочь. Но это за меня приняли решение, просто поставив перед фактом. И какой ерундой это не выглядело бы в твоих глазах, я не собираюсь реагировать иначе, потому что с какого перепуга ты вообще взял, что можешь решать и менять хоть что-то в моей жизни? Тэхён это ненавидел. Любое ущемление свободы, а особенно свободы выбора воспринималось им в штыки и с откровенным желанием убивать. Особенно после пережитого опыта, особенно после… Чонгук открыл рот, чтобы что-то ответить, но Тэхён резко вскинул руку, требуя помолчать. — Я прямо сейчас пойду и попрошу поменять мне напарника. Пару секунд парень молча смотрел на него, будто ожидая продолжения, а после состроил сочувственную мину и выдал то, что выбесило окончательно: — Все начали работу ещё две недели назад, ты правда думаешь, найдётся кто-то, кто захочет поменяться? — Я же не начал, — возразил он и безотчётно принялся жевать губы. Осознал это, лишь когда взгляд Чонгука, выхвативший это нервозное движение, сполз ниже. Впрочем, надолго он там не задержался, и уже через пару мгновений щенячьи глаза уже вновь с озорством стреляли в его. — Я тоже, — изображая искреннее удивление, он даже открыл рот. — Какое совпадение! Поработаем вместе? Тэхён крепко сжал челюсти, полыхая первобытной яростью, а Чонгук склонил голову к плечу. — Брось, ты ведёшь себя так, будто это не ты прожигал бедняжку Юну недобрым взглядом, пока она мне премило улыбалась. Я просто хотел поберечь твою нервную систему и избавить от поводов для ревности. — Я. Не. Ревную, — процедил Тэхён сквозь зубы. — Прекрати выдумывать. — Конечно. Ты просто переживаешь за память моего телефона, да? — Да как же ты бесишь, придурок! — в сердцах Тэхён ударил его в грудь раскрытыми ладонями. — У меня при виде тебя всё прямо зудит внутри от желания проехаться кулаком по твоей самодовольной роже! Чонгук скривил губы в ехидной усмешке. — Ну давай, — он развёл руки в жесте, который по идее должен демонстрировать подчинение чужой воле, но почему-то ощущался очередным вызовом. — Желания нужно исполнять. Тэхён стиснул зубы до боли в скулах и шумно выпустил весь воздух из лёгких через нос. От напряжённо сжатых губ осталась лишь едва заметная полоска, вены на шее вздулись и стали ярче выделяться под медовой кожей. Пальцы дрогнули: вот-вот сожмутся к тугие кулаки, готовые крушить всё без разбору под натиском бесконтрольной ярости. Лицо Чонгука, наоборот, выражало полнейшую безмятежность. Он не дрогнул, когда Тэхён сделал резкое движение в его сторону, даже глазом не повёл, продолжая с больным обожанием пялиться на взбешённого парня, которого такая реакция лишь сильнее выводила из себя. Чонгук провоцировал его беззастенчиво и не скрываясь и упивался тем, как Тэхён терял контроль от праведного гнева. — Ты, даже когда злишься, красивый до невозможности, в курсе? И Тэхён не выдержал. Кем он себя возомнил? Почему считает, что может произносить всякую чушь с таким видом, будто исповедуется? С чего он вообще взял, что кому-то есть дело до его придури? Невыносимый, раздражающий придурок без чувства такта, не утруждающий себя тем, чтобы хоть раз в жизни взять во внимание чужое мнение. Как же, блять, он бесит. Взять бы его за волосы и приложить башкой о стену. Сопротивляться порыву невозможно, поэтому пальцы взметнувшейся руки нырнули в чёрные волнистые волосы на затылке и с силой сжали у корней, оттягивая голову. Чонгук не сопротивлялся, лишь умиротворение стекло с него, уступая место какому-то жгучему, тяжелому чувству, наглядно отразившемся в коротко дернувшихся уголках губ и потемневших глазах, влажный блеск которых просто сводил с ума. Свободная ладонь опасно сжалась в кулак, так, что короткие ногти ощутимо впились в кожу. Тэхён тяжело втянул накалившийся от напряжения воздух и сделал выпад. Но вместо того, чтобы врезаться побелевшими костяшками в точёную скулу, он врезался в Чонгука губами. Тот сдавленно замычал, но ответил без промедления, будто только этого и ждал. Будто он, блять, с самого начала знал, что так всё и будет. Что я творю? — мелькнуло где-то на периферии сознания, но мысль утонула в горячей волне чужого дыхания, пробившей всё тело электрическим током. Тэхён целовал остервенело, с каким-то отчаянным ожесточением, словно пытался выместить всю свою злость, всё бессилие перед постыдным наваждением, имевшим вполне конкретное имя, слишком внимательные глаза и забитую татуировками кожу, которую в данный момент смертельно хотелось ощутить под пальцами. Кулак, сжимавший волосы на затылке, дёрнулся, меняя угол наклона головы, чтобы удобнее было вгрызаться в податливые губы. Свободная рука вцепилась в ворот чужой футболки, сминая тонкую ткань. Чонгук явно был не от мира сего, сумасшедшим, с неразрешимыми проблемами с башкой, потому что он довольно улыбался в поцелуй, пока Тэхён кусал его губы почти до крови. Вот же сука, — пронеслось в голове Тэхёна, пока его собственный язык, предательски подчиняясь голому желанию, сплетался с чужим. Всё это какой-то абсурд. Так не должно быть, это просто… Когда Чонгук на секунду отстранился — всего на миллиметр, чтобы Тэхён почувствовал потерю тепла, — Тэхён чуть не зарычал от разочарования. Он тут же машинально потянулся следом и увидел довольную усмешку на разбитых его яростью губах Чонгука. Ту самую, из-за которой его хотелось придушить без мук совести. — Говорил же, — прошептал Чонгук, обводя языком контур чужой нижней губы, издеваясь. — Желания нужно исполнять. Придурок. Идиотидиотидиот, как же я тебя… Он не дал себе закончить мысль даже в собственной голове, просто притянул Чонгука обратно, закрывая ему рот новым поцелуем. Таким же злым, влажным и отчаянным. И Чонгук утонул в нём с облегчением. Тэхён чувствовал, как тёплые, немного грубоватые пальцы обнимают его за шею. Выходит, действенный способ заткнуть этого чокнутого всё-таки существует. Язык слишком требовательно прошёлся по нёбу, со слишком сильным напором врезался в его собственный, и Тэхён крепче сжал короткие волосы в кулаке, пока пальцы свободной руки впивались в ворот чонгуковой футболки, натягивая ткань так, что швы чудом выдерживали. Эта злость, смешанная с чистым, голодным желанием, требовала выхода, и Тэхён выплёскивает её без остатка, кусая чужие губы и ощущая солоноватый привкус крови, мешавшейся со слюной. Он пытался доказать самому себе, что всё ещё контролировал ситуацию, но правда была в том, что управление уже потеряно, и прямо сейчас он на полной скорости несётся вслепую по горному серпантину. В любую секунду его размажет и уничтожит. Чонгук не просто принимал чужую ломающую ярость, он подминал её под себя и выворачивал так, как ему удобно. Момент, в который он перехватил инициативу с уверенной властностью, которая заставила Тэхёна изнутри содрогнуться, остался незамеченным. Пальцы младшего давили вполне ощутимо и собственнически, держали крепко, фиксируя голову, чтобы не позволить отстраниться, если Тэхён вдруг одумается. Он наседал, давил всем телом, заставляя пятиться назад, пока спина не врезалась в обшарпанную стену, и даже тогда не перестал жаться плотнее. Чонгук целовал так же жадно, как делал всё в своей жизни. Тэхён почувствовал, как его злость, которая ещё несколько мгновений назад казалась спасительным щитом, окончательно даёт сбой. Она закипала в груди, стремительно переплавляясь во что-то тяжёлое, тягучее и абсолютно неконтролируемое. Чонгук выдохнул прямо ему в губы, горячо и прерывисто, и этот глухой звук в тишине безлюдного, пустынного заднего двора сводил Тэхёна с ума ещё сильнее. Если бы он только мог сейчас думать, он бы обязательно себя возненавидел. Но кисель в черепной коробке на мыслительный процесс был не способен, поэтому он просто сдался этому порыву. Зато не сдался Чонгуку. Ладони сползли на ходящую ходуном грудь, грубо сминая ткань футболки. Не переставая атаковать чужие губы, Тэхён подался корпусом вперёд, отрывая себя от холодной стены, заставил парня сделать несколько шагов назад, и, чтобы удержать равновесие, тот схватился за его талию обеими руками. Зубы больно столкнулись, но никто из них не обратил на это внимание: оба были слишком заняты остервенелой борьбой за превосходство. Пальцы на боках впились в кожу совсем не аккуратничая, без хрупкой осторожности, которую Тэхён скорее всего запихал бы Чонгуку в глотку. О, он был рад, видеть и физической болью ощущать доказательство того, что не он один не отдавал себе отчёта в том, что происходит. И что Чонгуку на него плевать точно так же, как ему самому плевать на Чонгука. Как же сильно он его бесит. Тэхёна не заботило, что тот шипел от боли в моменты, когда он с силой оттягивал волосы или когда снова и снова кусал уже и без того пострадавшие губы. Пусть мучается, пусть рассыпется пылью прямо тут, прямо на этом солнцем нагретом асфальте. Чонгук разорвал поцелуй первым, резко, будто не давая себе шанса передумать. Он тяжело, хрипло дышал, на голове беспорядок, нижняя губа кровоточила, а его зрачки были расширены настолько, что почти полностью стёрли любое напоминание о существовании радужки, превращая глаза в два тёмных, лихорадочных омута. И Тэхён боялся подумать, но всё равно знал наверняка, что выглядит сейчас ничуть не лучше. На долгое мгновение они просто замерли, в полном молчании смотря друг другу в глаза с тяжёлым чувством, а затем Тэхёна пробило осознанием. Будто только придя в себя и прозрев, он резко и грубо оттолкнул от себя Чонгука прямым ударом в грудь. Но образовавшегося между ними пространства ему показалось недостаточно, в нос все ещё бил аромат чужого парфюма, от которого его внезапно замутило, поэтому он сам шарахнулся от парня назад, едва не споткнувшись о собственный ботинок. Твою мать. Этого никогда не должно было произойти. Чонгук выглядел обеспокоенным лишь первые пару секунд. Тревога в округлившихся глазах довольно быстро сменилась довольным, сытым прищуром человека, упивающегося своим триумфом. Тэхён видел эту перемену и заранее ненавидел каждой клеткой своего существа любую ересь, которую Чонгук сейчас обязательно скажет. Сейчас, когда пелена ярости и голода начала спадать, когда здравый рассудок медленно, но верно возвращал себе контроль над телом, его накрыло запоздалым стыдом. Жгучим, всепоглощающим, разъедающим внутренности. Что он натворил? Что, чёрт возьми, он только что натворил? Он отвёл взгляд первым. Не смог больше выдерживать этого торжествующего блеска в тёмных глазах. Руки, ещё недавно жёстко державшие другого человека, теперь едва ощутимо, но подрагивали, стараясь привести в порядок помявшуюся рубашку. Теперь её скорее всего придётся выбросить. А лучше — сжечь. Рёбра ломало ломом. Воздуха не хватало. Он снова взглянул на Чонгука, и стыд и отвращение стали отличным топливом для поутихшей было ярости, которая тут же вспыхнула, стоило увидеть, как парень вызывающе провёл языком но нижней губе, собирая кровь и остатки чужого вкуса, и ухмыльнулся. Может, ему всё же хватит ума промолчать? — Тебя это заводит? Я не против, если ты будешь немного грубым, — Чонгук свой рот закрывать даже не собирался. — Да пошёл ты! — прошипел Тэхён сквозь плотно сжатые зубы, осознавая весь масштаб этой ошибки. Сделать вид, что ничего не было не получится, Чонгук просто не даст ему такой роскоши, не даст забыть, отмахнуться и не станет вести себя как ни в чём ни бывало. Тэхён только что собственноручно открыл самый настоящий портал в ад. — Ну, ты сильно тоже не увлекайся, — прозвучал снисходительный упрёк, — я не фанат унижений. — Этого больше не повторится, — ком в горле никуда не девался, сколько бы он ни пытался его проглотить, от чего голос звучал не угрожающе, а хрипло и надтреснуто. — А мне понравилось, я бы хотел выбить себе абонемент. Нет, однажды он точно выбьет из него всю дурь. Однажды его моральных принципов не хватит, чтобы остановить его от неоправданного насилия. — Не приближайся ко мне больше, — процедил он. — Это невозможно в силу многих обстоятельств, — Чонгук вальяжно повёл плечом. — А ещё я хочу напомнить, что это ты меня поцеловал. Ко мне какие претензии? — Ты ответил! Тэхён был настолько возмущён, что его захлестнула волна беспомощности, граничащая с паникой. Он понятия не имел, как теперь исправлять эту катастрофу, и Чонгук ему в этом определённо точно помогать не собирался. Медленно он сделал несколько шагов, поравнявшись с Тэхёном. — Конечно, ответил, я ведь этого хотел, — вкрадчивый голос раздался, кажется, у самого уха. — А вот к тебе вопросы имеются. Поразмышляй об этом на досуге, — Чонгук с театральным сочувствием похлопал его по плечу, издал короткий смешок и пошёл прочь. Дверь хлопнула с таким звуком, будто мир раскололся надвое. А Тэхён остался наедине с тем, о чём ему думать совершенно не хотелось.