И новый наступит день

Утро ворвалось в комнату Наруто несмелыми серыми лучами. Он не спал. Всю ночь ворочался на узкой кровати, слушал, как ветер стучит веткой по стеклу, как где-то далеко лают собаки, как тикают часы — мерно, неумолимо, отсчитывая последние часы до самого страшного дня в его жизни. Когда небо за окном начало светлеть, он сдался. Встал, прошлёпал босыми ногами по холодному полу к окну. Отодвинул штору. Город просыпался. Где-то зажигались огни, кто-то уже шёл на работу, курились трубы пекарен. Обычное утро. Для всех. Для него — утро решения. Самого важного. Наруто отошёл от окна, включил свет. Комната предстала во всей своей скудной красе — узкая кровать, старый шкаф, стол, заваленный пустыми чашками и бумагами. Он редко здесь бывал в последнее время — ночевал у Шикамару, у Какаши, иногда просто падал на скамейку в парке и спал там, пока патрульные не будили. Но сегодня нужно было собраться. Сегодня нельзя явиться в чём попало. Наруто открыл шкаф и уставился внутрь. Оранжевое. Оранжевое. Оранжевое. Пятнистое. Снова оранжевое. Он вздохнул. — Ну и где мне взять приличную одежду? Он перебрал всё, что было. Куртка, в которой ходил годами — слишком яркая. Та, что Сакура когда-то подарила — смешная. Старая, ещё с академии — мала. В самом углу, на верхней полке, лежало что-то тёмное, завёрнутое в ткань. Наруто потянулся, снял. Чёрная куртка. Строгая, почти официальная, с высоким воротом и серебряными застёжками. Он купил её когда-то давно, на всякий случай. Теперь надевал уже второй раз. — Сойдёт, — сказал он вслух. Он одевался медленно. Не потому, что не умел — привык уже за недели. А потому что каждая секунда отдавалась в висках гулом приближающегося приговора. Куртка сидела хорошо. Даже странно — будто не его. В зеркале отражался кто-то другой: собранный, серьёзный, с тёмными кругами под глазами и пустым правым рукавом, который он так и не научился подворачивать аккуратно. — Ну и вид, — хмыкнул он. Потом подошёл к столу, взял свою повязку шиноби. Провёл пальцем по металлической пластине с листом Конохи. Надел на лоб — привычно, как делал тысячу раз. И замер. Взгляд упал на ящик стола. Тот самый, куда он складывал самое дорогое. Наруто открыл. Сверху лежала фотография — старая, ещё с академии. Команда 7: Какаши с книгой, Сакура улыбается, Саске смотрит в сторону, а он, Наруто, корчит рожу. Смешные. Маленькие. Под фотографией — потрёпанный блокнот с записями. Ещё ниже — несколько писем, которые друзья когда-то писали. Короткие и длинные, деловые и смешные. Он хранил их все. А в самом низу, завернутый в чистую ткань, лежал протектор Саске. Наруто достал его. Осторожно, будто тот мог рассыпаться. Металл потускнел за эти годы, но лист Конохи всё так же чётко виднелся на пластине. Тот самый протектор, который Саске носил в детстве. Который сбросил, когда уходил к Орочимару. Который Наруто подобрал тогда, в Долине Завершения, и хранил все эти годы. Он провёл пальцем по царапинам на металле. По выемкам, оставленным ударами. По ремешку, который когда-то касался волос Саске. — Я верну тебе это, — сказал он тихо. — Сегодня. После суда. Ты больше не будешь один. Он замер. Слова прозвучали как клятва. Как обещание, которое он давал себе сотни раз. Но сейчас, с этим холодным металлом в руке, оно ощущалось иначе. Твёрже. Настоящее. Наруто завернул протектор обратно в ткань, сунул во внутренний карман куртки — туда, где его никто не увидит, но он сам будет чувствовать каждую секунду. — Пора.

***

Здание суда встретило его холодом и гулом голосов. Люди собирались у входа — зеваки, журналисты, просто любопытные — их не пускали, но они всё равно были здесь. Наруто прошёл сквозь толпу, не глядя по сторонам. Кто-то окликнул его, он не обернулся. Внутри было просторно и сумрачно. Высокие потолки терялись где-то в темноте, свет падал сверху узкими полосами, выхватывая из мрака скамьи, трибуну судьи, столы обвинения и защиты. Наруто нашёл своё место. Рядом уже сидели Шикамару — с горой бумаг, Какаши — с непроницаемым лицом за маской, Сакура — бледная, но собранная. — Как ты? — спросила Сакура тихо. — Нормально. А ты? — Волнуюсь. — Саске справится. Мы поможем. Они переглянулись. Сакура сжала его локоть на секунду — и отпустила. Шикамару пододвинул к нему лист. — Вот твоя речь. Если будут спрашивать — говори по делу. Не эмоционируй. — Я понял. — Не понял, — вздохнул Шикамару. — Но хоть постарайся. Наруто кивнул. Сунул руку в карман, коснулся ткани, в которую был завёрнут протектор. Металл под пальцами — холодный, спокойный.

***

Дальше было как в тумане. Судья объявил заседание открытым. Представитель Совета — сухой, высокий мужчина в тёмно-зеленом кимоно — начал свою речь. Он говорил протяжно, как не настроенная струна, но каждое слово врезалось в тишину, как гвоздь. — ...учитывая тяжесть преступлений, — вещал он, — государственная измена, нападение на глав государств, пособничество террористической организации, убийства... мы настаиваем на максимально строгом наказании. Подсудимый не просто нарушил закон — он бросил вызов самой системе, на которой держится наш мир. Шикамару поднялся. — Позвольте возразить. Судья кивнул. — Система, о которой говорит уважаемый представитель, — Шикамару говорил спокойно, чуть лениво, но каждое слово было выверено, — сама не раз давала сбои. Данзо, Корень, резня клана Учиха — всё это было совершено в рамках системы. Если система убивает своих же детей, стоит ли удивляться, что эти дети вырастают и бросают ей вызов? По залу прокатился ропот. — Вы пытаетесь оправдать преступника ошибками прошлого, — парировал представитель. — Это не аргумент. — Это контекст, — Шикамару пожал плечами. — Без контекста любое решение будет несправедливым. — Справедливость — это закон. Закон един для всех. — Закон, — вмешался Какаши, поднимаясь, — должен учитывать не только букву, но и дух. Саске Учиха совершал преступления. Но он же и помог спасти мир. Он сражался рядом с нами против Кагуи. Он вернулся добровольно. Разве это ничего не значит? Представитель усмехнулся. — Вернулся? Или его приволокли еле живого после того, как он проиграл битву? — он бросил взгляд на Наруто. — Кстати, об этом. Среди свидетелей защиты присутствует Узумаки Наруто. Герой войны, безусловно. Но также — человек, который неоднократно публично заявлял о своей... скажем так, исключительной привязанности к подсудимому. Наруто дёрнулся. Шикамару положил руку ему на плечо. — Ваша честь, — продолжил представитель, — мы считаем, что показания джинчурики не могут быть объективными. Он сам признался вчера, — он сделал паузу и развернул бумагу, — что "не представляет себя без подсудимого". Это не свидетель. Это человек, который будет говорить что угодно, лишь бы спасти того, к кому... — он изогнул бровь, — ...так привязан. Наруто почувствовал, как кровь приливает к щекам. Жар ударил в лицо, уши загорелись. Он открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Они... они использовали это? Мои слова? Он вспомнил вчерашний разговор с представителем Даймë. Свои слова: «Тот, без кого я не представляю себя». Тогда это было искренне. Тогда он не думал, что это станет оружием против него. — Это не делает его показания ложными, — подал голос Шикамару. — Наоборот, тот, кто знает подсудимого лучше всех, может рассказать о нём то, что неизвестно никому. — Рассказать — да. Но объективно оценить — нет. — Представитель скрестил руки на груди. — Мы настаиваем, чтобы его показания рассматривались с учётом этой... предвзятости. Судья кивнул. — Принято к сведению. Продолжайте. Наруто выдохнул. Ладони вспотели, сердце колотилось где-то в ушах. Он перевёл взгляд на скамью подсудимых. Саске сидел там. Бледный, как в тот первый раз, но уже не сломленный. Прямая спина, опущенный взгляд. Руки тонкой плетью лежала на колене. Он не смотрел на Наруто. Не оборачивался. Но пальцы... пальцы правой руки чуть заметно теребили край одежды. Сжимались и разжимались. Постоянно, в каком-то нервном ритме. Он волнуется, — понял Наруто. — Он тоже волнуется. Он слышит всё это. Он знает, что я здесь. — Защита вызывает свидетелей, — объявил Шикамару.

***

Двое в масках и один с открытым лицом прошли к трибуне. В зале стало тихо. Даже представитель Совета прищурился, разглядывая песчаников. — Назовите себя, — потребовал судья. — Айка Со, Мияки Лито и капитан команды — Токура Шавомуда, — ответил тот, что без маски. — Мы шиноби Песка. Три года назад мы выполняли миссию — доставка свитка с техникой клана Хироши в Страну Рисовых Полей. — И что произошло? — На нас напали. — Песчаник говорил ровно, без эмоций. — Группа из трёх человек. Мы не успели даже среагировать — нас обездвижили техникой. Подчинённые того, кто был главным, хотели нас убить. Это было бы легко — мы лежали на земле, беспомощные. Он сделал паузу. — Но главный остановил их. Сказал: «Бессмысленные жертвы не нужны. Забирайте свиток и уходите». И ушёл. — Вы говорите об Учиха Саске? — уточнил судья. — Да. Мы узнали его позже, когда увидели на объявлениях о розыске. Представитель Совета поднялся. Наруто видел, как напряглись его плечи — этот свидетель был неожиданностью. — Вы можете описать ту ситуацию подробнее? — спросил он. — Где это было? В какое время? — Пустыня за пределами Страны Ветра. Около двух лет назад. Мы были в процессе выполнения миссии. — И вы утверждаете, что он мог вас убить, но не убил? — Мог. — Песчаник кивнул. — Мы были обездвижены. Его люди уже занесли оружие. Он приказал остановиться. — А не могло быть так, — представитель сделал паузу, — что он просто не хотел лишнего шума? Трупы в пустыне могли привлечь внимание. Песчаник посмотрел на него долгим взглядом. — Если бы он хотел тишины, он бы убил нас и похоронил под песком. Никто бы не нашёл. В пустыне это просто. Представитель открыл рот, но не нашёлся, что ответить. — У вас есть вопросы к свидетелю? — спросил судья. — Нет, — процедил представитель. — У защиты есть вопросы? — Шикамару покачал головой. — Свидетель может быть свободен. Песчаники отошли. Проходя мимо Наруто, тот, что был без маски — Токура, чуть замедлил шаг и едва заметно кивнул. Один раз. Коротко. Мы сделали, что должны. Наруто кивнул в ответ. Комок в горле мешал дышать.

***

Потом были другие свидетели. Повторно вызывали свидетелей из деревни, выступавших на первом слушании. Кто-то отказался и не присутствовал, но были и те, кто пришли. Вызывали свидетелей со стороны обвинения. Их обвинения звучали страшно. Каждый из выступавших говорил коротко, но каждое слово ложилось в общую картину. Преступник. Спаситель. Человек. Монстр. Тот, кто мог ошибаться, но умел жалеть. А потом настала очередь Наруто. — Слово предоставляется свидетелю защиты Узумаки Наруто. Он поднялся. Ноги были ватными, но он заставил себя идти ровно. Подошёл к трибуне, встал так, чтобы видеть судей, но краем глаза — и Саске. В кармане, под тканью, лежал протектор. Холодный металл прижимался к бедру, даря силы и уверенность. — Узумаки Наруто, — начал судья, — вы готовы давать показания? — Да. — Расскажите суду, что вы знаете о подсудимом. Наруто глубоко вдохнул. — Я знаю его с детства, — сказал он. — Мы учились в одной академии. Потом были в одной команде. Он... — Наруто запнулся, подбирая слова. — Он всегда был сильным. Но не только сильным. Он был тем, кто прикрывал спину. Кто жертвовал собой. Кто... Он говорил и говорил, а перед глазами всплывали картинки. Страна Волн, где Саске закрыл его собой. Экзамены на чунина, где они дрались, а потом он проснулся и увидел, что Саске стоял над ним, защищая. Долина Завершения — оба раза. — Он ошибался, — сказал Наруто в конце. — Но сейчас Саске не просит у вас пощады. Он пришёл отвечать. — Наруто посмотрел прямо на судью. — И этого достаточно. В зале было тихо. Представитель Совета молчал. — Спасибо, — сказал судья. — Можете сесть. Наруто вернулся на место. Пальцы слегка подрагивали, сжимая холодный метал в кармане.

***

— Слово предоставляется подсудимому. Саске поднялся. В зале стало тихо так, что было слышно, как скрипнула половица под его ногой. Он стоял прямо, глядя перед собой, на судейскую трибуну. — Учиха Саске, — голос судьи звучал ровно, как механизм, — признаёте ли вы себя виновным в государственной измене, нападении на глав государств, пособничестве террористической организации и убийствах? Саске молчал секунду. Потом сказал: — Да. По залу прокатился вздох. Кто-то охнул, кто-то зашептался. — Признаёте ли вы, что совершали эти действия осознанно, понимая их последствия? — Да. — Признаёте ли вы, — продолжил судья, заглядывая в бумаги, — что в период ваших странствий были случаи, когда вы щадили противников, не нанося им смертельных ударов? Саске молчал. Наруто поймал его взгляд. Впервые за всё время. Тёмные глаза встретились с голубыми. И в этих глазах было столько всего, что Наруто забыл дышать. Боль. Усталость. Вопрос. И надежда — крошечная, забившаяся в самый угол. "Скажи правду, — взмолился Наруто без слов. — Пожалуйста, скажи правду. Не надо геройствовать. Не надо брать всё на себя. Я здесь. Я с тобой." Саске смотрел на него. Секунду. Очень долго. Потом перевёл взгляд на судью. — Я признаю, — сказал он тихо, но отчётливо, — что совершал преступления. Я признаю, что был преступником. Я признаю свою вину и готов понести наказание. Он сделал паузу. — Но я не был бездумным убийцей. Я щадил тех, кто не был моей целью. Я сражался не ради крови. Я... — он запнулся. — Я ошибался. И я вернулся, чтобы ответить за это. Тишина. Судья переглянулся с заседателями. Представитель Совета открыл рот, но Шикамару его опередил: — Защита не имеет дополнительных вопросов. — Обвинение — тоже, — процедил представитель. — Тогда суд удаляется для вынесения приговора, — объявил судья.

***

Ожидание было самым страшным. Наруто сидел, не чувствуя ни рук, ни ног. Рядом Сакура что-то говорила, но он не слышал. Шикамару листал бумаги, хотя давно уже их выучил наизусть. Какаши стоял у стены, прислонившись плечом, и смотрел в одну точку. Что они решат? Что? Наруто достал из кармана ткань. Развернул. Протектор Саске лежал на ладони — холодный, тяжёлый, настоящий. — Ты только держись, — прошептал он и уставился на тёмный затылок. — Я здесь. Я никуда не уйду. Время тянулось бесконечно. Минуты превращались в часы, часы — в вечность. Наруто думал о том, как они впервые встретились. Как Саске сидел на лавке в академии, ни на кого не глядя. Как он, Наруто, подошёл и сел рядом — просто так, потому что место было свободно. Как Саске тогда покосился на него, но ничего не сказал. Если бы он знал тогда, к чему это приведёт. Если бы знал, что этот молчаливый мальчик с тёмными глазами станет для него всем. — Узумаки. Он поднял голову. Шикамару смотрел на него. — Идут. Дверь открылась. — Прошу всех встать. Судьи вернулись. Судья сел на своё место, поправил мантию, обвёл взглядом зал. Справа от него — представитель Даймё. Слева — Хокаге. — По итогам слушания, учитывая представленные доказательства, показания свидетелей, а также — он сделал паузу, — заслуги подсудимого в войне с Кагуей и его добровольное возвращение, суд постановляет: Наруто затаил дыхание. — Учиха Саске признаётся виновным в инкриминируемых ему преступлениях. Однако, принимая во внимание смягчающие обстоятельства, суд приговаривает его к исправительным работам на благо Страны Огня сроком на... Пауза. Самая длинная пауза в жизни Наруто. — ...шесть лет. Он выдохнул. Выдохнул так, будто не дышал всё это время. — Приговорённый обязуется оказывать помощь населению Страны Огня, выполняя миссии по запросу местных властей и искупая свою вину. Ему запрещено покидать пределы страны без специального разрешения. В конце каждого месяца он обязан являться в Коноху или в столицу для отчёта о проделанной работе и дальнейших планах. Судья поднял молоток. — Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Удар.