И новый наступит день

Утро встретило Наруто серым небом и мелким дождём. Он стоял под козырьком крыльца госпиталя, смотрел на капли, разбивающиеся об асфальт, и ждал, когда закончится противная морось. Ждать надоело быстро. Он шагнул под дождь и пошёл. Капли стекали по волосам, затекали за шиворот, но Наруто не замечал. Мысли были заняты другим — сегодня нужно было успеть. Сообщить Цунаде о свидетелях. Получить допуск. И надеяться, что песчаники успеют вовремя. В приёмной Хокаге было тихо, даже пустынно. Будто все разом испарились. Исчезли. Испугались надвигающейся бури. Только из-под двери тянулся тусклый свет, разбавляющий серый тучный воздух. Наруто коротко постучал. — Войдите. Цунаде сидела за столом, заваленная бумагами. Пепельница дымилась очередной сигаретой. Увидев Наруто, она не удивилась, не обрадовалась, не нахмурилась. Просто смотрела. — Я по делу, — сказал Наруто ровно. Без обычной своей эмоциональности. — Вижу. Он подошёл к столу, положил перед ней письмо Гаары. Цунаде взяла, пробежала глазами, хмыкнула. — Из Песка. Свидетели. — Она отложила письмо. — Когда? — Сегодня должны быть. К вечеру. — Хорошо. Я оформлю допуск. Наруто кивнул. Секунду помялся, но спросил: — Я могу идти, Хокаге-сама? Цунаде усмехнулась. Коротко, без веселья. — Садись, — кивнула на стул. — Разговор есть. Наруто сел. Цунаде постучала пальцами по столу. — Ты наломал дров, — сказала она. — Серьёзно наломал. Советники теперь имеют право не пускать тебя на заседания до конца процесса. И формально они правы. — Я знаю. — Знаешь, но не понимаешь. — Она затянулась. — Суд — это не драка. Тут нельзя победить, просто переорав противника. Тут нужны другие инструменты. Наруто молчал. А Цунаде посмотрела на него долгим взглядом. Продолжила: — Иди к Совету. Извинись. Наруто замер. — Что? — То, — Цунаде затянулась сигаретой. — Ты вчера устроил истерику, чуть не ударил их. Это нарушение протокола. Если хочешь, чтобы второе слушание прошло без проблем — иди и принеси официальные извинения. По всей форме. — Но они... — Они — советники. Им плевать на твои чувства. Но они любят правила. Если ты извинишься по правилам — они будут обязаны принять. —Это унизительно, — тихо сказал Наруто. — Да. — Цунаде даже не моргнула. — Но это единственный способ, чтобы тебя пустили на второе слушание. Выбирай. Наруто молчал. Сжимал кулаки. Потом разжал. — А если я не пойду? — спросил он. — Если просто... не буду извиняться? — Тогда будешь сидеть дома, пока суд не кончится. И молиться, чтобы Какаши и Шикамару справились без тебя. Тишина. — Хорошо, — сказал Наруто. Цунаде кивнула. — В два часа. Скажешь, что ты от Хокаге с важным поручением. Пропустят. Дальше — сам. Он развернулся и пошёл к двери. — Наруто. Цунаде смотрела на него — всё так же холодно, но в глазах мелькнуло что-то, чего он не смог прочитать. — Держи себя в руках. Понял? — Понял. Дверь закрылась.

***

Ровно в два Наруто стоял перед приёмной советников. Дождь кончился, но небо всё ещё хмурилось, и в коридорах резиденции было сумрачно. Наруто глубоко вдохнул, поправил куртку — единственную приличную, которую удалось найти, — и шагнул внутрь. Секретарша подняла голову, узнала его и сразу поморщилась. — Опять вы? — Я от Хокаге-сама, — сказал Наруто ровно. — С важным поручением. Мне нужно пройти. Женщина с сомнением посмотрела на него, но спорить не стала. Прислонила пальцы ко лбу, помолчала. — Проходите. Но... — она замялась. — Там важный гость из столицы. Ведите себя прилично. Наруто кивнул и толкнул дверь. В кабинете было трое. Хомура и Кохару сидели на своих обычных местах за длинным столом. А в кресле напротив, слегка развернувшись к двери, сидел мужчина в дорогой тёмно-синей одежде с гербом Страны Огня на груди. Лет пятидесяти, с острым, цепким взглядом и аккуратной сединой в волосах. Представитель Даймё — Наруто понял это сразу, хоть никогда его не видел. Хомура поднял бровь. — Узумаки? Опять? Наруто шагнул вперёд. Остановился ровно посередине кабинета, так, чтобы его видели все трое. Секунду помедлил. А потом медленно, очень медленно опустился на колени. В кабинете стало тихо. Даже Кохару, которая уже открыла рот, чтобы что-то сказать, замерла. Наруто положил ладонь на пол перед собой и склонился в глубоком поклоне. Лбом к полу. Так, как учат в этикете для самых серьёзных извинений. Так, как он никогда в жизни не делал. — Я, Узумаки Наруто, — голос его звучал глухо, но отчётливо, — приношу официальные извинения за своё неподобающее поведение во время прошлого визита. За то, что позволил себе неуважительные высказывания в адрес Совета. За то, что не сдержал эмоции и создал угрозу для членов Совета своими действиями. Он говорил ровно, без запинки — слова экстренно помогал составлять Шикамару. Но сейчас они, произносимые вслух, ощущались иначе. Тяжело. Унизительно. Правильно. — Осознаю свою вину и обязуюсь впредь соблюдать протокол и уважать решения Совета. Прошу принять мои извинения. Он замер, не поднимая головы. Тишина длилась бесконечно долго. Наруто слышал только стук собственного сердца и чьё-то тихое дыхание. Потом — шорох ткани. Хомура, кажется, переглянулся с Кохару. — Что ж, — голос Хомуры звучал сухо, но без прежней ядовитости. — Неожиданно. Мы принимаем ваши извинения, Узумаки. — Официально принято, — добавила Кохару. — Можете подняться. Наруто выпрямился, но остался на коленях. Посмотрел на них. — Благодарю. Он уже собирался вставать, когда раздался голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой: — Постойте. Представитель Даймё подался вперёд, впился взглядом в Наруто. — Вы — Узумаки Наруто? Герой войны? — Да, — Наруто встретил его взгляд. Не отвёл. — И вы только что извинялись перед этими людьми. — Мужчина обвёл рукой советников. — На коленях. За что? Наруто замер. Посмотрел на Хомуру, на Кохару. Потом снова на представителя. — За то, что не сдержался, защищая знакомого. — Защищая? — представитель приподнял бровь. — От кого? — От несправедливости. — Наруто говорил тихо, но твёрдо. — От людей, которые не хотят слышать правду. От системы, которая убивает людей, не разобравшись. В кабинете повисла напряжённая тишина. Хомура дёрнулся, хотел что-то сказать, но представитель поднял руку — и старик замолчал. — И этот знакомый, — медленно произнёс представитель, — тот самый Учиха Саске, которого судят? — Да. — И кем он вам приходится? Наруто посмотрел ему прямо в глаза. — Другом. — Голос дрогнул, но он выдержал направленый на него взгляд. — Самым лучшим. Человеком, который... понимаете, я не знаю, как объяснить. Он... В детстве он вообще меня презирал, смотреть не хотел. Но он был рядом. Даже когда молчал. Даже когда уходил. Он — тот, кто заставлял меня становиться сильнее. Тот, кто видел мою боль, потому что у него была своя. Тот, кто... — Наруто запнулся, подбирая слова. — Тот, без кого я не представляю себя. Совсем. Он говорил и вдруг поймал себя на мысли, что слова «друг» недостаточно. Что это слишком мелко, слишком плоско для того, что на самом деле происходит у него внутри. Для того, как сжимается сердце при одном имени Саске. Для того, как хочется не просто видеть его живым — хочется быть рядом всегда, каждый день, каждую минуту. Но он не сказал этого. Не здесь. Не им. — Он ошибался, — продолжил Наруто уже тише. — Сильно ошибался. Делал страшные вещи. Но он вернулся. Сам. Не потому что я заставил — потому что понял, что был неправ. Разве это не стоит хотя бы шанса? Представитель смотрел на него долго. Очень долго. Потом кивнул — едва заметно, но Наруто увидел. — Ступайте, — сказал он. Наруто поднялся, поклонился ещё раз — теперь уже всем троим — и вышел. Только в коридоре он позволил себе выдохнуть. Прислонился спиной к стене, закрыл глаза. Колени болели. — Ненавижу это, — прошептал он. Но внутри было спокойно. Он сделал всё, что мог.

***

Камера. Саске ходил. Четыре шага в одну сторону, четыре в другую. Стена — решётка — стена. Снова и снова. Он считал шаги, потому что считать больше было нечего. Время здесь измерялось не часами, а длиной этой бесконечной дороги туда-обратно. Он не знал, сколько прошло с тех пор, как его привели с первого слушания. Часы? Дни? В подземелье не было окон, только тусклый свет свеч, горящих всегда одинаково. Утро, день, ночь — всё смешалось в серую кашу. Но внутри что-то изменилось. Он думал о суде. О том, как сидел в зале, слушал обвинения, смотрел на пустое место там, где должен был сидеть Наруто. Он искал его глазами — сначала мельком, украдкой, потом всё отчаяннее. Сканировал ряды, всматривался в лица. И не находил. Не пришёл. Саске остановился. Прислонился лбом к холодной стене. Камень приятно холодил кожу, отвлекал от мыслей. На секунду стало легче. — Конечно не пришёл, — сказал он вслух. Голос разнёсся по камере и погас. — Я же сам сказал: не ходи больше. Он послушал. Всё правильно. Он оттолкнулся от стены и снова зашагал. Четыре шага. Поворот. Четыре шага. — Правильно, — повторил он громче. — Наконец-то до него дошло. Что здесь ловить? Что он вообще надеялся увидеть? Злость поднималась откуда-то изнутри — тёплая, почти забытая. Он так долго был пустым, что это чувство показалось почти приятным. — Герой, — усмехнулся Саске. — Пришёл спасать. А сам даже на суд явиться не смог. Он ударил кулаком по стене. Костяшки отозвались болью — тупой, но отрезвляющей. — Чёрт. Злость схлынула так же быстро, как пришла. Оставила после себя только пустоту. Но не ту, к которой он привык. Другую — тянущую, ноющую, как незаживающая рана. Саске остановился. Прислонился спиной к стене и сполз по ней вниз. Сел на пол, обхватив колено единственной рукой. — Чего я злюсь? — спросил он у пустоты. — Сам же просил не приходить. Сам. Он закрыл глаза. И сразу же увидел Наруто. Того Наруто, который сидел рядом в камере — в миллиметре, не касаясь, но так близко, что можно было чувствовать тепло. Который говорил что-то тихое, негромкое, не пытаясь перекричать тьму. Который пронес онигири. — Дурак, — сказал Саске. Но сейчас это слово прозвучало иначе. Не зло, а почти... растерянно. А вдруг? Мысль пришла неожиданно, из ниоткуда. Просто возникла в голове и застряла там, не давая покоя. А вдруг с ним что-то случилось? Саске замер. Рука, обхватывающая колено, дрогнула. Он же всегда был. Всегда. Даже когда я не хотел, даже когда гнал, даже когда пытался убить — он был. Шёл за мной, догонял, орал, лез в драку. Ничего не могло его остановить. Он сглотнул. В горле пересохло. А теперь его нет. Ни на суде. Ни здесь. Нигде. Что, если с ним правда что-то? Что, если... Саске резко мотнул головой, отгоняя мысль. — Нет. — Голос прозвучал хрипло, почти неслышно. — Не надо. Не думай. Но мысли лезли. Картинки всплывали перед глазами — Наруто, раненый, без руки, падает где-то в темноте. Наруто, который не смог встать. Наруто, которого тоже... нет. — Прекрати. Саске вцепился пальцами в волосы. Дёрнул. Боль отрезвила на секунду. Он же сильный. Он со всем справится. Всегда справлялся. Но почему тогда его нет? Ответа не было. — Да нет же, — сказал Саске вслух. Громче, чем хотел. — Всё правильно. Я сам сказал — не ходи. Он послушал. Наконец-то послушал. И правильно. Он поднялся на ноги. Снова зашагал по камере. Четыре шага. Поворот. Четыре шага. Правда была в том, что он не знал, чего от себя ждать. Злость приходила и уходила, пустота сменялась чем-то тёплым, а потом снова становилось холодно. И в этом хаосе была только одна постоянная — Наруто. Который всегда был. Всегда. Даже когда Саске гнал его. Даже когда пытался убить. Даже когда ушёл к Орочимару. Наруто всегда был там — за спиной, впереди, в мыслях. Как назойливый ветер, как солнце, которое не спрятать. А теперь его нет. Саске поднял голову. Посмотрел на дверь. — Может, он правда ушёл? — спросил он шёпотом. — Может, понял наконец, что это бесполезно? Тишина. — И правильно, — добавил он, но в голосе не было уверенности. — Я не заслуживаю... Он не договорил. Стена. Поворот. Четыре шага. Он остановился. Посмотрел на свои руки — одну живую, вторую пустую. Вспомнил, как они дрались в Долине. Как потеряли эти руки почти одновременно. Близнецы. Я не уйду. Я буду рядом. Саске сжал зубы. —Врёшь. Все вы врёте. Даже ты. Он оттолкнулся от стены, сделал ещё несколько шагов. Потом снова остановился. Где-то там, наверху, заходило солнце. Зажигались фонари. Люди возвращались домой. А он здесь. Один. И тот, кто обещал быть рядом, — не пришёл. Саске сел на пол. Не в угол — просто посередине камеры, уронив голову на колени. — Дурак, — прошептал он в темноту. — Я же просил... Но зачем ты послушал? Никто не ответил.

***

Вечер опустился на Коноху тихий и влажный — дождь оставил после себя мокрые крыши и запах озона. Наруто ждал у восточных ворот. Один. Хотя вокруг он чувствовал всполохи чакры — АНБУ. "Они мне надоели." — Курама говорил лениво, но раздражённо. "Перестань, — мысленно отозвался Наруто. — Они ничего не делают" "А я чувствую себя, как ты говорил, "товаром на витрине"? Что они от тебя вообще хотят?" "Совету не нравится, что Гаара прислал своих шиноби в Коноху" "Почему решил, что это не твоя Хокаге послала Маски?" "Потому что мы доверяем друг другу" Лис хмыкнул и замолчал. АНБУ и вправду следили давно — появились сразу после первого слушания. И Наруто предполагал, что они собирают информацию, поэтому и вёл себя максимально сдержанно. И то, что он чувствовал их чакру значило только одно — это показательно. Это предупреждение... Но развиться мысль не успела. Они появились, когда солнце уже село, и мир окутал мрак — три фигуры. Шли ровно, молча, без лишней суеты. Песчаники. Первый — с открытым лицом, молодой, с короткими тёмными волосами и цепким взглядом. Двое других — в масках, скрывающих лица полностью, только глаза блестят в прорезях. Наруто шагнул вперёд. — С прибытием. Парень с открытым лицом кивнул. — Узумаки Наруто? Мы узнали тебя. Казекаге-сама передает своё приветствие. — Спасибо, что пришли. — Мы пришли не ради благодарности. — Голос парня был ровным, без эмоций. — Мы пришли, потому что должны. Он помолчал секунду, потом добавил: — Тот Учиха... Саске. Даже стыдно говорить, но он мог нас убить. Тогда... — он вгляделся в голубые глаза. — Хотя ты всё знаешь. Незачем повторять. — Да, Гаара поведал. — Наруто сжал здоровой рукой обрубок. — Вы поэтому согласились? — Мы поэтому живы. — Парень поправил перевязь на поясе. — В песке говорят: долг жизни отдают только смертью. Но мы решили, что правда — тоже достойная плата. Наруто смотрел на них. Трое шиноби, которые могли не дожить до этого дня. И которые пришли, потому что помнят. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не за что. — Парень кивнул. — Где нас разместят? — Я провожу. Они пошли по вечерней Конохе. Молча. Трое в масках и один без руки. Тени на деревьях. Странная процессия. Но Наруто было всё равно. Главное — они здесь. Главное — завтра будет второй шанс.