ГЛАВА 3. Лицензия сыщика. Часть вторая.
27 февраля 2026 г., 21:20
Жетон был тяжелее, чем выглядел.
Бронзовый диск размером с ладонь, с гравировкой: герб ведомства, номер — 4781, — категория «Новичок» и имя: «Ардин Велд». На обороте — мелким шрифтом — перечень прав и ограничений, которые Аштарион уже знал наизусть. Металл был тёплым от ладони клерка, который вручил его с выражением человека, отдающего молоток: вот инструмент, не ударь себе по пальцу.
— Поздравляю, — сказал клерк без тени поздравительности. — Вы — частный сыщик. Постарайтесь не умереть в первый месяц. Статистика против вас.
— Какая статистика?
— Из каждых десяти новичков трое сдают жетон в первые два месяца. Ещё двое — в первый год. Остаются пятеро. Из них двое — толковые, двое — упрямые, и один — везучий дурак. Еще через пять лет из всех групп, сдавших экзамен в одном году – остается один. — Он посмотрел поверх очков. — Вам решать, кто из них вы.
— Я постараюсь вас удивить, — сказал Аштарион.
— Не надо. Я не люблю сюрпризы.
Аштарион убрал жетон во внутренний карман жилета — рядом с ножом, что показалось ему символичным — и вышел в коридор. В день экзамена он не получил сам жетон, но получил документы. И, что довольно любопытно, он был единственным, кто сдал экзамен. Иначе, в этом кабинете их стояло бы несколько.
Доска объявлений встретила его плотным слоем бумаги. Листы, листки, записки — пришпиленные, приклеенные, некоторые уже пожелтевшие по краям. Мелкие дела, крупные дела, просроченные дела. «Пропала кошка, рыжая, отзывается на Маргариту, вознаграждение 50 медных». «Кража из лавки амулетов, украдено: защитный амулет третьего круга и два кристалла подзарядки, оценочная стоимость 8 серебряных». «Разыскивается: Эрик Блюм, подмастерье кузнеца, пропал три недели назад, приметы прилагаются».
Аштарион просматривал, фильтруя. Кошки — нет. Кражи — скучно, но полезно для начала. Пропавшие — интереснее, но рискованнее: можно наткнуться на то, к чему не готов.
Его взгляд остановился на листе, прикреплённом к центру доски красной канцелярской кнопкой — знак срочности, если он правильно прочёл местные условности.
Лист был свежим. Чернила ещё блестели.
«ЗАКАЗ ОТ ВОЕННОГО ВЕДОМСТВА. Категория 2. Срочность: высокая.»
«Инцидент в Академии Свободных Искусств. Четверо студентов отравлены алхимическим составом неизвестного происхождения. Состояние: стабильное, не критическое. Студенты находятся под наблюдением лекаря Академии. Характер отравления: магический, с элементами зельеварения. Следствие ведомства установило факт намеренного воздействия, но виновный не обнаружен. Требуется: частный сыщик для проведения параллельного расследования. Гонорар: 15 серебряных. Контактное лицо: капитан Моран, третий этаж, кабинет 14».
Аштарион перечитал дважды.
Алхимическое отравление. Студенты. Академия.
Академия Свободных Искусств — он видел это название в справочнике. Единственное крупное учебное заведение Верхаста: магия, алхимия, артефакторика, естественные науки. Студенты — молодые маги, или, по крайней мере, люди с магическими задатками. Потенциально — более яркие ядра, чем у среднего горожанина.
Пятнадцать серебряных — приличный гонорар для новичка. Но дело было не в деньгах.
Академия — это люди с магическим потенциалом. Это связи. Это информация. Это первый шаг в среду, где могут оказаться те, кого я ищу. Ну и сами маги потенциально также весьма… интересны.
Он развернулся и пошёл на третий этаж.
* * *
Капитан Моран оказался сухим, как вяленая рыба. Во всех смыслах: худой, жилистый, с вытянутым лицом, острым носом и глазами цвета мокрого гравия. На вид — лет сорок пять. Мундир сидел на нём так, будто был сшит не на него, а он был сшит под мундир. За столом — порядок, от которого у Аштариона шевельнулось что-то похожее на суеверное уважение: ни одной лишней бумаги, чернильница на своём месте, перо — параллельно краю стола. — Велд, — прочитал Моран с жетона, который Аштарион положил на стол. — Новичок. Иностранец. — Он поднял глаза. — Две недели как лицензию получил, и уже берёшься за дело ведомства? — Оно висит на доске для частных сыщиков. Значит, ведомство само решило привлечь внешнего. — Верно. Потому что у нас не хватает людей, и потому что дело — мелкое. — Моран откинулся на стуле. — Четверо студентов Академии Свободных Искусств. Третий курс, зельеварение. Шесть дней назад все четверо обратились в лечебницу Академии с одинаковыми симптомами: тошнота, лихорадка, временная потеря магического фокуса. Лекарь диагностировал алхимическое отравление — токсин на основе жёлчи болотного корня, смешанной с чем-то, что он не опознал. — Серьёзно? — Не смертельно. Дней пять-семь в постели, потом восстановятся. Но сам факт — намеренное отравление студентов учебного заведения — это удар по репутации Академии, а значит, по ведомству, которое за ней присматривает. Ректор требует расследования. Мы провели первичный осмотр — токсин был в воде, в общей бочке для питья на кафедре зельеварения. Кто подлил — неизвестно. — Подозреваемые? Моран чуть поморщился. Не от вопроса — от ответа. — Мы проверили персонал. Чисто. Студентов — поверхностно. Никто не признался, никто не видел. Дело ставит ведомство в дурацкое положение: мы либо тратим ресурсы на четырёх студентов с расстройством желудка, либо признаём, что не будем тратить на это время и финансы, чтобы найти виновника, и Академия начинает шуметь. — Он постучал пальцем по столу. — Отсюда — частный сыщик. Вы найдёте виновника, ведомство закроет дело, все довольны. Вопросы? — Студенты. Они были на одном курсе? — Да. Третий курс, кафедра зельеварения. Все четверо — из одной учебной группы. — Кто их преподаватель? Моран заглянул в папку. — Профессор Гилберт. Старик, двадцать лет на кафедре. Безупречная репутация. — А кто ещё работает на той же кафедре? Ассистенты, лаборанты, поставщики реагентов? Моран посмотрел на него чуть внимательнее, чем раньше. Не одобрение — оценка. Так оценивают нового щенка, который впервые сделал стойку. — Лаборант — один. Человек. Проверен. Ассистент профессора — была, ушла два месяца назад. Поставщик реагентов и ингредиентов — внешний. Лавка в торговом квартале, зелья и редкие ингредиенты. — Он перевернул страницу. — «Лавка редких зелий. Владелец — Каэль Аэрдарин». Аштарион услышал имя. Запомнил. Не имя зацепило — хотя оно было... необычным. Зацепило другое: Моран произнёс его с лёгким, почти неуловимым оттенком, который означал что-то вроде «с этим будьте осторожны». — Эльф? — спросил Аштарион. Моран поднял бровь. — С чего вы взяли? — Аэрдарин — не человеческая фамилия. Структура — эльфийская. Высокий эльф, если я не ошибаюсь. Пауза. Моран смотрел на него секунду дольше, чем нужно, и Аштарион мысленно отметил: перебрал с демонстрацией знаний. Новичок из захолустья не должен опознавать эльфийские фамилии с первого раза. — Эльф, — подтвердил Моран сухо. — Живёт в городе давно, лицензия гильдии травников. Ведомство с ним не имело проблем. Но у Академии к нему есть претензии — жалобы от студентов на завышенные цены и.… — он заглянул в папку, — «агрессивное поведение при попытках обсудить скидки». — Агрессивное? — Эльф, — повторил Моран, как будто это слово само по себе было объяснением. — Вот контракт. Подпишите, если берёте. Гонорар — по результату. Отчёт — мне лично. Срок — десять дней. Аштарион подписал.* * *
Академия Свободных Искусств стояла на холме в северной части Верхаста — как кусок другого мира, вклеенный в городскую ткань. Если сам Верхаст был городом кирпича и пара, то Академия была городом камня и света. Три корпуса из белого известняка, соединённые крытыми галереями. Башня с часами — высокая, увенчанная медным шпилем, позеленевшим от времени. Широкий двор, вымощенный плитами, с фонтаном в центре — не бронзовый, как на площади Совета, а мраморный, с фигурами, изображающими, судя по всему, аллегории наук. Деревья — старые, высокие каштаны, роняющие первые жёлтые листья. И — магия. Аштарион почувствовал её, едва приблизившись к воротам. Здесь её было больше, чем в остальном городе: не в воздухе, а в стенах, в камне, в фундаменте. Академия была построена на месте с высоким магическим фоном — естественная жила, уходящая вглубь земли. Умно. Студенты, обучающиеся здесь, получали постоянную лёгкую подпитку, которая ускоряла развитие ядра. Аура студентов это подтверждала. Они попадались группами — молодые люди и девушки, в мантиях разных цветов по факультетам, с книгами, с котелками, с кристаллами. И их ядра были — Аштарион прислушался — ярче среднего. Не сильно, но заметно. Маленькие костры там, где у обычных горожан тлели угли. Интересно, подумал он. Но не более. Все встреченные студенты — молодые, слабые, необученные. С нестабильными молодыми магическими ядрами, не до конца еще даже сформированными. Яркие для людей, но для него — всё ещё свечные огарки. Не то, что нужно. Увы. Он показал жетон привратнику — пожилому мужчине в форме Академии, который скользнул по нему безразличным взглядом и махнул рукой: проходите. Прошёл через двор, нашёл нужный корпус — «Факультет естественных наук и зельеварения» — и поднялся на второй этаж. Лечебница Академии оказалась просторной комнатой с шестью кроватями, белыми стенами и устойчивым запахом трав. Четыре кровати были заняты. Студенты. Трое парней и одна девушка. Молодые — лет по восемнадцать, может чуть больше. Бледные, осунувшиеся, но живые. У одного, спящего — повязка на руке, с тянущейся трубкой от капельницы, с антитоксином видимо. Другой сидел на кровати, читая книгу. Третий дремал. Девушка смотрела в потолок с выражением человека, который скучает настолько, что готов совершить преступление сам, лишь бы что-то произошло. Аштарион вошёл, показал жетон лекарю — полной женщине с усталым, но добрым лицом — и получил разрешение на опрос. — Только недолго, — предупредила лекарь. — Они ещё слабые. Особенно Тэд — вон тот, с повязкой. У него реакция была сильнее всех. — Буду краток. Он подошёл к первому — тому, что читал. Худой парень с кудрявыми волосами и веснушками, в мантии зелёного цвета. — Ардин Велд, частный сыщик. Расследую инцидент с отравлением. Можешь уделить минуту? Парень — его звали Мартин — уделил не минуту, а двадцать. Он оказался разговорчивым, и после третьего правильного вопроса его основательно понесло. Четверо пострадавших — Мартин, Тэд, Оливер и Эмма — были не просто однокурсниками. Они были, как он выразился, «лучшими на кафедре». Староста, два отличника и девушка, которая «варит зелья лучше профессора, только не говорите ему». Они пользовались общей бочкой с водой в лаборатории — единственной, кроме них, её использовали ещё два студента, которые в тот день были больны и не пришли на занятия. — Значит, только вы четверо пили из бочки в тот день, — уточнил Аштарион. — Ну да. Профессор Гилберт пьёт только свой чай из термоса, а лаборант Перкинс — он вообще воду не пьёт, только пиво… Шутка, это, шутка. Но серьёзно — он пьёт только из своей фляги. — Расскажи мне про кафедру. Были ли конфликты? С преподавателями, с другими студентами, с поставщиками? Мартин замялся. Это было заметно — как будто он наступил на мысль, про которую не хотел думать вслух. — Ну... — Он потёр шею. — Не то, чтобы конфликт. Но... вы знаете того эльфа? Который поставляет ингредиенты? — Каэль Аэрдарин. — Да. Ну вот, он... — Мартин вздохнул. — Он хороший зельевар, ладно? Ингредиенты у него — лучшие в городе. Но цены... Мы студенты. У нас стипендии. А он дерёт, как три шкуры, и скидок не делает. Совсем. Никогда. Мы пытались договориться — типа, мы ж постоянные покупатели, может, хоть десять процентов? Он чуть нас не выставил. Буквально — встал и сказал: «Дверь в ту сторону». — И? — И.… ну, Тэд... — Мартин бросил взгляд на спящего однокурсника с повязкой. — Тэд иногда бывает... Ладно, Тэд — козёл, когда пьяный. Он пошёл к эльфу с ребятами из старшего курса, после вечеринки, утром. Они были... не в лучшем виде. И наговорили ему... всякого. Про «остроухих скупердяев» и.… ну, и хуже. Намного хуже. Тэд, когда выпьет, не контролирует язык. И там было что-то про... — Мартин покраснел до ушей. — Ну, типа, непристойные предложения. Вроде как «если не продашь за нормальную цену, может, компенсируешь по-другому». Аштарион молчал. Лицо — спокойное. Внутри — ничего. Ни осуждения, ни сочувствия. Только данные, которые складывались в структуру. — Это был один раз? — спросил он. — Нет. — Мартин отвёл глаза. — Три раза. Может, четыре. И не только Тэд. Старшекурсники тоже ходили. Им казалось, что это... смешно. — Кто-нибудь жаловался? Эльф — в ведомство, в гильдию? — Да, вроде бы. Но ему сказали, что это «бытовой конфликт» и что ведомство не занимается... ну... — Он замолчал. — Оскорблениями нелюдей. Мартин не ответил. Но его молчание было красноречивее слов. Аштарион сделал паузу. Посмотрел на четырёх студентов: Мартин с книгой, Тэд с повязкой, в отключке, Оливер — спящий, Эмма — уставшая. Четверо отличников отравлены. У эльфа-поставщика — мотив. Но эльф — не глупец: он не стал бы подливать яд в бочку, на которую укажут в первую очередь. Значит, либо это не он, либо... Либо это его коллега. Или знакомый. Кто-то, кто знал ситуацию и решил, что хватит. Тупое решение, если так. — Спасибо, — сказал он Мартину. — Последний вопрос. У этого эльфа — Каэля — есть помощники? Напарник? Кто-нибудь, кто работает с ним? — Есть, — сказал Мартин. — Другой эльф. Не знаю, как зовут. Младше, тише, почти не разговаривает. Он в лавке сидит в задней комнате и что-то мешает. Мы его видели пару раз. Коллега. Аштарион поблагодарил Мартина, коротко опросил остальных — картина подтвердилась, детали совпали — и вышел из лечебницы. В коридоре он остановился у окна. За стеклом — двор Академии, каштаны, студенты, мраморный фонтан. Солнце пробивалось сквозь облака, и белый камень зданий блестел, как сахар. В голове — схема. Простая, чёткая, как чертёж. Студенты травили эльфа-зельевара оскорблениями и непристойностями. Эльф жаловался — его проигнорировали. У эльфа есть коллега. Коллега имел доступ к алхимическим составам и, вероятно, к ингредиентам, из которых можно собрать токсин на основе жёлчи болотного корня. Коллега видел, что происходит. И коллега — решил, что, если ведомство не защитит, защитит он. Или она. Или оно. Эльфы бывают разные. Он усмехнулся. Криво, без веселья. Следующая остановка — лавка редких зелий. Он вышел из Академии и направился в торговый квартал. Шаги — тихие, плавные, жетон 4781 тяжело покачивался в кармане жилета в такт шагам.
