Превышение полномочий

Где-то вдалеке завыла сирена, но они не слышали. Женя чувствовала только губы Алёны — тёплые, живые, с привкусом мятного чая, который они пили полчаса назад в гараже. — Женя, — выдохнула Алёна, отстраняясь. — Ты понимаешь, что теперь будет? — Не думаю об этом. — А зря. — Алёна провела пальцем по её скуле. — Я всё ещё в розыске. Я всё ещё даю показания. Если что-то пойдёт не так — сяду. Надолго. — Не сядешь. — Откуда такая уверенность? Женя посмотрела ей в глаза. — Потому что я тебя не отдам. Алёна усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Садись в машину. Они поехали не к Жене — в гараж на Обводном. Алёна настояла. — Мне так спокойнее, — сказала она, когда Женя попыталась спорить. — Там я сама по себе. У тебя — соседи, участковый, вечно кто-то ходит. — А у тебя — крысы и запах солярки. — Зато романтика. Женя закатила глаза, но не стала спорить. В гараже было тепло. Алёна включила старый обогреватель, поставила чайник. Женя сидела на продавленном диване и смотрела, как она двигается по этому тесному пространству. Легко, хищно, точно кошка. В каждом жесте сквозила та самая изворотливость, о которой писали в деле. — Ты всегда так живёшь? — спросила Женя. — Последние восемь месяцев — да. До этого — по-разному. Было время — в особняке на острове, с видом на Неву. А было — в подвалах и на чердаках. Привыкла. — Зачем тебе это? — Женя не выдержала. — Ты же умная, красивая, могла бы… — Что? — Алёна обернулась, и в её глазах мелькнула знакомая бешеная искра. — Работать в офисе с девяти до шести? Выходить замуж за хорошего парня, рожать детей и обсуждать с подружками скидки в «Ленте»? Не моё, Женя. — А что твоё? Алёна подошла, села рядом на диван. Близко. Так, что Женя чувствовала тепло её тела. — Ты — моё, — сказала она тихо. И поцеловала снова.

***

Ночью Женя уехала. Потому что надо было. Потому что завтра на работу. Потому что если бы осталась — не ушла бы уже никогда. Алёна стояла в дверях гаража, кутаясь в куртку, и смотрела вслед «Весте», пока та не скрылась за поворотом. Через три дня грянуло. Женя как раз допрашивала мелкого мошенника, когда в кабинет влетел её напарник, Коля Бабушкин по прозвищу Бабуля. — Жень, там такое, — выдохнул он, прикрывая дверь. — Твоя вчерашняя явка с повинной… Ниязбаева… — Что? — Женя напряглась. — Она пропала. Не пришла на отметку к следователю. Сегодня утром должны были подписывать подписку о невыезде, а её нет. Телефон отключён. Женя почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Может, проспала? — Смеёшься? Она же в розыске! Ей бы бежать от отметок, а не просыпать! — Бабуля понизил голос. — Следователь рвёт и мечет. Говорит, что его подставили. Что эта баба просто тянула время и сливала инфу о Рубине, а сама готовила побег. — Какой побег? — Женя встала. — Она сама пришла! Сама всё рассказала! — Жень, я тебе одно скажу. — Бабуля оглянулся на дверь. — Ты с ней поаккуратнее. Видел я это дело. Она хитрая. Может, она тебя просто использовала? Женя промолчала. Потому что в голове уже билась одна мысль: где она? Что случилось? Она вышла из кабинета под благовидным предлогом, села в машину и поехала на Обводный. Гараж был открыт. Женя влетела внутрь и замерла. Внутри всё было перевёрнуто. Диван вспорот, вещи разбросаны, чайник валялся на полу. На стене — следы от пуль. — Алёна! — крикнула Женя в пустоту. Тишина. Она достала телефон. Набрала номер, который знала наизусть. Абонент недоступен. Женя вышла из гаража, прикурила трясущимися руками. Сердце колотилось где-то в горле. Телефон зазвонил. Незнакомый номер. — Да? — Женя, — голос Алёны был тихим, напряжённым. — Не говори ничего, просто слушай. Это не я. Меня взяли люди Рубина. Я сбежала, но они ищут. У меня есть кое-что на него. Компромат, который его уроет. Настоящий, не тот, что я дала. Но мне нужно время. — Где ты? — Не скажу. Так безопаснее. — Пауза. — Жень, я не играю с тобой. То, что было на крыше, то, что было потом — это правда. Но сейчас мне нужно выжить. Если я приду к следователю сейчас — меня убьют по дороге. — Что ты хочешь? — Чтобы ты верила мне. Хотя бы немного.. Связь оборвалась. Женя стояла у гаража, сжимая телефон, и смотрела на серое небо. Через два часа она была в отделе. Написала рапорт, что проводила оперативные мероприятия по делу Ниязбаевой. Начальник посмотрел подозрительно, но подписал. Вечером Женя сидела в своей квартире и смотрела в стену. В голове был хаос. Лена, стоматолог, звонила уже три раза, но Женя сбрасывала. В дверь позвонили. На пороге стояла Лена. С цветами и обеспокоенным лицом. — Женя, ты чего не отвечаешь? Я волнуюсь. Можно войти? — Не сейчас, — Женя попыталась закрыть дверь, но Лена уже протиснулась внутрь. — Что случилось? Ты какая-то… В этот момент зазвонил телефон Жени. Она глянула на экран — скрытый номер. Отошла к окну. — Да? — Жень, это я. — Голос Алёны звучал ещё тише. — Слушай, мне нужна помощь. Есть одно место, где лежит флешка. Я не могу сама… за мной следят. — Где? — В старом доме на Петроградке. Чердак заброшенной хлебопечки. Помнишь? Женя похолодела. Та самая хлебопечка, с которой всё началось. — Я приеду. — Жди сигнала. Связь оборвалась. Женя обернулась. Лена стояла посреди комнаты и смотрела на неё с каким-то странным выражением. — Кто это был? — спросила она. — По работе. — Врёшь. Я вижу, Женя. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты стала другой. Отстранённой. — Лена, не начинай. — А что начинать? — Лена шагнула ближе. — Я полгода жду, когда ты наконец станешь моей по-настоящему. А ты всё где-то летаешь. Я тебе не подхожу? — Дело не в тебе. — А в ком? В той бабе, из-за которой ты ночами не спишь? Женя замерла. — Откуда ты знаешь? — Я не дура, Женя. Ты думала, я не замечу, как ты смотришь в телефон, как сбрасываешь звонки, как уезжаешь по ночам? Я навела справки. Ниязбаева Алёна. Статья, розыск. Ты с преступницей связалась? — Это не твоё дело. — Моё! — Лена повысила голос. — Потому что я тебя люблю, дуру! А ты выбрала какую-то аферистку! В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, длинно. Женя пошла открывать. На пороге стояла Алёна. Она была в той же куртке, с разбитой губой и свежей ссадиной на скуле. Глаза горели бешеным огнём. — Привет, — сказала она. — Не ждала? — Ты как… ты зачем пришла? — Женя растерялась. — Прятаться больше негде. И я соскучилась. — Алёна шагнула внутрь и тут же замерла, увидев Лену. В комнате повисла тишина. Лена переводила взгляд с Алёны на Женю. Алёна смотрела на Лену с ленивым интересом хищницы, почуявшей конкурента. — А это кто? — спросила Алёна, чуть склонив голову. — Это Лена. Моя… — Женя запнулась. — Подруга, — закончила за неё Лена с вызовом. — А, подруга, — Алёна усмехнулась разбитыми губами. — Приятно познакомиться. Я Алёна. — Я знаю, кто ты. — И как, не страшно? — Алёна сделала шаг в комнату. — Я, говорят, опасная. — Отстань от неё, — Лена шагнула вперёд, заслоняя Женю. — Ого, — Алёна подняла брови. — Капитан, а твоя подруга с характером. Это хорошо. Значит, будет интересно. — Прекратите обе! — рявкнула Женя. — Алёна, какого чёрта ты припёрлась? Ты в розыске, тебя ищут! — Знаю. Но флешка у меня. — Алёна похлопала по карману куртки. — И я решила, что хочу передать её тебе лично. А заодно посмотреть, с кем ты тут время проводишь, пока я по гаражам прячусь. — Ты мне никто, чтобы отчитываться! — Женя вспыхнула. — Правда? — Алёна шагнула к ней, игнорируя Лену. — А на крыше кто был? А в гараже? Женя замерла. — Ты что несёшь? — То, что ты боишься себе признаться, — Алёна подошла вплотную, взяла её за подбородок. — Ты моя. С того самого момента, как полезла за мной на ту чёртову лестницу. — Руки убрала! — Лена рванула вперёд и толкнула Алёну в грудь. Алёна отлетела к стене, но удержалась на ногах. В глазах вспыхнула ярость. — Ты это зря, — процедила она. — А то что? — Лена не отступала. — Ударишь меня? Вали отсюда, пока я полицию не вызвала! — Я и есть полиция, — усмехнулась Алёна. — Бывшая клиентка. И тут Лена замахнулась. Женя не успела среагировать — ладонь Лены врезалась Алёне по щеке. Алёна замерла на секунду. Потом медленно повернула голову обратно, провела пальцем по месту удара, где уже проступала краснота, и улыбнулась. — Больно, — сказала она почти ласково. — Теперь моя очередь. И двинулась на Лену. Женя кинулась между ними. — Стоять обе! Но Алёна уже взяла Лену за ворот кофты и прижала к стене. Не больно — фиксируя, как опытный боец. — Слушай меня, Лена, — прошипела она в лицо. — Я эту женщину люблю. А ты ей даже в подмётки не годишься. Ты будешь готовить и рожать детей какому-нибудь сантехнику. А я буду с ней на крышах бегать и под пули лезть. Усекла? — Пусти, — прохрипела Лена. — Пущу. Но запомни: если ещё раз подойдёшь к ней ближе, чем на метр — я тебя найду. Даже под расстрелом найду способ тебя достать. Она отпустила Лену. Та отшатнулась, поправила кофту, посмотрела на Женю. — Ты это видишь? — спросила она дрожащим голосом. — Ты с чокнутой связалась! Она же больная! — Лена, уходи, — тихо сказала Женя. — Что? — Уходи. Пожалуйста. Лена смотрела на неё секунду, другую. Потом губы её задрожали. — Ты ещё пожалеешь, — сказала она и выбежала из квартиры. Дверь хлопнула. В комнате повисла тишина. Алёна стояла, прислонившись к стене, и смотрела на Женю. В глазах — усталость, боль и что-то ещё. Что-то очень хрупкое. — Прости, — сказала она тихо. — Я не должна была сюда приходить. Но мне надоело прятаться. И я хотела тебя увидеть. Просто увидеть. Женя молчала. Слишком много всего навалилось. — У тебя кровь, — сказала она наконец. Алёна провела рукой по губе, посмотрела на пальцы. — Хуйня. Бывало и хуже. — Садись. Женя усадила её на диван, принесла аптечку. Молча обработала ссадину, заклеила пластырем. Алёна сидела смирно, только смотрела на неё. — Зачем ты пришла? — спросила Женя, не поднимая глаз. — Я же сказала. Соскучилась. — Врёшь. — Не вру. — Алёна взяла её за руку. — И флешка правда есть. И люди Рубина правда идут за мной. Женя подняла глаза. — Ты в розыске. Тебя посадят. — Знаю. — А если я тебя сдам? — Не сдашь. — Откуда такая уверенность? Алёна улыбнулась. Той самой улыбкой — с бешеной искрой. — Потому что ты меня поцеловала в ответ. Потому что ты приехала в гараж. Потому что сейчас — обрабатываешь мою дурацкую губу. Ты моя, капитан. Так же, как я — твоя. Женя закрыла глаза. А когда открыла — в них стояли слёзы. — Ты сломаешь мне жизнь, — прошептала она. — Нет. — Алёна притянула её к себе. — Я сделаю её настоящей. Они сидели на диване, обнявшись, и за окном шёл дождь. А где-то в кармане куртки Алёны лежала флешка с компроматом на Рубина, который мог либо посадить его пожизненно, либо убить их обоих. Но об этом они подумают завтра.

***

Утром Женя проснулась одна. На подушке — записка: «Ушла добывать справедливость. Не ищи. Если не вернусь через два дня — флешка в морозилке, за пельменями. Люблю.» Женя выматерилась, вскочила, натянула форму и через десять минут уже была в машине. — Дура, — бормотала она, выжимая газ. — Какая же дура. Впереди был длинный день. И, возможно, перестрелка. И, возможно, конец карьеры. Но когда Женя думала об Алёне, ей было плевать.