Now you’re just somebody that I used to know

      Не зацикливаться на каком-то важном дне у Алекса получалось с периодичностью. Иногда он настолько изматывал себя волнением, что чем ближе подкрадывалась судьбоносная дата, тем больше ему становилось на нее все равно. И такой расклад парню нравился, ведь переживаний в его жизни итак было предостаточно. Но предстоящее событие, к глубочайшему сожалению Суареса, не входило в этот тип. Оно относилось к тому случаю, когда у Алекса могло сбиться дыхание, появится жгучая тревога и желание закрыться от всего мира. В такие моменты парня окутывала неадекватная апатия, что даже игра на музыкальном инструменте или приготовление блюд вызывали у него отвращение.       Дни шли в своем темпе, не гналась, как лиса, которая заприметила в лесу зайцев и не тянулись, как пара в колледже. Они просто были. Двигались друг за дружкой и, лишь порой, появлялись в голове Суареса как большие часы, наподобие Биг Бена, и вели обратный отсчет. И чем быстрее бежала минутная стрелка вместе с часовой, тем больше Алекс стал наворачивать кругов по своей крохотной квартирке, тем больше стал покусывать щеки изнутри и не спать допоздна, чтобы хоть чуть-чуть замедлить циферблат. Но время очень своевольная вещь, и как бы ты не пытался, оно не послушает тебя, а быстро протечет сквозь пальцы и даже не посмотрит тебе вслед. Максимум ты услышишь тихую усмешку, говорящую о том, что у тебя нет и малейшего шанса его догнать. Суаресу иногда хотелось застыть вне времени, но, конечно, главное слово - иногда. Ведь, безусловно, он никогда не прокручивал в голове некоторые моменты своей жизни по тысячи раз, никогда не задумывался о том, чтобы переписать ту или иную сказанную им мысль, никогда не хотел вычеркнуть болезненные события. Конечно, нет. Алекс же не был помешан на прошлом, не нес его тяжелое бремя на своих плечах, не думал об одном конкретном человеке как минимум раз в месяц, не представлял, что все могло сложиться по-другому, если бы тогда он не сказал тех самых слов. Нет. Прошлое должно оставаться в прошлом. Суарес верил в это или пытался убедить себя, что верит. Парень легко мог обмануть своих друзей. Он проворачивал это сотню раз, переводя тему, вставляя нелепые шутки и повторяя, как мантру, слова о том, что с ним все в порядке. С ним и не могло быть что-то не так. Алекс ничем не болел, у него была собственная квартира, небольшая, но зато своя, все же лучше, чем делить комнатку в общежитие не пойми с кем, он учился по любимой специальности, а также нормальная работа, где ему, конечно, не миллионы платили, но вполне приемлемо, что ему спокойно хватало на свою незаурядную студенческую жизнь. А по субботам Суарес играл со своими однокурсниками в настольные игры или же встречался с Гейбом, когда тот выбирался в родной город, чтобы пропустить по банке пива. Точно, Гейб. Суарес резко встряхнул головой и осознал, что уже минут пять стоит, как истукан, посреди коридора. Прогнав навязчивые мысли, Алекс поправил воротник своей клетчатой рубашки, схватил с тумбы связку ключей и подошел к двери. Но тут же попятился назад, до конца, не осознав это действие. Казалось, это сделал не он сам, а что-то внутри него оттолкнуло его от замка. Будто какая-то внутренняя сила останавливала и говорила о том, что еще не поздно вернуться в спальню, переодеться в домашнюю одежду и уснуть, тем самым вычеркнув этот день навсегда из его жизни. Суарес прикусил нижнюю губу, взвешивая все «за» и «против», всё-таки подобная идея пропуска даты не впервой приходила к нему. Она маячила на подкорке сознания с того самого момента, когда Алекс узнал, что должно произойти. Растекалась внутри него, как мерзкая слизкая масса, обволакивая его легкие и заставляя задыхаться. Суарес закрыл глаза ладонью и нервно рассмеялся. Алекс мог обманывать Гейба, Вики, Нейта, кого-угодно, но суть в том, что он не мог обмануть себя. Суарес всегда пытался убежать, но его мысли, как и время, всегда нагоняли и, можно даже сказать, что перебегали. Бегство - удел слабых. А он самый, что ни на есть, главный их представитель. Алекс провел рукой по губам и все-таки нашел в себе силы, чтобы ухватиться за дверную ручку. Хватит. Эта встреча в конце концов не убьет же его. Единственный, кто мог его сейчас прибить, стоял на улице, опиравшись о дверь своей машины и с недовольным видом поглядывая на свои наручные часы. Суарес быстро закрыл за собой дверь и пулей оказался на лестнице. Перепрыгивая через ступеньки, Алекс чуть не зацепился о поручень и не полетел кубарем вниз. Но, к счастью, трагедии удалось избежать, парень успел вовремя среагировать и остановить себя от падения. Подбежав ко входной двери, он небрежно поправил свои волосы и вышел на улицу. Солнце встретило Суареса яркими и теплыми лучами. Наверное, впервые за все лето, было настолько хорошо, что хотелось просто бежать вдоль улиц и веселиться до упаду, не обращая никакого внимания на прохожих. Алекс на секунду подумал, что возможно он поторопился с выводами, когда сразу же закинул этот день в стопку самых провальных. Погода определённо заставила его пересмотреть свои выводы.       — Клянусь Богом, Алекс, еще бы пять минут, и я бы уехал, — прозвучал голос, заставивший Суареса спуститься на землю от своих крылатых фантазий. — Сколько можно тебя ждать?!       Суарес лишь неловко пожал плечами и скривил милую мордашку, просящую о пощаде.       — Мне Вики уже раз сто позвонила, по ощущениям, еще чуть-чуть, и она вылезет из моего телефона, и тогда нам обоим не поздоровится, — Гейб захватил подушечками пальцев солнцезащитные очки и переместил их с глаз на макушку. — Ну, и что мы стоим?!       Сапорта быстрым шагом приблизился к Алексу и схватил его за плечо, толкая друга в сторону своей машины.       — Если ты сейчас же не залезешь, то твое прекрасное личико будет украшать капот моей малышки, — Гейб открыл дверь и жестом пригласил Суареса внутрь. — И поверь, ей это, ой, как не понравится. Так что будешь еще у меня в долгу.       Алекс глупо захлопал глазами, но все же сел в машину, не рискуя продолжать испытывать терпение друга. Сапорта, убедившись, что все в порядке и что его пассажир не собирается сбежать, захлопнул дверцу и поспешил занять водительское место.       — Прости, что задержался, — неуверенно промямлил Алекс, слегка улыбнувшись. — Я просто, эм, просто долго не мог встать с кровати.       — Бог с тобой, я уже не злюсь, — успокоил Суареса Гейб, пристегивая ремень. — Правда. Только напиши Вики, что мы уже в пути, иначе она нас двоих размажет.       Машина тронулась, Суарес сначала промахнулся, но со второй попытки все же достал из кармана телефон и отправил подруге короткое сообщение, оповещающее о том, что они уже в пути. Гейб покрутил радио и остановился на волне с какой-то легкой ненавзчивой музыкой, идеально подходящей для дороги. Алекс опустил взгляд в пол, пытаясь ни о чем не думать. Но события того года никак не собирались слушаться, то и дело всплывая в голове демонами, пляшущими свой адский танец. Они громко топали своими крохотными ножками, истощённо выли и оставляли после себя следы в виде фразы: "Ты сам все испортил". И конечно, это было невыносимо мучительно, но, возможно, являлось правдой. Никто не тянул его за язык, парень мог никогда не говорить тех вещей, мог сдержать себя, но видимо был слишком слаб для этого. Или один из чертей всё-таки подкрался слишком близко и нашептал те заветные слова.       — Эй, с тобой все нормально? — решился спросить Сапорта. Он украдкой поглядывал на товарища и заметил его поникшее лицо. — Выглядишь не очень воодушевлённым.       — Да, то есть, да, со мной все хорошо, — Суарес удосужился посмотреть в ответ, отмечая какие же всё-таки классные у Гейба были очки с фиолетовой оправой, прям подстать его образу, вечно веселому и беспечному парню, который, казалось, что не знал никаких бед и разочарований. Порой Алекс завидовал Сапорте, ведь тот мог относиться ко всему с невероятным спокойствием. У него не было внутренних терзаний из-за каких-либо событий и людей, он легко принимал удары жизни и отпускал всех тех, кто хотел уйти. Возможно, дело было в том, что у Гейба не было такой сильной привязанности, коей обладал Суарес, а может Сапорта просто умело переживал все колкие ситуации, не зацикливаясь на них, как сумасшедший. Как минимум у Алекса сложилось такое впечатление, и, если оно было верным, он бы взял у друга пару уроков по самоконтролю.       — Я, если честно, так и не понял, что произошло между вами, — аккуратно подошел к теме Гейб, боясь, что может причинить боль Алексу и загнать того в ещё большее уныние. — Просто мне казалось, что вы были лучшими друзьями, и знаешь...       Сапорта долго обдумывал каждое слово перед тем как его произнести. Впервые речь Гейба была такой неуверенной, будто каждое предложение имело вес и могло обрушиться на Алекса с огромной силой. Суарес чувствовал напряжение и, что Гейбу самому неудобно обо всем этом говорить. Сердце предательски кольнуло при словосочетании «лучшие друзья», да так, что Алексу захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать продолжение мыслей Сапорты. Суарес мечтал выпрыгнуть из машины, пока демоны в голове не успели вновь его нагнать и завести облюбленную шарманку. Собственная смерть в данный момент казалась не таким уж и плохим исходом. Все, что угодно было лучше, чем этот диалог, переполненный неловкостью.       — Да, мы были, — смог выдавить из себя Алекс, крепко сжимая ткань собственных джинсов, которые он купил в начале учебного года на какой-то распродаже. — Но... Это неважно, мы выросли, изменились, это абсолютно нормально. Такое бывает, ведь как ты там говорил: «Жизнь - это куча хуйни, которая просто случается». Я не переживаю насчет этого и тебе не о чем беспокоиться, все правда в порядке. Люди сходятся и расходятся, и мы просто, мы просто...       Конец предложения: «Не смогли сохранить дружбу» так и остался витать где-то в салоне машины. Суарес принял решение остановиться, чтобы не наговорить лишнего и вынуть всю свою душу наружу. Слово «мы» резало без ножа, нет никаких «их», больше нет. Алексу стоит заткнуться и навсегда забыть это местоимение. Словно его никогда и не существовало. Гейб покачал головой, взвешивая услышанное и анализируя каждую произнесённую букву. Он не собирался выпытывать из Суареса всю информацию, они все-таки не на допросе, да, и бесполезно, Алекс, как партизан, молчал до последнего. Сапорта просто хотел убедиться, что его друг не будет ощущать себя той самой невкусной конфетой в коробке, которую никогда не доедают, но всегда оставляют, в надежде кому-нибудь однажды скормить ее.       — Конечно, я понимаю, — Гейб тяжело вздохнул, сжимая руль чуть сильнее, чем до этого. — Я просто спрашивал у него про это, да, и он интересовался все ли хорошо у тебя.       Алекс быстро заморгал. Он интересовался. Нет. Суарес не верит в это, слишком глупо, самонадеянно. Гейб точно что-то придумывает, пытаясь сгладить все острые углы. Будь это правдой, он за столько времени написал хотя бы банальное «как дела?», но за год не было и малейшего намека на то, что ему было не все равно на жизнь Алекса. Лишь безразличная тишина.       — Я сказал, что у тебя все отлично, ты поступил туда куда хотел и все такое, что у тебя появилось много классных друзей с курса, что ты действительно счастлив, — Сапорта повернул голову в сторону друга вновь, оценивая его состояние. И то что Гейб увидел, совсем его не обрадовало. Алекс держался за штанину мертвой хваткой и смотрел в неизвестном направлении отрешенным взглядом. Сапорта запаниковал, ему резко захотелось выехать на обочину, вытащить Суареса из машины и крепко-крепко обнять. — Алекс, пожалуйста, ты хоть моргни.       Но Суарес не мог, он был обездвижен. Голос Сапорты стучал в ушах, а кровь прилила к голове, словно предвещала инсульт. Алекс нервно сглотнул, его верхняя губа предательски дрогнула, а шея сама по себе повернулась, будто какая-то могущественная сила управляла им как марионеткой. Парню на секунду показалось, что он справился, ведь он же нашел в себе смелость не избежать встречи, а поехать на нее, но вся былая уверенность растворилось за пару минут диалога с Гейбом. Алекса словно окунули с головой в тот день. И вот он снова стоит в дурацком костюме с трясущимися от страха руками и разгоряченно кричит.       Он счастлив, очень смешная шутка, рассказанная определённо плохим комиком. Алекс был счастлив раньше, счастлив, находясь рядом с ним. Суареса скрутило от этого чистого вранья, ему стало настолько не по себе, что парень неожиданно, даже для самого себя, нервно рассмеялся. Сапорту очень это напугало, край его губы дернулся, и хохот сам вылетел из его рта. Выехав из пробки, парни смеялись как ненормальные, будто словили приход. И слава всем существующим Богам, рядом не оказалось полиции, потому что с огромной вероятностью, они бы оказались в обезьяннике или в больнице под капельницами. Данный своеобразный приступ смог выбить Алекса из прострации, а неприятный осадок отошел на второй план. Ведь в жизни не было ничего лучше, чем ехать в машине с другом и заливаться гоготом. Даже если он был отчаянным.       — Из тебя дерьмовый психолог, Гейб, — заключил Суарес, прикрывая рот рукой в попытках успокоиться.       — Да, я знаю, и именно поэтому решил не поступать в медицинский, — Сапорта улыбнулся, его не могло не радовать, что Алекс повеселел и перестал быть похожим на труп.       Суарес многозначительно промычал и отвернулся к окну. Теплый ветер, дующий из небольшой щели, опоясывал его лицо и теребил воротник клетчатой рубашки. Парень прикрыл глаза, давая себе отдышаться и насладиться последними минутами поездки.       

***

      — Алекс! У нас получилось, ты понимаешь, получилось! — кричал Райланд, бегая от стенки к стенке и с энтузиазмом размахивая руками во все стороны.       Блэкинтон скакал как конь на ранчо и, конечно же, уже через минуту умудрился задеть стол и с грохотом свалиться на пол. Суарес быстро подскочил с мягкого дивана и с волнением осмотрел друга, характерно скривившегося и потирающего бок, которым секунду назад столкнулся с мебелью. Кончики губ Алекса приподнялись. Усмехнувшись, он протянул руку, резким движением поднимая парня с пола.       — Тихо ты, а то убьёшься еще, и тогда точно ничего не будет, — Суарес погладил плечи Райланда и слегка приобнял за них.       — Эй, не говори так! — запротестовал Блэкинтон и легонько ударил Алекса по макушке, совершенно случайно подцепив пальцем копну чужих волос. — Наши труды не должны пойти насмарку.       Суарес закатил глаза и посадил друга на диван, тут же разместившись рядом. Парень быстро посмотрел по сторонам и улыбнулся. Подвал в доме Блэкинтона стал для него особенным, а точнее родным местом. Пошарпанные обои с цветочным принтом и потрепанные временем деревянные панели в некоторых местах, небольшой столик, обклеенный самыми разными стикерами, на котором стояли различные принадлежности для рисования и ноутбук, стеллаж с любимыми книжками Блэкинтона, пушистый ковер, давно потерявший свой когда-то белый цвет, поларойдные фотографии, прекрепленные прищепками к гирлянде с лампочками в виде звездочек, полка, державшаяся на Божьем слове, с бесконечной коллекцией CD-дисков, под ней тумбочка с самим проигрывателем, и, конечно музыкальные инструменты и аппаратура, стоявшие по всему периметру комнаты. Не описать словами, насколько это место было значимым для Алекса. Будь у него девять жизней, как у кошек, он бы каждый раз загадывал, чтобы оказываться именно здесь. На пальцах не пересчитать, сколько бессонных ночей они провели тут вместе. Сколько домашних работ они сделали бок о бок, сколько фильмов пересмотрели и сколько сыграли, и спели песен. Суаресу не нужны были деньги, успех или что-то в этом роде, ему всегда был нужен этот подвал и Райланд, обычно мирно посапывающий у него на плече. Приглушенный теплый свет так же добавлял особую атмосферу этому месту. Хоть мама Райланда тысячу раз говорила ему сменить лампочку, он никогда не прислушивался к ее замечанию, смело заявляя, что это разрушит все очарование. И Алекс полностью соглашался с ним. Да и не существовало в мире того, в чем Суарес не поддержал бы Блэкинтона. Если бы он сказал Алексу, что хочет спрыгнуть с крыши, парень бы без раздумий схватил друга за руку и погиб бы вместе с ним. Или более поэтична версия группы The Smiths: «Даже если бы двухэтажный автобус врезался в нас, то умереть с тобой - это самый райский исход».       — До сих пор не верится, что они дали добро! — Райланд был настолько счастлив, что казалось еще чуть-чуть, и он точно взлетит на небо. — Видимо, я уже окончательно довел бедного мистера Дэвисона.       — Ага, ты в этом мастер. Но знай, я все равно не отдам тебе партию Боуи, — Суарес легонько толкнул Блэкинтона в плечо и улыбнулся.       — Я и не претендую, — Райланд поднял руки, сдаваясь. — В любом случае, тебе не вытянуть Меркьюри.       Алекс усмехнулся и опрокинул голову на спинку дивана. Не отводя взгляда от Блэкинтона, Суареса вновь посетили мысли о том насколько же все-таки красивым был его друг. Неряшливые длинные кудри, так и просящие запустить в них ладонь и попытаться хоть чуть-чуть уложить, яркие голубые глаза, всегда смотрящие с невероятной нежностью и теплотой, а его пухлые губы... Суарес на секунду замер, раздумывая о том, что в этом же нет ничего странного, что иногда ему хочется попробовать их на вкус. Никакой романтики, чисто научный интерес. Всего лишь узнать поближе родного человека, слегка проникнув в его личное пространство. Тем более Райланд был эстетически прекрасен, так что Алекс не видел проблемы в тяге к поцелую. Но Суарес не стремился осуществлять свое потаенное желание, пока ему было достаточно просто думать об этом, веря, что когда-то это обязательно произойдёт.       — И что это мы уселись? — Блэкинтон сощурился, пытаясь прочитать то, что творилось в голове Алекса. Но у него всегда выходило это довольно плохо. Порой парню казалось, что у Суареса существует свой мир, который был непостежим, как и Божий замысел. — Гитару в руки и живо репетировать!       — Не забывай, что нам нужно найти еще басс и барабаны, — Алекс зачесал чёлку в сторону и встал с дивана.       — Зачем искать? — последовав примеру друга, Райланд подошел к синтезатору и подключил его, не забыв повернуть стойку с микрофоном в удобное положение. — На что нам Гейб и Нейт.       — Точно, — Суарес надел гитару и воткнул в нее шнур. Придвинув к себе микрофон и проверив его работоспособность, Алекс покрутил колки и на слух настроил инструмент. — Ты только не забудь их предупредить о нашем перформансе.       — Не забуду! — вскрикнул Блэкинтон, нажав на кнопку включения.       Все было готово. Парни быстро переглянулись, отсчитали три, два, один, Алекс захлопал в ладоши, а Райланд начал щёлкать пальцами. Конечно, баса в начале очень не хватало, но это было дело времени. К тому же эта была первая репетиция, когда их выступление официально утвердили. Алекс блаженно прикрыл глаза, его рука по инерции двигалась по грифу, а голова медленно качалась в такт. Наверное, ничего не могло его так осчастливить, как совместное исполнение песен с Райландом. Ради этого он готов был жертвовать сном, успеваемостью в школе, да, чем угодно. Все заботы отходили на второй план, а проблемы казались незначительными. Когда Блэкинтон вступил, пропевая междометия в начале песни, весь мир, казалось, что сузился до этого маленького подвала, и остались только они одни, растворяющиеся в ритмах музыки.       Алекс не смог сдержать улыбки, когда они дошли до самого классного, по его мнению, момента в песни. Райланд кричал «Give love», словно обращался к кому-то конкретному. Его голос звучал потрясающе, Алекс завидовал самому себе, что мог слышать его чуть ли не каждый день. Суареса ничего больше не волновало, он отдал в свою партию всю мощь, которой только обладал. Парень и рядом не стоял с Дэвидом Боуи, но даже с закрытыми глазами, ощущал на себе заворожённый взор друга. Теперь он точно не сомневалась, что делает что-то не так. Райланд сыграл последние ноты, Алекс завершающе захлопал ладонями. Песня подошла к концу, но их голоса будто все еще витали по комнате. Парни победно подняли руки вверх и рассмеялись. Блэкинтон вскочил со своего места, подбежал к другу и обнял его. Алекс крепко прижался к Райланду, опуская голову на чужое плечо.       — Ты... Ты был прекрасен, — Блэкинтон нежно поглаживал Суареса по волосам, уделяя некоторым прядкам особое внимание. — Но на втором куплете ты всё-таки слажал.       — Заткнись, — прошипел Алекс, слегка прикоснувшись краешками губ к футболке Райланда. — Ты все равно меня обожаешь!       И в этих словах не было и капли лжи, Райланд действительно был без ума от своего друга.       

***

      Гейб нажал на кнопку на ключах, блокируя машину, и почесал затылок. Солнце остановилось на его коротких черных кудряшках, придавая им синий оттенок. Алекс хмуро посмотрел на возвышающее перед ними серое здание вокзала, пытаясь унять дрожь, которая табуном мурашек пронеслась по всему телу.       — Ну, что? Идём? — Сапорта похлопал Суареса по плечу и двинулся в нужном направлении.       Алекс чуть помедлил, но все же пошел за другом. Пройдя осмотр вещей и наконец попав внутрь, Гейб с умным видом взглянул на табло с приходящими поездами. Внимательно рассмотрев все рейсы, парень выяснил к какой платформе приезжает нужный. Суарес плелся позади Сапорты с беспристрастным выражением лица, пытаясь оторвать заусенец ногтем другой руки. Ему было уже глубоко наплевать, куда они вообще идут, он просто слепо доверял Гейбу. Выйдя на перрон, Сапорта оглянулся по сторонам и заметил Вики, стоявшую в боевой стойке и, засыпающего на скамейке Нейта. Парень помахал ребятам рукой, подходя ближе. Алекс машинально продолжал перебирать ногами.       — Вы совсем охренели?! — девушка встретила их не самым дружелюбным тоном. Над ней определено образовалась грозовая туча, пока всех остальных ослепляло солнце.       — Воу, полегче, мы еще ничего не успели сделать, — Гейб прижал руки к груди, обороняясь от нападок подруги.       — Вот именно! Вы бы еще на следующий день приехали! — Вики закатила глаза, но ее лицо все же стало мягче. Ашер поправила прядь волос, залезшую ей в рот, и тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться. — А этот вообще всю ночь играл в приставку, что сейчас еле на ногах стоит.       Девушка резко тыкнула пальцем в сторону Нейта, будто парни и без того не поняли о ком идет речь.       — Поезд же еще не приш... — не успел договорить Алекс, как тут же пронесся состав, разогнав теплый ветер.       — Вы были на волоске, — заключила Ашер и стала разглядывать номера вагонов, словно они не проносились мимо компании с огромной скоростью.       Спустя пару минут поезд остановился окончательно, и из него начал неторопливо выползать народ. Ребятам повезло, они оказались совсем близко к нужному вагону. Суарес с интересом начал рассматривать свои руки, чтобы занять себя хоть чем-то, пока все остальные глазели на проходящих мимо людей, высматривая в их лицах конкретного человека. Алекс никого не искал, он просто хотел исчезнуть, убежать подальше от этого места и спрятаться так, чтобы его никогда и никто не смог найти. Парень неловко переминался с ноги на ногу, но тут раздался громкий и радостный писк Вики. Алекс испугался и тут же инстинктивно уставился вперед, как верный песик, ждущий, когда хозяин вернется с работы. Суарес замер и увидел его. Все ребята тут же спохватились со своих мест и побежали к другу, а Алекс так и стоял неподвижно. Но он прекрасно заметил, даже со своим паршивым зрением, что Райланд смотрит чётко в его глаза и ни в чьи другие. Суарес никогда бы не признался, что ему это польстило. Вся ситуация казалось дикой, ненастоящей, будто Алексу приснился кошмар, из которого было невозможно выбраться. Блэкинтон тут в паре метров от него, с рюкзаком наперевес, это ведь не взаправду?       — Господи, ты живой! — Вики улыбнулась во все тридцать два зуба и поспешила обнять друга. Гейб и Нейт тоже решили не отставать и накинулись на друзей сверху. Лишь Алекс не мог разделить их радости, он был в другом мире, далеком от этого. Его лицо исказилось в странной гримасе, челюсть словно заклинило.       — Да, я живой, и я здесь с вами, — послышался до боли знакомый голос, навевающий столько воспоминаний, что Суаресу стало невыносимо душно, ему хотелось броситься в ледяную воду. А еще лучше врезаться в айсберг.       Ребята наконец отлипли от друга, позволяя ему получше разглядеть человека, стоявшего напротив. Взгляд Алекса потяжелел еще сильнее, можно было сказать, что он смотрел исподлобья. Блэкинтон осторожно двинулся в его сторону, будто один неверный шаг, и Суарес исчезнет. Райланд становился все ближе и ближе, а тревога, растекающаяся внутри Алекса, разрасталась все больше и больше. Когда между ними осталось чуть меньше метра, Блэкинтон прекратил шаг.       — Алекс, — неуверенно начал парень, будто бы пробовал заново его имя на вкус. Нейт, Гейб и Вики оценивали их со стороны, ожидая долгожданного воссоединения. — Я не думал, что ты... Что ты придешь.       — Ага, мне пришлось достаточно его поуговаривать, — не выдержав от переизбытка эмоций, встряла Ашер. Сапорта тут же недовольно шикнул, чтобы она не рушила момент. На что девушка лишь махнула рукой и закатила глаза.       — Я здесь не ради тебя, — прозвучало довольно грубо, но Суаресу было наплевать, ведь это было правдой. Он здесь ради друзей, настоящих друзей, которые не бросили его, не оставили тонуть в собственных переживаниях. Лица остальных тут же помрачнели от такого тона.       — Да, я понимаю, — Райланд замотал головой вверх-вниз как неваляшка, легкая грусть промелькнула в его глазах. — Но в любом случае, я рад, что ты здесь.       Вики мило улыбнулась, замечтавшись, что примирение друзей уже не за горами, а вот Гейб понимал, что дело пахнет керосином и скривился, вспомнив инцидент в машине. Он подумал, что нужно что-то предпринять, пока Алекс не решил убить бедного Райланда. Нейт же находился в прострации, пытаясь побороть сонливость.       Тишина, образовавшаяся между когда-то лучшими друзьями, была настолько неприятной, будто стая кошек поселилась внутри Суареса, и все они скребут когтями по его внутренностям. Это напоминало ранку, которая только-только успела зажить, но тут кто-то сорвал корку, и кровь брызнула вновь. Алексу захотелось выть. Будем честны, парень далеко ни раз представлял их встречу, но то, что происходило в данный момент, выглядело слишком глупо, чтобы являться правдой. Они стояли друг напротив друга и ничего не могли сказать. Забавно, а ведь раньше им казалось, что у них есть неисчерпаемый запас тем для разговоров. Как быстро меняется погода. Прошел всего лишь год, но многолетняя дружба смогла за такой короткий срок исчерпать себя. Они никто для друг друга. Больше нет посиделок в подвале, нет долгих разговоров по душам, есть только множество воспоминаний, связывающих их красной нитью. Воздух становился тяжелее. Остальные смотрели на них в ожидании. Сказать что-то еще больше никто не осмеливался. Блэкинтон, не придумав ничего лучше, развел руки в стороны, приглашая в объятия, но Суарес держался стойко, как оловянный солдатик, приклеившись кроссовками к асфальту. Боль ударила по нему с новой силой. Хватит этих взглядов друг другу в глаза. Парень выдавил из себя горький смешок, не из-за жеста Райланда, как тот в свою очередь подумал, это было всего лишь защитной реакцией. Блэкинтон тут же опустил руки и посмотрел в сторону поезда, который через полчаса должен был отправиться в депо. Суаресу одновременно хотелось сказать много всего и в тоже время ничего. Клубок мыслей рвался наружу, но если бы он начал его распутывать, то точно бы не смог сдержать слезы. Алекс хрустнул костяшками пальцев, а его взгляд расфокусировался.       — Ребят, давайте поедем, я знаю тут недалеко хорошее местечко, где можно вкусно поесть, — Гейб улыбнулся краешком губ, пытаясь перетянуть внимание на себя. Сапорта ощущал неловкость в ее полной мере и подумал, что если он ничего сейчас же не сделает, то исход ситуации будет весьма печальным для всех ее участников.       — О, надеюсь ты не про Тако Белл, — отшутился Суарес, пытаясь вернуть четкость зрению, — Меня уже тошнит от начос.       — Эй, мы не так уж и часто туда ходим! — запротестовал Сапорта, внутри он искренне ликовал, что смог отвлечь остальных. — Особенно если судить по этому году.       — Ну, конечно, всего лишь каждый раз, когда удаётся собраться всем вместе, — поддержал Новарро Алекса, параллельно отвечая в телефоне на чье-то сообщение. — Не так я себе представлял студенческие годы.       — А мне не надоедает! — Вики поправила край своего черного в крупный горошек платья, который немного задрался из-за ветра, и сложила руки на груди. — Но я соглашусь с тем, что нам пора идти.       Ребята переглянулись и поспешили к выходу с перрона. Гейб и Нейт шли впереди и начали бурный диалог с Райландом, расспрашивая того про все на свете. Алекс пытался подслушать их разговор, но слова влетали в одно ухо и так же быстро вылетали из другого. Тем более его, конечно же, не волновала личная жизнь Блэкинтона, его новые друзья, успехи в учебе. Все это было скучно, поэтому парень глупо уставился в чужую спину, совсем не из-за нахлынувшей тоски о том, что для него больше нет места в мире Райланда. В конце концов ему же надо было куда-то смотреть.       — Алекс, — Ашер замедлилась, чтобы поймать темп Суареса и ободряюще хлопнула парня по плечу. — Честно, выглядишь так, будто умер.       Алекс не мог оспорить замечание подруги.       — С тобой точно все хорошо? — Ашер слегка наклонилась, пытаясь считать выражение лица друга через оправу очков. — Я знаю, что вы не общались последний год, но все же...       Суарес посмотрел на девушку уставшим взглядом. Парень мог поклясться, что если еще кто-то спросит об его самочувствии, то точно прострелит себе висок. Он же не бездомная собачка все-таки.       — Вики, пожалуйста, замолчи, — Алекс поправил спадающие очки левой рукой, мечтая только о том, чтобы этот проклятый день закончился.       Ашер растерянно поджала губы и хотела сказать что-то еще, но сдержала себя. Девушка напоследок утешительно сжала плечо Суареса и поспешила нагнать остальных. Она не обернулась, и Алекс был счастлив, что расспросы хотя бы на время закончились.       

***

      Все потихоньку собирались у Гейба в гараже. Райланд и Алекс настраивали свое оборудование, параллельно что-то разгорячённо обсуждая. Сапорта подкручивал барабанную установку, Нейт и Вики должны прибыть с минуты на минуту. Гейб улыбался и тихо напевал что-то себе под нос, краем глаза поглядывая в сторону ребят. Он мог поклясться, что никогда раньше не видел такой безупречной дружбы, как у них. Парень не особо верил в концепцию родственных душ, но, когда видел дуэт Блэкинтона и Суареса, только такая мысль всплывала у него в голове. Будто самой судьбой было предначертано их знакомство.       — Гейб, включи музыку! — Сапорта ухмыльнулся своим рассуждениям и выпрямился. Подойдя к радио, он недолго покрутил ручку настройки частоты, и когда на волне послышался голос Лиама Галлахера, парень кивнул Райланду и пошел разбираться с инструментами дальше.       — О, боже, — протянул Алекс, прикрывая глаза. Он души не чаял в Oasis, но «Wonderwall» звучала из каждого утюга с момента ее выпуска, поэтому успела конкретно так поднадоесть. В этом альбоме группы, по мнению парня, были песни, достойные большего внимания.       — Твоя любимая, — лукаво подмигнул Блэкинтон другу. Ему вспомнилось, как он постоянно напевал ее Алексу на ухо, чтобы вывести того из себя.       — Ага, — Суарес издал тихий смешок и поставил гитару на пол. — «I don't believe that anybody feels the way I do about you now».       — О, даже так? — Блэкинтон игриво улыбнулась и наблюдал, как Алекс тихо припевает строчки песни. В голове парня промелькнула мысль, он не стал долго раздумывать и тут же решил ее реализовать. Райланд протянул другу руку, приглашая на танец.       — Ты - полный придурок, — заключил Суарес, коротко посмеявшись, но не отверг предложение. Блэкинтон во мгновение ока притянул его ближе к себе.       Они кружились посреди гаража, и Алекс думал, что это самое романтичное событие в его жизни. Теперь он не мог спокойно высказаться на тему того, насколько текст песни был заеженный, потому что строчки то и дело напоминали ему о самом себе и наталкивали на какие-то неизвестные чувства. Суарес даже позабыл о Гейбе, который все ещё тут присутствовал и пытался привести свою бас-гитару в нормальное состояние. Но Сапорта будто бы и сам не замечал их, уж слишком был занят. Или решил, что не стоит смущать парней своим пристальным взглядом. Алекс подумал о том, не странно ли это, что его сердце каждый раз замирает, когда Райланд делал все эти милые вещи и смотрел только на него. Так ведь и должно быть между лучшими друзьями? Они просто хорошо проводили время вместе, а после Суарес всегда засыпал с улыбкой на губах, мечтая о том, чтобы Блэкинтон лежал рядом, а его длинные волосы падали ему на плечо. Алекс не считал, что испытывать симпатию к другу это из ряда вон, ведь это всего лишь была благодарность за его любовь и заботу. Райланд приходил на помощь, видя, когда Суарес из-за чего-то переживал и крепко обнимал того, он мог даже ничего не сказать, но его присутствие уже оказывало на Алекса успокаивающий эффект. Ему тут же вспомнился случай, когда он сидел на полу школьного туалета, полностью разбитый из-за результатов экзамена, но потом пришел Райланд, разместился рядом и положил его голову к себе на колени и медленно, почти пленяще трепал по волосам. Тогда он не произнес ни слова, но Алекса это совершенно не волновало. Зачем вообще тратить силы на предложения, если твои пряди перебирал такой красивый парень? И сейчас, кружась и подпевая братьям Галлахерам в гараже Гейба, Райланд смотрел только на него, не задумываясь, что кто-то может считать их танец как что-то неправильное. Да, и за что их было осуждать? За проявление искренней дружбы?       Суаресу казалось, что стуки его сердца били четко в ритм песни. Каждая клеточка тела возбуждалась от мысли, что Райланд пропевал слова, обращаясь именно к нему. И ничего больше не могло осчастливить парня. Блэкинтон решил сменить позу, и обычный медляк перешёл в настоящий вальс. Он вел, а Алекс вторил ему, рассыпаясь как звезды на ночном небе. Голубые глаза Райланда светились и напоминали океан, в котором было не страшно плавать, потому что он в любом случае прибил бы тебя к берегу. Находясь рядом с ним, Алексу никогда не было страшно, ведь знал, что тот не осудит, а вовсе наоборот всегда будет стоять на его стороне. А Блэкинтону и не нужна была другая, о которой так яро просили Red Hot Chili Peppers в своем хите.       — «You're my wonderwall» — Блэкинтон совсем незаметно замешкался, произнося эту строчку. Для него это было как открытие собственный души, почти как признание в любви. Ему хотелось остановить орган, отвечающий за циркуляцию крови в организме, вынуть наружу и отдать Алексу. Он желал, чтобы тот его понял, что все это не просто так, что для него это не просто танец. Райланд порой ругал себя за то, что всегда говорит слишком много, но, когда дело действительно касалось чего-то важного, он не мог проронить и слова. Буквы отказывались складываться в слоги, а поток его мыслей был невыносимо огромен, что если бы он попытался его озвучить, то весь истинный смысл тут же обесценился. Парень сходил с ума от того, что ему хочется быть не просто другом для Алекса. А, например, целовать его в губы, шептать нежности на ухо и страстно обнимать. Райланд не мог вспомнить, когда осознал свое влечение, будто оно всегда было где-то рядом, с момента встречи. Блэкинтон каждый раз смеялся с фильмов, в которых показывали любовь с первого взгляда, и смело заявлял, что такого не бывает в реальной жизни. Но позже всегда переводил взор в сторону Алекса, осознавая, что нагло врет. Однажды они обсуждали отношения, и тогда Суарес признался, что его никогда не воспринимали в романтическом плане, постоянно твердя о том, что он отличный приятель, но точно не партнер. И тогда Райланд крайне удивился, ведь как Алекса можно было не любить. Он талантливый, харизматичный и к тому же обладатель невероятной красоты, как внутренней, так и внешней. Блэкинтон замирал, когда замечал, что Суарес чуть больше положенного смотрел на него, когда он брал его за руку, крепко сжимая их ладони. Райланд никогда в жизни не чувствовал чего-то подобного к какой-либо девушке, и это пугало его, но не настолько, чтобы отказаться от таких моментов. Возможно, это было чем-то неправильным и больным, но пока Алекс с теплотой улыбался ему, Блэкинтон забывался и позволял не винить себя за такие мысли.       За спиной раздались шорохи, оповещающие о том, что кто-то пришел. Алекс наклонил голову вбок и заинтересованно глядел из-за чужого плеча.       — Привет всем, — раздался звонкий голос Вики. Она помахала рукой и пошла в сторону Гейба, внимательно анализируя двух других застывших парней. Алекс все еще держал свою руку на плече Блэкинтона, а тот не убирал свою с его талии.       — Ничего себе, да у вас тут полноценная репетиция выпускного, — сделал вывод Нейт, поправляя свою длинную челку, лезущую в глаза. Подойдя к ребятам, парень обнял их сверху, точнее пытался это сделать, его рост определенно был против. Райланд и Алекс отлипли от друг друга, напоследок глупо хихикнув. Суарес почесал затылок и отошел, поглядывая в сторону Ашер, которая уже трепалась о чём-то с Сапортой. Вики ощутила его взор и повернулась.       — Ну, что, готов отправиться на Марс? — девушка посмеялась и заключила друга в короткое объятие. — Неплохо вы тут развлекались без нас.       — Немного плясок еще никому не навредили, — встрял Блэкинтон, положив руку на плечо Суареса. — Это была разминка.       Ашер прыснула смехом и подошла к стойке с микрофоном, стукнув в него пару раз, она прокашлялась и как диктатор начала вещать.       — Дорогие друзья, у меня для вас важное объявление! — девушка уместила руки на своих боках и демонстративно оглядела каждого, кто находился в помещении. — Извините, я немного нервничаю. Поэтому сейчас буду говорить невпопад.       Ребята ободряюще крикнули ей, и Вики смущенно улыбнулась, чувствуя, как ее щеки краснеют.       — В общем... — Ашер выдержала небольшую паузу и вздохнула. — Патрик пригласил меня на выпускной!       По всему гаражу тут же послышались победные восклики. Парни захлопали в ладоши, а Гейб приблизился к подруге и заключил в теплые объятия, остальные последовали его примеру. Нейт, кажется, обрадовался больше, чем сама Вики, и пока бежал к ней чуть не снес все на свое пути. Поэтому до ребят он буквально долетел, чуть не грохнувшись на бетон.       — Офигеть, он всё-таки решился! — не веря, произнес Блэкинтон, зажатый между Ашер и Суаресом.       — Сама в шоке, — Вики попыталась вырваться из хватки, но сильные руки Сапорты не дали ей это сделать. — Гейб, твою мать, ты сейчас меня задушишь! И тогда Пат скорее пойдёт на мои похороны, чем на «Пром».       — Ой, ну, не преувеличивай, — возмутился парень, но все же отошел, освобождая всех участников медвежьих объятий. Сапорта расстегнул молнию на своей фиолетовой толстовке и задумался, подставляя пальцы к подбородку, будто решал сложное математическое уравнение. — Черт, это получается, что мне придется искать себе пару. Вик, ты подстава! Ненадежный элемент!       — Ну, привыкай, Гейб, что ты всегда запасной вариант, — Райланд ехидно ухмыльнулся, полностью довольный своим подколом.       — Кто бы говорил, — Сапорта тыкнул пальцем в сторону друга и театрально закатил глаза. — Сам-то нашел себе пару?       Вики, Нейт и Алекс многозначительно посмотрели на него, ожидая ответа, будто он решал случиться конец света или нет. Блэкинтон немного запаниковал, неужели их всех так сильно волновал этот вопрос?       — Я... Я думал позвать Джесси, — осторожно начал Блэкинтон, не отводя взгляда от Суареса, проверяя реакцию. Лицо парня было нечитаемый. Интересно, он придает этому огромное значение, как сам Райланд. Волнует ли его вообще, что у Блэкинтона есть планы пойти с кем-то на выпускной. Если говорить честно, в душе парню хотелось, чтобы Алекс дал какой-то скромный знак, хоть что-нибудь из чего можно было бы сделать вывод, что ему не нравится такой расклад событий. Райланду было стыдно признавать, но он до боли желал, чтобы Алекс приревновал его. Это ужасно глупо и нелепо, но могло вселить надежду на взаимные чувства. — Она милая, я думаю, что не сможет отказать мне.       У Суареса неприятно кольнуло в груди от этих слов. Он понимал, что не имеет никакого права завидовать этой девушки. Но жгучее неприятное чувство растекалось внутри него и, к сожалению, Алекс осознавал, что не может ему противостоять. Они же с Райландом просто друзья, откуда было взяться подобной сомнительной реакции?       — О, ты так уверен в себе, — Сапорта вскинул бровями и взял с импровизированного столика, состоящего из ящиков, стакан с водой, которую налил еще до того, как все успели собраться. — Сексуальный маньяк, Райланд Блэкинтон, как я мог забыть.       — А я думаю, что у него есть все шансы, — Вики воодушевляюще закивала головой, поддерживая друга в его романтических начинаниях. — Нет, ну, как не влюбиться в этого красавца.       Ашер кивнула в сторону Блэкинтона, пытаясь показать Гейбу, что он был абсолютно не прав в своих умозаключениях.       — Не кисни, Алекс, и тебе девчонку найдем, — Новарро повис на плече друга, сочувствующе хмыкнув. — Мы с тобой в одной лодке. Если что, пойдем вместе!       Алекс переступил с ноги на ногу и усмехнулся, пытаясь игнорировать скребущую внутри тоску.       — С тобой хоть на край света, — Суарес положил руку на макушку Новарро, быстро потрепав того по волосам, и игриво подмигнул.       — Да, это будет, сенсация, — подытожил Сапорта, возвращая пластиковый стаканчик на место. — Первая открытая гей-пара в нашей школе.       — Не забывай про Бекетта, — напомнила Ашер. — Я уверена, что однажды он просверлит гребанную дыру в мачо-баскетболисте-первом парне школы.       — Если ты про анальную трещину, то тут скорее дыра будет в Уильяме, — прыснул смехом Гейб, вытирая остатки воды с губ.       — Фу, заткнись! — девушка толкнула друга вбок, упрекая в сказанном. — Мне неинтересны подробности их сексуальной жизни.       — Еще не вечер, — гнул свою линию Сапорта, за что получил еще один удар локтем. — Все, все, я молчу.       — Может начнём уже? — Новарро скинул с плеч рюкзак и достал оттуда барабанные палочки, жадно поглядывая в сторону своего инструмента. — Или будем продолжать разговор о ориентации Бекетта.       — А, что? Тема не до конца раскрыта, я считаю, — Сапорта спрятался за спиной Алекса, остерегаясь Ашер. — Любопытно, как часто Уильям встает пред ним на колени.       — Блять, даже знать не хочу, — Вики показала другу средний палец, а после закрыла уши ладонями, демонстрируя, что не намерена развивать данный разговор. — Будем считать, что я не слышала этой мерзости.       «Она считает это противным?» — всплыло в голове Суареса. Ему стало не по себе, а что, если ребята узнают его грязный маленький секрет, который выражался в мечте о поцелуе с лучшим другом? Они тоже будут смеяться над ним и издеваться? Хотя в любом случае его же это не касалось, ведь это желание точно не имело никакого романтического подтекста. Просто парень не разделял позицию друзей. Если людям по-настоящему хорошо друг с другом, то какая разница кто какого пола? На самом деле, Алекс никогда не испытывал симпатию к девушкам, но, наверное, он просто еще не нашёл ту самую, которая перевернет его скучную жизнь с ног на голову. Наверное, это всего лишь такой период, и парень обязательно его перерастет. А все, что Суарес испытывает к лучшему другу не более чем обычная благодарность. Нужно просто подождать, и вскоре он вылечится даже от этой потаенной и порой сладкой мысли.       

***

      Алекс всегда любил лето, ведь оно давало необъяснимое ощущение свободы. Ждал его с нетерпением, обдумывая то, что нужно будет обязательно успеть сделать. Его планы обычно никогда не сбывались, но парня это абсолютно не расстраивало. Наоборот заставляло задуматься, что иногда просто стоит отдаться моменту и разрешить жизни идти так, как она хочет. Сейчас, стоя здесь и видя кипу деревьев с ярко-зелёной листвой и сияние солнца, это не вызывало у Суареса никаких эмоций.       Блэкинтон закинул свой рюкзак в багажник и поспешил усесться в машину. Парень оказался между Алексом и Нейтом, Вики заняла переднее место. Суаресу стало неловко от такой близости, и он уставился в окно, положив руки на свои колени. Гейб захлопнул дверь, пристегнул ремень и завел машину, не забыв включить радио.       — А сейчас для наших любимых слушателей звучит бессмертная классика от группы Queen и непревзойдённого Дэвида Боуи «Under Pressure». — раздался голос ведущего из магнитолы, и Алексу захотелось разбить череп о дверцу.       Из всех существующих песен должна была заиграть именно эта, ну, конечно, иначе и быть не могло. Суарес почувствовал, как его скрутило в тугой узел, он крепко стиснул собственные колени, молясь о том, чтобы их компания попала в страшную аварию, где никто бы не выжил.       — Переключи, — не своим голосом отчеканил Алекс и тут же отрывисто повторил. — Переключи. Эту. Чертову. Песню.       Суарес боковым зрением заметил, как человек рядом с ним зашевелился и уставился на него с непонимающим видом.       — Оставь, обожаю ее, — спокойно произнес Райланд, будто в этом не было ничего такого, и начал легонько постукивать пальцами по спинке водительского кресла. Суарес возмутился его тону, словно эта песня совсем не приносила болезненных воспоминаний, которые итак витали вокруг них с момента встречи.       — Гейб, я прошу, — Алекс проигнорировал просьбу Блэкинтона и продолжал стоять на своём, когда голос Меркьюри зазвучал. Суарес ощущал тяжёлый взгляд, но неизменно рассматривал как быстро появляются и исчезают деревья за окном.       — Так мне выключить? — уточнил Сапорта и потер лоб ладонью. Ашер приоткрыла рот и уставилась на друга, пытаясь сказать без слов о том, что шокирована. Гейб не повернулся, но боковым зрением считал ее эмоцию.       — Нет!       — Да!       Синхронно вскрикнули Райланд и Алекс. Нейт ошарашенно посмотрел в их сторону, испугавших двойного крика. Вики всё-таки обернулась, вскинув бровью, и повертела пальцем у виска. Гейб устало закатил глаза и потянулся правой рукой к радио. Переключив его на другую станцию с какой-то попсовой песней, парень замученно выдохнул. Сапорта уже устал от этого цирка. Он прекрасно видел, что ребятам было неловко из-за присутствия друг друга, всё-таки они на протяжении года не поддерживали связь от слова «совсем», и не винил их за это, но это не было оправданием, чтобы портить настроение всем остальным. Гейб уже успел пожалеть тысячу раз, что Вики смогла уговорить Алекса пойти с ними. Для него не было новостью, что Суарес всегда все принимал близко к сердцу, но чтоб настолько. Сапорта весь год выстраивал в голове логическую цепочку, произошедшего между ними двумя, и, возможно, он уже близок к разгадке.       — Мне казалось, что тебе нравилась эта песня, — Райланд слегка наклонился, надеясь, что Алекс соизволит хоть на секунду взглянуть в его сторону, но этого не произошло. Суарес беспристрастно продолжал глядеть на дорогу.       — Меня тошнит от нее, — вырвалось с губ Алекса. И это было ложью. Отчасти конечно. По правде говоря, он просто начинал сходить с ума, когда слышал ее хоть где-то. Его сердце разбивалось на мелкие кусочки и переносило в тот злосчастный день, когда многолетняя дружба рухнула, как мавзолей в Галикарнасе, без шанса на восстановление. Несмотря на то, что Дэвид Боуи всегда был его любимым артистом, последний год он только и делал, что избегал каждой песни его авторства.       — Видимо, я плохо тебя знаю, — Блэкинтон наконец прекратил прожигать плечо Суареса и посмотрел на Новарро, который пожал плечами и попытался изобразить взгляд аля «Бог знает, что с ним творится». Нейт надеялся, что Райланд его понял.       — Ты вообще меня не знаешь, — Суарес сам удивился тому, насколько стал разговорчив, но это произошло не из-за неожиданно приобретенной уверенности, а просто чтобы доказать себе и остальным, что ему абсолютно наплевать. Ему нравилось прятаться за маской сильного и независимого парня, ведь так никто не догадается об его потаенных чувствах.       — О, конечно, — губы Блэкинтона сжались в тонкую полоску, а глаза расширились. Все внутри него негодовало. Парень изначально не ожидал радушного приёма, но и не бьющий и колкий холод, исходящий от бывшего друга. Хотя в глубине души Райланд понимал, что заслуживает только его. — Как я мог забыть, что мы больше никто друг для друга.       Услышав это, Суарес отлип от окна и уставился на профиль Блэкинтона в полном недоумении. Последние теплые воспоминания затухали в его сердце, как звезды на утреннем небе. Но сказанное однажды слово уже не воротишь. И хоть эта мысль была не нова для Суареса, он и представить себе не мог насколько ему станет больно, когда ее озвучит сам Блэкинтон. Его тон был насмешливым и самоуверенным, и Алексу показалось, что пол под ногами распадается. А солнце словно жгло сквозь стекло с еще большей температурой. Его ладони тут же вспотели. Суарес закусил щеку, чтобы душевная боль модифицировалась в физическую, взгляд наполнился горьким, но в тоже время кристально чистым разочарованием. Если бы пару лет назад, ему кто-нибудь сказал, что Райланд, его Райланд произнесет что-то подобное, то он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Алекс не верил своим ушам, нет, это же не по-настоящему. Суарес всегда сомневался, что у Блэкинтона вообще могут быть враги, он же ангел воплоти. Райланд никогда не держал ни на кого обид, всегда был готов прийти на помощь, даже практически не злился и ко всему относился с не иссякающим позитивом. Глаза Алекса потускнели еще сильнее, напоминая два черных бильярдных шарика с цифрой восемь. Парень, сидящий рядом, не его друг, а озлобленный двойник, иначе это не поддавалось разумному объяснению. Суарес ранее с гордостью заявлял, что Блэкинтон и мухи не обидит, так что же изменилось? Неужели какой-то жалкий, незначительный год может настолько все поменять. Это пугало Алекса больше, чем все существующие хоррор-фильмы вместе взятые. Все надежды о том, что когда-то они смогут восстановить общение, рухнули в один момент из-за необдуманного быстро сказанного предложения. Блэкинтон вновь повернулся и приоткрыл рот, заметив бьющую под дых досаду в чужих глазах. Райланд хотел извиниться, но слова застряли где-то на выходе из глотки. Его как будто ударили чем-то тяжёлым в попытках вернуть в сознание. Блэкинтон честно не хотел вкладывать в эту фразу ничего настолько разрушающего, он просто пытался ответить колкостью на колкость, но, видимо, пока произносил ее, не заметил брызги яда, выплеснувшиеся сокрушающей волной изо рта.       Лучи солнца бликами отражались в очках Алекса, Блэкинтону захотелось их снять, схватить парня за щеки и притянуть к себе, сказать, что он оступился, ошибся, он совсем не имел этого ввиду, слова просто сложились в таком порядке, что являлось совершенной случайностью. Райланду стало невыносимо стыдно, но ничего поделать он не мог, на них итак смотрели как на душевно больных, а так бы посыпалось еще больше ненужных сейчас вопросов. Воспоминания обрушились на парня яркими вспышками. Выпускной. Казалось, что все мышцы в его теле резко сократились от этой мысли. Жалкий идиот, который постоянно несет какую-то чушь. Лучше бы он был немым.       — Ал... — не успел договорить Блэкинтон, как его тут же перебили.       — Не стоит так утруждаться, — Суарес положил руку на плечо Райланда и фальшиво улыбнулся. — Ты все прекрасно дал мне понять.       Блэкинтон отрицательно замотал головой и попытался прикоснуться своей ладонью к чужой, но Алекс быстро отдернул ее, возвращаясь к окну.       Атмосфера в машине стала еще более мучительной, а воздух и вовсе закончился, поэтому Суарес повернул рукоятку, впуская в салон теплый ветер, его разум очистился ежесекундно. Ничего больше не имело значения, все точки были расставлены, занавес закрылся, а актеры исчезли со сцены, будто их там и не было.       — Гейб, а долго еще ехать? — уточнил Новарро, косо поглядывая то на Алекса, то на Райланда.       — Пару минут, — Сапорта сжался в кресло сильнее, воздерживаясь от крика. День был окончательно испорчен.       Вики тоже хотела что-то сказать, но решила, что уже достаточно драм для бедной машины Гейба. Ашер поджала губы в попытках сдержать накатывающую грусть. Она ужасно хотела помочь своим друзьям со всем разобраться, но не знала как. Поэтому единственным верным решением ей казалось - сохранять тишину.       Всю оставшуюся дорогу компания провела в удушающем молчание под легкий шум радио.       

***

      Выбраться из машины стало настоящим облегчением для Нейта, Вики и Гейба. Сапорта взмахнул руками вверх, его футболка с ярким принтом задралась, слегка оголяя живот. Парень искренне обрадовался палящему солнцу и улыбнулся так, будто пару минут назад никто и не хотел перегрызть друг другу глотки. Ашер, заприметив счастливое лицо друга, не сдержала смешок, но успела прикрыть рот ладонью. Новарро больше не хотелось спать, он с восторгом посмотрел на здание и был неимоверно доволен тому факту, что через пару минут в нем окажется вкусная, по словам Сапорты, еда. Только Райланд и Алекс стояли поодаль, все ещё переваривая в своих головах произошедшее, и не могли разделить всеобщее наслаждение этим чудным летним днем.       — Я поеду домой, — серьезно заявил Суарес. С него хватит. Он уже достаточно натерпелся и единственное, о чем он сейчас желал, так это оказаться у себя в квартире и уткнуться головой в подушку.       — Господи, дай мне сил, — промычал Гейб и сложил руки в молитвенном жесте. — Мы преодолели весь этот путь, чтобы ты просто ушел?       Сапорта не стал дожидаться ответа и схватил Алекса под руку, уводя в сторону кафе. Суарес хотел запротестовать, но Гейб не дал ему это сделать и приложил свой указательный палец к чужим губам, затыкая друга. На небе не было и намека на тучу, но Алекс ощутил на себе раскат грома.       — Что это, черт возьми, было?! — Ашер старалась понизить голос насколько могла, но не рассчитала. Ее обращение к Райланду было близко к истошному воплю.       — Кажется, апофеоз, — Блэкинтон теребил край рубашки, пытаясь не смотреть вперед.       — Что-то я не вижу здесь ничего грандиозного и торжественного, — Вики выдохнула так, словно до этого задержала дыхание на минуту.       — Да, я тоже, — Райланд потер шею и на автомате перебирал ногами, в попытках усмирить желание рассечь собственную голову об асфальт. — Тогда назовем это «печальным завершением».       Ашер скривилась, явно недовольная таким ответом, она хотела схватить парней за руки и заставить их нормально друг с другом поговорить. Без всякой агрессии, а по душам, как раньше. Но в ее плане была маленькая загвоздка, как раньше уже ничего не будет.       — Вы невыносимы, — девушка надула щёки и театрально отвернулась. Она искренне не понимала, что могло произойти, чтобы это в пыль стерло их взаимоотношения. Да, ребята даже никогда серьезно не ссорились, всегда приходили к негласному компромиссу, так откуда было взяться такой ненависти. — У меня рука тяжелая, не забывай об этом.       Блэкинтон грустно улыбнулся и закивал. Ашер ускорила шаг, не намеренная еще больше убивать собственное настроение удушающей меланхолией Райланда.       Зайдя внутрь, компанию встретила милая забегаловка, выполненная в стиле 60-ых и началом 70-ых годов. Стены были выкрашены в розовую клетку и на них красовались плакаты с Элвисом Пресли, Доном Маклином, The Beach Boys, Eagles и парочки актеров тех времен. Почти все столики были пустыми, и ребята уселись за первый приглянувшийся их взору. Диван с красной кожей оказался очень мягким, что плохо подействовало на Нейта, только поборовшему сонливость. Из колонок, расположенных по углам близь камер, послышалась небезызвестная «California dreamin'». Райланд оценил это место, как главный фанат данной эпохи. Сапорта буквально затолкал Алекса к окну, боясь, что если тот сядет у края, то тут же попробует сбежать. Нейт и Гейб ловко перегородили ему путь к отступлению. Райланд и Вики нашли места для себя напротив остальных. Ашер поддела ногтями меню и внимательно начала его рассматривать. Суарес же вернулся в агрегатное состояние: «Игнорирую все вокруг и пялюсь в окно», но никто не протестовал, пусть делает, что хочет, лишь бы молчал и не смел покидать заведение.       — Рай, — окликнул друга Нейт и вытянул руки вперед. — Расскажи про колледж свой, безумно интересно! Вот у меня на курсе все чокнутые какие-то. Ну, как, большая часть. Представляешь, я боялся, что буду самым странным гиком, но по итогу оказался в топе адекватных. С ними невозможно разговаривать! Они все озабоченные придурки, дрочащие на японскую порнуху с аниме девочками. А те, кто более-менее нормально себя ведут, вообще ничем не интересуются кроме учебы. Порой, смотрю и кажется, что на лбу у них всех набито тату: «Ботан».       — Ты хотя бы выбери, что заказать, — Райланд быстро оглядел предлагаемые блюда и остановился на картофели фри, блинами с кленовым сиропом и эспрессо.       — Я буду пиццу и пончики, и вот этот милкшейк, — Новарро тыкнул пальцем на нужный ему коктейль, и Гейб кивнул, запоминая пожелания. — А мой сосед по комнате - это нечто! Клянусь, я боюсь рядом с ним дышать лишний раз. Что я не делаю, так сразу: «Нейт, вы бы не могли вести себя потише?». У меня от слова «потише» скоро глаз задергается. Я прихожу в общагу только чтобы поспать, и то через раз. Прикинь, на лавочке в студгородке уснул однажды, потому что ужасно не хотел возвращаться в комнату. Меня охранники под зад пинали, чтобы я не маялся дурью. Я пытался им объяснить, но они не в какую, сказали, что я придумываю, но я не врал! Чистая и мучительная правда!       — Я крайне тебе сочувствую, — Блэкинтон стукнул ногтями по стеклянному столу, совсем мельком взглянув на Алекса. Не больше секунды, это точно. — У меня все гораздо-гораздо лучше. Мои одногруппники - потрясающие ребята. Я переживал, что не найду ни с кем общий язык, но сейчас общаюсь чуть ли не со всеми. Они - замечательные люди. Наверное, тут дело в самом театральном. У всех изначально имелась тяга к самовыражению, поэтому никто никого и не осуждает.       — Молчи, я уже завидую, — Нейт оперся на собственную руку и сощурился, упрекая Блэкинтона за его хвастовство. — Я ни с кем за этот год не смог нормально поговорить, только домашку постоянно спрашиваю и все.       — Блин, попробуй познакомиться с ребятами с параллели, вдруг они окажутся хорошими, — Райланд пожал плечами, предлагая Новарро неплохую альтернативу. Нейт задумался о его предложении, но не успел вынести вердикт, как к ним подъехала на роликах официантка с аутентичным нарядом, состоящим из клетчатого короткого платья в тон обоям и красного фартука. У нее были блондинистые волосы, уложенные по тенденциям тех лет, а на макушке был виден черный крупный ободок. Она улыбалась не только губами, но и глазами, казалось, будто она выиграла миллион, а не спрашивала что выбрала компания друзей.       Все тут же озвучили свои заказы, а девушка с заинтересованным видом записывала их в свой небольшой блокнотик.       — А вы, молодой человек у окошка, что-то будете? — официантка обратилась к Алексу, прилипшему к подоконнику намертво. Гейб изредка поглядывал на него, пока Нейт и Райланд общались, и не видел, чтобы тот хотя бы шевелился, да, что уж, парень вообще не подавал признаков жизни.       — Мне воду, — у Суареса пересохли губы, и он тут же провел языком по ним. Молчание с одной стороны шло ему на пользу, а с другой, превращало в зомби.       Девушка положительно кивнула, напоследок что-то чиркнула в блокноте и поспешила удалиться.       — А что насчет музыки? — спросил Гейб у Блэкинтона, возвращая разговор. Алекс оживился от этого вопроса, но попытался скрыть свой интерес за маской безразличия. Его не должно это волновать, но, какого-то черта, он все же посмотрел на Райланда. Этого парня было невозможно игнорировать, особенно когда он сидел напротив, а не находился в другом городе за пять часов езды отсюда. — Надеюсь ты не забросил ее в погоне за актёрской карьерой.       — Ни в коем случае! — воскликнул Блэкинтон, хлопнув рукой по столу. — У меня есть друг, Райан, он безумно классный. Вы бы видели какие текста он пишет. Когда свободная минута появляется, мы собираемся вместе и играем его песни. Это невероятно, вам обязательно нужно это услышать!       Сапорта воодушевился, что нельзя было сказать про Алекса, чьи руки инстинктивно сжались в кулаки, но незаметно для остальных, ведь находились под столом. Что этот Райан вообще о себе возомнил? Небось думает, что правда весь из тебя такой крутой и может занять не свое место. Но это не так! Это у Алекса с Райландом были совместные музыкальные сессии, это они играли до потери пульса и появления мозолей на пальцах, а потом валялись на полу, не в силах подняться. И кем бы этот парень не был, да, хоть вторым Джоном Ленноном, он не имел никакого право забирать то, что ему не принадлежит. Как и сам Алекс не имел право на ревность в данный момент. Он просто проклинал себя за то, что находился «за морем».       — Кроме того, нашей группе разрешили поставить мюзикл на втором курсе в качестве зачета, так что не надо тут записывать меня в отживших музыкантов, — песня закончилась и заиграла другая, не менее прекрасная, а наоборот еще лучше. Райланд прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Каждый раз, когда кто-то спрашивал о его любимой группе, внутри происходила борьба между The Beatles и Queen, и победителем из нее никто обычно не выходил. — «Close your eyes and I'll kiss you».       Ашер, как током дернуло. Взбодрившись, она мгновенно повернулась к другу и запела вместе с ним. Конечно, Вики всегда знала о существовании The Beatles, но любовь к ним привил ей именно Райланд, за что девушка была ему безумно благодарна. Ей четко, во всех красках, помнился день, когда Блэкинтон завалился к ней домой вместе с Алексом и полной коллекцией альбомов группы на CD. Они слушали их целый день, параллельно делясь мыслями о той или иной песне. А также Райланд с полным и горящим сердцем рассказывал биографию. Девушке стало слегка тоскливо от этой мысли. Соберутся ли они когда-нибудь так еще, учитывая все сложившиеся обстоятельства. Переведя взгляд на Суареса, Вики расстроилась из-за того, что тот вновь заигрывал с окном и не подпевал. Неужели эта невероятная композиция тоже вошла в топ запрещённых. Ашер захотелось остаться наедине с Алексом и попробовать выбить из парня информацию. Зацепки, которые она получала, являлись настолько ничтожными, что Вики никак не могла их сложить в общую картину. Девушка отдавала себе отчет о том, что это их личное дело, но если у неё был хоть крошечный шанс подвигнуть бывших лучших друзей к примирению, то она его не упустит.       

***

      Ребята успели перекинуться между собой еще парочкой фраз, не несущих тяжелой смысловой нагрузки. Гейб поделился, что теперь занятой парень, Эрин с курса дизайна полностью покорила его сердце, Вики же была все еще счастлива с Патриком, с теплом рассказывая о их последнем свидание, а Нейт оставался Нейтом, ему друзей-то не найти, а девушку уж тем более. Алекс продолжал молчать, прошло около десяти минут, им уже успели принести напитки, а он и слова не сказала. Райланд соврал, если бы заявил, что ему неинтересно есть ли кто-то у Суареса. Может у него в колледже училась дивная красотка, при виде которой внутри парня все содрогалось. Он сочинял для нее песни, подкладывал тайные послания в сумку и каждый вечер репетировал свое признание в чувствах, пока она тоже старалась привлечь его внимание всеми силами. Но будь это правдой, Блэкинтону все равно не представлялось возможным узнать об этих любовных перипетиях.       — А, что насчет тебя? — полюбопытствовал Сапорта, ехидно ухмыльнувшись. — Красавчик номер один, а, ну, колись, есть кто-то?       У Райланда вспотели ладони. Разнервничаться из-за такого простого вопроса? Как глупо. Нет, не было. Вот и все. Никаких скрытных романов. О чем речь, он ни разу не задумывался об отношениях с момента поступления. Это казалось ужасно диким и неправильным, будто он предает самого себя. Хоть измена своим чувствам произошла намного раньше, Блэкинтон старался ее отрицать. Хватит боли и сожалений, сказанные им слова все равно не возвратить. Он не влюблялся не потому что не мог забыть одного конкретного человека, а потому что ему просто еще не встретился тот самый.       — Мне не нужны сейчас отношения, хочу сфокусироваться на карьере, — уверенно произнёс Райланд, его нижняя губа, конечно же, не дрогнула.       Алекс итак держался из последних сил, но данная фраза забила последний гвоздь в его душевный гроб. Ему стало невыносимо здесь находиться, если он сейчас же не уйдет, то шанс, что он просто свалиться на пол, станет очень велик. Суарес одним глотком осушил остатки воды в стакане. В словах Блэкинтона, возможно, и не было чего-то отвратительного, по сравнению с тем, что произошло в машине Гейба, но Алекс вновь считал это как насмешку над его чувствами. Да, он признавал, что из-за него их дружба разрушилась, и, безусловно, если бы он как девчонка не влюбился, всего этого можно было избежать, но разве это не они клялись друг другу все прощать. Алекс оступился, запутался и потерял голову, но оставался обычным живым человеком. Признавшись тогда Райланду, Суарес не мечтал о взаимности, он просто хотел, чтобы между ними не были неловкость и недосказанность, пытался быть честным. Но, видимо, правда была в том, что парень совершенно не знал, что пункт «любовь» не входит в список вещей, которые в их дружбе удостоены принятия. Неужели его чувства настолько скверные, и не имеют права на существование, как воровство или убийство. Блэкинтон пристыдил его в тот день и словно продолжал делать это мысленно на протяжении всего года. К Алексу словно прилипло позорное клеймо, и его просто нереально было отодрать.       — Это замечательно, но я считаю, что подобное не ждет определённого момента, чтобы появиться, все абсолютно случайно в нашей жизни, — высказалась Вики и прижалась губами к трубочке.       — Да, я знаю, просто стараюсь не зацикливаться на этом, — Райланд покачал головой, взвешивая слова девушки, и заправил прядку за ухо. — В общем, не стремлюсь срочно найти пару.       — Я с тобой, — Нейт протянул Блэкинтону руку, а тот пожал ее. — Плевать на этих девушек, без них тоже неплохо живется.       Ашер посмеялась с их оправданий, ведь очевидно, что на парней просто никто не засматривался, и именно поэтому они решили надеть на себя маску незаинтересованных холостяков. Суарес же попытался встать из-за стола, но рука Гейба тут же остановила его. Алекс недовольно вздохнул, не прекращая попытку противостоять Сапорте.       — Умоляю, сядь на место, — отчеканил Гейб, уставший от поведения товарища. Они только все смогли нормально начать общаться, но нет ему же нужно было все испортить и напомнить о своём поганом настроение.       — Мне что, уже нельзя и на улицу выйти? — раздражённо проговорил Алекс, не собираясь возвращаться на свое место. Ему было плевать, он готов был подраться с Сапортой, если потребуется.       — Алекс, мы просто переживаем, что ты убежишь, — встряла в перепалку Вики, видя что-то кто-то из ребят точно закипит в ближайшую минуту.       — Тогда наденьте на меня поводок и скомандуйте: «К ноге», — пожал плечами парень, которого уже трясло от злости. Он немаленький, с ним не нужно сюсюкаться. — Я правда никуда не испарюсь, обещаю, мне просто нужно выйти на улицу. Можно?       — С чего это мы должны тебе верить? — Сапорта наотрез отказывался выпускать бедного Алекса и самодовольно сложил руки на груди. Нейт и Райланд молчали, первый вжался в сиденье от напряжения, повисшего между друзьями, а второй крутил кружку кофе за ручку, крайне увлеченный жидкостью внутри. — Ты, конечно, извини меня, но я не собираюсь это терпеть, как все остальные. Я выслушивал это в машине и мне вполне хватило. Поэтому либо ты садишься и затыкаешься, либо я достаю ствол и простреливаю тебе колени. Мне до высокой колокольни, что между вами двумя произошло. Поначалу пытался разобраться, но вы сами мне оба галдели, — Сапорта показательно тыкнул пальцем на первого, а потом на второго виновника ситуации. — Как мантру, что, ну, это же «личное». Так будьте добры, тогда не выносить это на общее обозрение. Есть, что добавить? Может какие-нибудь возражения? Вопросы и предложения? Я жду.       Ашер ошарашенно раскрыла рот, все умные фразы мгновенно выветрились из ее головы. Безусловно, все уже вымотались от это конфликта, но совершенно не значит, что Сапорта имеет право на такую грубость.       — Не вижу логики, раз я тебя так бешу своим поведением, ты наоборот должен радоваться, что я хочу уйти. Ведь так будет лучше, перестану раздражать в конце концов, — ответил Суарес, и Вики согласно закивала. Зачем Гейбу держать Алекса, если сам говорит о том, как он устал от него.       — Тогда соболезную, что ты настолько твердолобый и не понимаешь, что опять сбегаешь от трудностей вместо того, чтобы их разрешить, — Гейб усмехнулся и прикрыл глаза ладонью, он правда хотел, как лучше, пытался абстрагироваться и дать ребятам время, чтобы привыкнуть к друг-другу. Но сейчас парень понял, что если не разложить все четко по полочкам, то это не прекратится. — Сколько раз ты мне говорил, что Райланд то, Райланд се. Какой злодей, даже не написал тебе, а что ты сам сделал, скажи-ка мне на милость? И если ты думаешь, что я не запоминаю твой пьяный бред, то ты глубоко ошибаешься. Меня не наебать твоей маскировкой, аля «я из себя весь такой сильный и мне вообще все равно». Меня бесит не то, что ты хочешь уйти сейчас, меня бесит, что ты всегда уходишь.       Если бы сейчас на них упал метеорит, то Нейт, честное слово, обрадовался этому. Аппетит у него все равно пропал, ожидание еды не радовало, так что держаться было не за что. Райланд поднял голову тут же, как услышал свое имя, его брови кажется поднялись до небес. Алекс скучал по нему? Это единственное за что Блэкинтон зацепился из всего монолога Сапорты. И это заставило его сердце неприятно кольнуть. Нет, Гейб заблуждался, Суарес ничего и не должен делать, в произошедшем нет и капли его вины. У Блэкинтона неожиданно возникло желание защитить Алекса, как он всегда раньше это делал.       — Гейб, ты перебарщиваешь, — Райланд всё-таки отпустил стакан и сцепил руки в замок, серьёзно смотря на друга. — Прекрати, пожалуйста. Ты прав в том, что мы не должны себя так вести, но не в том, что Алекс виноват. Тебе неизвестна вся ситуация, так что будь добр, перестань давить на него.       Суарес не то, что удивился, он на минуту забыл, как дышать. Райланд только что встал на его сторону. Сегодняшний день становился все чудесатее и чудесатее, как сон при высокой температуре.       — Вот как, так может вы нам расскажите? — Сапорта прикусил губу и быстро провел ладонью по кудрям. — Раз мы ничего не понимаем.       Вики посмотрела на Нейта, и они вдвоем ждали окончания драмы. Для полной картины не хватало попкорна. А после они бы написали гневный отзыв, не забыв упомянуть плохую актерскую игру.       — Давай, в другой раз как-нибудь, а сейчас ты выпустишь Алекса, и мы с ним пообщаемся на улице отдельно, — глаза Суареса расширились еще сильнее. Они будут разговаривать наедине спустя год. Вот это новость. Блэкинтон же поставив своей фразой точку в споре, зашевелился. Вики, считав намек, встала, и парень смог выйти из-за стола.       Гейб неудовлетворённый исходом хмыкнул, но прижал ноги чуть ближе, Нейт последовал примеру Ашер, и Алекс тоже оказался на свободе.       До выхода из кафе парни ничего не сказали друг другу, словно их все еще могли услышать. Солнце ударило в линзы очков с новой силой, будто хотело прожечь сетчатку глаз Суареса. Но сейчас это не имело значения, была проблема посерьёзнее, а точнее разговор, который Алекс представлял бесконечное количество раз. Любопытно, хоть что-то из его фантазий сбудется? Дойдя до угла здания, Райланд остановился и закатал рукава рубашки, оголяя предплечья. В глаза Суареса сразу бросилась голубая фенечка, красовавшаяся на чужой кисти. Это был его подарок, сделанный на Рождество, он вспомнил, как тщательно выбирал нитки в магазине. Алекса передернуло от осознания на каком цвете он всё-таки тогда остановился. Блэкинтон устало прислонился к кирпичной стене и посмотрел вверх, думая с чего бы начать. Ему нельзя облажаться, он не переживет это дважды. Необходимо сделать так, чтобы Суарес смог его легко понять и, возможно, в идеальном варианте, простить. Алекс боялся приблизиться, но все же переселил себя и сократил дистанцию. Но оставил небольшое расстояние в случае, если вдруг что-то пойдет не так. А по-другому и быть не могло, зная свою удачливость, разговор точно не закончится победным триумфом и воссоединением когда-то крепкой дружбы.       — Алекс, — банально начал Райланд, его речь отнюдь не звучала уверенно. — Прости за то, что сказал в машине. Я заметил, как тебе неприятно.       — О, ну, спасибо, так великодушно, — съязвил Суарес, не торопясь становится искренним. — Наверное удивительно, но мне не нравится, когда над моими чувствами издеваются.       — Я совсем не это имел ввиду, просто, когда ты сказал переключить «Under Pressure», не знаю, мне стало так больно, ну, — тяжело вздохнул Блэкинтон. Не смотря на все попытки нормально формулировать мысли, они все равно превратились в липкий комок, из которого невозможно было вычленять подходящие слова. — Это же наша песня, ты так её любил. И, знаешь, мне показалось, что тебе не хочется иметь дел не с ней, а конкретно со мной.       Суарес покачал головой, разминая шею. Парень не спешил отвечать, смиренно ожидания, когда Райланд выскажется вдоволь, дабы избежать собственного потопления в лодке под названием: «Неумелое изливание души». Честно, ему было все равно на всю ситуацию в машине. Хотя если придираться к деталям, то парня она просто волновала в меньшей степени, чем тот судьбоносный вечер. Щепотка дегтя никуда не испарилась, просто на фоне остального казалась такой ничтожной. Гораздо больше ему хотелось поговорить о событиях того года, но, если Блэкинтон решил зайти издалека, это его воля, Алекс готов подождать.       — Это все так глупо вышло, нам изначально стоило встретиться отдельно и все обсудить, а не выносить мозги всем остальным, — губы парня сжались в тонкую ниточку, кончики его пальцев произвольно дрогнули. — Может нам стоит попробовать забыть об этом всем. Я как-то услышал на паре, как важно отпускать прошлое. В плане, когда актерам необходимо вжиться в новую роль, им стоит перестать зацикливаться на предыдущих и прийти, знаешь, ну, с незапятнанным разумом. А если нам тоже попробовать начать с чистого листа, сделать вид, что всего этого недоразумения не было.       — Что? — Суарес вопросительно вскинул бровь и упал плечом на стену. Просто взять и забыть? Как? Как можно забыть свои чувства? Убрать их в ящик пылиться и притворяться, что их никогда и не существовало? Нет. Алекс не в силах так поступить, расценивая сие действие, как предательство. В конце концов, это часть жизни, возможно, тошнотворная и гадкая, но тем не менее его собственная. Почему он вообще должен считать это чем-то омерзительным? В дни зарождения влюблённости, она действительно спасала его, помогала справиться с трудностями и не отпускать руки. Именно благодаря этим чувствам, он смог лучше понять себя, а сейчас ему говорят просто поставить на них крест. Может Райланд не осозновал всей мощи, или просто не хотел их признавать, как тогда. — Ты смеёшься сейчас?       — Почему? — Блэкинтон глупо захлопал глазами. — Тебе жаль, мне жаль. Разве это не лучший выход?       — Мне жаль!? С чего ты делаешь данный вывод, а!? — с подкрадывающейся к горлу злостью задал риторический вопрос Суарес и, не на секунду не остановившись, продолжил. — Как ты себе это вообще представляешь? Что я возьму и перечеркну то, что я влюблен в тебя! То есть, был влюблён!       Алекс лихорадочно зажестикулировал. Это была важная помарка, чтобы Блэкинтон не дай Бог не возомнил из себя Дон Жуана. Ему совсем необязательно выяснять, что Алекс, когда напивается, то и дело вспоминает его, прижимаясь к подушке, представляя вместо нее тело бывшего друга. А потом его посещают сны, весьма непристойного содержания. И, безусловно, он, не при каких обстоятельствах, не должен узнать, о том дне, когда Суарес пошел в бар и встретил парня, подобного Райланду. Длинные вьющиеся волосы, клетчатая рубашка, прямые синие джинсы, да, поставь их рядом, никто бы не смог различить! Единственным, что не соответствовало, были глаза. Такие яркие, будто мерцающие ангельским светом, являлись неповторимой чертой Блэкинтона. Алекс верил, что, если они окажутся в переполненной комнате, он без капли сомнений, сможет отыскать Райланда по двум сияющим огонькам. Суарес помнил насколько был опустошен, с проклятого выпускного прошло не так уж много времени, внутри него продолжала жалобно скулить стая псов, обездоленных, словно лишившихся хозяев. Он сильно надрался, чуть ли не до беспамятства. И, конечно, в его мудрую голову не пришло ничего лучше, кроме как переспать с тем парнем. На утро Алекс не вспомнил и крошки произошедшего, отрывки вечера, то всплывали, то исчезали. Отличить истину от выдумки не представлялось возможным. Суарес просто молился, что не называл этого загадочного незнакомца именем бывшего друга.       — Если для тебя это является чем-то странным и незначительным, то не нужно говорить за всех. Я не сожалею, слышишь!? Не сожалею! — Суарес перешел на крик, тем самым обескуражив Блэкинтона настолько, что тот отшатнулся. — Мне плевать, как ты это расцениваешь. Я просто хочу, чтобы ты не обесценивал, в первую очередь, мои чувства. Стыдно за меня, да!? О, конечно, тебе стыдно, что твой друг оказался убогим педиком!       Алекс стукнул о стену кулаком со всей дури близь Райланда, который безуспешно начал глотать воздух ртом в попытках опровергнуть доводы друга. Суарес завершающе развел руками в стороны и начал отдаляться, Блэкинтону стало невозможно его догнать. Казалось, да, протяни ты ладонь, и вот он все еще тут, но у Райланда не получалось. Алекс словно исчезал сквозь пальцы, становился неосязаемый, как призрак.       — Алекс! — изнуренно закричал парень, но Суарес и глазом не моргнул. Лишь огорченно ухмыльнулся, напоследок бегло оглядел лицо напротив и развернулся. Он не бежал, всё-таки в глубине души, ему хотелось, чтобы Блэкинтон ухватил его за плечо и остановил. Но этого не произошло, может и к лучшему, Райланд просто остался позади, не в силах что-то предпринять. Алекс нервно рассмеялся от курьезности ситуации. История повторялась, точно так же он уходил год назад. Ему не стояло поддаваться этим мнимым, не имеющим фундамента, надеждам о воссоединение. Просто сама мысль об этом, вселяла необъяснимую теплоту в парня и заставляла улыбаться. Ему нравилось представлять, что чудо произойдёт, и они вновь окажутся в подвале Райланда, близко прижавшись друг к другу. Но видно у судьбы были абсолютно иные планы на них. Что ж, иногда нам просто нужно отпустить даже тех, кого любили до бабочек в животе. Алекс справится, он переживет, в любом случае это не конец света. Суарес приподнял одной рукой очки, а другой смахнул подступающие слезы. Ничего страшного, просто стоит немного подождать. Все проходит, времена года сменяются, люди стареют, любовь тоже не вечна, боль однажды утихнет. Парень знает, нет, уверен, что каких-то жалких пару лет, и он и не вспомнит о Райланде. Его имя превратиться в еще одно незначительное бесформенное воспоминание из прошлого и абсолютно не вызовет у него эмоций. Ему всего девятнадцать лет, вся жизнь впереди, нечего так убиваться из-за неразделённых чувств, всем разбивают сердце, Алекс не первый и уж точно не последний. «Все будет в порядке» - запевали в голове демоны, и Суарес был с ними согласен, уже не ощущая пристального взгляда в спину. Он мысленно перелистнул эту страницу книги своей жизни, не намереваясь вновь ее открывать.       Райланд еще какое-то время простоял на улице, когда силуэт Алекса давно скрылся из виду. Он ненавидел себя за это, что опять наговорил какого-то несуразного бреда. В его же голове был нормальный план, но, конечно, все и не собиралось идти по нему. Блэкинтон на ватных ногах поплелся ко входу, вся прежняя заряженность и настрой исчезли. Но бросать ребят вот так, чуть ли не на произвол, было нехорошо, поэтому парень пересилил себя и зашел обратно внутрь. Милая официантка уже успела принести заказы, и издали виднелась макушка Нейта, который пересел на место Блэкинтона и теперь жадно поглощал еду. Вики и Гейб разместились напротив, произошла некая рокировка. Райланд быстрым шагом приблизилась к друзьям, те синхронно повернулись, рассматривая того, как дорогостоящую картину в музее.       — А, где? — протянула Ашер, с неким осуждение во взгляде вздернув правой бровью.       — Ушел, — заявил Блэкинтон, от чего ему самому стало не по себе. Но так и было, Алекс просто взял, развернулся и пошел восвояси, оставляя Райланда вновь гнить одного в реке собственных сожалений.       — Я даже не удивлен, — Гейб закатил глаза, поражаясь насколько Суарес всё-таки напоминал истеричную героиню мусорной мелодрамы. — Как всегда, впрочем. Алекс, я смотрю, вообще ничего не уловил из моей нотации.       — Эм, я, наверное, тоже пойду, — Блэкинтон не стал ничего отвечать на высказывание Сапорты, дабы не усугублять ситуацию еще сильнее. — Что-то неважно себя чувствую.       — Вау, просто изумительно! — воскликнул Гейб, разводя руками в стороны. — Там, где учился Алекс, ты определённо преподавал. Слушай, мы между прочим все собрались ради тебя. Подумали, дураки, что как круто будет снова собраться полной компанией. Вы двое развеяли наши глупые мечтания и вернули на путь истинный, молодцы! Каждому вручая похвальный лист и шоколадную медальку.       — Гейб, хватит! — упрекнула друга Ашер, легонько толкнув его локтем.       — Не говори, что ты со мной не согласна. Я просто озвучиваю то, что вы с Нейтом не в состоянии, — Сапорта устало опрокинулся на спинку дивана, коротко посмотрев на Новарро, на секунду остановившегося жевать пончик. — Идите все куда хотите, сил моих больше нет. Пытаешься что-то сделать, а толку то!? Как два барана, ей Богу!       — Извините, я просто... Просто... Мне нужно домой, если я останусь, то все испорчу, хотя я уже итак, ну, в общем, вы меня поняли, — Блэкинтон завел руку за шею и стыдливо почесал ее.       — Рай, мы понимаем, — Вики одобрительно закивала. Удивительно, как она могла продолжать держать на своем лице добрую и теплую улыбку. — Все в порядке, если ты вдруг захочешь это обсудить, то знаешь кому написать.       — Я заблокирую тебя везде, — встрял Гейб, прерывая душещипательную речь подруги.       — Не слушай его, — Вики подмигнула парню, разрешая тому покинуть их.       — Нейт, можешь съесть мою порцию, — поручил Блэкинтон, доставая из кармана джинсов кошелек. Он высчитал нужное количество и, добавив к этой сумме чаевые, положил купюры на стол.       Райланд напоследок приобнял Новарро и Ашер, но не осмелился сделать так с Сапортой, который сейчас напоминал атомную бомбу, вот-вот собиравшуюся активироваться. Парень улыбнулся одним краешком губ и развернулся, уходя прочь.       — Ненавижу их, — Гейб потянулся за своим стаканом и демонстративно с хлюпаньем отпил его содержимое. — Почему они не могут нормально поговорить друг с другом?       — Ну, видимо на то есть причины, мы же не знаем, что произошло, — Ашер пожала плечами, ее взгляд потускнел, ей было так досадно, что она никак не может повлиять на Алекса и Райланда и вновь сделать их лучшими друзьями.       — Есть у меня догадки, но озвучивать я их не буду, — Сапорта уставился в окно, подперев голову рукой.       — Так нечестно! Мог бы и поделиться! — с набитым ртом протестовал Нейт. — Я вот, например, вообще не представляю, чего это они так ведут себя.       — Тебе просто рано о таком знать, — довольно хихикнул Гейб.       — Отсоси! — воскликнул Новарро, наконец прожевав еду.       — Нет, ну, получается это произошло где-то после выпускного, я знаю, что они ушли вместе до окончания праздника. Джесси ко мне подбежала и такими матами покрыла Рая, а Суарес тоже неожиданно пропал, и ему досталось от нее, — рассуждала вслух Вики, не обращая внимания на перепалку между друзьями. — Ничего не понимаю, ушли вместе, а по итогу разошлись кто куда.       — Да уж, загадка Гудинни, — пререкался Сапорта за что вновь получил от Ашер. — Нахуй их! Давайте хорошо время проведём, чтобы они потом оба обзавидовались.       — Поддерживаю, — Нейт вытянул руку вперёд, и Гейб пожал ее.       — Да, вы правы, — согласилась Вики, но понимала, что это дело просто так не оставит.       У нее нет верного доктора Уотсона, но и наплевать, она и сама в состоянии со всем разобраться. Девушка мысленно подчеркнула в голове пункт вечером наведаться к Суаресу, чтобы добиться от него правды, да, и к Райланду было бы неплохо забежать на огонек.       

***

      Квартира встретила Алекса горой пыли, которая налетела из-за солнца. Парень устало вздохнул, нет, никакой уборки он делать сейчас определённо не будет. Во-первых, в этом не имелось никакого смысла, потому что пока на улице так ярко, грязь в любом случае останется на виду, а во-вторых у него абсолютно нет на это сил. Суарес, не переодеваясь, свалился на кровать. Он искренне не понимал, где согрешил, кому перешел дорогу, что теперь удостоен чести выслушивать этот ужас от когда-то лучшего друга, да, что там, самого близкого и родного человека. Райланд был для него как Сэм для Фродо, как принцесса Лея для Хана Соло, как Чендлер для Джо, он был всем его миром. Казалось, что только с ним он мог быть полностью искренним, делился самым сокровенным, слушал вместе с ним пластинки любимого и неповторимого Дэвида Боуи, а по итогу что? Получил плевок в душу. Как Алекса сейчас раздражали фильмы, где герои со всем справляются и в конце остаются вместе. В жизни так не работало, значит и нечего это пропагандировать. Суарес поджал ноги ближе к телу. Ему хотелось расплакаться, насколько же он был крошечный и жалкий с высоты птичьего полета. Алекс прикусил нижнюю губу, сдерживая самого себя. Вышло удачно, и парень закрыл глаза, надеясь, что это его последний день на Земле, и проснувшись он окажется на другой планете, с которой уже Райланд будет выглядеть убогим.       

***

      Прекрасный закат разливался за окном, вспыхивая всевозможными красками. Но Алексу не суждено было его лицезреть, потому что он позаботился об этом и заблаговременно прикрыл шторы, да, и не то, чтобы ему сильно этого хотелось. Суарес резко открыл глаза, услышав звонок в дверь. Последнее, о чем он сейчас мечтал, так это кого-то видеть у себя на пороге. Подскочив на ноги, Алекс медленно поплёлся в коридор. Он даже не удосужился заглянуть в глазок, машинально прокручивая замок. Парень распахнул дверь, за которой оказалась Вики с виноватым выражением лица.        — Привет, — Ашер стыдливо прятала взгляд в пол, махая рукой. — Прости, что без предупреждения, но мне нужно с тобой поговорить.       — Да, ничего страшного, — Суарес пожал плечами и пропустил девушку внутрь. Он, на удивление, действительно не злился на нее, хотя очевидно понимал цель ее визита.       Вики прошла на маленькую кухню и уселась за такой же по размеру стол, сделанный из керамики. Суарес закрыл дверь и последовал за девушкой. Парень достал с верхней полки одну кружку, вторая для него лежала снизу у раковины. Он насыпал в них два пакетика быстрорастворимого кофе, убедился, что в чайнике есть вода и нажал на кнопку.       — Алекс, — начала Вики, любой бы почувствовал, насколько она нервничала. Девушка то и дело стучала ногтями по когда-то белой, но теперь замызганной от следов посуды, столешнице и нервно прикусывала губы изнутри. — Я знаю, что ты попросил в это не лезть, но пойми, я же не могу просто так это оставить.       — Ага, в этом вся ты, — ухмыльнулся Алекс, опираясь о кухонную тумбу.       — Прости, — девушка сняла с себя сумку, положив ее на соседней рядом с ней стул, и уставилась на друга. — У меня нет никаких корыстных целей, это не из-за любопытства или чего-то подобного, мне просто хочется тебе помочь, если такая возможность вообще имеется.       — Даже не знаю, честно, я так запутался, — вода в чайнике закипела, и Алекс поспешил разлить ее по кружкам. — Все, что сегодня произошло - полное недоразумение.       — Соглашусь, и Гейб еще масло в огонь постоянно подливал, — Суарес передал Вики кофе, размещаясь напротив девушки. — Ты его не слушай, он порой перебарщивает.       — Ну, в чем-то он определённо прав, — Суарес пожал плечами, делая первый глоток. — Хотя… Хотя пошел он на хуй. Будет мне еще тут притензии высказывать.       Ашер рассмеялась, стукнув ногтями по стакану. Она не решилась сразу отпить, ждала пока содержимое остынет.       — Ты можешь мне рассказать, что между вами с Раем? Я не прошу каких-то подробностей, хотя бы вкратце, — Алекс смотрел куда-то сквозь Вики. Ей невольно захотелось узнать, что парень пытается разглядеть. Девушка обернулась, но ничего удивительного ее взгляд не узрел, кроме белых, немного коротковатых для этого окна, штор и кактуса, который нужно было полить ещё неделю назад.       — Тут не получится в двух словах, точнее может и получится, но я не хочу так, — Суарес попытался поправить собственную копну волос, но по итогу еще больше их разлохматил. Теперь пряди торчали в разные стороны, словно парня только что ударило током. — Гейб верно подметил… Я постоянно убегаю, нужно что-то менять. Я вас обманывал столько времени, но, поверь, мне банально самому от этого не легче. Поэтому я попытаюсь быть сейчас максимально честным и ознаменую это действие, как еще один шаг к принятию всей ситуации.       — О, я даже немного польщена, что ты мне доверяешь подобное, — Вики лучезарно улыбнулась, и Алекс понял, что с ней действительно было не страшно этим поделиться. — Обещаю добросовестно слушать и внимать каждое слово!       — Ну, эм, сначала покороче, как ты и просила, в общем... Боже, – Суарес закрыл глаза ладонью, неуверенность вновь забила ключом. Он только подумал о том, что сейчас на все сто и десять процентов готов признаться, но все оказалось гораздо сложнее. Это самый ужасный его секрет, и все еще неизвестно, как Ашер на него отреагирует. — Я люблю его.       — Конечно! — Алекс резко убрал руки и непонимающе взглянул на девушку. Неужели она догадалась с самого начала? Неужели его чувства настолько были очевидными? — Мы все его любим, а ты так тем более, вы же не разлей вода были, тусовались больше всех.       — Нет, Вик, не в этом смысле, — Суаресу захотелось провалиться сквозь землю, он правда должен вот так это озвучить? Почему Ашер просто не смогла понять все сразу? — Я его люблю, то есть, любил не так как ты, Нейт или Гейб, по-другому, по-особенному.       — Алекс, я не особо улавливаю... — девушка смутилась, пододвигая кружку ближе к себе.       — Вики, я... Я... — Алекс сделал паузу, по ощущениям длинной в чью-то жизнь. Парень был не в состоянии выбросить все карты на стол, которые ко всему прочему являлись разномастными и с низкими рангами.       Ашер ничего не говорила, смиренно ожидая дальнейших слов друга. За окном проносились машины, люди спешили по делам, и у каждого из них были свои собственные заботы, которые возможно существеннее, чем то, о чем сейчас пытался сообщить Алекс своей подруге. Парень и не догадывался насколько трудно это будет, словно на него наложили блокировку, и при ее нарушении ему светит не самое приятное будущее, а отбывание срока в месте не столь отдалённом.       — Я... Господи... Я… Я гей, Вики… — Суарес наконец переселил себя и почувствовал необычайное облегчение в груди. Рука вновь оказалась у его лица, но тут же сползла вниз до рта, и парень нервно рассмеялся. В контексте самого себя он произносил это слово из трех букв впервые.       — Оу, — губы Ашер раскрылись, но, что удивительно для Алекс, в ее взгляде не было и капли осуждения, злобы или отвращения. Она наоборот, словно улыбалась им.       Девушка вытянула ладонь вперед в попытке дотянуться до друга. Суарес чуть-чуть помедлил, но позволил ей это сделать. Ашер погладила костяшки его пальцев, а следом поднялись уголки ее губ.       — Ты молодец, большой молодец, что поделился со мной этим сейчас. Немного я, конечно, опоздала. Но знаешь, лучше поздно, чем никогда. Я какое-то время сидела на различных форумах по поводу данной темы, даже не спрашивай, как меня так угораздило, и люди там писали о том, как им тяжело, как им страшно хоть кому-то об этом рассказать. Их сообщения настолько отчаянные, как крик о помощи. Я это читала и, честное слово, мне хотелось каждого человека обнять через экран, потому что это действительно ужасно! Наше общество такое твердолобое на самом деле, ведь с чего-то решило, что имеет право на осуждение кого-то за их любовь. Уму не постижимо! В мире происходят войны, голод, животные на улице бездомные до сих пор бродят, а их только и волнует, кто с кем спит и встречается! Просто пиздец, извини, по-другому тут никак не сказать. Я по возможности отвечала всем. Надеюсь, что смогла хоть чуть-чуть их подбодрить, — Вики выдохнула и, набравшись новых сил, продолжила. — Алекс, Господи, я сейчас так рада, потому что знаю о случаях, ну, когда люди из-за этого кончают жизнь самоубийством, потому что не выдерживают давления. Ты очень смелый, я горжусь тобой. И, конечно, я на твоей стороне, я поддерживаю тебя целиком и полностью.       — Спасибо, правда, спасибо большое, — Суарес отвел взгляд, дабы не расплакаться от счастья. Его не осудили, его чувства приняли и не назвали чем-то мерзким. — Это очень много для меня значит. Мне все это время так страшно было, что, ну, вы узнаете и не захотите со мной общаться.       — Нет, ни в коем случае! Ты мой друг, Алекс, мне абсолютно без разницы, что тебе не нравятся девушки. –— Ашер сцепила их руки, не прекращая улыбаться. — Для меня важно, чтобы ты был в порядке. Я ведь не по наслышке знаю, как сложно таким людям, как ты. Тебе не нужно взваливать все на свои плечи, я помогу тебе справиться с этой ношей. Ты рассказал мне, а значит часть пути уже пройдена. Дальше только больше!       — Вики, ты - чудо, — без капли лжи благодарственно произнес Суарес. — А, ну, возвращаясь к теме, просто, ты не первый человек, который узнал.       — О, нет-нет-нет, только не говори, что... — девушка закачала головой, осознавая к чему клонил Алекс.       — Ага, я признался ему и... — Суаресу вновь стало нехорошо, словно он переместился на год назад и опять стоит перед Райландом и говорит ему о своих чувствах. — И, это невзаимно. Да, на что я надеялся собственно, но... Не знаю мне так хреново, тут все гораздо глубже.       — Мне жаль, правда, но он же не последний парень в твоей жизни, будет еще много других, ты не должен так страдать из-за одного отказа. Ты вообще себя в зеркале видел? Ну, красавец, ничего не сказать, — подбадривала Ашер друга, что несильно то и помогало. — Я не хочу сказать, что твоя любовь к нему ничего не значит, нет, конечно. Просто, ты должен понимать, все мужики - козлы. До Патрика я такого навидалась, жуть. Однажды позвала меня на свидание одна такая особа, по итогу он сам и не пришел, а я еще дура, прождала два часа!       — Тут не суть в самом отказе, а то как он это сделал... — Вики заворожённо смотрела на Алекса, гадая что же такого умудрился натворить Блэкинтон. — Это чертовски больно. Боже, ладно, мне стоит рассказать с самого начала, я думаю.       Суарес начал свою повесть, не упуская ни одной детали, подробно описывая то, что он испытывал в тот или иной момент, а Ашер слушала его, не перебивая. С каждым новым произнесенным словом, лицо девушки бледнело, а взгляд тускнел. Алексу казалось, что сейчас она расплачется вместе с ним. Но Вики держалась крепким орешком, лишь удивляясь сюжетным поворотам в этой запутанной истории.       

***

      Из магнитофона тихо шумел последний альбом Red Hot Chili Peppers, который покорил Алекса с первого выпущенного сингла. Он прожужжал Райланду все уши после того, как увидел на MTV клип на одноимённую песню «By The Way». Не забыв наказать другу, чтобы тот мониторил бедный телевизор в любую свободную минуту, потому что не заценить данный шедевр являлось непростительным грехом. И волею случая, Блэкинтон все же смог лицезреть сие творение. Как-то они собрались у Алекса делать совместный проект по биологии, причем за день до его сдачи, хотя на его выполнение давалась не меньше месяца. Суарес выел весь мозг, что у них ни черта не получится, ведь как можно оставлять такое важное задание на крайний срок. Райланд пытался его успокоить, сказав, что им же не впервой. Сколько раз им приходилось делать всю ночь огромную домашку, а на утро приходить в школу и засыпать на каждом уроке? Да, таких цифр просто не существовало! Они тогда разместились на полу в гостиной, Алекс взял пульт и скучающе перелистывал каналы, пока Блэкинтон пытался продумать их план действий. Суарес тупо уставился в экран и подпер щеку рукой в поисках чего-то, что, хотя бы отдалённо напоминало музыку. Конечно, парень мог подняться к себе в комнату, взять парочку CD, но ему было слишком лень. Наконец найдя нужный, Алекс резко подпрыгнул и закричал, тем самым напугав рядом сидевшего друга. Парень тыкал пальцем, то на него, то на телевизор, чтобы тот обратил внимание. Райланд раскрыл рот от неожиданности, но все же взглянул экран, поняв, что Алекс вообще хочет ему сказать. На MTV крутили новую песню калифорнийской четверки, Блэкинтон усмехнулся. Ему не пришлось прикладывать усилий, ведь клип сам его нашел. Суарес улыбнулся этому воспоминанию и оторвался от зеркала, которое не отпускал последние полчаса в попытках убедить себя, что не так уж и плохо на нем сидит смокинг. Парень напрочь не воспринимал полноценные костюмы, считая, что это не в его стиле, и он выглядит в них как придурок. Хоть сейчас иди в этом цирк, и никто даже не заметит, что Алекс - ненастоящий дрессировщик. Суарес в сотый раз поправил галстук-бабочку и подошел к проигрывателю, нажимая кнопку паузы. Открыв крышку, он аккуратно достал диск и сунул его обратно в бокс, обязательно проверив не осталось ли на нем следов от пальцев. Как никак самый дорогой альбом в его скромной коллекции, подаренный не менее значимым человеком. Не описать словами, как Алекс был счастлив, когда Райланд смущенно протянул ему крафтовый конверт, небрежно обернутый красной лентой, в канун Рождества. На его лице в тот день сменилось тысяча и одна эмоция от неподдельного детского восторга до слёз радости. Безусловно, в передаче песен с одного плеера на другой окольными путями присутствовала какая-то особенная романтика, но это не сравнится с ощущением, когда держишь в руках один из любимых альбомов. Те мучительные четыре месяца с релиза пластинки и пленительные взгляды на нее в магазине стоили этого момента. Суарес в двенадцать лет чуть не сошел с ума, когда услышал на радио их великий хит «Californication», а тут на его глазах вышел новый альбом группы. Это невероятное чувство! Однажды, в каком-то журнале он вычитал критику насчет облегченного звучания, но парень абсолютно был не согласен, еще неделю ходив и приговаривав как мантру, что они вообще не разбираются в том, о чем говорят, а Райланд молча выслушивал его негодования, кивая головой, соглашаясь с каждым доводом и аргументом товарища.       Алекс грустно вздохнул и бегло взглянул на часы, пробившие половину пятого. На кровати лежал диплом, а близь него синяя академическая мантия вместе с шапкой, которую Суарес собственноручно оформил в стиле любимого исполнителя. Из фетровой бумаги были вырезаны буквы, складывающиеся в фразу: «I smiled sadly for a love I could not obey». Композицию дополняли блестящие звездочки. Эта поделка не претендовала на звание идеальной или сверхаккуратной, но зато была очень милой.       Школа закончилась. Парень всегда смеялся, когда слышал от родителей, что это лучшее время в жизни, и он обязательно будет по нему скучать. Алекс лишь крутил пальцем у виска, откровенно не понимая, как можно ностальгировать по огромной нагрузке, недосыпам и свирепым учителям, каждый из которых пытается высосать из тебя все до последней капли. Но сейчас наконец осознал, что мама с папой имели ввиду совсем не это. Данное место дарит исключительное благо, а именно ключ к познанию себя. Только благодаря школе и окружению в ней, Суарес смог стать тем, кем является. С ее помощью он нашел друзей, да таких, с которыми не страшно было даже оказаться на тонущем корабле, не сомневаясь, что они без раздумий протянут руку. Стоя в своей комнате, Суарес с болью в груди расставался с самым длительным и безбашенным этапом в его жизни. Он больше никогда не останется задержанным после уроков в душном классе, трясясь от реакции родителей на его поведение, никогда не будет специально оставаться в кабинете музыки на подольше, чтобы порепетировать вместе с ребятами и даже не расплачется из-за неудовлетворительной оценки. Сегодняшний вечер являлся финалом, конечной точкой порой тяжелого, но все же прекрасного периода. Последний раз он увидит лица тех, кто постоянно мелькал перед глазами в коридорах и на уроках. Табун мурашек пронесся по его телу от этой мысли. Алексу просто хотел верить, что, не смотря на окончание школы, он останется таким же добрым и веселым парнем, а приобретённая дружба не исчезнет. Становится взрослым - полный отстой, но он привыкнет, не заметит, как снова сидит на стареньком диване, укрытый теплым пледом в подвале Райланда, пока тот с энтузиазмом рассказывает очередную невероятную историю.       Суарес поправил очки, надел на плечи чехол с гитарой и подошел к двери. Он прощается со школой, но не прощается с теми, кого она ему подарила. Оказавшись в коридоре, парень быстрым шагом направился вниз по лестнице, заприметив свою маму, которая, как во все оружии, стояла с фотоаппаратом. Женщина услышала приближающиеся шаги и встретила сына мягкой улыбкой. У краешек ее глаз можно было заприметить влагу. Удивительно, как она еще не выплакала все на торжественной церемонии с утра, видимо запас слез был неисчерпаемым.       — Мам, ну, ты чего? — Алекс остановился на последней ступеньке и положил руку на ее плечо.       — Ничего-ничего, все хорошо, — женщина ответно накрыла теплой ладонью чужую, уголки ее губ и не думали опускаться. — Как ты вырос!       — Началось, — послышался тихий смешок, Алекс с любопытством наклонил голову.       — Ты же знаешь ее, — отец парня вышел из-за угла и приобнял расчувствовавшуюся женщину. — Скоро весь дом затопит.       — Ой, ну, вы вообще, не дают матери и за сына порадоваться, — оранжевый свет проникал из гостиной в прихожую, придавая моменту более ностальгическую окраску.       — Ах, сама виновата, Эми, нечего с самого утра слезы лить, — шутливо упрекнул мужчина жену, за что получил от неё несильный удар локтем в грудь. — Все, молчу.       — Ма, давай сделаем фотки, и я пойду, — Алекс не был фанатом сей процедуры, но что не сделаешь ради любимой матушки, под руководством которой у них в доме хранилось не менее трех толстенных фотоальбома.       Женщина тут же воодушевилась и передала мужу фотоаппарат, принимаясь позировать. Алекс спустился до конца и обнял маму. Вспышка ослепила парня, и он непроизвольно сощурился.       — Прекрати кривляться! — осуждающе воскликнула миссис Суарес.       — Я не кривляюсь! — запротестовал Алекс, но что он тут кому докажет.       Сделав, по ощущениям парня, около сотни фоток, женщина наконец была довольна результатом, просматривая их и отмечая самые удачные, достойные пойти в альбом или даже в рамку. Напоследок они попытались сфотографироваться втроем, глава семейства вытянул руку и нажал на кнопку. Результат вышел не лучший, слегка размытые лица, но зато такие счастливые.       — Все, пап, пора, — Алекс устремился к выходу, но материнская рука не дала ему это сделать. Женщина остановила сына и чмокнула его в щеку.       — Веди себя хорошо, — парень устало закатил глаза, но все же кивнул. — И не забудь с Райландом пофоткаться, мы двумя семьями ждём, между прочим. А ваше выступление, как жаль, что вживую не посмотреть на вас, красавчиков.       Алекс усмехнулся и убедил маму в том, что их обязательно заснимут. Каким всё-таки классным был тот факт, что дружба соединила не только их сердца, но и родительские. Рождество дома у Блэкинтонов было незабываемым и самым лучшим в истории его празднования. Тогда им даже удалось незаметно и без последствий стащить со стола бутылку шампанского, скрывшись с места преступления в подвал. Они смеялись до слез и боли в животах всю ночь, горланили песни, танцевали и уснули только под утро, держась за руки.       Алекс оглянул прихожую, и вместе с отцом скрылся за дверью. Конечно, это не последний раз, когда он прибывает в родительском доме, но ощущалось это именно так. Годы пролетели как один миг. Он безумно благодарен школе за друзей. Настоящих, верных и несомненно самых лучших в мире, о которых Алекс, будучи маленьким стеснительным ребенком не мог и мечтать. Не пересчитать на пальцах, сколько раз они собирались у него в комнате и дурачились. Пока он был рядом с Нейтом, Вики, Гейбом и конечно же Райландом, парень будто бы и не знал бед. Больше всего парня удивлял тот факт, что каждый из них был неповторим, обладал собственным уникальным внутренним миром, и при этом они всегда находили общие темы для разговоров. Да, их было не заткнуть, когда появлялась возможность встретиться всем вместе. Интересно, а после выпускного, когда все поступят и разъедутся, как часто им будет удаваться вот так собираться. Суарес искренне надеялся, что расстояние никак не повлияет на их дружбу, и они будут продолжать общаться с той же теплотой и полными сердцами.       На улице стояла замечательная погода. Лёгкий прохладный ветер обдувал торчащие, не смотря на все попытки их уложить, волосы Алекса. Звезды стали потихоньку проявляться, мерцая и напоминая солнцу, что его время прошло и стоит уступить место на небе луне. Суарес впустил в свои легкие свежий воздух, поправил пиджак и двинулся в сторону машины. Его отец ускорился, мигом оказавшись рядом.       — Ну, прям жених, — сделал вывод мужчина и ехидно усмехнулся, открыв машину. — Аккуратней будь, а то девушки в обмороки попадают.       — Замолчи, — не сдерживая смешок, проговорил парень.       Его отец улыбнулся, прошел к водительскому месту и залез внутрь. Алекс помедлил, но все же последовал за ним. Парень схватил ручку двери и резким движением потянул ее на себя. Закинув гитару на заднее сиденье, парень наконец уселся рядом с отцом. Алекс достал из кармана телефон и быстро напечатал Райланду сообщение, гласившее о том, что он почти в пути, и прижал его к сердцу, брелок, висевший на нем, стукнулся о тело. Пленящее чувство растеклось по его венам, предвкушая прекрасный вечер. Суарес не мог предугадать всех событий, но ни на минуту не сомневался, что все должно пройти замечательно. Где-то на подкорке сознания всплыло то самое заветное желание, и краешки его губ приподнялись.       — Что, уже пишут? — спросил мужчина, пристегивая ремень. Прокрутив ключи, он убедился, что машина готова к бою, а точнее к покорению дорог, и положил руки на руль       — Кто? — парень удивленно раскрыл рот, пытаясь прогнать из головы приятные фантазии, несмотря на то, что ему это ой как не хотелось.       — Кто-кто, конь в пальто, — его отец рассмеялся, и машина тронулась. — Я же говорил, девушки такие прилипалы.       Алекс стушевался, не в состоянии объяснить, даже самому себе, что его сердце почему-то каждый раз ёкает не от складной и утонченной фигурки, мягких волос, крошечных губ и длинных накрашенных ресниц, а от грубых из-за мозолей пальцев, всегда заспанных голубых глаз, неопрятных тёмных кудрей и крепких сильных рук своего лучшего друга.       — Тебе не о чем переживать, — как-то завуалированно ответил парень и потянулся к радио.       — Надеюсь, — мужчина пожал плечами и поджал губы, сосредоточиваясь на дороге. — Много не пейте.       — Ни капли, — Алекс смог найти неплохую волну, на которой играла «Knockin' on Heaven's door» в версии Guns N' Roses. — Ну, может совсем чуть-чуть.       За окном рародился захватывающий дух закат. На небе смешались все возможные оттенки розового, от которых, при всем желании, было невозможно оторвать взгляд. Парень легонько постукивал по колену в такт музыки и наслаждался видом. Телефон завибрировал, и Алекс с интересом открыл его крышку, бегло просматривая буквы, складывающиеся в слова:       «Жду! Вики и Пат уже пришли, ты бы видел ее платье, она невероятна! Нейту запретили покушаться на еду до начала праздника, теперь он грустит. Гейб где-то как обычно застрял, но поклялся, что не опоздает. Если честно слегка нервничаю, я уже раз десять перепроверил все инструменты, мистер Дэвисон теперь их охраняет, чтобы я не думал к ним больше приближаться. Надеюсь, что мои опасения напрасны. Блин, Джесси трещит без умолку, у меня уже голова от нее болит. В общем приезжай поскорее, без тебя тоскливо тут».       Алекс прикусил нижнюю губу в попытке скрыть смущение, но щеки предательски покраснели. Отец мельком взглянул на сына, представляя, что ему пишет очаровательная девушка.       Остаток дороги прошел в тишине, важный аспект, приятной, отец и сын вместе наслаждались музыкой и уходящему солнцу. Когда на горизонте показалось здание ресторана, Алекс тут же расстегнул ремень. Машина остановилась. Не раздумывая и секунды, парень поспешил вылезти. Забрав с задних мест гитару, он вновь приоткрыл переднюю дверь, чтобы попрощаться и поблагодарить.       — Ну, я пойду. Спасибо, что подвёз, — проговорил Алекс, параллельно надевая чехол на спину.       — Пустяки, — мужчина хлопнул по предплечью сына, но его лицо резко стало серьёзным. — Алекс.       — Да, пап? — спросил парень, пока ветер пробирался через воротник его рубашки.       — Доверяй своим чувствам, — вдруг заявил его отец, кашлянув. — Я не пытаюсь цитировать Roxette и не шучу, "Пром" помог нам с твоей мамой познакомиться, кто знает, что произойдёт у тебя. Я просто хочу, чтобы ты оставался собой в любом случае. Не бойся, действуй так, как считаешь нужным. Даже если кто-то тебя осудит - наплюй на этих дураков. И удачи на выступлении, передавай привет от меня ребятам. Знай, что в паре километров отсюда, за вас держит кулачки дряхлый старичок.       — Спасибо, — Алекс умилился от данной речи и точно решил взять ее на вооружение. — А ты приглядывай за мамой и миссис Блэкинтон, чтобы много не плакали.       — Хорошо, — мужчина одобрительно кивнул, его морщинистое лицо тут же смягчилось.       Алекс захлопнул дверь и ушёл прочь, слыша, как за спиной гудит мотор машины. Следовать чувствам. Несомненно. Так он и поступит.       Подойдя ко входу, Суареса встретил вышибала. Лысый мужичок лет сорока внимательно его оглядел и попросил осмотреть гитарный чехол. Убедившись, что парень не проносит в нем бомбу или другую иную контрабанду, охранник освободил путь, и Алекс оказался внутри. Парень достал из кармана приглашение и протянул его низенькой девушке в коротком блестящем платье. Она оторвала корешок и нацепила на его руку резиновый браслет, в приглушенном свете ее лицо казалось слегка загадочным, будто Суарес проникал на сверхсекретную базу.       Зал был уже набит народом, среди которого Суарес смог увидеть парочку учителей и учеников, с малой частью из них он определенно когда-то сидел на уроках. Прожекторы озаряли танцпол, занимающий весь первый этаж, а на потолке виднелся диско-шар, чьи лучи тоже таинственно подсвечивали лица людей в зале. На втором виднелись белые столики, какие-то из них были небольшими, рассчитанные на пять человек, а остальные являлись полноценными банкетными для огромной компании. После Суарес взглянул на сцену, на ней уже находилась барабанная установка, а сбоку от нее диджейская стойка. За ними чуть выше были размещены воздушные глянцевые шарики синего цвета, образующие фразу: "Пром. 2005", а также белые и голубые ленты. Ресторан хоть и не был огромным, но на фоне толпы и крошечного Алекса в ней, он возвышался, словно замок короля. Суарес потянул за левый край рубашки, чтобы посмотреть на часы. До начала оставалось минут пятнадцать, и парень поспешил отнести свою гитару за кулисы. Ему показалось, что он попал в сказку, все вокруг было таким очаровывающим, хотелось остановить время и насладиться этим моментом в полной мере. Интересно, а выпускной из колледжа будет таким же прекрасным? Алекс наделся, что да. Хотя ему уже абсолютно точно не переплюнуть этот. Подойдя к сцене, он увидел мистера Дэвисона, который, в свою очередь, тоже обратил на парня внимание и радостно замахал.       — Здравствуйте, — Суарес ответно пошевелил рукой, но учитель неожиданно подбежал к нему и крепко обнял. - Ого.       — Привет-привет, ну, что, готов устроить шоу? — мужчина отстранился и многообещающе подмигнул.       — Вы меня переоцениваете, — Алекс пожал плечами, усмехнувшись. — Но да, я во всеоружии. Надеюсь, что не слажаю.       — Алекс, мне не нравится твой тон! — упрекнул парня учитель, слегка толкнув того в бок. — Ты потрясающе пел и играл на репетициях, тебе точно не о чем беспокоиться.       — Ну, ладно. Вы правы, сегодня мы выложимся на все сто процентов, и никто не уйдет из зала неудовлетворённым, — Суарес тут же взбодрился и решил оставить свои опасения позади. — Мы взорвем танцпол!       — Вот, другое дело! Такой настрой мне нравится гораздо больше, — мистер Дэвисон положил руку на чужую спину и протолкнул парня вперед. — А теперь иди и всели его в Блэкинтона, а то он уже достал меня.       Из рта Суареса вырвался смешок, и он открыл дверь, скрываясь за сценой. Первое, что попалось взору это затылок девушки в сиреневом пышном платье. Его подол был усыпан серебряными стразами, отражавшимися от каждого предмета в комнате. Волосы были собраны в высокий, слегка неряшливый пучок, а композицию завершала жемчужная диадема. Это была Джесси, сразу понял Алекс. И она чертовски красивая, от нее невозможно было оторвать взгляд. Ей не грозила участь смешаться с толпой, ведь даже с космоса будет виднеться ее сияние. Девушка повернулась на шорох, и ее улыбка поднялась до ушей. Она еще и ужасно милая, просто супер. На белоснежной коже появился легкий розоватый румянец. Джесси - идеальная, тонкие брови, большие выразительные глаза, на которых сейчас присутствовал макияж в пастельных тонах, и миниатюрные губы. Суарес никогда особо не обращал на нее внимания во время учебы, несмотря на то, что порой у них совпадали уроки в расписании. Девушка всегда была где-то на фоне, но сейчас ее красота затмевала все вокруг. Еще чуть-чуть и у нее точно отрастут крылья, как у ангела.       — Приветик, — Джесси прижала ладонь к щеке и захлопала своими кукольными глазками. — А, мы тебя только и ждали.       Алекс сделал вывод, что у него нет шансов, вообще никаких. То есть, конечно, об этом и речи не могло идти, он же друг Райланда, не более. Но почему-то в груди необоснованно кольнуло от зависти.       За спиной девушки кто-то зашевелился, и через секунду парень увидел Блэкинтона, резко вставшего с небольшой софы. Краешки его губ устремились вверх. Райланд тут же подбежал и заключил Алекса в объятия.       — Ну, да, как мы, Рай скорее, — усмехнулась Джесси и с интересом взглянула на старинные часы в углу комнаты. — Ой, я же обещала подружку встретить, извините, мне придется отлучиться.       Девушка поспешила ретироваться из каморки.       — О, Боже, ты мой спаситель! — Райланд положил голову на чужое плечо, волосы следом упали на пиджак Суареса. — Последние полчаса ее невозможно было заткнуть. Она такая болтушка!       — Так я не лучше, — защищал Алекс только что покинувшую их девушку, хотя в душе начал вести счет. Один балл пошел в его команду.       — Ты - другое! — воскликнул Блэкинтон, покачиваясь из стороны в сторону. — Тебя, к счастью, не волнуют все сплетни нашей школы. Клянусь, пока ты не пришел, я узнал о некоторых людях больше, чем за все время обучения с ними.       — Это все, потому что я предпочитаю ни с кем не коммуницировать, — Алекс нехотя отстранился первый и уставился вперед. Там была еще комната, не закрытая, из нее лился яркий свет и были слышны веселые и звонкие голоса.       Суарес снял с плеч чехол, достал гитару и поставил к стене. Блэкинтон верно ждал его, а после схватил за предплечье и потянул за собой. Алекс отметил, что его другу ужасно шел этот серый костюм, немного строгий, но в нем Райланд выглядел так официально и привлекательно.       — Гейб, ты шулер! — раздраженно прокричал Нейт и швырнул карты на стол.       — Просто кому-то стоит с честью признать поражение, — злорадствовал Сапорта. Следом он спокойно положил остальную колоду.       — А я говорил, что с ним не стоит играть, — Уильям, разместившийся на полу, держал в руках маленькое зеркало и поправлял прическу. — Так и без трусов можно остаться.       — Как будто ты их носишь, — обратился Сапорта к Бекетту и попытался сделать шаг в сторону, но чуть не свалился, потому что тот умудрился подставить ему подножку.       — Козлина, — прошипел сквозь зубы Гейб, возвращая равновесие своему телу.       — Пеняй на себя, мудила, — шикнул Уильям и, дразнясь, высунул язык.       — Извини, но на правду не обижаются, — Сапорта ухмыльнулся, складывая руки за спиной, намеренный выйти победителем и из этой игры.       Треви, стоящий неподалеку от Гейба, рассмеялся, за что тут же ощутил на себе презрительный взор Бекетта. Парень невинно посмотрел в ответ и подмигнул. Афрокудри МакКоя, казалось, что были залиты тысячью слоями лака для волос, иначе как еще было объяснить такую стойкую и идеальную форму, в которой они держались. Ему определенно придется несладко, когда настанет черед душа и смывания всего выпускного марафета.       — Ты должен быть на моей стороне! — пискнул Уильям, хлопнув ладонью о пол. Конечно, он не злился по-настоящему, а просто дурачился со всеми. — Два придурка.       — Только не расплачься, пупсик, — Сапорта послал Биллу воздушный поцелуй, и после, коротко хихикнув, они с Треви стукнулись кулачками.       Бекетт театрально закатил глаза и вернулся к действию, от которого его отвлекли. МакКой продолжал давить лыбу, смотря на Билла, Гейб же поправил галстук и взглянул на выход из комнаты. Через секунду там появились двое парней.       — У нас пополнение! — Райланд зашел первый, а за ним уже виднелась макушка Алекса. Он отошел в сторону, насколько это вообще было реально в таких условиях, чтобы остальные смогли увидеть Суареса. Эта комната была в разы меньше предыдущей, ее большую часть занимал круглый стол, но тем нее менее в ней каким-то чудом умещалось шесть человек и еще новоприбывшие. Словно она была резиновой.       — Алекс! — Вики подскочила со стула и попыталась протиснуться вперед через Пита, которые итак почти врос в стену.       — Неплохо у вас тут, — заключил Суарес и почесал подбородок. — Почему не в зале?       — Там скука смертная, а ещё мы скрываемся от фанаток Треви, — сказал Бекетт и уже окончательно оторвался от рассматривания себя.       — Да, нет у меня никаких фанаток! – запротестовал МакКой. Расстояние между его головой и потолком было настолько крошечным, что одно лишнее движение, и они бы точно встретились. Парень как будто был запечатанным в коробке из-под чайника.       — Угу, конечно, — недоверчиво сощурился Уилл и попытался встать. Плохая идея. Они итак тут как кильки в банке.       — Поэтому вы решили сидеть в ужасно тесной комнатушке, даже не в соседней, та, на фоне этой, стадионом кажется, — брови Суареса подпрыгнули, и он бегло прошёл взглядом по всем присутствующим.       Вики все-таки смогла переступить через Вентца, и чуть не свалившись, оказалась близь Алекса. Тот отметил, что Райланд не врал, когда написал про шикарный наряд девушки. Черное короткое платье с нежно-розовыми цветочными вставками идеально ей подходило. Патрику ужасно повезло. С ним согласилась пойти на выпускной настоящая Богиня. Но тот, судя по лицу, не высказывал претензий и был крайне доволен этим фактом. Стамп вообще, казалось, что не моргал, влюбленно глазея на Ашер.       — Господи, давайте отсюда выйдем, — Вики скорчила умоляющую рожицу, балансирую на одной ноге.       Райланд и Алекс синхронно сделали шаг назад, пропуская девушку.       — Мы просто не хотели мешать голубкам, — покачал головой Гейб. Все в комнате поспешили покинуть ее.       — Ну, конечно, вы просто заставили меня выслушивать этот бред одному, — Райланд недовольно закатил глаза.       — Сам пригласил, сам и слушай, — Бекетт развел руки в стороны и быстро занял место на диване. Больше он не намерен был сидеть на полу, у него итак все конечности затекли.       — Вот, поэтому я никого и не позвал, — Треви встал у двери к выходу на сцену. Остальные разбрелись по краям, как неродные.       — Ага, а с Кэти всё-таки согласился танцевать, — Уилл закинул ногу на ногу, высовывая макушку вперед, его кудри подскочили вместе с ним.       Гейб усмехнулся и мельком взглянул на Алекса, надеясь, что тот уловил тон диалога ребят. Ревность Бекетта была такой очевидной. Суарес не оценил юмора Сапорты и скривилися.       — У нас пять минут, — оповестила Ашер и ненавязчиво взяла Патрика за руку, тот смущенно отвел взгляд в пол. Пит мысленно поддерживал друга, обворожительно улыбаясь ему.       — А кто танцует? — поинтересовался Алекс, садясь рядом с Бекеттом.       Все, кроме Уильяма и его самого подняли руки.       — Нейт, и ты? — искренне удивился Суарес, и все рассмеялись.       — Мы сначала тоже не поверили, — прыснул Гейб, прикрывая рот ладонью.       — Сволочи, — сквозь зубы проговорил Новарро.       — Нет, это правда здорово, — решил реанимироваться в глазах друга Алекс. — Я рад за тебя.       — Ну, спасибо, — цинично заключил Нейт, не веря в честность слов Суареса. — Я думаю нам пора.       Ребята молча согласились и один за другим начали выходить теперь из этой комнаты. Алекс буравил взглядом спину Блэкинтона, взвешивая стоит ли ему что-то произнести или нет. На половине пути, он все же решился.       — Рай, — Суарес остановил друга рукой, и они остались позади остальных. — Послушай, я хочу тебе кое-что сказать.       — Да? Говори конечно, — Блэкинтон улыбнулся в своей привычной добродушной манере.       — Все будет хорошо, просто хочу, чтобы ты знал и не переживал. Вы станцуете, безусловно, идеально, а потом наше выступление. И... — Суарес замешкался, все мысли покинули его, пришлось импровизировать. — Это так много для меня значит. Не знаю, поймёшь ли ты меня, но в любом случае, я благодарен тебе за все. За школьные будни, за вечера в подвале, за то, что всегда приходил на помощь. Я много думал и пришел к выводу, что, наверное, ты единственный, кто смог увидеть меня настоящего. Ты никогда не злишься на меня, даже когда я веду себя как придурок, а я постоянно такой, если быть честным. Когда я рядом с тобой, я не боюсь сказать что-то не то, будто все сомнения и страхи улетучиваются. Наша дружба - это великое достижение для меня. Мне ни с кем не бывает так хорошо, как с тобой. И возможно ты не придаешь этому такое же огромное значение, как я, но это не так уж и важно... Я редко говорю что-то подобное, мне бывает трудно выражать свои мысли, но сегодня такой день, что грех про это не сказать. Школа нас познакомила и сейчас мы бок о бок ее заканчиваем, не верится как-то. Но во что я точно хочу верить, что наша дружба продолжится за ее пределами. Честно, я не столько боюсь высоты или темноты, сколько боюсь потерять тебя. Я не представляю свою жизнь без тебя, Рай. Я... Я хочу быть всегда рядом, если ты позволишь.       Все голоса вокруг растворились, Блэкинтон больше никого не слышал кроме Алекса, который на протяжении всего монолога прятал взгляд, когда ему так хотелось на него посмотреть. Сердце Райланда больно заныло, он тоже хотел сказать многое, но не мог. Не его история. Он просто-напросто не заслуживал такого человека, коем являлся Суарес. Импульс тока пронесся по всему телу, Блэкинтон был не в силах что-то ответить.       — Рай, пойдём, тебе еще Джесси нужно отыскать, — крикнула Вики, заметив, что кого-то не хватает. Она вопросительно наклонила голову, тонув в догадках, о чем эти двое трепались.       — Мне надо идти, — не своим голосом произнес Блэкинтон, все еще не отошедший от оцепенения.       — Да, конечно, я понимаю, — Алекс ухмыльнулся и похлопал друга по плечу, пытаясь скрасить повисшую неловкость. — Вперед, суперзвезда.       Райланд криво улыбнулся и развернулся, уходя прочь. Ненависть к себе забила ключом. Какой идиот. Даже ничего не сказал в ответ. Ему только что излили душу, а он не удосужился банально поблагодарить. Хотя, наверное, если бы Блэкинтон открыл свой рот, он вряд ли бы смог его закрыть. Мысли путались в его голове, но кое-что парень знал точно. Это не дружеская симпатия, это не уважение и даже не привязанность, это любовь. Убивающая и изнуряющая, но такая чудесная. Райланду захотелось провалиться сквозь землю, так нельзя, это не по-человечески, его чувства - это болезнь, которую необходимо вылечить. Досадно, что на такую искреннюю доброту, он мог ответить подобной мерзостью. Ему стоило бы держать себя в руках, спрятаться в темном закоулке, чтобы никто и никогда не нашёл. Меньше встреч и прикосновений, и всего этого бы удалось избежать.       Алекс задумался не переборщил ли он и надеялся, что это совсем не походило на признание в любви. Опять наговорил не пойми чего, лишь бы Райланд правда его не понял. По спине пробежал холодок, и парень потер шею в попытках прогнать его.       — Эй, Алекс, давай сюда встанем, чтобы не мешаться, — Уилл, появившийся будто из ниоткуда, наклонил голову, указывая на нужное направление. — Не стоит далеко отходить от сцены, ваше выступление же следующее.       — Да-да, хорошо, — Суарес продолжал смотреть вперед, отвечая Бекетту на автомате. Взгляд все еще блуждал по людям, несмотря на то, что силуэт Блэкинтона уже давно скрылся.       — О чем ты с ним говорил? — ребята отошли в сторону, ожидая начала торжества.       — С кем? — Алекс непонимающе вскинул бровью.       Уильям подозрительно сощурился. Когда здесь успели пробежать люди в черном с нейтрализатором памяти? Парень явно что-то упустил и хотел было уточнить, но в зале резко потух весь свет. Откуда-то, будто из потаенной глубины, заиграла музыка. Некоторые прожекторы вновь включились, привлекая внимание не участвующих в танце к действию в центре. Пары одни за другими появлялись из кромешной тьмы. Суарес открыл рот от красоты происходящего, Бекетт, стоявший рядом, сложил руки на груди, абсолютно не впечатлённый. Звук становился все громче, и Алекс завороженно смотрел вперед. Классическая мелодия, очень популярная, но парень никак не мог вспомнить кто является ее композитором. Движение были плавные, чуть ли не хрустальные. Словно стая лебедей, выпускники кружились на танцполе. Суарес не разбирался в танцах, но посчитал, что даже самый жестокий критик оценил бы сие представление. Каждый шаг был выверенным до точности, какой не всегда увидишь даже в синхронном плавании. Алекс поджал губы и чуть вытянул голову вперед, рассматривая людей. Первого, кого он заметил был Гейб с самодовольной ухмылкой, потом Вики с Патриком, следом Пит, Треви, судя по словам Уильяма в каморке, с Кэти и наконец Райланда и Джесси. Суарес грустно улыбнулся, и тут же мысленно отругал себя. За что он так со своим другом? Печалится из-за того, что тот танцует с симпатичной девчонкой - это бред. Джесси, конечно, очень красивая, но не привлекала его от слова «совсем». И тут не было и капли лжи. Тоже самое с Вики, у Алекса никогда не было и мысли, чтобы встречаться с ней, хотя первое время его родители активно их сводили. Но для парня это было странным. Да, Ашер великолепная, тут спору нет, но она же подруга, не больше. Суарес опустил голову вниз, не понимая, что с ним не так. Откуда было взяться этой зависти? Парень покосился боковым зрением на Бекетта, который неизменно стоял в оборонительной позе с не самым довольным, если быть честным, взглядом. Шестерёнки в голове Алекса закрутились быстрее. А, что если? Нет-нет. Как ужасно. Он ревновал не Джесси, он ревновал Райланда. Пол под ногами, будто лёд, начал трескаться. Вспышками проявлялись воспоминания о том, как ему хотелось, чтобы его лучший друг дольше задерживал на нем взгляд, крепче стискивал ладонь в своей, поглаживал по волосам, обнимал до боли в костях и может, однажды, поцеловал его. Все это время, Алекс убеждал себя, что это нормально, просто такой период, когда хочется нежности, но почему-то ни с кем другим он больше не желал подобного. И это пугало.       — Они неплохо вместе смотрятся, — Бекетт покачивался на носках взад-вперёд.       — А? — Суарес скривился, удары в сердце участились, только что он выяснил о себе горькую правду, которую бы предпочёл никогда не знать. Нервно сглотнув, он почувствовал тяжесть в руках. В начале учебного года на одной из первых их репетиций что-то очевидно начало ломаться в нем, просто он не придал этому огромного значения, пытался отрицать и забыть. Но здесь, этому было уже невозможно противиться. В тот день его посетили эти страшные мысли о том, что он не такой, как Гейб или Нейт, он другой. Совсем другой. Шутки про Билла и Треви тогда не впечатлили его по одной простой причине. Алексу тоже нравились парни. Суарес сильно закусил щеку. Осознание обрушилось на него грудой неподъемного металла. Наверное, там, на подкорке, он всегда это знал, но просто надеялся, что однажды встретит девушку мечты, и все пройдет.       — Райланд и Джесси, — Уильям стукнул пальцем по щеке, параллельно сканируя рядом стоящего парня. — Она болтушка, а он молчаливый, даже таинственный.       — Я бы не сказал, со мной он разговорчивый, — танец еще не подходил к концу, но Суаресу определённо больше было не до него. Он старался поддержать диалог, чтобы не сойти с ума.       — О, вот как, — Бекетт ухмыльнулся, словно хищник, нашедший жертву. — Наверное, ты для него особенный.       Алексу стало дурно, Уильяму стоило бы заткнуться, иначе вскоре ему придётся кое-кого откачивать.       — Не думаю, — еле слышно промямлил Суарес, молясь, что на этом их разговор закончится.       — А зря, мне всегда казалось, что вы как в комплекте идете, — к сожалению, Бекетт и не думал отступать. — Так мило было, когда он в туалете пытался успокоить тебя. Извиняюсь, я совсем случайно стал свидетелем, честно, не хотел портить такой интимный момент. Но вы вроде даже не заметили меня тогда.       Парень растягивал каждое слово, Алекс подумал, что тот действительно над ним издевается. Суаресу хотелось уйти как можно дальше, это было невыносимо. Ему итак тошно из-за открытия в себе, а тут еще Билл, не прекращающий лить масло в огонь.       — Вы же лучшие друзья, не так ли? Поэтому хочу узнать твое мнение насчет Джесси, со стороны они потрясно выглядят вместе, — воздух неожиданно быстро начал заканчиваться. — Или ты не хочешь, чтобы Блэкинтон с кем-нибудь встречался? В любом случае, не осуждаю, тяжело, когда друзья влюбляются. Патрик постоянно с Вики, в последнее время мы редко собирались потусить.       — Нет, то есть, какая разница, если Райланду она нравится, то... — быстро тороторил Алекс. Его ладони вспотели, и парень нервно потер их о штаны. — То, конечно, я рад за него.       — Да? — Бекетт наконец полностью повернулся к собеседнику, облизывая пересохшие губы.       — Да! — раздражённо вскрикнул Суарес, больше ненамеренный это выслушивать. — Не знаю к чему ты клонишь и в чем пытаешься меня уличить, но тебя это не касается, так что будь добр, замолчи!       Уильям шокировано раскрыл рот, он точно не хотел задеть или обидеть Алекса, но судяпо всему случайно это сделал. Бекетт закусил губу изнутри, решив, что слегка переборщил, хотя до конца не осознавал, как именно. Парень просто пытался завязать разговор, за весь школьный период, они сказали друг другу максимум слов десять, и стоять вдвоём вот так, в тишине, было высшей степенью неловкости.       — Я не... — попытался оправдаться Бекетт, теребя край пиджака. — Прости, правда, я ничего не имел такого ввиду. Ты выглядел таким тоскливым, и я подумал, что тебе нужно поднять настроение. Но если ты не хочешь говорить, то хорошо, извини еще раз.       Суаресу захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Чего это он так разошёлся, Уильям же действительно не пытался задеть. Просто Алекс неправильно воспринял его слова, которые хоть и возникли в абсолютно неподходящий момент, но не несли какого-то унизительного характера.       — Господи, — Суарес приложил ладонь ко лбу, ощущая себя полным идиотом. — Нет, все в порядке, просто у меня в голове бардак, тебе не за что извиняться.       — Ты меня напугал, — облегченно вздохнул Уильям и приложил руку к груди. — Я уже подумал, что сказал что-то не то.       Из их ртов вылетели короткие смешки, и Алекса посетила мысль кое-что разузнать у Бекетта. Он понимал, что это будет крайне бестактно, но не видел другого выхода из ситуации.       — Слушай, мне ужасно неловко это спрашивать, но... — Суарес сжался и пытался подобрать правильные слова. Уильям смиренно ждал.       — Алекс! — мыслям парня так и не удалось быть озвученными, но оно и к лучшему, не известно, чем это могло вообще закончиться. — Три минуты, а ты не пойми где ошиваешься, бегом гитару проверять.       Суарес глупо замотал головой. То ли это рука мистера Дэвисона подталкивала его вперед, то ли невидимая сила, но точно не он сам. В любом случае, парень не заметил, как оказался за сценой и настраивал инструмент. Бекетт остался там, и Алексу захотелось вернуться к нему и все обсудить. Его голова была переполнена страхами, ему как воздух был необходим разговор с Уильямом, словно тот был единственным, кто мог сейчас его понять. Суарес воткнул шнур к усилителю и начал повторять аккорды и слова, которые до этого дня, он знал от корки до корки. Но теперь собственные пальцы не слушались парня, а строчки песни путались, как наушники в кармане. Он все забыл, тревога подступила к горлу, это несправедливо. Столько усилий было приложено, Алекс не мог испортить все в последний момент и подвести друзей из-за своей тупой влюблённости. Суарес то открывал, то закрывал рот, пока рука медленно скользила по грифу. Мертвым взглядом он уставился в одну точку, закованный невидимыми кандалами.       Дверь в комнату резко открылась, но парень не придал этому никакого значения. Вернуться в настоящий мир стало на гране невозможного. Помещение заполнилось невыносимо громкими голосами, проходящими сквозь него. Он вцепился в гитару сильнее, пытаясь притупить боль в голове. На секунду Алекс прикрыл глаза в надежде. Это все лишь кошмар, и с минуты на минуту его разбудит мама, и окажется, что ничего такого на самом деле не происходит. Посторонний шум выбивал землю из-под ног, животный страх сковал Суареса. Он ничего не помнит, и сейчас, выйдя на сцену, их выступление закончится крахом. Алекс просто свалится замертво, и выпускной будет официально испорчен. Суетившиеся вокруг него люди, либо не замечали его, либо парень просто был не в состоянии их услышать. Алексу очень хотелось помочь им чем-то, но банально не мог пошевелиться. Гитара неожиданно стала тяжёлой, чтобы продолжать держать ее в руках требовалась большая сила, которой не мог воспользоваться Суарес.       — Алекс! — парень не реагировал. Его взгляд расфокусировался, и он не понимал кто с ним вообще пытается говорить. — Алекс! Алекс!       Суаресу захотелось заткнуть уши, слишком громко, его барабанные перепонки намеревались лопнуть. Чьи-то руки схватили его за щеки, но он не отвечал. Руки задрожали, и гитара всё-таки упала на его колени.       — Алекс, скажи что-нибудь, Господи, Алекс, пожалуйста! — но парень не мог, не смотря на все чужие попытки. Кровь пульсировала в его венах, разбегаясь, будто предвещала излияние в мозг. — Алекс, ну же, посмотри на меня.       Суарес устало поднял голову, отдавая все остатки сил в это действие, и сощурился. Взгляд все еще оставался мутным, но продвижение всё-таки случилось, теперь Алекс мог рассмотреть силуэт перед собой. И это несомненно был Райланд. Кудри, по ним он определил друга. Уголки губ сами поползли наверх, но тут же опустились. О, если бы Блэкинтон знал из-за чего Суаресу нездоровится, он бы не стал возвращать того к жизни, а кинул бы на произвол судьбы. Жалкое зрелище, не так ли?       — Эй, нам нужно выходить, — Сапорта нахмурился, явно недовольный резким ухудшением состояния Алекса.       — Помолчи. И вообще уйдите все куда-нибудь, дайте нам минуту, — сквозь зубы процедил Райланда, не отворачиваясь.       Гейб хотел было что-то возразить, но тяжелая рука Вики запретила ему это сделать. Комната резко опустела, оставляя друзей наедине.       — Алекс, — вновь повторил Блэкинтон, как заклинившая пластинка. — Ты меня слышишь?       — Ага, — промямлил Суарес, и это являлось правдой. Может он до конца и не осознавал происходящее, но голос точно слышал и, кажется, даже понимал.       Райланд переложил руки с щек на плечи, слегка встряхнув парня, но тот, как тряпичная кукла, разваливался.       — Просто скажи, что мне сделать, я на все готов, умоляю, скажи хоть что-нибудь, — срываясь на крик, говорил Блэкинтон, в уголках его глаз появилась влага, и он сильнее сжал пальцы.       — Рай, я не могу... — Алекс медленно покачал головой. Боль слегка спала из-за образовавшейся тишины. — Я не могу выйти на сцену…       Блэкинтон вздохнул и тут же прижался сильнее к другу, успокаивающе поглаживая того по спине. Райланд никогда не винил его и за это тоже не будет, тем более он сам безумно переживал за их выступление. Так что это просто-напросто было бы нечестно.       — Все в порядке, мы можем не идти, — парень бы соврал, если бы сказал, что не расстроен. Но это не имело значения, главное, чтобы Алекс вернулся к нему, плевать, чем ради этого нужно было пожертвовать. — Ты не обязан. Ребята поймут.       — Нет! Так нельзя, нельзя все бросать, — Суарес уткнулся лицом в чужое плечо, пытаясь успокоиться, но слезы сами по себе полились. — Неужели все было зря?       — Почему сразу зря? — Райланд вновь изменил положение своей руки, остановившись на мягких волосах друга. Медленно трепля их вверх-вниз, он прильнул своей щекой к макушке Алекса. — А как же наши репетиции? Да, это гораздо ценнее, чем это чертовое выступление. Не нужно никому ничего доказывать, я итак могу тебе сказать, что ты невероятный гитарист и вокалист. И если ты не можешь выйти сейчас на сцену, то значит это того и не стоит, зачем изнурять себя? Изначально все это планировалось ради удовольствия. В чем тогда смысл, если ты не ощутишь его?       — Но, но, ты же так хотел, чтобы мы вместе исполнили эту песню, ты ее так любишь, — Суарес ненавидел себя сейчас больше всего на свете. Мало того, что он ставит крест на том, к чему они готовились весь год, так еще и его мерзкая влюблённость.       — Пустяки, правда, — минута определённо уже прошла, но время вокруг них словно остановилось, часы определённо перестали стучать. — Знаешь, я может и правда постоянно твердил о важности этого события, но это не так. То есть, конечно, мне очень хотелось исполнить ее, но не столько, сколько быть рядом с тобой. И сейчас, когда ты в таком состоянии, мне абсолютно все равно на гениальность Боуи и Queen и на тех, кто ждет нашего выхода, я просто мечтаю, чтобы с тобой все было хорошо. Я действительно люблю эту песню, но точно не больше, чем тебя.       Слова как пули выстрелили прямо в сердце Алекса. Его пальцы сжались сильнее на сером пиджаке Блэкинтона. Он словно прозрел, нить осознания пробежала сквозь мысли. Его влюблённость может и десять раз неправильная, но зато искренняя, не оскверненная ничем. Разве это важно какого пола человек, когда внутри тебя вспыхивают такие неподдельные чувства? Разве нужно сдерживать себя, если рядом находится правильный человек, который готов пойти ради тебя на все что угодно, даже отказаться от самой заветной мечты? Люди все время кого-то осуждают, что теперь не жить совсем?       Алекс отлип от плеча Блэкинтона и прижался к его лбу. Их дыхания сбились, а лица были настолько близки, что если они сдвинуться хоть еще на миллиметр, то их губы определённо столкнуться. Внутри Райланда все сгорало до тла от этой мысли, но он не мог пошевелиться. Это неправильно, так не должно быть, это разрушит их дружбу.       — Рай, я... — «люблю тебя как никого другого. Я люблю тебя до боли во всем теле, до мурашек. Я хочу, чтобы ты крепко сжимал мою руку в своей, прижимал ближе и после целовал долго-долго, сначала губы, а потом шею. Я хочу прикасаться к тебе не как к другу, я хочу чувствовать каждый миллиметр твоей кожи, и мне все равно, даже если она обожжет меня. Я просто хочу, чтобы ты был моим. Только моим. Я хочу пробраться в твой разум и заполнить каждый его свободный уголок. Я бы спрятал тебя в маленькую шкатулку, чтобы сохранить наш секрет. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня влюблёнными взглядом. Я хочу-хочу-хочу тебя целиком и полностью». Алекс мог бы это сказать, но остановил себя, всё это - глупые надежды, не имеющие и шанса стать реальными. — Я... То есть мы, мы выйдем сейчас же на сцену и порвем всех.       Райланд грустно улыбнулся, попятился назад и чуть было не свалился, но вовремя успел поставить руки так, чтобы голова не соприкоснулась с полом. Суарес выдохнул. Так было проще.       Парень вновь взял в руки гитару. Его волосы после чужих рук стояли дыбом, а глаза опухли от слез, и будь рядом зеркало, он бы точно ужаснулся от собственного вида, но на это не было времени. Блэкинтон устало потер шею и быстро встал на ноги.       — Пора, — Алекс надел гитару, и последовав примеру другу, оказался стоящим у прохода к сцене. — Мы сделаем это. Вместе.       Губы Райланда расплылись в счастливой улыбке. Теперь Суарес был полон энтузиазма, которым можно было зарядить все устройства в мире. Блэкинтон первый ступил на сцену, Гейб нервозно наворачивал круги с бас-гитарой на перевес, Вики смиренно ждала у микрофонной стойки, а Нейт прокручивал в руках палочки, сидя за барабанной установкой.       — Ну?! — мистер Дэвисон тут же оказался близь ребят.       — Мы готовы, полностью, — из-за плеча Блэкинтона показался Алекс, словно окрыленный.       Учитель одобрительно кивнул и ушел. Райланд подошел к синтезатору и тут же уселся за него, следом поставив пальцы на клавиши. Микрофонная стойка Суареса находилась в паре метров от него, и он с интересом смотрел за каждым шагом друга. Гейб шокировано косился на них со стороны, тысяча и один вопрос пронеслись у него в голове, но решил оставить их на потом, занимая позицию. Вся компания замерла в ожидании.       — А сейчас для вас сыграют наши талантливые выпускники, аплодисменты! — послышался голос мистера Дэвисона, а зал залился ободряющем гоготом.       Занавес медленно раскрылся, и Суарес мельком взглянул на Ашер, которая уже на готове держала руки для хлопков. Впереди, у самой сценой можно было увидеть Патрика, Джесси со своей подругой, Пита и Треви, приобнимающего Уильяма за плечо, а позади огромную толпу, которым своим количеством действительно напугала Алекса. Но парень тут же собрался, повернулся к Райланду и улыбнулся так, как никогда до этого. К черту все и всех. Сейчас их дебют, и никто и ничто не может помешать ему. Суарес защелкал пальцами, Ашер захлопала в ладоши, а народ в зале подхватил, пока Гейб умело перебирал струны, выкладываясь на все сто процентов. Райланд тоже вступил, а уже через пару секунд запел. Следом начался первый куплет, сомнения Алекса растворились, будто их и не существовало, его голос звучал так уверенно, как никогда ранее. Нейт застучал по барабанам со всей силой и хищно улыбнулся, будто вся толпа собралась ради него одного. Инструменты сливались воедино. И это чувство было не описать словами. Стоять здесь на сцене со своими друзьями - невероятное достояние для Алекса. Как пару минут назад он мог наотрез отказываться от этого? Все его переживания казались такими крошечными на фоне их исполнения легендарной песни. Особенно, Суарес входил в экстаз, когда они вместе с Райландом пропевали строчки песни, а Вики помогала бэк-вокалом. Алекс украдкой поглядывал на друга, адресовывая каждую фразу ему и никому более. Принимая свою влюблённость, Суарес чувствовал неописуемую свободу. Какое ему дело было до всех остальных, когда в метре от него сидит такой замечательный, во всех смыслах этого слова, человек. Нет, хватит с него. Душите, режьте ножом, пытайте сколько влезет, но Алекс ни за что не откажется от своих чувств. Может он и по правде болен, а может он просто запутался, неважно, парень нисколько не жалеет. Ведь любовь - очень старомодное слово, чтобы описать то, что происходит с ним, когда рядом Райланд. Либо быть с этим парнем, либо не быть вообще, других вариантов не дано.       Суарес не оценивал свой вокал и игру, не думал о том смог ли он вытянуть ту или иную ноту, ему не было до этого дела, главное то, что они смогли сыграть «Under Pressure» на сцене, а значит смогут справиться со всем на свете. К черту сожаления, Алекс больше не намерен их терпеть. Он вскинул голову вверх, взывая к самому Господу. Почему бы ему не дать любви еще один шанс?       Песня так же незаметно подошла к концу, как и началась. В ушах все еще стучала музыка, а зал заполнился аплодисментами. Суарес посмотрел на Уилла, который что-то кричал, резко то поднимая, то отпуская руку вниз. И может это было незаметно для остальных завороженных происходящем на сцене глаз, но Алекс отметил, как Треви сильнее прижал Бекетта к себе за талию. В этом действие не наблюдалось и капли пошлости и чего-то дурного, все в точности, да, наоборот. Настоящее счастье. И Алекс тут же подумал о том, что если люди считают проявление чувств чем-то ужасным, то о утопичном будущем можно было им забыть. Дэвид Боуи - его личный герой, который хоть и не борется с преступностью, но зато искореняет дискриминацию. Суарес верил, что для каждого в этом мире найдётся свой собственный спаситель, который очистит их душу и наставит на правильный путь.       Алекс смущенно улыбнулся, помахал рукой в толпу, поклонился со всеми и направился к выходу со сцены. За кулисами уже стоял довольный, как наевшийся сметаной кот, мистер Дэвисон. Следом за Суаресом появились и все остальные, и учитель, не тратя время на грандиозную речь, подбежал и обнял уже бывших своих учеников.       — Ребята, вы невероятные! — и в этом не было лжи. Наверное, в первые за всю его карьеру, он смог узреть настолько потрясающее выступление. — Я знал, что вы у меня большие молодцы, но чтоб настолько! Я правда поражен, ни одной ошибки, да, даже намека на нее не было! Гейб, ох, как звучал твой бас, хоть сейчас бери, вырезай и переслушивай отдельно. Вики, Нейт, в вас я не сомневался, как всегда на высоте. А ты, Рай, будь Фредди Меркьюри сейчас с нами, то он бы сам удивился тому, как может звучать его партия. Алекс...       Взгляд Суареса слегка потупился, он пытался вспомнить хорошо ли он выложился, как все остальные, но его разум упорно ставил крест на только что произошедшем. Конечно, парень осознавал, что ему это не причудилось, но пазл все равно не складывался. Теперь это еще одно событие, запечатанное в шкатулку прошлого.       — Алекс! Я смотрел на тебя с открытым ртом! Что ты выдал, Боже мой! Я хвалил тебя на последних репетициях, но они определённо не сравнятся с этим! Не знаю, что тебе помогло так запеть, но я безумно благодарен этому факту, — мистер Дэвисон отошел в сторону, освобождая выпускников из объятий. — Магия! Не иначе.       Брови Суареса быстро подлетели вверх в нескрываемом удивление, а его губы расплылись в неловкой улыбке. Парень потер затылок и мельком посмотрел на Блэкинтона, который, к слову, сам минуту как не отводил от него восхищенного взгляда. Это сработало вместо тысячи слов. Не было тут и волшебства и других паранормальных сил, только один человек, способный вселить надежду, наверное, хватившей бы Алексу на всю оставшуюся жизнь.       — Спасибо, — не отворачиваясь от Райланда, произнес Суарес. Слово предназначено было для каждого в комнате, но в большей степени его лучшему другу. Осталось верить, что тот смог его понять.       — Ну, свое отслужили, не смею больше задерживать, инструменты можете здесь оставить, я разберусь с ними. Как отойдете от выпускного, забегите в школу и заберите, — учитель напоследок хлопнул Гейба по плечу и освободил путь.       Сапорта и Суарес сняли свои гитары, положив их к стене, Новарро же кинул на диван барабанные палочки. Покинув душную комнатушку, компания друзей оказалась в зале, но еще оставалась невидной для чужих глаз.       — Я вас так обожаю! — воскликнула Ашер, расчувствовавшись от переполняемых ее эмоций. — Гейб все зудел, что пиши пропало и ничего не будет. Но! Я верила, верила до конца, я знала, что мы сможем, и мы правда смогли!       — Эй, не надо мне тут, я просто пытался рационально оценить ситуацию, — фыркнул Сапорта, защищаясь.       — Простите меня, ребят, — тихо проговорил Алекс и уставился на свои ноги. — Правда. Я чуть не подвел вас. Не уверен, что смогу это нормально объяснить, но мне действительно жаль.       Вики положительно закивала, уместив руки на боках. Девушка не винила друга. Да, даже если бы им всё-таки не удалось выступить, ругать Алекса было не за что. Они все живые люди, испытывать страх - абсолютно нормально, все они тысячу раз до этого оступались, и никто из них не заслуживал выговора. Тем более Вики любила друга всей душой, так что могла простить ему все на свете, вплоть до ограбления банка.       — Никто не злится, — озвучил висевшую в воздухе мысль Нейт, пожав плечами. — Ты не забывай, у нас же всегда есть козырь в рукаве по твоему душевному восстановлению. Исправно работает!       Новарро ухмыльнулся и тыкнул пальцем в сторону Блэкинтона, который все еще не произнес ни слова, но несомненно что-то обдумывал. Райланд мягко улыбнулся в тот момент, когда Алекс удосужился оторваться от рассматривания собственных лакированных туфель. Их взгляды вновь встретились, и Суарес смог окончательно поставить точки над i в вопросе о своих чувствах. Нейт верно отметил. Райланд действительно всегда сможет вытащить Алекса, не смотря на глубину той пучины, в которую тот попал. И парень точно не откажется от его помощи.       — Ну, теперь официальная часть точно закончена, так что вперёд, мои бравые мушкетёры, — Гейб указал направление правой рукой и вышел из закоулка первым.       За ним последовали Нейт и Вики, а Алекс с Райландом как всегда молчаливо приняли общее решение слегка замедлиться. Блэкинтону вновь захотелось схватить друга за руку и сказать ему что-то по-настоящему важное. Мысли переплетались между собой, образуя беспрерывный шум, словно кто-то постоянно переключал каналы. Сфокусироваться на чем-то одном у парня не выходило, и он, к своему собственному сожалению, лишь прикусил нижнюю губу. Забавно, ведь пару минут назад Райланду казалось, что может говорить бесконечно, но то была экстренная ситуация, не терпящая отлагательств, а сейчас все вернулось на круги своя и слабость одержала над ним верх. Огорчённо выдохнув, Блэкинтон засунул руки в карманы штанов.       — Божечки, вот и они! — голос Джесси, как гром среди ясного неба, возник так неожиданно, насколько вообще мог.       Алекса передернуло, он не должен проиграть эту гонку. Может в нем совсем и не было уверенности, но в любом случае парень был готов признаться в чувствах и не позволит этой ужасно-милой девушке его опередить. Она бежала в их сторону, параллельно придерживая подол платья кончиками пальцев, чтобы не запнуться. И как только расстояние между ними стало ничтожно малым, девушка тут же набросилась на Блэкинтона с распростёртыми объятиями. Суарес остался наблюдателем этой сцены, совсем не впечатлённый тем, как Джесси прикасается к шее того, к кому он не ровно дышит. Алекс мысленно дал ей один балл, но и про себя любимого не забыл, нельзя же пропадать тому чувственному диалогу в каморке.       — Ты меня сейчас придушишь, — протянул Блэкинтон, совсем невесомо поглаживая спину Джесси, словно не хотел ее трогать и вовсе.       — Я в шоке, мне так понравилось, а песня, ну, что за выбор! — девушка чуть-чуть придвинулась ближе, вдыхая аромат парфюма Райланда, и тут же отстранилась, но оставив ладони. — Так мило!       — Ага, она вообще много для меня значит, — парень же попятился, пытаясь выкарабкаться из крепкой хватки Джесси. — Мы рады, что тебе понравилось.       — Мы? А что насчет конкретно тебя? — лукаво улыбнулась девушка, будто хотела в чем-то уличить бедного Блэкинтона, которому вмиг стало неуютно от этих расспросов.       — Хорошо, я рад, что тебе понравилось, — Райланд наконец смог отодвинуться на приемлемое, по своим меркам, расстояние.       — Ты делаешь мне одолжение, — Джесси хитро сощурилась и тут же рассмеялась. — Ладно, Бог с тобой, пойдемте наверх, я невыносимо проголодалась.       Алекс скривился, искренне не понимая почему такая безобидная девушка вызывает у него отвращение. Наверное, его просто бесил тот факт, что она могла спокойно делать подобные вещи по отношению к Райланду, и никто бы и в жизни не осудил ее. Но если Суарес поставит себя на ее место, они с Блэкинтоном точно бы словили множество критикующих взглядов со стороны. Конечно, парень справился с собственными эмоциями и ощущениями, отпуская тревогу, но это все еще не отменяло страх быть осмеянным. Алекс посмотрел на Гейба, который был занят разговором с Уильямом и Треви, и черт, он точно был бы первым от кого Суарес бы получил упрек. Его поражало, в не очень хорошем смысле этого слова, как Сапорта, со всеми своими ядовитыми ухмылками, может сейчас стоять и невинно болтать с теми двумя. Нет, у Алекса не было и мысли о том, что его друг лицемер, но данная ситуация действительно смущала его, зарождая подобные опасения. Да, и как он тогда может исполнять песню Queen, раз не принимает любовь к своему полу. Что-то тут явно было нечисто. Возможно Суаресу был необходим диалог с глазу на глаз не только с Бекеттом.       Все растерявшиеся десять негритят наконец вновь собрались, усевшись за большой стол. Джесси, мечтающая о еде, тут же накинулась на фруктовую тарелку, а Нейт вместе с ней. Алекс скучающе взглянул на сцену, сощурившись в попытках разглядеть, что же там происходило. К слову, весьма безуспешно. Суарес пожал плечами и хотел было повернуться к ребятам, но тут резко заиграла музыка. Первая песня вечера, да, и еще очень даже неплохая, у диджея определённо был вкус. The Killers взорвавали все чарты, когда выпустили свой дебютный альбом «Hot Fuss» в 2004 году. Их часто крутили на радио, и Алексу безусловно нравилось их звучание, было что-то в нем цепляющее, что отлично сочеталось с его подростковыми буднями. К тому же у Брендона Флауэрса классный голос, который способен украсить порой очень бредовые текста.       Песня «Somebody Told Me» являлась великолепным открытием праздника, и Суарес верил, что все должно пройти замечательно.       

***

      — А сейчас господа могут звать своих прекрасных дам на медленный танец, — послышался голос диджея, его микрофон неприятно зафонил, и Алекс не смог определить от чего конкретно ему стало не по себе.       Последние два часа, они веселились, кричали песни, каждая из которых была лучше предыдущей. В обнимку с Бекеттом Суарес сходил с ума под Blink-182, и тогда он понял насколько тот был классным парнем и успел пожалеть, что в период школы они толком и не общались. Уильям согласился и сказал, что они обязаны это исправить в будущем. Билл был лишен каких-либо предрассудков, и смотря на него чувство свободы пробиралось и в Алекса, особенно когда тот смешно прыгал рядом с Треви под «The Middle» авторства Jimmy Eat World. Так же втроем с Ашер они успели вдоволь наскакаться под Аврил Лавин. Джесси, ее подруга, Вики и Кэти так же станцевали под бессмертную классику «Dancing Queen», образовав своеобразный хоровод, крепко держась за руки. The Killers прозвучали еще раз, но уже с другим своим хитом «Mr. Brightside», и на протяжении всей песни Суарес коротко поглядывал в сторону Джесси, которая не отлипала от Райланда не на минуту. Алекс вспомнил, что мама наказала ему сфотографироваться с Блэкинтоном, но правда в том, что как только началась вечеринка, они с друг другом вообще не контактировали. Это расстроило Алекса, но ничего поделать парень не мог, в конце концов не драться же ему с Джесси за внимание Райланда. Да, если бы он сам хотел, то подошел бы уже давно, но судя по всему его это не особо и заботило. Суарес не злился на друга, но и с ревностью ничего поделать не мог. Зато Алекс много говорил с Треви и Питом, у второго так вообще рот не затыкался.       Парень поежился, услышав первые ноты песни, выбранной для медленного танца. Это была «Somebody to Love». Суарес подумал нет ли на нем какого-либо проклятия, почему из всех существующих композиций, диджей решил остановиться именно на этой. Нечестно, Алекс просто не мог позвать на медляк Блэкинтона, который обожал Queen, и эту песню в особенности, всей душой. Суарес поправил очки и оглянулся по сторонам, заприметив, что Вики, не теряя ни секунды, положила руки на плечи Патрика, а тот смущенно косился на нее. Пит и Гейб тоже нашли себе девчонок, и Алекс был искренне рад за ребят до того момента, пока не увидел еще одну парочку. Джесси обвела свои руки вокруг шеи Райланда, а он уместил свои на ее крошечной талии. У Суареса пошатнулись ноги. Вот он тут совсем один со своими чувствами, стоит как некому ненужный придурок. Алекс зачесал челку назад и попятился назад, стараясь не мешать другим. Парень хотел найти Уильяма, который, по его мнению, тоже должен были остаться в стороне, но его и Треви как след простыл. Осталась только Кэти. Сложив руки на груди и надув щеки, она определенно искала взглядом пропавший элемент в лице МакКоя.       Весь первый куплет Суарес не моргающе пялился на лучшего друга, на чьем лице сейчас сияла хоть и сдержанная, но такая красивая улыбка. Прежнего веселого настроя и вовсе не осталось, и парень не придумал ничего лучше, кроме того, как скрыться в туалете. Находиться здесь было просто невыносимо. Алекс быстрым шагом удалился в нужном направлении, голос покойного Фредди стучал в ушах, но парень упорно пытался его игнорировать. Суарес потянул за ручку, но что-то его остановила, дверь осталась слегка приоткрытой, освещая остальное, погруженное во тьму, пространство. Алекс заглянул в щель и его пульс участился. Паника подкралась к горлу, и он сделал шаг назад, ладонь вспотела и соскользнула с ручки. Парень быстро задышал, буквально глотая воздух вокруг себя, но ему было этого недостаточно. Суарес надеялся, что остатается незаметным, не хотелось наводить лишнего шума. Его взгляд помутнел. Алекс замер, словно паралич сразил его тело, но при этом продолжал пялиться на двух парней, которые, слава Богу, были не особо заинтересованы происходящим за дверью. А если говорить честно, их это от слова «совсем» не заботило, уж слишком они были заняты изучением ртов друг друга. Суарес быстро заморгал, подумав может у него совсем крыша поехала и ему это мерещится, но нет! Сигнал в мозгу парня отлично оповещал ему о прижатом сильными руками Треви к стенке Уильяму. Ладони Бекетта прилипли мертвой хваткой к чужим щекам, и Алекс мог поклясться, что видит его хитрую ухмылку, сквозь поцелуй. Пальцы МакКоя устремились вверх, путаясь в неряшливых кудрях Уильяма, и на этом моменте Суарес осознал, что стал свидетелем того, что никогда и не при каких обстоятельствах не должен был увидеть. То есть, конечно, он успел сделать выводы насчет Билла, но он и представить не мог, что у них с Треви все было по-настоящему. Это поразило его больше всего на свете. Вот так, свободно, без капли тревоги, эти двоя обжимаются в туалете, не боясь быть увиденными. Алекс даже позавидовал их легкомыслию, хоть оно на самом деле таковым и не являлось. Любовь - убийственная штука, помогающая людям перестать быть зависимым от какого-либо мнения. Даже сквозь отголоски громкой музыки, Суарес смог расслышать удовлетворённый вздох Бекетта, и это стало тревогой к бегству. На ватных ногах парень развернулся и быстрым шагом ушел прочь. Мир рассыпался на глазах, и Алекс ничего больше уже не видел. Он смахнул рукавом пиджака подступающие слезы, и сам того не заметив, вновь оказался в зале. Долго не задерживаясь на одном месте, Суарес тут же рванул к выходу, пытаясь никого не задеть. Парню мерещился чей-то пристальный взгляд, но он не обернулся, чтобы проверить свои догадки, сейчас ему точно было не до этого.       Как только он ощутил летнюю прохладу, Алекс, как после марафона, пытался отдышаться. Он отошел к углу здания и оперся о стену рукой. Какой ужас. Ему необходимо вернуться домой и как можно скорее. Суарес выпрямился, стянул браслет и спрятал его в карман пиджака. Следом он убрал очки, переместив их на макушку, взгляд тут же расфокусировался. Парень потер глаза и взглянул на небо, усыпанное яркими звёздами, искренне надеясь, что автобусы еще ходят, ибо звонить отцу он определённо не хотел. Алекс убедил себя, что еще минуту потратит на восстановление сил и наконец покинет это проклятое место. Но она не успела пройти, как чья-то тень замаячила на горизонте.       — Алекс! — теплая рука рухнула на плечо Суареса, от чего тот мигом повернулся. — Почему ты убежал?       Все силы парня были исчерпаны, и от безысходности он разрыдался, падая головой на чужой серый пиджак. Райланд ошарашенно раскрыл рот, крайне удивленный сложившейся ситуацией. Его руки упали на крепкую спину Алекса, которая сейчас казалась хрустальной, словно одно неверное движение, и парень мог рассыпаться на мелкие кусочки. Блэкинтон прижал его к себе сильнее от этой мысли, защищая друга от внешнего мира.       — Тише, тише, все хорошо, тебя никто не тронет, — шептал Райланд, надеясь, что его слова все-таки долетают до ушей Алекса. — Я рядом, я никуда не уйду, не оставлю тебя.       Суарес слышал его, но не мог остановиться, лишь сильнее сжимал пальцами ткань костюма Блэкинтона. Второй раз за вечер Алекс прибывает в подвешенном состоянии, и даже для него самого это было слишком. Он устал от себя, устал портить людям праздник из-за каких-то глупостей.       — Прости, прости, прости, — бесконечно повторял Суарес, что вскоре буквы в слове начали путаться.       — За что ты извиняешься? — ветер подул сильнее, пробираясь сквозь одежду Райланда.       — Я все всегда порчу, — мямлил Алекс, борясь с собственными всхлипами. — Я... Я... Порчу тебе день. Сначала перед выступлением, теперь тут. Господи, я такой идиот. Я пойму, если ты меня ненавидишь.       — Алекс, — уголки губ Блэкинтона слегка дёрнулись, но тут же поспешили вернуться в исходное положение. — Как я могу тебя ненавидеть? Все это пустяки, мне все равно на этот выпускной, я просто хочу, чтобы ты был в порядке. С тобой весь день происходит что-то странное, и я переживаю. Очень сильно. Если бы ты только позволил мне помочь тебе, я бы все что угодно сделал. Да, хоть звезду с неба достал.       — Звезд не надо, — посмеялся Суарес, а всемирный потоп его сожалений наконец прекратился. — Я просто... Просто хочу уйти отсюда. Мне нехорошо.       — Ну, так и чего мы ждем, — Райланд сделал шаг назад и схватил пальцами подбородок друга. — Давай, мои родаки свалили к твоим, в нашем распоряжении весь дом.       — Стоп, ты серьёзно? — не веря, переспросил Алекс, уставившись на товарища щенячьим заплаканным взглядом. — Ты... Ты не обязан, ты можешь остаться, я не против.       — Такой умный парень, а несешь бред, — Блэкинтон улыбнулся и положил ладонь на чужую щеку, медленно поглаживая ее вверх-вниз. — Мне наплевать на все это, я хочу быть с тобой. То есть, я... Эм... Это наш вечер и мне важно, чтобы мы провели его вместе.       Алекс блаженно прикрыл глаза. Может его страдания всё-таки были не зря. Блэкинтон смущенно отвел взгляд в сторону и отстранился. Торжество окончено, но настоящее веселье еще впереди.       

***

      Некоторые фонари не работали, другие то включались, то тут же тухли. Улица была покрыта мраком, ей определённо подходило носить название одной другой из небезызвестного хоррора. Вокруг царила идеальная тишина, разрушающаяся, пожалуй, только эхом голосов двух парней, держащихся за руки и размеренно идущих в сторону остановки, слегка пошатываясь. Их ладони сцепились, словно положительный и отрицательный полюса, и Алекс бы слукавил, сказав, что ему это не нравится. Два диалога с Райландом тет-а-тет смогли дать плоды, пока зеленые, но подающие надежды на сладость. И, возможно, был хоть крошечный шанс, что сомнения развеются на совсем.       — И, мы правда уходим? — резко перевел тему Суарес с обсуждения случая, когда тот перевернул поднос с едой в столовой на рубашку Гейба. Он до последнего доказывал, что сделал это ненароком, а не потому что Сапорта его достал.       — Конечно, или ты думаешь, что я сейчас резко развернусь и убегу? — Райланд наклонился и уставился на лицо друга, усмехнувшись.       — Кто знает, — Алекс пожал плечами и тоже улыбнулся. — Всё-таки мы даже никого не предупредили.       — Я напишу мистеру Дэвисону, ребятам тоже могу, но не уверен, что они прочитают, — Блэкинтон сощурился, будто анализировал что-то. Старенькая и потертая временем остановка, обклеенная различными стикерами, наконец появилась на горизонте. — Крис вроде бы видел меня, надеюсь передаст. Вики и Патрик очень вряд ли, не до меня им было. Гейб... Ему точно не стоит доверять, как и Нейту собственно. А Треви с Биллом, эм, я их вообще не видел.       Суарес быстро заморгал, как только услышал имена этих двоих. Знал бы Райланд, чем те занимались в момент медленного танца.       — Кто такой Крис? — Алекс прогнал из головы последние воспоминания, решив уточнить про нового для него человека.       — Друг Пита, — ветер задул еще сильнее, превращая прохладную погоду в морозную для парней, одетых в легкие костюмы.       — А как же Джесси? — не унимался Суарес, пытаясь воссоздать в голове полную картину произошедшего.       — Ну, точно, она им скажет, пожалуй, — ответил Райланд, шмыгнув носом. — Правда, не в очень хорошем для меня ключе. Я же сбежал посреди танца, ничего толком не объяснив. Надеюсь, что не испортил ей вечер.       Брови Алекса подпрыгнули, и он поспешно ознаменовал себя победителем в борьбе, о которой девушка знать не знала. Блэкинтон отпустил чужую ладонь, прислонившись спиной к остановке, и взглянул вперед. Рука Суареса мгновенно заледенела, тепло, как и не бывало, исчезло.       — Не переживай, это по моей части, — изо рта Алекса вырвался замученный смешок, и парень тут же получил толчок вбок.       Ребятам несказанно повезло, автобус прибыл через минуту, и им не пришлось мерзнуть на улице. Завалившись на свободные места, Суарес прикрыл глаза, его голова автоматически упала на плечо Блэкинтона, и он провалился в короткую, но такую приятную, а сейчас особенно необходимую, дрему. Райланд грустно поглядывал в окошко, веки тяжелели, но парень пытался держаться из последних сил. Наплевать на этот выпускной, скоро они приедут домой, и все вернётся на круги своя.       

***

      Поездка пролетела незаметно, да так, что друзья даже не поняли, как оказались в подвале. Полностью измотанный этим днем Алекс свалился на диван и стянул этот отвратительный пиджак. Больше никаких смокингов. Не в его смену. Райланд тут же уселся рядом, сложив ноги по-турецки. Парень хотел включить музыку, но все же решил, что ее хватит на сегодня.       — Алекс, — тихо выдохнул Блэкинтон, положив голову на спинку дивана. — Не хочешь рассказать, что с тобой происходит?       Краешки губ парня моментально опустились от этой, казалось бы, безобидной фразы. Суарес ужасно устал, словно только что отпахал смену на заводе без перерывов, поэтому трезво пытался оценить свои возможности. Готов ли он сейчас признаться в своих новооткрытых чувствах, подходящей ли был момент для этого? Его разум бурлил, как кастрюля с супом, подталкивая что-то всё-таки ответить. Алекс понял, что больше не может держать это внутри себя. Пусть это самое глупое решение в его жизни, пусть он уже через пять секунд о нем пожалеет, пусть на него упадет ядерная бомба. Да, все что угодно, лишь бы демоны в его голове перестали плясать. Суарес отлип от края дивана, пути назад нет, либо сейчас, либо никогда. Алекс накрыл собственными ладонями чужие, и слегка прикусил нижнюю губу. До конца не осознавая, что через пару секунд он скажет непоправимые вещи, которые вмиг могли разрушить многолетнюю дружбу.       — Ты только обещай, что не будешь злиться, — жалобно проскулил Суарес, напоминая брошенного на улице, голодающего кота.       — Сколько мне еще раз нужно это повторить. Я никогда, слышишь, никогда, не буду на тебя злиться, — Райланд акцентировал на слове «никогда», чтобы всё-таки вбить эту мысль в голову Алекса. — Ты меня очень пугаешь, так говоришь всегда, словно человека убил.       Суарес коротко посмеялся и вновь стал серьёзным. Нет, никаких уголовных преступлений он не совершал, но точно покосился на что-то сокровенное. Алекс стиснул ладони Райланда сильнее, парень не мог вспомнить, когда так нервничал. Выпускные экзамены на фоне этого казались сущими пустяками.       — Это трудно объяснить, — издалека начал Суарес, осознавая, что наконец он не убегает.       Повисшим между ними напряжением, без сомнений, можно было осветить все гаснущие фонари на той улицы. Блэкинтон смотрел в ожидании, будто вовсе и не моргал.       — А, ты попробуй, — подбодрил Райланд, который сам уже был на исходе, искренне не догадываясь, что же могло загнать Алекс в такое состояние.       — Джесси... Джесси - классная девчонка, и вы хорошо смотритесь вместе, я подумал, что из вас вышла бы отличная пара. После выступления, она так тебя обнимала, а потом... Потом вы танцевали, и я смотрел со стороны, я просто смотрел... И... — что-то щёлкнуло в голове Блэкинтона, его глаза потускнели от понимая того к чему, скорее всего, ведет его лучший друг. Он задержал дыхание, пытаясь унять дрожь, растекающуюся по всему телу не теплым летним дождиком, а колким осеннем ливнем. — И завидовал, что не могу быть на ее месте... Знаю, это так глупо, но я ничего не мог поделать. Просто... Мне жаль... Правда, жаль, очень-очень жаль. Я идиот, я убежал... Я убежал, потому что не хотел видеть вашего поцелуя, к которому определённо все и шло. Я убежал, мечтая, чтобы ты поцеловал меня, не Джесси…       Райланд отрицательно покачал головой, его рот слегка приоткрылся. А взгляд, как показалось Алексу, наполнился разочарованием. Он все испортил, безвозвратно, это был конец, к слову, весьма печальный.       — Алекс, но мы друзья... — заключил Блэкинтон, вжавшись ногтями в свои бёдра. — А друзья не целуются.       — Да, я понимаю, — Суарес из последних сил сдерживал слезы, теперь он мог понять свою маму, которая бесконечно ревела. Видимо, это у них семейное. — Но в любом случае, ты говорил сегодня, что хочешь быть со мной, и я подумал, что может... Может у нас получится... Ты - самый близкий для меня человек, ты мой лучший друг, я не представляю свою жизнь без тебя. Ведь нас так много всего связывает! Мы слушаем одну музыку, постоянно зависаем вместе, разве ты тоже это не чувствуешь? Даже чуть-чуть? Неужели мне все это причудилось?       Блэкинтон поджал губы, не способный опровергнуть или подтвердить доводы Алекса. Они так и остались висеть в воздухе.       — Все это нехорошо, — Райланд отдернул руки, как от раскалённых углей. — Так нельзя, ты пойми, мы оба мужчины... Это неправильно.       — Но... Но... А как же Дэвид Боуи, как же... Он же говорил, что любит и женщин, и мужчин, и... И неужели он тоже «неправильный»? — Суарес приложил ладони к своим щекам, дыхание сбилось, а сердце бешено застучало, намереваясь выпрыгнуть из груди. — А Фредди, он же, ну, тоже из «этих».       — Да, и ты знаешь к чему его это привело, к смерти. Алекс, он умер от СПИДа! — боль скрутила живот в тугой узел, Суарес хотел спрятаться, лучше бы он никогда не признавался, сохранив и унеся этот секрет с собой в могилу. — Мне жаль, но, наверное, это тот случай, когда я не могу тебя понять. Но я не сержусь, правда, я помогу тебе справиться с этим недугом.       Блэкинтона как током ударило. Парень говорил не своими словами, ему стало невыносимо тошно.       — Нет! Ты просто не хочешь понимать! Я люблю-люблю-люблю тебя! Слышишь, люблю! Не как друга, а как парня! Кто это придумал, что я не имею права тебя любить? Мне плевать, они все придурки! Я не откажусь от своих чувств, я... Я... Я хочу тебя любить, и я буду! Это не болезнь, меня не нужно лечить! — Алекс резко подскочил с дивана и начал наматывать круги, смахивая на безумца. — Что в этом плохого? Разве это хуже, чем брошенные на улице животные, чем дети-сироты, чем, не знаю, чем! Почему я должен считать, что со мной что-то не так, потому что кто-то когда-то сказал, что мальчики могут быть только с девочками!? Я не вижу в этом смысла, во всем этом, если мне нельзя быть с человеком, которого, пожалуй, обожаю.       — Тебе нужно успокоиться, — проговорил Блэкинтон в десять раз тише, чем Алекс. — Пожалуйста, сядь обратно.       — Я не хочу! Не хочу! — истерил Суарес, забыв о попытках избежать слез, они хлынули из его глаз огромной волной. — Почему, ты так говоришь? Почему? Ты думаешь, что это мерзко? Но почему? Просто ответь, почему? Я не понимаю, я же... Я же ничего не делаю плохого, я просто хочу, чтобы ты принял мои чувства. Можешь не любить меня, но, прошу, нет, умоляю, не смотри на меня с жалостью.       — Ты устал, Алекс, тебе нужно отдохнуть, — Райланд схватил себя за волосы, он ничего не мог поделать, никак не мог спасти друга. — Ты просто перенервничал, поспишь и все пройдёт. Это все бредни, на утро о них даже и не вспомнишь.       — Что? — Суарес изумленно раскрыл рот, влага проникла внутрь, мешая говорить. Когда-то приятный теплый свет старой лампочки расслаблял парня, но теперь ужасно раздражал. — Ты не ответил на вопрос! О, нет-нет-нет! Ты не веришь в искренность моих чувств, но, Боже, это правда! Неподдельная! Я люблю твою улыбку, перекрывающую все страхи, твой тихий смех, твой сосредоточенный взгляд, когда разучивающий новую партию, твое лицо, мысли, я люблю всего тебя, до последней капли! Мне нравится, когда ты держишь меня за руку, крепко обнимаешь и зарываешься пальцами в мои волосы. Возможно, я сейчас на эмоциях, но это абсолютно ничего не значит! Я узнал про это в себе и не собираюсь больше отрицать. Да, будь я под дулом пистолета, я бы все равно не отказался любить тебя. И я повторю это еще хоть тысячу раз, лишь бы ты меня наконец услышал!       — Алекс, прекрати! Зачем ты все это говоришь, кому от этого легче? Ты, конечно, молодец, что признался, но остановись, пожалуйста, — Райланд подумал, что было бы неплохо, если бы фура сейчас переехала его. — Мы друзья, лучшие друзья, и ничего более. Хватит, это ненормально! Мы итак порой переходим грань, думаешь я не вижу все эти взгляды со стороны на нас, да, небось уже все решили, что мы пара! Ну, может тебе это кажется в порядке вещей, но нет! Я все для тебя делал, а ты отвечаешь мне этим? Ты рушишь нашу дружбу, как ты не поймешь!       Что-то определённо треснуло, упало, разбилось о бетон. Как угодно. Алекс отшатнулся, вот и наступил финал их истории. Суарес боялся этого больше всего на свете, и сейчас, стоя посреди подвала, стены будто сжимались, загоняя парня в ловушку. Невыносимая боль пронзила его тело острым лезвием, он отказывался верить собственным ушам. Самый страшный кошмар стал явью и обрушился на неподготовленного парня очень резко. Неужели, он ошибся, думая, что Райланд, его лучший друг, всегда будет стоять за него горой. Реальность оказалась пугающей, Суарес словно прозрел, догадываясь, что треснули как раз-таки его розовые очки. Слишком жалко было надеяться, что кто-то действительно его любит и ценит. Блэкинтон подскочил с дивана, но было уже поздно. Никаких оправданий ему не найти, суд вынес приговор: «виновен». Сказанные им слова настолько отвратительны, что даже самый квалифицированный адвокат не смог бы помочь Райланду.       — Алекс, я... Я... — начал было Блэкинтон и попытался схватить друга за плечи, но тот не принял его жест, отмахнувшись и ударив по чужим рукам.       — Ты прав, я виноват... Виноват в том, что слепо верил тебе, — Суарес отвернулся и быстрым шагом направился в сторону лестницы. — Видимо, я действительно не заслуживаю любви.       Блэкинтон застыл, не имея и шанса сдвинуться с места. Он смотрел как силуэт его лучшего друга становился все дальше и дальше, и совсем не от комнаты, а от него самого. Райланд наконец понял, что жалким было не признание Алекса, а собственная реакция. Слабаком, не заслуживающим быть любимым, оказался именно он. Блэкинтон только что потерял право быть счастливым, побоявшись. Трусость взяла над ним верх, и парень почувствовал, что маска уверенности спала с его лица, ознаменовав поражение. И было правда много слов, которые парень хотел сказать Алексу, не те, что по итогу произнес, а те, которые не знал, как донести. Но, наверное, ему стоило бы забыть уже о бывшем лучшем друге, и больше никогда не приближаться к нему. Парень бессильно упал на диван, испытывая к самому себе отвращение. Непоправимый поступок, вину за который Блэкинтон будет нести всю жизнь, как заключённый на каторжных работах. И ведь он мог с кем-то поделиться, попытаться объяснить всю ситуацию, но зачем? Райланд умер в глазах нисколько Алекса, он умер в своих собственных, которые, казалось, что потухли и теперь не излучали прежней яркой синевы. Блэкинтон посмотрел в сторону и заметил, что Суарес забыл свой пиджак. Парень, долго не раздумывая, схватил его. И он ощутил себя самым маленьким и убогеньким человеком во всем белом свете, пряча заполнившееся слезами лицо в черной немного жесткой ткани.       ***       — О, Господи, — Вики шокировано прикрыла рот ладонью, дослушав до конца весь рассказ друга. — Неужели это все правда?       — До единого слова, — Алекс продолжал буравить стол, не в силах посмотреть Ашер в глаза.       — Но... Почему? Почему он так поступил с тобой? Прости, никак в голове все это не укладывается, словно Райланд, наш Райланд вообще не способен на подобное, — губы девушки сжались в тонкую линию. Теперь она прекрасно понимала, почему Алекс наотрез отказывался видеться с Блэкинтоном. Это же нестерпимо больно! И ей резко стало стыдно за то, что пыталась уговорить его на встречу.       — Я тоже так думал, может мы его просто плохо знали, — Суарес пожал плечами и допил остатки уже остывшего кофе.       — И вы после этого ни разу не встречались? Он даже не попытался объясниться? — Ашер захлопала глазами, наверное, все еще хотела оправдать Блэкинтона за его скотское поведение. — Ничего не писал, не звонил?       — Ну, спустя два дня я сходил в школу, чтобы забрать гитару, и он там был, но вряд ли заметил меня, я пытался быть максимально скрытным. Я плакал с утра до ночи, мне было дурно от одной только мысли о том, что мы еще раз заговорим, — Алекс безучастно прокручивал ложку, звенящую о края кружки. — Хотя, наверное, это не совсем так. То есть, я хочу сказать, что, ну, весь этот год я продолжал надеяться на его возвращение. Не знаю, я думал, что злюсь на него, но по правде, нет. Я не могу ненавидеть его, не смотря на всю ту боль, которую он мне причинил. Мое безрассудство поражает, да? Я, честно, пытался с этим разобраться, потому что звучит это, мягко говоря, нездоро́во. В итоге перечитал миллион постов на MySpace про созависимость, и мне стало еще хуже. Перешел на другую тактику: игнорирование, но тоже не сработало. Прошел год, Господи, целый год, а я все еще не могу смириться с действительностью, отпустить ситуацию. Я обманывал вас не только, чтобы скрыть ориентацию, а еще по той причине, что устал от постоянных душевных терзаний. А, у вас между прочим и свои заботы есть, не представляю то, как бы вам пришлось возиться со мной. У меня просто появился маячок где-то в голове, оповещающий, что нужно держать все в себе. Но сегодня он перестал включаться, и пока неясно хорошо это или плохо.       — Алекс, ох, как это нехорошо, мне так стыдно! Ты бы знал! Я даже ничего не замечала, в плане, что вообще творится с тобой. Как после этого я могу называть себя твоей подругой, если банально не была рядом, когда ты так в этом нуждался, — девушка встала из-за стола, подошла к чайнику, ей была необходима еще одна порция бодрящего напитка, как человеку, застрявшему в жаркой пустыне, бутылка воды.       — Нет-нет, тут нет твоей вины, Вик. Первое время это было даже очень славно, что вы не задаете лишних вопросов. А, потом... Потом я сам закрылся в себе, — Алекс протянул Ашер свой стакан, ему тоже не мешала добавка. — Да, и как я уже говорил, я просто испугался, если Ра... Если он так среагировал на, ну, мои чувства, то я просто не знал, чего было ожидать от вас. Для меня это был огромный шаг сейчас признаться тебе, до сих пор не представляю, что расскажу об этом, например, Гейбу. Я уже успел вдоволь наесться разочарованием.       — А, ты бы знал, как я рада, что ты всё-таки поделился этим со мной. Но все же, почему ты считал, что мы тебя осудим? — задала вопрос Вики, опираясь руками о тумбу.       — Я сделал такие умозаключения из-за ваших слов. Не уверен, что ты помнишь, но зато это отлично отпечаталось у меня в памяти. На одной из первых репетиций, не школьных, а у Гейба в гараже, вы шутили про Билла... Билла Бекетта и Треви, и мне показалось, что вы против такого. Гейб пошутил, а ты сказала, что это мерзко, и я принял это на себя, — Суарес тоже встал и открыл верхний шкафчик, доставая два пакетика быстрорастворимого кофе. Ашер слегка наклонилась, чтобы ее голова не встретилась с дверцей.       — О, о, какой кошмар! Мне жаль, извини, я и подумать не могла! Я совсем точно не имела этого ввиду! Представляю какого тебе было это услышать, но, клянусь, я не собиралась никого обижать. Я искренне обожаю Треви и Уилла, серьёзно, они же друзья Патрика, мы часто с ними видимся. Повезло, что в один город поступили. Тогда я наоборот хотела их защитить, ведь ты же знаешь Гейба, мне показались его слова перебором, но, видимо, не смогла ничего лучше придумать и сказала этот ужас, — Вики замахала руками, отрицая доводы друга. Все, что сейчас она пыталась донести — не жалкое оправдание, а истина. Девушка прекрасно понимала, как это звучало для Суареса в тот момент. — Что же насчет Гейба. Он - та еще заноза в заднице, но за него я тоже готова поручиться. Билл и Трев рассказали, наверное, это было полгода назад, да, точно, что они встречаются, и ты бы видел счастливое лицо Сапорты. Да, он рад был больше всех, серьёзно! Он может грубо пошутить, но не потому что гомофоб, а потому что придурок. Но сейчас Гейб более послушный мальчик, боится всё-таки тяжелой руки Маккоя.       Кнопка на чайнике издала короткий звук, оповещая, что вода вскипела. Алекс усмехнулся от слов девушки, как бы ему хотелось услышать это гораздо-гораздо раньше. Парень быстро вскрыл два пакетика и высыпал содержимое по кружкам, залив все кипятком. Передав Вики ее стакан, ребята вновь вернулись за стол.       — Вот как. Ну, лучше поздно, чем никогда. Спасибо, что рассказала, — Суарес мельком взглянул на часы, которые пробили шестой час. — Хоть что-то позитивное, ура, я не совсем поехавший в глазах друзей.       — Я тебе сейчас кое-что покажу, — интригующе заявила Ашер и взяла сумку, лежавшую на соседнем стуле. Сначала она пыталась найти нужный предмет своими силами, но быстро бросила это гиблое дело. По итогу все содержимое, звякнув, упало на стол. Девушка взяла фотоаппарат, достала его из чехла и с умным видом начала перелистывать галерею. — Вот!       Вики передала Алексу камеру, чтобы тот узрел весьма интересный кадр. На нем были запечатлены Треви, приобнимающий своего парня за талию, Уильям, губы которого находились на щеке МакКоя, а рядом Гейб, корчащий глупую рожицу, но такую довольную. Суарес невольно сам заулыбался, но тут же вновь поник, представив, что на их месте мог бы быть он с Райландом.       — Я не говорила не тебе, не Нейту, просто, потому что не знала хотят ли этого ребята, — Суарес вернул девушке фотоаппарат, та кивнула и убрала его в сумку. — Билл делился не очень приятным опытом с прошлой школы, когда ему понравился один парень, тот прознал про это и... И осветил это на всеобщее обозрение. Так низко.       — Я понимаю, мы же с ним в «одной лодке», ну, никому бы такое не понравилось, если подумать, — Алекс устало потер висок и попробовал отпить кофе, но тут же отпрянул, ошпарившись. — Спасибо, что выслушала, это много для меня значит, теперь чувствую себя менее дерьмово.       — Сущие пустяки, — отмахнулась девушка, не видя в своих действиях чего-то сверхъестественного. — Эм, ну возвращаясь к вам двоим, мне есть что еще сказать. Не уверена насколько это будет этично по отношению к Райланду, но мне наплевать, то что сделал он в тысячу раз хуже.       Суарес заинтересованно вскинул бровями. Что ещё мог учудить Блэкинтон? Что парень еще не знает?       — Вряд ли Гейб тебе рассказывал, он со мной то нехотя поделился. Ну, короче, было дело в начале весны, и они с Раем активно переписывались, в основном, конечно, про учебу, но всегда наступал момент, когда того переклинивало, и он начинал строчить миллион сообщений про тебя. Гейб показывал парочку, а некоторые просто пересказывал, — Ашер сделала небольшую паузу, чтобы ее мысли не превратились в сборную солянку. Алекс быстро заморгал, ожидая продолжения истории. — Нас очень насторожили его слова. Слишком одержимые, понимаешь? Тем более учитывая тот факт, что вы заявили, чтобы мы вас не трогали вообще. Он в каждом таком письмице говорил, как скучает по тебе, что ему тебя очень-очень не хватает, постоянно расспрашивал как у тебя дела, появились ли у тебя друзья в колледже, спрашивал ли ты про него что-то и прочее. И еще были самые длинные сообщения, их я читала. Райланд писал, что пытался наложить на себя руки, что все испортил и не может ничего исправить, что ужасно с тобой обошёлся, что ему хреново, и он почти не спит, что у него сильные мигрени, что не видит смысла жить, что ненавидит себя и как бы ему хотелось повернуть время вспять, Господи! Гейб так был напуган, и я, когда узнала, в том числе. Он не понимал почему Рай не может написать тебе и попробовать попросить прощения, неоднократно намекал, чтобы тот хотя бы попытался. Ну, конечно, кто же его послушал. Правда, Райланд не просто так сливался, он все обосновывал, говорил что-то типа: «Я уже итак причинил ему достаточно боли и не хочу больше. Без меня будет лучше. Я просто мечтаю, чтобы он был счастлив, а путь к его счастью лежит в отсутствие меня в его жизни. Это меньшее, что я могу сделать для него. Я готов забрать все страдания Алекса, ведь он этого не заслуживает. Это я заслуживаю их носить, как позорное клеймо собственной слабости. Я разрушил нашу дружбу, и я должен понести наказание». Потом были целые поэмы. Не знаю, как я тогда не догадалась в чем крылась причина вашей ссоры. В них все так явно было. При прочтении у меня не один раз холодок по телу пробежал. А на утро Райланд всегда обязательно дописывал, чтобы Гейб не смел про это никому рассказывать, ссылаясь на плохой день и, что это случайно вырвалось из него. Гейб потом говорил, что даже хотел приехать к нему, я бы на его месте так и поступила, это же кошмар!       Зрачки Суареса тут же расширились от услышанного. Его разум зацепился за одну конкретную мысль из всего потока: Райланд хотел покончить с собой. Алекса передёрнуло, а Вики вместе с ним, всё-таки не самые приятные воспоминания.       — Нет-нет, пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — Суарес вцепился рукой в свои волосы, больно сжимая прядки. — Я не верю, как он мог писать подобное, если тогда в подвале он убедил меня в обратном.       — Если бы я только знала! Но я не вру, Алекс. Я видела эти сообщения своими собственными глазами, такое просто не придумать. Соглашусь, звучит очень дико, — Ашер сцепила руки в замок, уже позабыв о кофе, и внимательно оглядела Суареса. — Прости, что сейчас это скажу, но после того как я услышала цельную историю, мне тут же показалось странным, что Райланд, ну, так резко отреагировал. Я собственно и обратила твое внимание на это. Не хочу строить никаких догадок, но другого иного объяснения я не вижу. Что если... Что если он тоже был влюблен в тебя? Сам подумай, Рай всегда ко всему лояльно относился, а к тебе тем более, и это совсем не вяжется с той его речью. Я про него точно всегда знала, что он терпеть не может говорить по душам, вроде всегда открытый для всех, но тем не менее прячется. Серьёзно, я знаю про тараканов в голове Гейба, Нейта и твоей, но ничего не знаю про Райланда. И в тот единственный раз, когда я попыталась что-то разузнать у него, он мне так и ответил, мол не умеет выражать свои чувства.       — Вздор! Пустые надежды, являлись бы они правдой, он бы тогда не сказала мне тех слов. А что насчет сегодня? Произошло абсолютно тоже самое. Да, он, как и не воспринимал меня, так и продолжает, — отрицал Суарес, пока в его голове всплывали ужасные картины, где парень не вновь ссориться с бывшим другом, а стоит у его могилы.       — Я не пытаюсь его оправдать, просто... Просто пытаюсь найти хоть каплю логики в его действиях, — Ашер устало потерла глаза и вздохнула. — Может у него две личности, и они меняются! Один день такой, на следующий другой. Бойцовский клуб какой-то!       — Вик, спасибо, я тебя услышал, но не надо, произошло то, что должно было произойти. Не нужно искать каких-то тайных контекстов, поверь, я делал это миллион раз и ни к чему не пришел, — Суарес сложил руки на груди, веки ощутимо потяжелели. — Ты отрицаешь, но я же понимаю, что тебе хочется его защитить. И мне все равно, он твой друг, это нормальная реакция. Просто не нужно убеждать меня в том, что Рай любит меня, а все что он сказал это абсолютная случайность, и на самом деле он просто не умеет внятно формулировать мысли. Я устал от вечного упования, я уже достаточно натерпелся и кажется стал ещё на шаг ближе к принятию. Так что я по-человечески прошу, не надо загонять меня ступить на те же грабли. Общайтесь, дружите с Райландом, все что угодно, но уже без меня. Наши пути разошлись, пора бы уже смириться с этим фактом.       — Оу, да, наверное, ты прав, не стоит. Прости еще раз, я не хочу причинять тебе боль, повторюсь, это сугубо моя точка зрения, тебе, безусловно, виднее, — девушка сгребла весь свой хлам обратно в сумку, надела ее на плечо и поспешила встать. Подойдя к Алексу, она заключила его в крепкие объятия. — Только пообещай мне, что обязательно обратишься ко мне или к кому-то другому, если вновь будешь чувствовать себя разбитым.       — Обещаю, — Суарес усмехнулся, легонько похлопывая подругу по спине.       

***

      Вики ушла минут десять назад, Алекс вымыл посуду и рухнул на кровать. Тоска вновь заполнила его сердце. От новых вскрывшихся фактов парню было не по себе. Он вроде и убедил Ашер, что близок к восстановлению душевного равновесия, но на самом деле откатился к самому началу, застряв без шанса на продвижение. Блэкинтон пытался убить себя, просто супер, отлично, Суарес точно мечтал об этом узнать. Дню же мало быть ужасным, ему необходимо превратиться в сущий кошмар. Алекс уткнулся в подушку, он прятался от сцен, которые рисовала его итак пошатанная психика. Райланд лежит в крови с перерезанными венами, неплохая завязка для триллера, но отвратительно для них. Суарес истошно завыл. Недавно ругал Вики, что та защищает его бывшего друга, а теперь рыдает. Опять. Райланд может и не лучший человек, коим Алекс его представлял все время, но он определённо не заслуживает смерти. Как и все остальные, впрочем. Суарес осознавал, точнее пытался убедить себя в том, что тут нет его вины. Блэкинтон - взрослый, и в праве поступать так, как считает нужным. Его жизнь - его заботы. Но у парня засосало под ложечкой, ведь если бы он тогда не сказал тех слов, смирился с чувствами, попробовал переместить их на задний план и забыть окончательно, возможно, Райланд не мучился и вовсе. Все упиралось в это «если бы», Алекс постоянно рассуждал в подобном ключе, и это сводило с ума. Таким образом можно было говорить и про ключевые события в мире. На уроках истории учительница, которая безусловно могла застать наяву то, про что рассказывала, ее морщинистое дряхлое тельце по крайней мере намекало на это, упоминала предпосылки великих войн. Суарес еще тогда задумался, что если бы люди были хоть чуть-чуть умнее и менее эгоистичны, то огромных кровопролитий можно было избежать. Но нет, к сожалению, это так не работает. Один человек способен поменять свое мнение, но всегда найдется другой, который поступит, как планировал первый. И, конечно, Алекс мог не признаваться тогда, но это не продлилось бы долго, шило не утаишь в мешке, и во всех существующих вселенных сей неприятный факт бы вскрылся. Важно помнить, что Суарес - не робот, у него нет возможности очистить информацию, как память на жестком диске, и он бы все равно признался. Днем позже, днем раньше, не имеет значения, их дружба бы дала трещину. Это аксиома, которую нельзя опровергнуть.       Суарес попробовал отлипнуть от мягкой и сейчас такой манящей кровати, приподнявшись на локтях. Приложив достаточно усилий, парень встал, подошел к тумбочке и отодвинул самый нижний ящик. В нем лежала небольшая коробочка, обклеенная стикерами, некоторые из которых были содраны с фонарных столбов. Алекс до конца не понимал для каких именно целей он забрал этот предмет в новую квартиру, а не оставил его в родительском доме. Когда парень напивался, он всегда ее вскрывал и с интересом рассматривал, словно в первый раз, хотя знал наполнение как свои пять пальцев. Порой его радовала эта коробка воспоминаний, но чаще всего доводила слез. Суарес аккуратно поддел ногтями крышку, оглядывая содержимое, ничего не изменилось с последнего открытия, значит Домовой у него не водится, уже неплохо. Парень усмехнулся двум дискам с лучшими хитами The Cure и альбомом Radiohead «Pablo Honey», не принадлежавшие ему. Он так и не вернул Райланду, да, и вряд ли когда-нибудь вернет. Алекс уселся на полу около тумбы, вытащил CD, положив рядом с собой. Следом за ними как обычно шла мятая и уже пожелтевшая от времени записка. На ней излагался короткий юмористический стишок про Гейба, написанный корявым и неразборчивым почерком Блэкинтона. Честно, это творение до сих пор вызывало у Суареса улыбку, особенно ему нравилось применение анафоры в первой строфе с фразой: «Сапорта сосет!». Листок отправился к дискам, открывая взору три полароидных фотографии. На одной из них была счастливая Вики, держущая на руках свою милую собачку, на двух других - он с Райландом. Алекс взял их в руки, в данных реалиях фотографии казались чем-то на грани фантастики. Парень абсолютно случайно медленно погладил подушечкой большого пальца лицо бывшего друга. Идеальные кадры, Блэкинтон был на них изумительно красив. Дальше шел различный хлам, брелоки, подвески, значок с волонтерства с надписью: «Алекс - лучший доброволец», какие-то вырванные из тетради рисунки, фенечка, плюшевая игрушка змеи из автомата, которую Райланд выиграл специально для него, потратив все карманные деньги, поломанная ручка, браслет с выпускного, кольцо Всевластия, подаренное Нейтом, конспект по биологии, наклейка с логотипом альбома «The Dark Side of the Moon», куча медиаторов разной толщины, ленточка от Рождественского подарка. На дне коробки лежала очередная бумажка. Суарес схватил ее и перечитал:       "Я хочу рассказать про моего лучшего друга Алекса, которого очень сильно люблю".       Это была вырезка из сочинения Блэкинтона на тему, чью формулировку Суарес точно не помнил, но сама суть заключалась в описание человека, вдохновляющего вас, как бы про личного героя. И Алекс тогда искренне и приятно шокировался, что Райланд привел в пример его. Не родителей, не кумиров-музыкантов, не Вики, Гейба или Нейта, а его! Сюрреализм какой-то, что вообще могло быть в Суаресе такого, чем не обладал тот же самый Фредди Меркьюри. Из всех существующих людей Блэкинтон остановил свой выбор на стеснительном парне-гике, любителе Дэвида Боуи и в ночи строчил про него хвалебную статью. Кончики губ парня на крошечное мгновение приподнялись, но тут же он как пуля в лоб пришло осознание, что все это не являлось правдой. Райланд никогда не любил его, да, и не полюбит.       Телефон звякнул. Алекс быстро закинул весь мусор обратно в коробку и закрыл ее до следующего подобного порыва ностальгии. Суарес встал, открыл крышку устройства и ужаснулся. Новое сообщение было отправлено от небезызвестного Райланда Блэкинтона. Алекс, нахмурившись, подумал не открывать его, боясь увидеть что-то плохое, но любопытство взяло над ним верх. Хуже все равно уже быть не могло. Кликнув на оповещение, Суарес принялся внимать каждое слово:       «Привет. Это Рай. Если ты вдруг стер мой номер. Долго решался писать тебе или нет, потому что уже достаточно натворил бед. Но сейчас понял кое-что важное, что хочу попытаться еще раз. Иначе не прощу себя. То есть, нет, не так, это не ради меня, а ради тебя, потому что ты заслуживаешь гораздо большего. У меня из головы не выходит наш сегодняшний разговор, мне очень стыдно. Это абсолютно не то, что я на самом деле хотел донести. Я полнейший идиот, и я признаю это. И если есть хоть маленький шанс, что ты меня не ненавидишь и готов попробовать вновь выслушивать, то я буду очень-очень рад. Я знаю, ты итак натерпелся и поэтому ни к чему не принуждаю. Просто, если вдруг тебе не противен мой вид, и у тебя остались силы, то ты можешь приехать ко мне. Я дома у родителей, и я хочу поговорить, нормально поговорить. Обещаю, это не будет повтором утренней встречи. Чтобы ты не выбрал, я поддерживаю тебя в этом. Наверное, я вообще не имею право просить тебя о подобном, после всего мною сказанного ранее. Но и оставить это так я тоже не могу. Ты достоин услышать правду».       Алекс быстро моргал и раз за разом перечитывал сообщение. Даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что ему это не снится. Впервые за год Райланд написал ему, и это удивительно. Суарес не поразился настолько, если бы сейчас за окном упал метеорит, насколько этому факту. Парня должны были посетить сомнения стоит ли ему ехать, ведь недавно убеждал Вики, что вдоволь сыт пустыми надеждами. Но вот он уже стоит у шкафа, берет толстовку на молнии и натягивает ее на себя. Безрассудство. Верно он тогда подметил. Совсем себя не жалеет, знает же, что снова ступает в пропасть, но все равно не меняет направление, чтобы ее обойти. Он мог бы написать гневный ответ Блэкинтону, послать его далеко и надолго, но не делает этого. Потому что любит, на смотря на всю боль и страдания. И, видимо, до самой смерти готов ждать их воссоединения.       Алекс взял со стола плеер, зарядки на нем было достаточно для поездки. Воткнув наушники, парень остановился у входной двери. Опять он это делает, отматывает все стадии принятия к начальной точке. Видимо не суждено ему спокойно жить, словно это было предначертано судьбой или наказано Богом. А Суарес верно следовал установкам, глупый влюблённый мальчик.       Алекс включил музыку и, не заметив собственного быстрого шага, оказался на остановке. Только усевшись в автобус, парень наконец понял, что он сейчас делает. Он ехал к человеку, который несколько раз сравнял его чувства с землей, разбил сердце и ужасно с ним обошёлся. А сейчас Суарес вновь подписал себе приговор, будто у него был какой-то скрытый фетиш на унижения. Алекс уставился в окно, окончательно осознав, что ни о каком «если бы» и речи идти не могло, ведь парень, по-моему, вообще не отдает отчетов о своих действиях. Просто слепо следует первой попавшейся мысли. Что же насчет этой, она безусловно кошмарна. Алекс вернется в то место, где их дружба и закончилась, дикость! Поначалу ему казалось, что не заставит себя там вновь появиться даже под дулом пистолета, а сейчас абсолютно добровольно туда едет. Райланд сам писал, что не заставляет его, но почему-то Суарес не смог отказаться, наконец совершить выбор в пользу себя и своего ментального здоровья. Не поздно еще выйти и вернуться домой, немного прогуляясь по темным улицам. Алекс поджал губы. Несправедливо, все его попытки отпустить Блэкинтона разрушились от одного его сообщения. Будто парня, как в том розыгрыше, поманили кошельком на верёвочке, и он, ничего не подозревая, пытался ухватиться за него. О, нет, конечно, Суарес едет к бывшему другу не чтобы простить, а чтобы все высказать. Мало диалога у кафе, нужно чтобы тот полностью понял насколько Алекса тошнит от него. Именно так и никак иначе. Райланд должен узнать, что является худшей частью жизни Суареса, и он не жалеет о своих чувствах, потому что на самом деле жалеет о потраченном впустую времени на такого отвратительного человека. Своим приездом Алекс делает ему одолжение, Блэкинтон обязан упасть в ноги и признать, что никчёмный ублюдок. Суарес верит в это, его тело очевидно предательски не подрагивает. Он же не слабак какой-то в конце концов, вылазка в раннее родное место из-за банального любопытства, а никаких-то там надежд.       Все это чушь.       Алекс прижался макушкой к стеклу и прикрыл рот ладонью, кого он пытается обмануть? И что пытается доказать? Да, он самый что ни на есть ничтожный человек во всей большой и необъятной вселенной. Глаза наполнились влагой, которая вот-вот выльется наружу сокрушающим водопадом. Скоро его рыданиями можно было бы напоить весь африканский народ. Представить только, насколько он себя ненавидит, что даже имея шанс оттолкнуть Райланда и навсегда вычеркнуть его имя из жизни, парень все равно позволил ему опять поиздеваться над чувствами. Интересно, тот вообще осознавал всей трагедии, потому что для Алекса это казалось неприступной крепостью. Он как воин, перетерпевший тысячу и одно сражение, боролся до последнего вздоха с уже сломанным оружием. Если его мама однажды сказала бы, что его в детстве случайно уронили врачи, то парень ни на каплю бы не удивился. Это хотя бы объяснило полное отсутствие самоуважения. Зачем Райланд вообще приехал, когда он находился далеко, в другом городе, было проще, а сейчас подай рукой, и он тут, рядом. Алекс не мог сдерживать себя, игнорировать существование бывшего друга. Хотя, если говорить честно, парень даже не пытался. Отвергнуть объятия Блэкинтона с утра похоже было пиком. Наверное, холод и оборонительная агрессия - это единственное, что мог предпринять Суарес в сложившейся ситуации. Иллюзия равнодушия на время спасала, но вот, именно, что на время. После Алекс начинал в своей голове долгий диалог, который всегда заканчивался одной простой мыслью: он не может отпустить Райланда. Идея сходить к психологу уже и не кажется такой отвратительной. Вправить ему мозги определенно было не лишним. Но Суарес не имел и малейшего желания делиться таким сокровенным с незнакомым человеком, о чем речь, парень скрывал это даже от самых близких. Разговор с Вики - это огромный шаг, несмотря на то, что Ашер он доверял больше, чем родной матери. Парень мучил себя сам, сам приписал друзьям плашку гомофобов, сам закрывался от них и теперь пожинает плоды этих действий. А секрет его счастья и свободы крылся в абсолютно другом. Год назад он мог собрать всех и поделиться своими тревогами, и тогда всего этого бы не случилось. Но время упущено, сделанное не возвратить, осталось только надеется, что однажды это закончится.       Алекс прикрыл глаза, устав беспрерывно ругать себя. «Let It Be» закончилась, следом заиграл Дэвид Боуи, и Суарес бы переключил любимого исполнителя, как обычно он это делал, но лень взяла над парнем верх. Тем более «Changes» - прекрасная песня, почему бы не послушать ее, нарушив год воздержания от Боуи.       

***

      — Нет, ну, ты же мог меня предупредить, я бы встретила, приехала на вокзал в конце концов-то, — женщина с серьёзным видом перемешивала половником содержимое кастрюли. — Или ты думаешь, что когда отец уехал в командировку, я резко стала беспомощной?       — Мам, это же сюрприз, в этом и смысл, — Райланд скучающе рассматривал перечницу и солонку, стоявшие на середине стола. — Тем более меня встретили ребята. Вики, Нейт, Гейб...       — А, Алекс? — миссис Блэкинтон повернулась, оторвавшись от готовки, и взглянула на сына.       Парень съёжился, точно, как он мог забыть, его мать до сих пор не в курсе всех обстоятельств и думает, что они с Алексом все еще друзья. Или может Суарес ей всё-таки рассказал, и сейчас женщина хочет уличить его во вранье. Любой исход означал, что Райланду нужно обсудить эту тему с ней. Он выпрямился и посмотрел во всегда добрые и сочувствующие глаза.       — Да, он тоже, — парень растягивал каждое слово, пока его голова рисовала воспоминания об утре. — Эм...       — Ох, ну, конечно! Наверное, он был так рад тебя видеть, — улыбка миссис Блэкинтон растянулась до ушей, ее сын не разделял данного позитива. Алекс не то, что рад ему не был, он его ненавидел. — Честно, даже не знаю, как у него дела. Недавно виделась с Эмили, сказала, что совсем в учебе и работе погряз, нет времени ни к семье забежать, ни к нам. А, я же ему говорила, что двери нашего дома всегда для него открыты. Единственный же, кто у нас тут поступил и не навещает, засранец.       — Это из-за меня, — Райланд уставился на деревянную столешницу, игнорируя удивлённый взгляд матери.       — О чем это ты? Не понимаю, — женщина села на стул, устало вздохнув, всё-таки весь день от плиты не отходила. — Потому что скучает по тебе, да? Боится, что грустить будет у нас тут?       — Нет, не поэтому, — парень стукнул ногтями одной рукой, а другой заправил выбившуюся прядку за ухо. Когда-нибудь он точно отрежет эти проклятые кудри. — Дело в другом.       Миссис Блэкинтон вскинула бровь, видимо она действительно не знала правды, что ж Алекс повесил эту задачу на Райланда.       — Мы не общаемся уже как год, и он пришел только потому что Вики его заставила. Я думал тебе рассказать, но все подходящего момента не находил, — женщина шокирована ахнула, прикрыв рот ладонью. Она встала и выключила конфорку, и тут же вернулась на место.       — Но как? Почему? Когда? Что случилось? Вас же не расцепить было, Алекс у нас чаще, чем у себя дома ночевал... Не могу поверить! — этот факт поразил ее еще больше, чем спонтанный приезд сына. — И ты даже не сказал! Год прошел! Какой ужас!       — Извини, я сам до конца не осознаю, как время пролетело, — парень оперся головой об руку, словно вмиг она стала весить в раз десять больше. — Я не могу рассказать всего, надеюсь ты понимаешь, но просвещу в самое главное. Это произошло после выпускного, мы ушли раньше остальных и рассорились... Рассорились из-за меня. Я наговорил Алексу очень плохих вещей и обидел. Непоправимо обидел. Я хотел извиниться, но так и не осмелился ему написать. А сегодня я забил последний гвоздь в крышку гроба, разочаровал еще сильнее. Когда ехал, надеялся, что, может, он тоже придет, и он пришел, только вот это никак не исправило ситуацию. Я причинил ему столько боли, мне так стыдно, ты не представляешь! Попытка что-то изменить кончилась крахом, я хочу... Хочу, чтобы мы снова дружили, но это невозможно. Мне так его не хватает. Мои одногруппники - замечательные люди, но они не замена его, да никто его никогда не заменит.       — Ох, мальчик мой, — женщина вытянула руку вперед, накрыла ей ладонь сына и начала медленно поглаживать костяшки. — Мне этого достаточно знать, не буду выпытывать из тебя всю информацию. Просто незачем. Но я дам тебе совет. Материнский совет. С утра ты скорее всего был на эмоциях и поэтому не смог нормально с ним поговорить, не ругай себя. Прошел год, но это не десять или того хуже пятнадцать лет, да, даже если бы и было столько - абсолютно неважно. Никогда не поздно, слышишь? Рим тоже не в один день строился. Алекс же не чужой для тебя человек, ты его ценишь, любишь, сам сказал, что не можешь без него. Если не получилось с первого раза совершенно не значит, что нужно бросать все попытки, бороться нужно за свое счастье. Вот, что я тебе скажу, мы с твоим отцом много ссорились, когда я была беременна, а мне же вообще нельзя нервничать было, ну, и я его послала. Такая злая ходила, уже готова была на развод подать. А он первое время вообще ничего не предпринимал, гаденыш! Думал само как-то разрешится, чуда ждал видите-ли. Потом дошло, что я терпеть не собираюсь, не приползу к нему, так сразу начал цветами задаривать, каждый день у дома ошиваться, на коленях даже извинялся. Ну, я мучала-мучала горе-папашу, а он не прекращал попытки свои, до последнего сражался. На раз пятнадцатый простила всё-таки. Это он еще легко отделался, я считаю. В любом случае же не сдавался! Потом говорил мне, что не собирался сдаваться не при каких условиях. Так что бери пример со своего отца. Нужно, нет, необходимо быть упертым ослом ради тех, кого по-настоящему любим. Да, и знаешь, я всегда помнила Алекса, как парня, который вообще обид не держит, особенно в отношении тебя. Как не спрашивала у него что-то, так он сразу «Ой, а мы с Раем вместе собирались это сделать», «Нет, я Райланда подожду» и все такое. Не обесцениваю его чувства, кто знает, что ты там натворил на самом деле, но я уверена, что Алекс простит тебя, если ты искренне раскаешься за свой поступок. Так что не вешай нос. Еще ничего не кончено.       Не описать насколько сильно Райланд нуждался в этих словах. В его сердце как будто раскрылись бутоны маков. Вера - это то, что всегда спасает человека, и неважно религиозен он. Единственное, что смутило парня, что ему вновь нужно было поступить как его отец.       — Значит, мне стоит ему написать? — Райланд запустил пальцы в собственные волосы, как бы обдумывая решение, хоть уже и знал окончательный вердикт.       — Я удивлена, что ты до сих пор это не сделал, — женщина коротко посмеялась и улыбнулась свой привычной теплой улыбкой, полной материнской заботы.       Райланд кивнул и достал телефон из кармана джинсов. Он вышел с кухни, чтобы наконец хорошо сформулировать свои мысли. Посидев и поломав голову минут пять, текст всё-таки был придуман. Блэкинтон по памяти набрал номер Алекса, не смотря на год разлуки, эти цифры не забылись, будто всегда находились на готове. Парень несколько раз перечитал сообщение и, убедившись в его приемлемости, принялся ждать.       

***

      Последний час Райланд ничего больше не делал, кроме того, как смотрел на часы. Секундная стрелка быстро бежала, за ней шла минутная, а часовая еле подавала признаки жизни. Блэкинтон не знал прочитал ли Алекс вообще его сообщение, но искренне верил, что да. Но это только половина дела, неизвестно захотел ли Суарес вновь его лицезреть. После слов матери Райланда посетила какая-то невероятная уверенность. Пытаться, пытаться и еще раз пытаться. Нельзя было сдаваться, поэтому все сомнения парень старался запрятать глубоко, чтобы никто и никогда не смог их найти. Даже он сам. Блэкинтон лишь прокручивал в голове план действий, с чего бы ему стоило начать. Хотя заранее знал, что, если Суарес появится на пороге дома, все заготовленные реплики тут же растворяться. А всеобщеизвестный факт - Райланд очень плох в импровизации, даже несмотря на то, что получал образование в театральном. Одно дело это придумывать сценки на зачете для экзаменационной комиссии, и совершенно другое стоять перед человеком, к которому внутри тебя теплятся романтические чувства. Но если Алекс правда приедет к нему, он постарается. Постарается ради него быть честным и больше ничего не утаивать. Однажды Райланд так оступился и после заплатил баснословную цену. Суарес тогда смог открыться, выпустить всю душу наружу, да, он буквально протянул Блэкинтону свое сердце со словами: «На, держи, оно твое». А Райланд не смог принять, потому что не был таким же сильным как его друг. Незаслуженно отверг то, о чем мечтал сколько себя помнил. Блэкинтон всегда убегал и почему-то думал, что всем от этого легче. Но это не так! Нельзя разрешить проблему просто забив на нее. В конце концов он больше не был ребёнком. Топнуть ножкой и подумать, что все тотчас же повинуются тебе - инфантильно. Райланду стоило бы осознать это гораздо раньше, примерно год назад, но, как говорится, жизнь - это коробка шоколадных конфет, никогда не знаешь какой вкус тебе попадётся. А его как раз-таки настиг горький, полный жалости к самому себе и страхов, которые не давали доступа даже к крохотной щёлочки, чтобы вдохнуть хоть чуть-чуть свободы. Блэкинтон посчитал себя неправильным и больным и пытался убедить в этом и Алекса. Что может быть хуже? Уму не постижимо, он любил лучшего друга больше всего на свете, даже готов был умереть за него, а по итогу унизил. Обесценил не только Суареса, но еще и все совместные воспоминания. Райланд почти каждую ночь засыпал с мыслями о том, как ему хочется целовать в губы Алекса до такой степени, чтобы у обоих сбилось дыхание. И парень мог это получить, мог, черт возьми! Но отказался в угоду своей безопасности. Конечно, проще спрятаться в маленькой коробочке и никогда из нее не вылезать, прятаться и так и не почувствовать вкус жизни. Блэкинтон хотел вылечиться, но по итогу заболел, что никакие лекарства не могли ему помочь, потому что единственным выходом из этого страшного недуга было принятие. Не такой уж и сложный путь, верно? И кажется, что Райланд уже на половине. Но последние шаги давались ему особенно сложно, ведь рядом не было нужного человека. Блэкинтон наклонил голову, придержал рукой плечо и выгнулся вперед. Он близок, чтобы разбить эти чертовы часы, мерзко тикающие в тишине комнаты.       А что, если Суарес просто перекрестился и дальше занялся своими делами или просто спал, так и не увидев послание. В любом случае, Райланд не переставал верить, не смотря, что самого уже клонило в сон. Всё-таки сегодня парень встал ни свет ни заря, чтобы успеть на поезд. А двойная доза кофе так и не смогла ему помочь. Он мысленно отругал себя, нельзя ложиться в кровать не при каких условиях, даже если сейчас она так и манит. Блэкинтон решил, что ему срочно нужно чем-то себя занять, чтобы точно не отрубиться. Парень сощурился и взглянул в сторону акустической гитары, аккуратно стоявшей за шкафом, и которую он так и не забрал из родительского дома. Отличный вариант дабы убить время и отвлечься от подкрадывающейся дремы. Инструмент во мгновенье ока оказался у него в руках, но тут встал другой вопрос: «Что сыграть?» Пальцы ходили по грифу туда-сюда, пока мыслительные процессы пытались заработать. Блэкинтон мог выбрать любую песню, даже ту, что не разучивал, на слух-то он все равно подберет. Но в его голову ничего не приходило, звенящая пустота стучала тарелками, как обезьянка в разуме Гомера Симпсона. Райланд недовольно фыркнул, шанс, что он уснет становился все более реальным. Парень специально стукнулся лбом о деку, но не рассчитал силы из-за чего удар оказался весьма сильным.       — Ауч, — Блэкинтон быстро отпрянул от гитары и потер болевшее место.       Уставившись на зеркало, находившееся близь входной двери в комнату, Райланд внимательно оглядел себя в нем. Ему определённо стоило бы причесаться, потому что так он напоминал Йоркширского терьера, для полной картины не хватало глупого хвостика, украшенного милым розовым бантиком. Парень так же ужаснулся от своих огромных синяков под глазами, сейчас занимавшие половину его лица. Кажется, с весны Блэкинтону было чуждо такое явление как здоровый сон. Хотя, если так подумать, то Райланд на протяжении всей жизни постоянно боролся с недосыпами, просто в тот момент они особенно обострились, добавляя новую функцию - бессонница. Блэкинтон как-то довел себя до того, что не соприкасался с подушкой на протяжении четырех дней. Что после сыграло с ним злую шутку, парень чуть не свалился замертво прямо на пол. Все ему говорили, что он должен пожалеть себя, но Райланд их не слушал. Они не знали причины. Будь его одногруппники хоть капельку осведомлены, то пожелали бы ему скорейшей кончины, не то, что проблем со сном. Парень воспринимал это в качестве наказания за свои слова и был даже рад, что страдает. Может только так его душа могла очиститься или температура в адском котле уменьшилась бы на пару градусов. Кто знает.       Блэкинтон зажал аккорд, наконец его посетила хорошая мысль. Он прикинул как это примерно должно выглядеть и начал исполнять недо-кавер на песню «Heroes». Его голос был совсем не разогрет, что привело к кашлю через каждую пропетую строчку, словно парень болел туберкулёзом. Боуи никто еще так не оскорблял.       — «Yes we're lovers, and that is that», — его неумелое пение расползлось по каждому уголку комнаты.       Райланд подумал, что если бы сейчас он вновь стал школьником и рядом с ним сидел бы такой же юный Алекс, то тот искренне, без капли лести, оценил его исполнение. Суарес каждый раз прибывал в восторге до звездочек в глазах, когда Райланд пел песни Боуи, потому что обожал его больше всего на свете и, как оказалось, любил и своего лучшего друга. Даже если представить, что Блэкинтон не попал ни в одну ноту, то Алекс все равно бы сказал, что это лучшее, что он слышал в своей жизни.              Жалкий кавер был прерван звонком в дверь, Райланд тут же подскочил, чуть не уронив гитару на пол. Спустившись со второго этажа за кратчайшее время, серьёзно, стоит записать это в книгу рекордов Гинесса, Блэкинтон не посмотрел в глазок, а сразу принялся крутить замок. Два щелчка и дверь распахнулась. На пороге стоял Алекс. Господи. Алекс пришел, правда пришел! Райланд попытался скрыть улыбку. Он так и не понял получилось у него это или нет. Суарес безучастно теребил молнию на своей кофте вверх-вниз. Пару секунд они простояли в тишине, пока теплый легкий ветер проникал внутрь дома.       — Ну, — протянул Алекс и, поправив сползшие на нос очки, всё-таки соизволил взглянуть в ответ. — Я пришел.       — О, да, я... — Райланд слега закусил нижнюю губу, попытавшись определить настрой парня. От него либо шла пассивная агрессия, либо он просто устал. Блэкинтону хотелось верить во второй вариант. — Я вижу.       — Какой сообразительный, — съязвил Суарес, сощурившись. — Так, мне можно пройти? Или дальше порога не пустишь?       Райланд тут же отошел в сторону, освобождая путь, и раскрыл ладони, сдаваясь. Ничего страшного, что Алекс проявляет холод, Блэкинтон был к этому готов.       Суарес всё-таки оказался в доме. Парень прикрыл за собой дверь и прокрутил замок, немного наклонившись, чтобы точно попасть, почему-то именно сегодня его очки отвратительно справлялись со своей работой. Либо Алексу требовались диоптрии посильнее, либо он просто вымотался, что даже зрение начало отказываться. Райланд, прижавшись спиной к стене, нервно похлопывал по ней пальцами. Стоило ли им идти в подвал или подняться наверх, вопрос весьма интересный.       — Кого я вижу! — из-за гостиной выглянула женщина, складывая руки на груди. — Алекс! Как я рада тебя видеть, ты бы знал.       — Я вас тоже, — Суарес смущенно почесал затылок и улыбнулся.       — Ой, ну, не ври мне тут, — миссис Блэкинтон артистично закатала глаза и приблизилась в сторону ребят. — За столько времени ни разу не навестил.       — Извините, учеба все время забирает, — Алекс попытался оправдаться загруженностью в колледже, но это было только половина правды. Ведь парень считал, что появляться в доме Блэкинтонов после их с Райландом конфликта будет крайней степенью неэтичности.       — Ох, где же мои студенческие годы, — проникшись ностальгией, протянула женщина и заключила Суареса в объятия. — Так уж и быть, прощаю. Сама, помню, из учебников не вылезала, чёрт бы побрал эту экономику. Но пообещай, что теперь будешь выкраивать хотя бы часик на нас.       — Да, обязательно, — Алекс ответно сжал руки за чужой спиной.       Их с Райландом взгляды пересеклись, они оба неловко ухмыльнулись друг другу. Все казалось таким нереальным, словно время пошло вспять. Суарес не мог скрыть насколько его осчастливило это короткое, но такое прекрасное мгновение. И вот он снова стоит в дурацком рождественском свитере с оленями, готовя бок о бок с мамой Райланда ужин.       — Ма, ну, не задуши его, — встрял парень, вытягивая ладони вперед, чтобы отцепить женщину от Суареса.       — Ой, все, не буду вам мешать, — миссис Блэкинтон потрепала по волосам Алекса и сделала шаг назад. — Можете пойти в подвал, если хотите, там ничего не изменилось, клянусь, ни один предмет не передвинут со своего места.       У Суареса пробежали мурашки по всему телу, услышав об этом месте, когда-то их месте. Что ж деваться было некуда, сам час назад подписал себе смертный приговор.       Женщина напоследок подмигнула ребятам и коротко посмотрела на сына, надевшись, что он смог считать ее немой жест поддержки. Бывшие друзья вновь остались наедине. Блэкинтон, долго не раздумывая, устремился ко входу в подвал. Схватившись за дверную ручку, парень повернулся, дабы убедиться, что Алекс следует за ним, но тот стоял неподвижно на том же месте. Суарес, заметив, что выглядит как придурок, соизволил сделать первый осторожный шаг, будто пробирался через лаву или острое шипы. Райланд нажал на ручку, открывая портал, казалось, что в ад. Лестница, идущая вниз словно, была бесконечной, Алекс оценивал свои шансы на то, чтобы развернуться и убежать. Но когда ступеньки все-таки закончились, понял, что это конец, выхода больше нет.       Миссис Блэкинтон не соврала, подвал действительно остался в неизменном состоянии. Единственное, что отличалось - это отсутствие музыкальных инструментов и коллекции дисков. Подвал будто потерял какой-то свой шарм, возможно, не только по причине отсутствия данных предметов. Из него как будто пропала душа. Не звучали в нём больше веселые подростковые голоса, не играла музыка, а стол был чист без привычной кипы различных бумаг. Зато лампочка по-прежнему мерцала теплым приглушённым светом. Алекс сел на стул, настороженно оглядывая комнату. Все это - дико, скажи парню месяц назад, что он снова тут окажется, ему определённо бы снесло крышу. Хотя, как будто сейчас этого не происходило. Райланд о чем-то задумался, параллельно наворачивая круги из стороны в сторону. Суаресу мозолила глаза суетливость Блэкинтона.       — Ты вроде как хотел со мной поговорить, — не выдержав, произнес Алекс.       — Да, конечно, — Райланд кисло улыбнулся, тяжело вздохнув. — Просто не знаю, как начать, чтобы опять не сглупить. Нужно подумать.       — Нет, прекрати, тебе это не идет, — голова парня неприятно загудела, он больше не мог это терпеть, поэтому слегка вспылил. — Перестань строить из себя не пойми кого. Будь честным, ты же пообещал мне в сообщение.       Зрачки Блэкинтона значительно расширились, Алекс не ждал от него внятного объяснения, он просто хотел услышать правду, что очень-очень ценно. И Райланд даст ее, насколько бы она не была печальной.       

***

      На дворе стояла середина марта, но солнце уже светило так, словно пыталось сжечь все живое на своем пути. Райланд не жаловался на погоду, конечно, здорово, что снова можно ходить на учебу в одной рубашке и не париться по поводу сотни слоёв одежды, но в любом случае жару он не выносил. Во всем нужна золотая середина. Блэкинтон уже опаздывал, поэтому суетился, ища свой телефон, который прятался очень искусно. Райланд до последнего не мог заметить устройство, перерыл стопку листочков, даже пооткрывал ящики, когда предмет находился буквально у его носа. Мобильник мило покоился на прикроватной тумбочке. Как только Блэкинтон его заметил, он сразу же подумал, что ему тоже бы не помешали очки. Они с Гейбом постоянно смеялись над Алексом, когда тот снимал свои дополнительные глаза и ничего не мог увидеть на расстоянии вытянутой руки. Суарес в такие моменты напоминал крота, вылезшего из-под земли. Иногда Райланд сам становился инициатором слепоты друга, неожиданно стаскивая с него очки. Алекс в шутку злился, говоря, чтобы Блэкинтон немедленно вернул украденное на место. Райланд еще пару секунд ехидно хихикал, но после всегда надевал их обратно, совсем случайно затрагивая кончиками пальцев чужие каштановые волосы. Они оставляли после себя какой-то странный шлейф, который безусловно нравился парню. А еще Суарес всегда так забавно щурился, когда вновь привыкал к тому, что снова может видеть мир вокруг себя. Райланд сколько бы не старался скрыть улыбку, всегда проигрывал, будто краешки его губ запрограммированы подниматься вверх при каждом очаровательно-глупом жесте друга. У Суареса вообще было много подобного, что могло вызвать у Блэкинтона приступ умиления. Например, когда Алекс оказывался дома раньше, чем сам хозяин. Это происходило в тех случаях, когда у Райланда стояли в расписании элективы по театральному мастерству, которые Суарес не посещал, потому что выбрал для себя музыкальные курсы. Парень всегда писал, что дождется Блэкинтона, но по итогу тот находил друга спящего, свернувшегося в три погибели, на крохотном диване в подвале. Он никогда не будил Алекса, пусть хоть так заполняет недостатки сна, главное, чтобы ему самому было комфортно. Правда Суарес всегда просыпался с ощущением затёкших конечностей, но это ведь мелочи жизни, не так ли. Зато набрался сил на очередную долгую ночь на решение задач по физике и математике. Довольно громко сказано, потому что все попытки Алекса понять эти предметы заканчивались тем, что Райланд выхватывал у него тетрадь из рук и сам записывал в нее ответы. Сколько бы Суарес не пытался, его дорога с техническими науками всегда разветвлялась на две части, и, к сожалению, они выбирали разные пути. Блэкинтон не назвал бы себя гуру математики, но явно соображал в этой теме больше, чем его лучший друг. Что уж говорить, Алекс был не в состоянии решить простейшие уравнения, точнее, когда Райланд только объяснял ему, то все казалось предельно ясным, но как только Суарес сидел на контрольной работе, то все знания тут же улетучивались. Иксы и игрики вновь превращались в обычные буквы греческого алфавита. Алекс постоянно выходил из кабинета, как после расстрела, и плакался в плечо Блэкинтона, что безнадежен. Райланд всегда его жалел, а что ему еще оставалось делать? Нельзя знать все на свете, мозг просто не выдержит, схлопнется, достаточно быть осведомлённым в двух-трех сферах. Или по крайней мере это заставляет верить, что ты настоящий человек, а не робот. Но Алекса никогда не убеждали эти доводы, он отвечал на них что-то в духе: «Ну, ты же во всем разбираешься». Тогда в пример Блэкинтон приводил в готовку, в которой определённо полный нуль, что не скажешь про Суареса, который уже метил на место в мишленовском ресторане. Алекс продолжал стоять на своем, заявляя, что для этого особо ума и не требуется.       Райланд открыл крышку телефона, посмотрел на время, прикидывая через сколько минут ему начнут трезвонит. Дабы со спокойной душой отвечать, что он уже в пути, парень поспешил покинуть дом как можно скорее. У самого выхода его остановил голос отца. Он раздражённо закатил глаза, разворачиваясь в сторону кухни, откуда и доносился крик мужчины.       — Райланд, ну сколько мне еще тебя ждать можно, — мистер Блэкинтон сложил руки на груди, сурово оглядев сына с ног до головы. — Как дурак зову, зову, а ты не але вообще. Реально, что ли стоило позвонить.       — Извини, я не слышал, — стушевался парень, осознавая, что отец бы при всем желании не смог до него достучаться через звонок. Ведь линия вскоре будет подвергнута атаке, исходящей от Сапорты. — Так, чего ты хотел?       — Помощь твоя нужна с машиной, — мужчина задумчиво почесал бороду.       — Ты же знаешь, что я не разбираюсь, — Райланд устало облокотился о дверной косяк, мысленно представляя лица ребят, которые ждут его уже десять минут.       — Вот именно! Уму не постижимо! Я тебя научить хочу, — парень смутился от этих слов, ну, уж нет, он не променяет репетицию на то, чтобы копаться в карбюраторе. — А что куда-то торопишься?       — Типа того, репетиция, я же говорил, — Райланд потер нос, терпение почти закончилось, потому что его отец как назло растягивал каждое слово.       — Нет, ну, поглядите на него, — обратился к невидимой публике мужчина, вытянув правую руку вперед. — Отца родного променивает на какую-то репетицию. Неужели она подождать не может.       — Нет! — вскрикнул Райланд, весьма громким, тем самым напугав родителя. — То есть, это очень для меня важно. Я после нее обязательно помогу, но сейчас я должен бежать, я итак опаздываю.       — Я не пойму, ты мне сейчас одолжение делаешь? — мужчина медленно приближался к сыну, который в таком же темпе отступал назад. Райланд обомлел от такого тона в свою сторону. — Забыл, наверное, кто содержит твою прожорливую тушу, уж явно не музыка. Я безмерно рад за твое хобби, но оно тебя в будущем не прокормит. Я сейчас пытаюсь вложить в твою глупенькую головешку то, что действительно может пригодиться. Конечно, легко сейчас висеть на чужой шеи и свои границы тут расставлять, а дальше то как? По притонам шататься с гитарой будешь небось?       — Может и буду! Тебе то какая-то разниц! Да, ты ни разу даже не интересовался моими увлечениями, — не сдавался парень, несмотря на то, что его тело сковал животный страх.       — Ох, ну так расскажи. Давай, что вы хоть там играете? — саркастично уточнил мистер Блэкинтон, наконец прекратив свой напор.       — «Under Pressure» Queen и Боуи, — Райланд на секунду почувствовал облегчение, не обращая внимания на неискренность заданного вопроса.       — Ну и выбор, — мужчина был совершенно не впечатлён и насмешливо улыбнулся кончиками губ. — Неужели ничего лучше не нашлось?       — Что? — у парня казалось, что отпала челюсть от услышанного. — Это же... Это же Дэвид Боуи! И... И Queen! Они же невероятны, легенды, как ты можешь так говорить. Разве эта не твоя молодость.       — Я бы не сказал, никогда их особо не слушал, позорно как-то из-за их вокалиста, — мужчина пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону. Райланд уже закипал, совершенно не понимая, как можно не восхищаться этой музыкой. Как огромный фанат Queen он был очень оскорблён.       — У него же восхитительный голос! — времени оставалось все меньше, скоро телефон завибрирует в джинсах. — Фредди Меркьюри - неповторимый в своем роде!       — Спору нет, голосок и вправду красивый, но ты что не знаешь... — Райланд сощурился, что он мог не знать, когда Queen буквально одна из его любимых групп. — Что он из «этих».       — Из каких «этих»? — парень потерял нить того, чего пытался до него донести отец.       — Боже, голубым он был, гомосеком, как тебе угодно, — мужчина сам уже пожалел, что начал этот диалог, помощи он все равно сегодня не получит.       — И что?! Какая разница вообще?! Главное музыка, меня не волнует с кем он там спал, — Райланд напоминал истеричного ребенка, ему не хватало злостно топнуть ножкой для полноты картины. Он проклинал, что у отца сегодня был выходной, и тот решил завести этот прекрасный диалог.       Солнце не переставало светить, на небе по-прежнему не было не единой тучки, но Райланду казалось, что вот-вот произойдёт раскат грома. Парень приобнял себя рукой, ему стало жутко от того, что дальше может произнести мужчина. Ему итак каждый Божий день приходится бороться с собственной ненормальной, совсем не похожей на дружескую, симпатией к Алексу. А тут еще такой щекотливый разговор, парень слово ходил по краю обрыва, с вероятностью в девяносто девять процентов в пропасть которого он мог свалится. Позитивный настрой испарился, больше не было желания идти на репетицию, хотелось вернуться в комнату и закрыться там ото всех.       — О, стоит ли мне напомнить из-за чего Меркьюри умер? — мужчина вскинул бровью. Не дожидаясь ответа, он продолжил. — от СПИДа! Сами принесли эту хрень и начали дохнуть, как мухи. Женщин им что ли не хватает. Не подумай, я не отрицаю его заслуги или что-то в этом роде, но тебе самому-то не противно от мысли, что твой кумир трахался с людьми своего же пола.       — Нет! Мне наплевать! Почему я вообще должен об этом думать?! — мобильник завибрировал, Райланд быстро достал его и выключил, даже не посмотрев кто из ребят ему звонил. — Тем более суть не в том, с кем он спал, а в том, что тогда они банально все не предохранялись. Та же самая эпидемия сифилиса в 15 веке во Франции, ты хочешь мне сказать, что все там были геями? Только это не так! Моряки и солдаты от проституток заражались.       — Ну, это просто мое мнение, твое - другое, — мистер Блэкинтон развернулся, налил стакан воды и вновь посмотрел на сына. — Я просто не выношу всех этих пидерастов, мерзость. Недавно шел по улице, темень страшная была, остановился у столба покурить, да, и, прикинь, вижу двух парней, обжимающихся на угле дома. Щурился даже, авось показалось, но нет. Оба высоченные, ну, и не уроды определённо, а занимаются не пойми чем. Устал тогда слишком и просто ушел от этого ужаса. Ничего, в армию пойдут быстро там мозги на место вправят.       В комнате стало невыносимо душно, Райланд схватил пальцами ткань футболки и слегка отряхнул ее. Парень нервно закусил щеку изнутри, каждая клеточка тела дрожала, и он ничего не мог с этим поделать. Слова отца проткнули насквозь, как копья. Раннее они никогда не затрагивали эту щепетильную тему, но, конечно, об этом стоило заговорить, как только в голове Райланда промелькнула мысль о том, а что, если он признается Алексу в своих чувствах, что, если тот сможет ответить на них взаимностью. Теперь все его мечты рассыпались на глазах, отец ему прекрасно дал понять, что его симпатия - это отвратительно. Наверное, он прав, но Блэкинтону младшему так не хотелось это признавать.       — Я вот переживаю, чтобы ты на эту скользкую дорожку не свернул, - мужчина облокотился о кухонную тумбу. В его голосе, на удивление, не было ни агрессии ни тем более злобы, он скорее произносил слова с некой тоской, которая на самом деле убивала его сына еще больше. Серьезно, Райланд лучше бы услышал от него сейчас разъярённые крики, чем такой тон с каплей разочарования. — Вот, ни разу из твоих уст имя девушки никакой не слышал. Тебе скоро восемнадцать лет стукнет, а даже в отношениях не был. Я в твои года только и делал, что за дамами бегал, аж пятки сверкали.       — Мне сейчас не до этого, экзамены на носу, поступление... — парень нервно сглотнул, пытаясь оправдаться. Причем весьма глупо, ведь на самом деле он был влюблен, просто не в нужного человека. — Да, и... И просто не нашел еще ту самую. Я хочу, чтобы как у вас с мамой было по-настоящему, не на неделю, не на месяц, а на всю жизнь.       — Ну, слушай, так не бывает, у меня же были до нее другие девушки, всегда за плечами должен быть какой никакой опыт. Без него я все равно бы не покорил твою маму, — мистер Блэкинтон коротко улыбнулся одной стороной, что больше напоминало нервный тик. — У меня сложилось такое впечатление, возможно ошибочное, по крайней мере я надеюсь на это, что у тебя вообще отсутствует симпатия к девчонкам. Помню Вики, но, когда я про нее начал спрашивать, ты сразу отнекивался, мол мы просто дружим и бла-бла-бла. В остальное время я слышу только про одного, прости Господи, Алекса. Не спорю, замечательный он пацан, и семья у него суперская, но меня немного это напрягает.       Райланд на минуту забыл как дышать, настолько он был шокирован от упоминания Суареса, особенно в подобном ключе. Иногда парню казалось, что со стороны они действительно выглядят как влюбленная парочка, но его совершенно это не заботило. Какая разница до всех остальных и их мнения, когда им двоим так хорошо вместе. Держаться за руки, засыпать в обнимку, разучивать новые песни, делать домашнее задание, долго болтать на все возможные темы - это то, что Блэкинтон младший хотел разделять только с Алексом и ни с кем другим. Если бы Райланд оказался на тусовке, полной красивых девушек, каждая из которых обладала внешностью Анджелины Джоли, то он бы все равно постарался пробраться через эту толпу и найти Суареса. Наверное, потому что считал его самым милым и очаровательным человеком на всей планете. Парень еле как контролировал себя, чтобы не схватить Алекса за щеки и не притянуть ближе для поцелуя, когда тот тепло улыбался или тихо хихикал над какой-нибудь идиотской шуткой.       — Пап, он мой лучший друг! — воскликнул Райланд, отчаянно разводя руки в стороны. — Очевидно, я постоянно о нем треплюсь, потому что очень дорожу! Не надо придумывать какие-то бредни! Разве у тебя нет такого человека?       — Есть, и знаешь, кто этот человек? Твоя мама, — взгляд мужчины потемнел. — И она, что, наверное, необычно, женщина.       — Заткнись! Заткнись! Зачем ты все это сейчас говоришь?! — парень закрыл ладонями лицо, не выдерживая родительского гнета. — Я не гей! Мне нравятся девушки, то, что я провожу свободное время с Алексом ничего не значит!       Ложь. Значило и очень многое. Просто Райланд не собирался делиться этим фактом с отцом, который итак был недоволен и разочарован. Парень отрицательно замотал головой и развернулся на носках. Натянутая леска лопнула, не оставив и каплю надежды, что ему удастся сдержать слезы. Единственный выход из данной ситуации - это убежать к себе в комнату. Райланд не выносил собственных рыданий, особенно в присутствии кого-то постороннего. Если и плакать то, только в подушку в дали ото всех. Он спокойно принимал, когда ревел Алекс или кто-то другой, но свои истерики считывал за слабость. Парень хотел казаться сильным, тем, кто может постоять за себя и близких. Но все равно оступался.       — Ну, и куда ты собрался? — послышался позади голос отца, но Райланд не обернулся. Хватит. Их разговор итак перешел грань, к которой обычно парень боялся приближаться даже на метр.       Блэкинтон забежал к себе в комнату, быстро провернул замок и скатился на пол, прижимаясь спиной к двери. Он вспомнил, что ребята по-прежнему его ждали. Достав из кармана телефон, парень нервно усмехнулся. Почему из всех присутствующих на репетиции, ему звонил именно Алекс. Обычно эту ношу брал на себя Сапорта, разрывая мобильную связь вдребезги. Блэкинтон тяжело выдохнул, поводил около нужного контакта и всё-таки нажал. Гудки шли бесконечно долго. Райланд подставил телефон к уху, теперь мерзкие звуки намеревались пробить его барабанные перепонки. Может Суарес поставил беззвучный режим и забыл о друге. Это бы очень обрадовало Блэкинтона, ведь он понятия не имел как будет вести разговор с учетом нахлынувшей паники. Не хватало, чтобы Алекс за него переживал.       — Алло, — Райланд быстро заморгал, осознавая, что Суарес все-таки взял трубку.       Блэкинтон ничего не мог сказать. Это провал, он уже чувствует, как в уголках образовалась влага. Алекс заслуживает гораздо большего, всех звезд на небе, каждую каплю в море, бесконечного богатства, а не влюблённого в него лучшего друга.       — Алло. Райланд, ты тут? — физически да, но ментально парень прибывал в ином мире, мире страхов и тревог. Блэкинтон сощурился и попытался смахнуть подступающие слезы, но весьма тщетно, за ними сразу же вышла новая партия. — Алло.       — Я, да... — Райланд надеялся, что не было слышно, как его голос надломился.       — Ты где? — Суарес переживал, это невозможно не заметить, и Блэкинтон тут же возненавидел себя, что дал на это повод. — Полчаса прошло, ты что забыл о репетиции? Мы, конечно, посадили Вики за пианино, но кому петь-то?       — Извините, я, эм, я не приду, — с верхней полки свалилась фигурка с Люком из «Звездных войн», от чего парень невольно дёрнулся. — Я знаю, что надо было заранее предупредить, просто... В общем простите, пожалуйста.       — Нейт, прекрати стучать, я ничего не слышу, — крикнул в сторону Суарес, и Блэкинтон отодвинул телефон подальше от себя. Свободной рукой он прикрыл рот. Еще пару минут, и он точно не выдержит всего этого ужаса. — Извини, можешь повторить? Я вышел из кабинета, там невозможно разговаривать. Они не могут никак угомониться.       — Все нормально, — Райланд вернул мобильник обратно. Он поглядывал на свои джинсы и издевался пальцем незанятой руки над торчащей из них ниткой. — Сегодня просто вам придётся без меня. Мне жаль, что не сообщил раньше, простите.       — Оу... — грустно протянул Суарес. Господи, у Блэкинтона действительно особый талант все портить. — Я просто ждал тебя, ну, знаешь, мне немного страшно без тебя петь, да, и странно это звучит без твоей партии. Но я не сержусь, конечно. Что-то случилось?       — Нет... Нет, ничего, — Блэкинтон вцепился в волосы со всей силы и закусил нижнюю губу. Он потихоньку захлёбывался собственными слезами, стекающими по щекам и попадающими в рот. — Просто не могу, папа, ну, папа попросил помочь, не могу отказать. Алекс, прости, что подвел тебя... И ребят.       — Эй, все хорошо, мы понимаем, тут нет твоей вины тем более, мы справимся, — с каждой минутой их диалога Райланд ощущал, как что-то внутри него умирает, гниёт, как цветы на пятый день после их покупки.       «Алекс, мне жаль, что я подвел тебя во всем, что влюбился как девчонка, что не могу быть для тебя настоящим другом. Прости за слабость и неспособность утихомирить свои отвратительные чувства» - крутилось у Райланда в голове, которую неплохо было бы сейчас прострелить. А что? Пуля в лоб - идеальный исход в этой ситуации.       — Я могу прийти после репетиции к тебе, — Суарес понял, что-то определённое случилось, а Блэкинтон просто не хочет об этом говорить. Потому что Райланд никогда не отказывался от любых мероприятий в школе, будь это театральный кружок или их музыкальные сессии. Его родители всегда договорились с ним, что он поможет им позже, когда освободится. Этот год был выпускным, и их сыну будет не лишним получить множество рекомендательных писем от учителей об его ответственном подходе к учебе. — И попоём тогда отдельно.       — Нет, прости, не получится, давай потом как-нибудь, — это прозвучало еще более неправдоподобно, даже когда Райланд был до смерти уставшим, он все равно ждал Алекса у себя. — Нет времени совсем, папа тут работой загрузил по самое горло.       — Рай, что случилось? — повторил Суарес более серьёзным тоном. В конце концов он мог бы помочь другу. Это все очень странно, зачем ему отказываться от дополнительных рук. — Почему ты мне врешь?       — Я... Я... Я не... — Блэкинтон попытался отдышаться, прижав мобильник к коленям на секунду, и всхлипнул. Один, два, три раза, это конец, парень не может успокоиться. Он поднял голову вверх, молясь, чтобы всевышние силы ему помогли. — Я не знаю, как это объяснить, просто, мне нужно побыть одному. Собраться с мыслями... Ох, прости, это так глупо. Спасибо, что, ну, за все в общем спасибо. Ты такой хороший друг, самый лучший в моей жизни, я очень-очень тобой дорожу. Мне так стыдно, сейчас ты там стоишь, переживаешь за меня, но все в порядке. Не трать на это свои силы, ты должен выложиться на репетиции, у тебя получится, даже без меня. О, у тебя такой прекрасный голос, я ничуть не сомневаюсь, что у тебя получится отлично выступить. И в целом по жизни у тебя все получится, потому что... Потому что не существует таких преград, которые бы ты не смог преодолеть. Ты даже математику каждый раз пытаешься понять, не сдаёшься, вновь к ней возвращаешься! Твоей целеустремлённости можно только позавидовать. Я хоть и не рядом сейчас, но я верю в тебя... Всегда верил и буду верить. Что-то я слишком много говорю, прости еще раз. Прости меня, пожалуйста. Мне так жаль... Жаль, что не могу быть для тебя лучшим.       Алекс вцепился в телефон сильнее и прижался к стене, за которой были его друзья, прогоняющие свои партии уже по пятому, а может и десятому, кругу. Парень потерял дар речи, он мог ожидать чего угодно, но точно не этого. Теперь никаких сомнений, по поводу того, что у Блэкинтона что-то случилось, не оставалось. Он же всего лишь пропустил репетицию, это не смертельно, зачем тогда так извиняться? Суаресу стало не по себе от внезапной искренности друга. Парень не понимал, что могло заставить Райланда все это произнести. Обычно он был скуп на проявление чувств через слова, отдавая предпочтение тактильностям и подаркам. Все это казалось очень странным, будто следующим предложением Блэкинтон должен сообщить, что у него неизлечимая болезнь, и завтра он отправится на небеса.       — Спасибо... — выдохнул Алекс. — Рай, я знаю, что ты меня любишь, и я очень тебе благодарен за это, но ты не ответил на мой вопрос. Вот сейчас я реально переживаю. Почему ты просто не поделишься со мной правдой?       — Потому что... Потому что ты не сможешь ее понять, — лучи солнца проникали в комнату сквозь маленькую щель между шторами, драматично освещая Райланда, который уже довольно близок к истерике. Весьма кинематографичный кадр. — Мне нужно идти, правда, да, и тебя ждут. Я в порядке, просто, подумал, что не часто говорю тебе подобное и, ну, ладно, неважно. Пока, Алекс.       Райланд сбросил трубку, не дав Суаресу ничего ответить. Иначе это никогда бы не закончилось, а Блэкинтон уже успел израсходовать все запасы самоконтроля. Парень выключил телефон и отбросил его в сторону. Применив не мало усилий, он добрался до кровати и упал лицом на подушку. Ему была необходима перезагрузка, пока он не успел затопить все вокруг собственными слезами. Райланду было так стыдно за то, что не может взять себя в руки и успокоиться. Конечно, его чувства изначально были неправильные и априори не имели право на существование, но одно дело осознавать это самому, а другое, когда кто-то тыкает пальцем в твой прокол. Почему отцу неожиданно захотелось почитать морали своему горе-сынишке, потому что догадался об его больных пристрастиях? Но как? В какой момент Блэкинтон младший перешел эту невидимую черту в их с Алексом взаимоотношениях, посеяв сомнения в голове родителя. Или все было настолько очевидно, что даже слепой бы не смог упустить из виду влюблённость Райланда. Парень крепче обнял подушку и закричал, выпуская всю накопившуюся боль. Он не мог вспомнить, когда чувствовал себя настолько же ужасно, как сейчас. Все было бы гораздо проще, если бы Алекс являлся девушкой, но он мужчина. Очень талантливый, красивый, добрый и заботливый, но мужчина. Блэкинтон решил, что ему нужно отдалиться от своего друга, не приближаться даже на пушечный выстрел, и, возможно, тогда это наконец закончится. Правда, парень не представлял, как реализовать этот план в жизнь. Ведь они виделись каждый Божий день в школе, а потом обязательно шли друг к другу в гости, и просто взять и прекратить это делать будет весьма странно. Да, и он не то, чтобы стремился к этому, просто не видел другого выхода. Если даже его отец, который иногда забывает, что в этом году его сын выпускается, заметил, то Алекс тоже вскоре узнает. А Райланду абсолютно это не нужно, ведь тогда все, что парень так любит, разрушится. Блэкинтон никогда не понимал, как люди после расставания могли оставаться друзьями и поддерживать общение, закрывая глаза на то, что между ними происходило. Пускай, он признается Алексу, с учетом того, что тот его не пошлет куда подальше и не осудит, а дальше? Неужели между ними не будет никакой разъедающей изнутри неловкости, а все чувства вмиг растворяться. Звучит слишком сказочно, скорее всего Райланд бы сам не выдержал и оборвал все связи.       Блэкинтон перевернулся на спину и уставился в потолок. Его веки потихоньку становились тяжёлыми, и через жалких пять минут парень уснул. Не сладким сном, как после загруженного дня, а очень тревожным. Интересно, будь Алекс сейчас рядом с ним, он бы пожалел его, приластив к себе? Или со злостью накричал бы? Хотя эти рассуждения не имеют никакого смысл, ведь Райланд изначально знал ответ.       

***

      Громкий стук в дверь не прекращался. Парень истощенно простонал, пытаясь открыть глаза. Солнце уже скрылось за горизонтом, и комната покрылась мраком. Райланд неохотно встал с кровати. Дневной сон никогда ему не помогал, наоборот после него парень ощущал себя еще более разбитым. Блэкинтон включил свет и потянулся к замку, но остановился, чтобы взглянуть на себя в зеркале. Спутанные волосы, огромные синяки под глазами, которые, в свою очередь, покраснели из-за слез, впалые щёки, промокшая футболка, кожа, отливающая серым оттенком. Супер, он выглядел так словно по нему проехался грузовик, а может даже несколько.       — Райланд, открой чертову дверь, иначе я ее сейчас выломаю! — послышался грубый мужской голос, но парня это совершенно не волновало, сейчас его заботил только собственный внешний вид.       Да, и весь запас эмоций был уже исчерпан. Блэкинтон заправил передние прядки за уши, оценивая насколько это помогло спасти ситуацию. Парень фыркнул, что абсолютно ничего не изменилось. Он отвернулся и все же прокрутил замок.       — Господи, я уже думал, что ты помер там! — в комнату ворвался взволнованный отец, размахивая руками в стороны. — Не пугай меня так!       — Извини, — Райланд безучастно пожал плечами, гипнотизируя угол комнаты. — Я спал.       — Предупреждай хотя бы, а то ты просто ушел без объяснений, — мужчина уселся на край кровати, сложив руки в замок. — Ладно, не об этом сейчас. Ты, это... Короче, ну, прости меня. Не хотел обидеть тебя правда, я же знаю, что мой сын не может быть педиком. Это так, для профилактики было, а то мало ли что, а то в последнее время много таких развелось.       — Ага, — парень обернулся, но по-прежнему не был заинтересован в этом диалоге и отвечал на автомате. — Я понимаю, все нормально.       — Ну, и хорошо. Давай, не кисни тут, — по идеи на этом их разговор должен подойти к концу, но мужчина продолжал задумчиво почесывать бороду. — И еще, репетиция, прости, что не дал пойти. И за Алекса прости. Кстати он придет сегодня? Мне бы лишние руки не помешали.       — Эм, нет, — Райланд невольно скривился, сначала отец обижает его лучшего друга, а теперь хочет, чтобы тот ему помог. У этого человека совершенно не было чувства такта. — У него дела какие-то.       — Печально, однако, — мистер Блэкинтон похлопал по коленям ладонями и наконец встал. — Ну, ты спускайся, как готов будешь. У нас впереди Наполеоновские планы.       — Ага, — повторил Райланд, отходя чуть в сторону, чтобы мужчина ушел и оставил его в покое.       Захлопнув за отцом дверь, парень поспешил взять чистую одежду, чтобы сходить в душ и попытаться привести себя в человеческий вид. Роясь в шкафу, он понимал, что вода может и очистит внешнюю грязь, но определённо не смоет внутреннюю жалость к самому себе.       

***

      Блэкинтон разгоряченно рассказывал, не прекращая и на секунду наворачивать круги по комнате. Он говорил так быстро, что порой сам путался в собственных фразах, и повторял одну и ту же мысль по несколько раз. Алекс не встревал, просто слушал, пытаясь ничего не пропустить. Райланд слово в слово озвучивал сказанное тогда его отцом, он даже помнил с какой конкретной интонацией было произнесено то или иное предложение, настолько сильно это отпечаталось у него в памяти. Ученые постоянно твердят о том, что плохие воспоминания стираются из головы, но в случае Блэкинтона все ровным счетом было наоборот. Парень год жил с этой ситуацией, бесконечно возвращаясь к ней. Заиграет песня Queen, и вот он снова стоит на кухне рядом с отцом. Но Райланд хоть и пообещал Суаресу и самому семе быть честным, у него все равно не получилось сделать это до конца. Блэкинтон невольно продолжал утаивать свои настоящие чувства, переживания, несмотря на то, что сейчас был что ни на есть подходящий момент выплеснуть их наружу. Напомнив Алексу об их странном разговоре в тот день, парень не удосужился уточнить, что в этот момент буквально захлебывался в слезах. Райланд нарочно опускал самое главное, потому что по-прежнему боялся, хотя здесь его некому было осуждать. Суарес же сам сделал к нему шаг, осмелился признаться, но Блэкинтон постоянно убегал в обратном от него направление по неизвестной даже ему самому причине. Он продолжал отказываться от Алекса, отталкивал его, хотя мечтал быть с ним.       — В общем это все. Не хочу, чтобы это звучало как оправдание, ну, наверное, это оно и есть, но в любом случае, — Райланд наконец остановился, и Суарес мысленно поблагодарил его за это, потому что от этого действия у парня закружилась голова, а перед глазами то и дело проявлялись черные пятна. — Прости, что пытался убедить тебя в том, что с тобой что-то не так и ты болен. Я правда так не считаю, мне очень стыдно за то, что я тогда тебе наговорил. Это было несправедливо. Твои чувства - не мерзкие, не ужасные, они наоборот, не знаю, благородные что ли. И на самом деле я очень польщён, что такой человек, как ты был влюблён в меня.       — Мило, — кисло ответил Алекс, на мгновение поджав губы. — Только ты пойми, прошел год, целый год! И почему-то ты так мне и не написал, даже не попытался. Легко сейчас мне все это говорить, но я ждал объяснений гораздо раньше. О, наверное, ты увидел меня, и у тебя наконец заиграла совесть. Может ты побоялся, что я расскажу остальным, и поэтому решил всё-таки снизойти. Я еще в автобусе подумал, что мне не стоит здесь появляться и лучше бы я действительно остался дома. Я может и последний идиот, но у меня осталась маленькая капля самоуважения. Такой бедный и несчастный, даже руки на себя наложить хотел, а по итогу что? Так сложно было написать мне хотя бы пару слов за все время? Как мне было догадаться, что тебе не плевать и ты искренне сочувствуешь. К твоему сведению, у меня нет третьего глаза во лбу, я не экстрасенс, мысли читать не умею. Почему? Почему ты заставляешь меня страдать? Я больше не хочу тешить твое эго, уж прости.       — Откуда... — дернувшись от слов о суициде, начал Блэкинтон, но его тут же перебили.       — Неважно! Все это неважно! Я просто знаю, ты реально думал, что от этого кому-то станет легче? О, да, я же спал и видел, как стою у могилы бывшего друга, лучшее развлечение на выходные! — Алекс вскинул руками, его было не остановить. Сейчас парень по-настоящему разозлился, потому что банально устал от такого к себе отношения. — Я не понимаю, если ты правда искренне сожалел, почему ты ничего не сделал? Ждать от меня первого шага - глупо. Я напомню, что именно ты смешал мои чувства с грязью. Я весь год боролся с непринятием собственной ориентации, потому что твои слова, удивительно, для меня не пустое место. Ты же был моим лучшим другом, самым близким человеком, как я мог просто взять и забить? И даже когда у меня получилось что-то с парнем, то я все равно чувствовал себя отвратительно.       Райланд шокировано раскрыл рот и застыл. До него наконец дошло осознание глубины той беды, которую он собственноручно сотворил. Парень должен, нет, он обязан переселить страх. Блэкинтон совершал короткие шаги с промежутком в пару секунд. Приблизившись к Алексу, он сел перед ним на корточки, накрывая своими ладонями чужие.       — Ты прав. Во всем, — Суарес недоверчиво оглядел парня, не понимая, как ему расценивать этот жест. — Может сейчас я еще сильнее закопаюсь, но…Но я рассказал не все. Знаю, ты попросил быть честным, просто, я такой слабак. Подумал, что если опять это скрою, то ничего страшного не случится.       — Ну, конечно, — Алекс досадно ухмыльнулся и отвернулся, не в силах смотреть на Блэкинтона, напоминающего брошенного котенка. Нельзя ему сочувствовать, насколько бы он сейчас не выглядел трогательно.       Райланд хотел снова попробовать собрать мысли в кучу, но тут же отругал себя. Пусть будет несуразно, зато искренне.       — Весь этот год, я постоянно думал о тебе, мне казалось, что схожу с ума, - Райланд попытался заглянуть в глаза Алекса, но безуспешно. — А еще я каждый Божий день убеждался в том, что я полный придурок. Помнишь я говорил про Райана...       Суареса неосознанно передёрнуло от этого имени, не хватало сейчас того, чтобы Блэкинтон признался, что влюблен в него.       — Эй, ничего такого, о чем ты подумал, — краешки губ Райланда слегка поднялись, но тут же вернулись в исходное положение. — В общем, мы играем не одни, есть еще Брендон, он тоже учится с нами. У него потрясающий голос, он поет как Бог, я таких нот высоких никогда в живую не слышал. Но не об этом сейчас. Они с Райаном подружились первые, и помнится я смотрел на них и видел нас. Судьба. Снова два одержимых музыкой парня, которые не разлучаются. Казалось, что мы передали им эстафету. И однажды, когда мы договорились порепетировать вместе, я опоздал. Придя на место, мне пришла гениальная идея напугать их, дверь была приоткрыта, и я заглянул в щель, чтобы убедиться, что они не заметят моего появления. Но в тот день мне было не суждено оказаться на репетиции, потому что я увидел... Я увидел... Они... Они целовались…       Алекс крепче схватил ткань своих джинсов, его голова машинально дернулась, а рот приоткрылся, и он четко посмотрел в голубые глаза напротив. Суаресу хотелось рассмеяться из-за чувства дежавю. Удивительно, как они умудрились попасть в идентичные ситуации. Райланд поджал губы, но не смел отвести взгляд. Давно они не говорили друг с другом, вот так, по душам. Они всегда трепались без умолку, но суть в том, что практически никогда не затрагивали реально важных вещей. А когда один из них все же осмелился, это разрушило их дружбу.       — Я просто написал Райану сообщение, что не смогу прийти и убежал. Опять, убежал, — парень грустно усмехнулся от своего же способа выхода из затруднительных ситуаций, который очень сильно напоминал чей-то. Они с Алексом были как две капли воды, только вот Суарес оказался храбрее. — Я вернулся в общежитие и просто разрыдался. Не знаю, где шлялся в тот день мой сосед по комнате, но я благодарен ему, что он пришел только к утру. Я... Я не мог остановиться, ты же знаешь, я не выношу собственных слез. Но тогда у меня и шанса не было их сдержать. Меня словно взяли, как слепого котенка за шкирку, и мордочкой ткнули в речку собственных воспоминаний. А в голове только выпускной и поцелуй этих двоих. Я кричал и бился о кровать, я просто... Просто не мог перестать думать...       Райланд замолчал, в уголках его глаз проступили слезы, Суарес смотрел на него с нечитаемым выражением лица. То ли ему было досадно, то ли он злился.       — Что на их месте могли бы быть мы... — Блэкинтон рухнул на пол, его голова следом упала на колени Алекса. Зрачки Суареса расширились, парень чувствовал, как его джинсы намокают из-за чужих слез.       — Но ты же... — Алекс еле сдерживался, чтобы тоже не расплакаться и не запустить руку в эти ужасно красивые кудрявые волосы. — Ты же тогда дал мне понять, что мои чувства, ну, не взаимны.       — Алекс... — тихо протянул Блэкинтон, медленно поглаживая костяшки пальцев Суареса. — Все это - чушь. Я постоянно ходил вокруг да около, задаривал подарками, обнимал, будто случайно брал за руку, но я так и не сказал самого главного... Я постоянно ждал подходящего момента, думал, вот он наступит, и я наконец осмелюсь. А что по итогу? Я все потерял, я потерял тебя... Мне бы так хотелось вернуться назад и сказать это гораздо раньше. Алекс... Алекс, я люблю тебя, всегда любил и буду любить. И не как друга, а как ты меня, по-особенному. В тот день, когда произошла та ситуация с моим отцом, я разрыдался, и вовсе, не потому что он там как-то оскорбил моего кумира, а потому что сам являлся тем, кого он презирал. Мне было очень плохо из-за того, что ты не девчонка, и что я не имею право испытывать к тебе подобное, ведь это нездоро́во. За пару дней до этого, я практически смирился, думал может у нас всё-таки получится. Мне хотелось верить в крошечный шанс того, что ты видишь во мне кого-то большего, чем просто друга. Да, я мечтал о поцелуе с тобой, мне так хотелось, чтобы ты был моим и ничьим другим. Если бы ты нашел себе пару на выпускной, о, клянусь, я бы ревновал так сильно. Мне жаль, что я все испортил из-за страха. Ты выглядел таким храбрым, когда признался, а я... Я просто струсил. Не могу поверить, что я действительно отказался от твоей любви только потому, что побоялся быть осуждённым не только отцом, но и обществом в целом. Я не писал тебе из-за стыда, посчитал, что без меня тебе будет лучше, пару раз я действительно чуть не сорвался, но ты заслуживаешь большего, достоин быть любимым таким же смелым человеком, как и ты сам. И мне так грустно, что я не могу им быть. Я причинил тебе столько боли, а ты все равно пришел, продолжая терпеть все мои выходки. Ты - мой герой, Алекс! Прости, что не смог стать твоим…       Лампочка замерцала, но через секунду вернулась в исходное состояние. В течение этого короткого мгновения Суарес успел позабыть как дышать. Парень быстро захлопал глазами, пока его мозг пытался переварить всю информацию, расставив ее по полочкам. Алекс не верил собственным ушам, неужели весь этот долгий монолог Райланда действительно случился, то есть он правда произнес слова в таком порядке, и это совсем не сон. Суарес решил проверить, окончательно убедиться, что ему не чудится. Аккуратно вытащив правую ладонь из-под крепкой хватки и запустив ее в чужие так и манящие кудри, парень медленно, почти гипнотизирующе, начал их поглаживать. Блэкинтон действительно был настоящим. У Алекса закружилась голова от этого чувства. Парень раскрыл рот, но слова утекали сквозь пальцы.       — Знаю, ты меня ненавидишь, — Райланд позволял Суаресу прикасаться к нему, ластясь сильнее к чужой руке. — И я не виню тебя. Я этого заслуживаю. Не нужно меня прощать, мне было важно просто... Просто наконец рассказать тебе о том, что мучило меня последние несколько лет.       — Рай, — Алекс освободил вторую руку и убрал очки на макушку. — Я не ненавижу тебя. Я не могу. Пытался вначале, потому что это лучше, чем просто бесконечно страдать. Но не сработало. Не могу я на тебя злиться, вот никак. Сколько бы не старался, ты все равно оставался для меня самым прекрасным. Наверное, у меня какие-то проблемы с головой, но в любом случае, мне наплевать. Я не переставал верить в то, что все образумится, ведь, о, ну, я же так сильно люблю тебя. И это правда было больно, но я совру, если скажу, что это не приносило мне удовольствия. Звучит, конечно, дико. Просто, не знаю, иногда я вспоминал о наших совместных вечерах и, по неизвестной причине, это помогало мне справиться с нагрузкой на учебе. Я представлял, что ты тут со мной, рядом, поддерживаешь как обычно. То, что ты сейчас сказал...       Блэкинтон резко поднял голову, что заставило Суареса остановить поток собственных мыслей. Лицо Райланда было заполнено слезами, полностью, не имелось и крошечного сухого участка. Алекс впервые видел его таким... Таким искренним. Красноватые и слегка опухшие глаза, но по-прежнему очаровательные, глядели на него, как куколки Барби на полках в магазине. Это что-то новое. Неизученная сторона Райланда наконец открылась ему, и парень был безмерно счастлив.       — Почему? Почему ты такой добрый? — Райланд шмыгнул носом. Алекс не мог не умилиться, и уголки его губ сами по себе поднялись вверх. — Я же... Я же правда не достоин тебя.       — Ты - придурок, вот, что я тебе скажу. Причём полный, — ладонь Суареса переместилась чуть ниже, теперь его большой палец касался щеки Блэкинтона. – За столько времени ты еще не понял? Рай, мне не нужно, чтобы ты был всегда сильным, я хочу, чтобы ты был со мной честным. Пусть ты десять раз слабый, но зато настоящий. Без всякой маскировки. Нахуй это все. Я устал от того, что ты постоянно убегал от меня. Я рад, что, хотя бы сейчас ты остановился. Ведь ты, в первую очередь, живой человек, не Супермэн, из глаз лазерами не стреляешь в конце концов. Это нормально, что ты можешь оступиться, но не существует таких проблем, с которыми мы бы не справились вдвоем. Просто позволь мне помочь тебе, не надо все взваливать на свои плечи. Кому от этого станет лучше? Верно, никому. Поверь, я не умру от того, если пару раз поддержу тебя. Только, пожалуйста, не оставляй меня больше. Это единственное, что я попрошу взамен.       Алекс наклонился ближе, чтобы чётче видеть Райланда и убедиться, что его слова все-таки дошли до парня. Блэкинтон кажется смотрел на него не моргая. Райланд смахнул остатки слез тыльной стороной ладони, а позже ухватился ей за толстовку Суареса.       — И, да, я прощаю тебя... — мир сузился до них двоих, наверху все еще гремела посуда, на улице определённо начался дождь, люди раскрывали свои зонтики и спешили добраться до дома, но все это не имело значения.       — Алекс... — на выдохе произнес Блэкинтон, легонько покачивая головой.       Райланд выпрямился, рука Суареса соскользнула на его плечо. Они молча любовались друг другом, говорить что-то еще было излишним. Наверное, за весь год не найдется такого же красочного, переполненного событиями, дня, который мог бы посоревноваться с этой пятницей. Тишина больше не казалась разрушающей, а наоборот оказывала успокаивающий эффект. Алекс захотел вернуть очки на место, но его действие тут же прервали. Блэкинтон опустил чужие руки обратно, приложив совсем немного усилий. Суарес не сопротивлялся, просто был удивлён.       – А? – вырвалось изо рта Алекса.       Райланд ничего не ответил, продолжая сверлить друга взглядом. Его лицо резко стало серьёзным, и Суарес даже на секунду испугался. По его телу пробежал табун мурашек. Блэкинтон напоминал ученого, который никак не может придумать как усовершенствовать свое изобретение, чтобы оно работало без каких-либо издержек. Парень в чем-то вновь сомневался, и Суарес тут же подумал сказать, чтобы тот прекратил это делать, но не успел. Его заткнули чужие губы. Райланд был не уверен в своих действиях от слова «совсем». Он нервно и может немного резко положил ладонь на шею Алекса, притягивая того ближе к себе. Блэкинтон, конечно, не хотел настаивать, но по итогу вышло как вышло. Суарес настолько шокировался, что забыл, как вообще это делается, словно это был первый поцелуй в его жизни. Доля правды в этом присутствовала, это был первый поцелуй, который происходил из-за чистосердечной любви. Алекс все еще находился где-то не здесь и не до конца осознавал, что Райланд сейчас, как человек, находящейся в кромешной темноте, который тыкается во все углы, дабы найти выход, прижимался к его губам. Парень проморгался и что-то внутри щёлкнуло. Суарес резко отпрянул назад, его щеки залились краской, и он смущенно опустил взгляд на свои джинсы, отмечая, что их определённо надо будет постирать. Блэкинтон тут же убрал свою руку и стыдливо прикусил нижнюю губу. Что он только что натворил? Только у них получилось найти общий язык спустя год разлуки, так сразу же надо было все испортить.       — О, извини! Извини, пожалуйста, – затороторил Райланд. – Мне не стоило это делать. Я просто подумал, блин, нет, я не думал. Господи, какой позор.       – Что? Нет-нет-нет, — в ответ запротестовал Алекс. — Я просто хотел сказать, что, ну, я типа мечтал об этом. Мне нравится это.       Блэкинтон коротко рассмеялся, прикрывая ладонью правую часть лица. Более нелепой ситуации он и представить не мог.       — Правда? — уточнил Райланд, вскинув бровями.       — Ага, а еще ты классно целуешься. Ты оправдал мои ожидания, — Суарес сам невольно заулыбался, теперь они оба выглядели, как идиоты. — Так что, ну, я не буду против, если ты сделаешь это еще раз.       Райланд задрал голову вверх, благодаря самого Господа Бога за то, что это действительно с ним сейчас происходит. Алекс игриво заправил выбившуюся прядь волос за ухо, закинул ногу на ногу и невинно захлопал глазами. Блэкинтон окончил свой обряд поклонения, намеренный довести начатое дело до конца. Больше парень не церемонился, он обхватил ладонями чужие щеки и вновь соединил их губы. Райланд со всей нежностью прикасался к другу, ему так хотелось нагнать упущенное, поэтому старался показать все свои умения. Алекс безусловно был поражен. Блэкинтон настолько поверил в себя, что начал дразниться, на миллисекунду отстранялся от Суареса и наблюдал, как тот продолжает к нему тянуться, а после вновь прижимался к его губам, только уже с другого края. Алекс не успевал за ним, что раздражало, но не очень сильно, всё-таки он был не против потакать Райланду. Пусть почувствует себя хоть где-то главным. Блэкинтон легонько надавил пальцами на скулы Суареса, заставляя того сильнее раскрыть рот. Алекс слепо повиновался каждому действию, поэтому уже через мгновение, смог ощутить, как чужой язык проник внутрь и ищет его собственный. Парень с наслаждением промычал в чужие губы что-то нечленораздельное, буквально сходя с ума от того, насколько ему было сейчас хорошо. Суарес вспомнил о том, что кто-то ему однажды сказал, мол самое главное в жизни - это терпение, тогда он не согласился с этим, считая, что нельзя просто сидеть на месте и чего-то смиренно ожидать. Но весь этот год Алекс только этим и занимался. Что ж порой стоит отбросить свои принципы. Временя меняются, никогда не знаешь в какой конкретный момент ты окажешься в подвале своего бывшего друга, и он будет выцеловывать твои губы. Суарес наклонил голову еще ниже, позволяя пальцам Райланда ухватиться за его волосы. Блэкинтон вцепился в них крепче, но не настолько, чтобы выдрать Алексу пол головы, да, он и не преследовал подобной цели. Парень хотел, чтобы Суарес оказался полностью в его власти, как будто он и без этого не был. Райланду так не хватало его и, поэтому, как одержимый, пытался прочувствовать каждый сантиметр Алекса. Подвал вновь наполнился жизнью, словно этого проклятого года не существовало вовсе, и сейчас все ещё лето после выпуска, а поступление только впереди. Им только предстоит сдать вступительные экзамены, разъехаться по разным уголкам страны и попрощаться на перроне, сдерживая слезы. Но на самом деле все это уже произошло, кроме последнего пункта, Алекс не приходил на проводы Райланда, что было весьма логичным, но тем не менее тот ждал его. Вики тогда успокаивала Блэкинтона, мол все образумится. И девушка как всегда оказалась права. Потребовалось время, много времени, но теперь ребята снова вместе. Может даже на всю жизнь.       Райланд отстранился первым, напоследок слегка взъерошив волосы друга. Алекс улыбнулся, возвращая очки на место, наконец он мог полноценно рассмотреть милое лицо напротив.       — Ладно, это действительно было хорошо, — Суарес встал, снимая с себя толстовку, потому что в ней стало невыносимо жарко. – И... И так уж и быть, ты, наверное, не оправдал, а превзошел все мои ожидания.       — Спасибо, я польщён, — Райланд последовал примеру Алекса и, оперевшись об уже пустой стул, поднялся на ноги. — Мои колени...       Суарес кинул предмет одежды на диван и рассмеялся, наблюдая как Блэкинтон, свернувшись в три погибели, держится ладонями за коленные чашечки.       — Просто молчи, я сам знаю, как это прозвучало, — буркнул Райланд куда-то в сторону, от чего Алекс еще больше захихикал, прикрывая рот ладонью. — Надеюсь тебе стыдно!       — Очень, — Суарес театрально закатил глаза, подходя ближе, чтобы помочь другу выпрямиться. — Ну, кому-то очевидно пора на пенсию.       Блэкинтон нехотя принял чужую помощь, хитро сощурившись, словно хотел уличить Алекса в чем-то незаконном. Суарес резко похолодел, внимательно оглядывая левое запястье Райланда. Парень медленно отодвигал край рубашки, чтобы ничего не упустить.       — Оу, — Блэкинтон прикусил нижнюю губу, понимая, что конкретно хотел увидеть Суарес. — Все в порядке, я не... То есть тот, кто тебе предал, ну, он не совсем правильно изъяснился. Или это я сам виноват, честно, не помню, как я конкретно писал, но это всего лишь были мысли. Я правда не пытался реализовать их, может духу не хватало либо капля здравого рассудка все еще присутствовала. Как ты сказал, от этого бы легче никому не стало.       — Вики, — заявил Алекс, поглаживая большим пальцем вверх-вниз вены Райланда, который вскинул бровями, не понимая причем тут имя их общей подруги. — Она мне рассказала. И еще, я с ней поделился, что произошло между нами.       — Не сомневался, что Гейб не умеет держать язык за зубами, — свободной рукой Блэкинтон зачесал лезущие в глаза кудри.       — Да, это точно. Но, к слову, он до последнего молчал, как я знаю. Ну, потом ты написал про самовыпил, и естественно он испугался, — защищал Сапорту Суарес, терроризируя теперь собственноручно сделанную фенечку. — Гейб просто хотел попросить совета у Вики, он не понимал, что ему с тобой делать.       — Боже, наверное, Вик меня сейчас ненавидит, — ладонь Блэкинтона переместилась на лоб с характерным хлопком.       — У тебя вообще каналы переключаются? — Алекс вздернул головой и осуждающе посмотрел на друга. — Никто на тебя не злится. Успокойся, пожалуйста. Я тебе больше скажу, она защищала тебя, мол не мог так с тобой Райланд поступить без какой-либо веской причины. Блин, она снова оказалась права.       — Ага. Но тут я не до конца согласен, это же действительно было отвратительно, разве такое поведение можно оправдать? А ты меня еще и простил, — Блэкинтону вновь захотелось расплакаться от мысли, что он не заслуживает Алекса. — Мне так жаль.       Суарес прекратил мучить руку Райланда и устало вздохнул. У него уже мозоль на языке образовалась. Блэкинтон был непробиваемый. Сколько раз Алексу нужно еще сказать, что все это время он как раз и ждал объяснений, не важно веские они или нет. Важно только то, что это бы показало подлинное раскаяние и то, что Суарес хоть что-то для него значил. Почему если кто-то хоть раз ошибся, то нужно обязательно ставить на этом человеке крест. Алекс считал ровным счетом наоборот, для него простить значило совершить подвиг. Конечно, бывают разные ситуации, которые даже при всем желании нельзя отпустить. Например, убийство или предательство. Хоть поступок Райланда можно было расценить как второе, Суарес так не думал. Блэкинтон просто запутался и побоялся, что весьма логично, ведь когда родной отец упрекает тебя в том, что ты чувствуешь, любой бы испугался. Это же не последний человек в жизни каждого, безусловно его мнение тронуло Райланда. Главное, что он всё-таки нашел в себе силы, смог вылезти наружу через решетку и наконец признаться.       — Рай, блять, ты такой невыносимый. Я больше не могу, что мне сделать, чтобы до тебя наконец дошло? Ты извинился уже раз десять, поверь, мне было достаточно и одного искреннего раза, а еще между прочим, если ты позабыл, то, ну, я люблю тебя! Мне этого достаточно с головой, чтобы простить. Не знаю, справедливо ли это по отношению к самому себе, но мне без разницы. Почему ты пытаешься убедить меня, что я поступаю неправильно. Ты уже так делал, помнишь? И к чему это привело? Верно, ни к чему хорошему. — Алекс остановился, выдохнул, набирая новую порцию воздуха в легкие, дабы продолжить свой монолог. — О, ты так любезен, хочешь вновь отгородить меня от твоего плохого влияния. Но ради чего? Знаешь, я ведь тоже делал много всякой хуйни. Я мог неделю тебя игнорировать, загоняясь из-за чего-то, а потом так же абсолютно нормально возвращаться, словно ничего не случилось. А сколько раз я тебя поддерживал? Ни разу, представить только! Лучший друг еще называется. После того тревожного звонка я даже не поинтересовался все ли у тебя хорошо, хотя, ну, логично, переживал. Ко мне даже Вики подходила и спрашивала: «А что с Раем?» Я ей ответил что-то типа: «Да, все с ним в порядке». Какой бред, ни хрена в порядке не было. И, возможно, по сравнению с той ситуацией с выпускного, это не так значительно, но я не собираюсь мериться нашими косяками. Мы оба друг друга стоим. Ведь за все время нормально поговорить один на один смогли только сейчас, когда мы уже по сути и не друзья больше. Так что, либо ты прекращаешь извиняться и строить из меня святошу, который судя по всему не пропускает ни одной службы в церкви, либо я... Я... Не знаю! Хватит перемывать кости нашему прошлому, ты разве сам не устал? Почему ты так принижаешь себя? С чего решил, что не достоин меня? Это глупости все, Рай, я хочу, чтобы ты просто увидел себя моими глазами.       Суарес схватил Блэкинтона за плечи и легонько потряс.       — Так что выкинь всю эту чушь из головы и позволь мне любить тебя! — у Райланда определённо появились звездочки в глазах от этих слов, и парень заворожённо глядел вперед. — Пожалуйста.       Алекс смягчился, наклоняя голову и невинно хлопая ресничками. Их взаимоотношения изначально не являлись чем-то идеальным и примером для остальных, но не пойти бы этим людям куда подальше? С чего они решили, что могут судить кого-то? Пусть сначала попробуют оказаться на их месте и узнать какого этого общаться на протяжении многих лет, а потом резко обрубить все связи на целый год.       — Вау, — только и ответил Райланд. Хотел добавить что-то, но его перебила музыка. Все же звукоизоляция здесь была не лучшая. Наверху его мама переключала каналы, она определенно остановилась на MTV, заметив клип на любимую песню, и выкрутила громкость на максимум. — О, «3 Doors Down». Клянусь, мама как-то позвонила мне, и вся ее речь напоминала молитву, обращённой к этой группе. Ну, не жалуюсь, не такой уж и плохой выбор.       — Мне нравится, — Суарес пожал плечами, вставая на сторону миссис Блэкинтон.       — Эм, ну, я, наверное, задолжал тебе танец с выпускного, так что может мы сейчас наверстаем упущенное? — предложил Райланд, криво улыбнувшись.       Алексу не нужно было повторять второй раз. Парень переместил руки выше, скрепляя их в замок за шеей Райланда, который в свою очередь положил свои на чужую талию.       — Последний раз мы танцевали под «Wonderwall», помнишь? — поинтересовался Суарес, слегка приблизившись для удобства.       — Конечно! Тебя же тогда бесила эта песня, — Блэкинтон шмыгнул носом и ухмыльнулся. — Теперь мы квиты, меня вот эта достала до невозможности, потому что мама с момента выхода врубает ее каждый раз, когда сильно расчувствуется.       – «Here Without You» и «Wonderwall» в любом случае хороши, — заключил Суарес, прижимаясь головой к щеке Райланда.       Блэкинтон не мог не согласиться, ведь эти произведения двух очевидно классных групп теперь входят в их с Алексом историю, которая хранила в себе и душераздирающую боль и неприкрытую ничем радость. Райланду вмиг хотелось оказаться рядом с собой из прошлого, сидевшего допоздна и учившего какой-нибудь паршивый этюд на завтрашнюю пару, и сказать, что у него получилось, то есть у них двоих получилось. Возможно, Блэкинтон никогда не выиграет в казино, но и наплевать, ему достался приз гораздо ценнее, чем зеленые бумажки, который он никогда и никому не отдаст.       — Алекс, — несмотря на то, что за стенкой по-прежнему пел Брэд Арнольд, а его голос даже усилился на припеве, тихо решил произнести Райланд, надеясь, что тот к кому он обратился услышал. Хотя переживать было не о чем, ведь Суарес, как никогда ранее, был так близок к нему.       — М-м-м? — забвенно протянул Алекс, Блэкинтон ощутил его дыхание на своей шее.       — Эм, я не знаю, что будет дальше и все такое, но одно я знаю точно... Я... Ну, я хочу быть с тобой. И даже если жизнь приготовила нам еще козней, то я готов сразиться с ними, но, если только ты будешь рядом, — вновь затараторил Райланд, путаясь в мыслях. — И, в общем, ну, я мечтал о нас, что мы, Боже, как я глупо звучу. Ладно, что мы могли бы ходить на свидания и там держаться за руки столько времени, сколько сами захотим и обниматься, ну, все такое, подобное. Так, о чем это я? Может ты... Может ты хочешь стать моим парнем, нет, конечно, я не против остаться...       Алекс не стал дослушивать, он отлип от чужого лица на секунду, чтобы вновь приблизиться, но уже не щекой, а губами. Парень коротко поцеловал самого близкого и обожаемого человека в его жизни, от этого чувства, внутри порхали не только бабочки, а по ощущениям целая стая ласточек. Он и представить не мог, что его заветная мечта станет реальностью. Все это казалось сказочным сном, но Боже, это было правдой, от которой сносило голову сильнее чем от любых наркотиков. Не существует таких эпитетов, даже квалифицированный филологи не смогли бы описать то, насколько Алекс был счастлив. Это что-то необычное, как павлины, расправляющие свои перья, как первый день лета, когда солнце светит настолько ярко, что уже никакие заботы и проблемы не страшны, как первый шаг в детстве, как музыка Дэвида Боуи, как вспыхивающие на четвертое июля разноцветные фейерверки, как целая вселенная, но при этом, как крошечное озеро в неприметном лесу, это как ощущать, что ты живой. Это одновременно все на свете, но, нет, на самом деле это гораздо больше. Видимо, это и есть любовь. Не поэтичное название глубокой привязанности в словаре, а осязаемое чувство, заполняющее каждую клеточку твоего тела.       — Надеюсь сойдет такой ответ? — Суарес выжидающе смотрел на Райланда, казалось, что в его глазах пробежала тысяча воспоминаний, возможно, даже не его собственных.       — Нет, то есть да, но я хотел бы, чтобы ты еще озвучил его, — Блэкинтон терпел, чтобы вновь не приблизиться, ему было важно услышать согласие, несмотря на то, что чужие губы так и манили его.       — Ладно, я скажу... — Алекс нарочно растягивал каждое слово, мучая Райланда. – Рай, да! Я говорю тебе «да», я согласен быть твоим парнем. Я согласен быть с тобой, пожалуй, и в горе, и в радости. Но самое большое горе мы уже пережили, так что надеюсь в будущем его будет гораздо меньше. В любом случае, я не боюсь трудностей, ведь я тоже хочу бороться с ними вместе с тобой. Я хочу разделить каждый момент своей жизни только с тобой, я хочу целовать тебя, пока у меня не иссохнут губы, я хочу обнимать тебя, пока твои мышцы не откажут, я хочу играть вместе с тобой песни Боуи, я хочу быть частью твоего мира. Поэтому, да, и еще десять миллионов раз «да»…       Весь этот год исчез, утек сквозь пальцы, некого было спросить существовал ли он на самом деле или это просто один огромный эффект Манделы. Подвал такой же как прежде, деревянный столик, потертый диван, коллекция книг, узкий шкаф, все стояло на своих местах. Но главное, что они сами были неизменны. Суарес переложил одну руку на щеку Райланда, а другую оставил на плече. Парень медленно выцеловывал каждый участок на чужом лице, стараясь не оставить ни одного незадействованного места. Блэкинтон замер, чувствуя, как его глаза вновь наполняются слезами, только, кажется, на этот раз от счастья. Райланд сильнее прижал Алекса, мысленно клянясь самому себе, что больше его не отпустить. Он невольно вскинул голову, позволяя Суаресу спуститься ниже. Тот благодарственно промычал.       — Я победил, — усмехнулся куда-то в шею Блэкинтона Алекс.       — Кого? — сие действие заставило Райланда немного дёрнуться, потому что напоминало щекотку.       — Джесси, — удивительно, как Суаресу удавалось одновременно отвечать и при этом не останавливаться от процесса.       — Какая еще Джесси? — нахмурился Блэкинтон, запуская шестеренки в своем мозгу. — Господи, я понял. Не переживай, она все равно меня вряд ли добрым словом вспоминает.       — Тем не менее, ты ей определённо нравился, — Суарес отстранился, возвращаясь к неловкому покачиванию, совсем отдалённо похожему на танец.       — Ага, а еще я убежал от неё, чтобы успокоить тебя, — Райланд улыбнулся одной стороной, отпустив одну руку на мгновение, дабы смахнуть влагу с лица. — Не знаю увидела ли она тогда тебя, но все равно ужасно вышло. Знаешь, Джесси, до того, как ты пришел, сказала мне, что всегда хотела со мной познакомится, но боялась, потому что ты постоянно рядом со мной маячил.       — Ого, — Алекс удивлённо раскрыл рот, вскинув бровями. — Неужели такая девушка могла видеть во мне конкурента? Бред. Да, она в тысячу раз красивее меня.       Блэкинтон не согласно потряс головой, Суарес безусловно был очень польщён.       — Ну, видимо, не зря боялась, танцую то я сейчас с тобой, а не с ней, — челка лезла в глаза, Райланд хотел ее поправить, но Алекс успел среагировать быстрее. — Если ее увижу, надо будет обязательно извиниться.       — О, впереди столько всего, успеешь у всех прощения попросить, — Суарес упал на чужое плечо, громкость телевизора начала постепенно уменьшаться, ознаменовав окончание песни. — Точно, нам вдвоем надо еще у Гейба, Вики и Нейта.       — Мы здо́рово потрепали им нервы, горжусь, — Блэкинтон усмехнулся, заключая Алекс теперь уже в полноценные объятия. — Как думаешь они догадываются о нас? Ну, Вики то знает, ты рассказал, а остальные?       — Гейб - не идиот, думаю, что все понимает, а Нейт, тут сложнее, — Суарес буквально повис на чужом плече, но никто, конечно, не возражал. — Сомневаюсь, что ему вообще это интересно.       — Да! Мы же с ним не так далеко учимся, ну, полтора часа езды на автобусе, по сравнению с пятью сюда на поезде, цветочки. Так вот, в начале года я попытался позвать его погулять, меня его ответ убил, – Райланд запустил пальцы в волосы Алекса, начиная ласково поглаживать их. — Написал мне что-то вроде: «Так Алекса же не будет». Видимо он боится контактировать со мной наедине. Помню как-то ждали вас всех, и он каждую минут говорил, что ты скоро подойдёшь. Боже.       Суарес резко отпрянул и громко рассмеялся, прикрывая рот ладонями.       — Ты сейчас не шутишь? — уточнил Алекс, не переставая хохотать.       — Нисколько! Ну, я больше и не писал ему по поводу встреч, — Райланд тоже не сдержал улыбку, параллельно заправляя волосы за уши.       — Наверное, ты для него, как отец, который ушел из семьи, напоминающий о своем существовании обычно только раз в месяц в виде присланных алиментов, но сейчас решивший вдруг поинтересоваться жизнью своего ребенка, — сквозь смех произнес Алекс, запинаясь через каждое слово. — Ну, не переживай, я как его любимая матушка попробую на него повлиять.       Блэкинтон смотрел на Суареса, практически не моргая. Он был таким веселым, озаряя все пространство вокруг себя, и если бы рядом с ним находился Кай, заколдованный чарами Снежной королевы, то улыбка Алекса без сомнений смогла бы растопить его заледеневшее сердце. Вот, о чем Райланд всегда мечтал, не поступить на актерское направление, не научиться играть на всех существующих инструментах и даже не о миллионах на банковском счету, а, чтобы Алекс был здесь и держался за собственный живот, чтобы отойти от очень забавной шутки.       — Я люблю тебя, — неожиданно выдал Блэкинтон, что заставило Суареса успокоиться.       — Я тоже, я тоже тебя, Рай — Алекс выпрямился, смахивая слезу, появившуюся от смеха.       — Знаешь, я постоянно цеплялся за это место, потому что, ну, оно для нас как родное был, — Блэкинтон подошел ближе и взял чужие ладони в свои руки. — Но правда в том, что... В том, что ты - мой дом, Алекс. Не подвал, не школа, не тем более уж гараж Гейба, не моя и не твоя комнаты, а именно ты. Если продолжить это сравнение, то, ну, ты такой уютненький коттедж на берегу озера, как из американской мечты прям.       Суарес стеснительно поджал губы, умиляясь со слов уже не его лучшего друга, а его парня. От этой мысли хотелось плакать навзрыд, ведь она настолько сильно могла осчастливить Алекса. Все те, кто считают, что магии не существует могут признать поражение, ведь то, что сейчас происходило - прямое ее доказательство. Райланд сократил оставшуюся между ними дистанцию, коротко вздохнул и нежно поцеловал, вкладывая в это действие всю ласку и заботу, которыми только мог обладать.       Сколько книг было прочитано им о любви, сколько песен было прослушано, но ничего не сравнится с чувством, которое сейчас штурмовало его сердце, заставляя биться в каком-то бешенном темпе. Прошлое должно оставаться в прошлом, чтобы дать дорогу настоящему, а следом и светлому будущему. И Райланд надеялся, что оно будет наполнено счастьем, их совместным и бесконечным счастьем.