Now you’re just somebody that I used to know

      Мягкий свет окутывал каждый уголок такого крохотного, но сейчас размером во всю нашу огромную и необъятную вселенную, подвала. Лампочка больше не мигала, и Райланд был абсолютно доволен этим фактом, ведь сейчас ему определённо не хотелось подниматься наверх и идти за запасной. Он удобно разместился на диване и, подперев рукой щеку, внимательно слушал человека, сидящего напротив, чья улыбка сияла, как бриллианты во сто крат на дорогом кольце, с коротким проблеском белоснежных зубов, напоминающих погоду перед Рождеством. Алекс с прежним, но давно позабытым для Блэкинтона, энтузиазмом, рассказывал про свой год, дабы заполнить воссоздавшуюся между ними пустоту и вновь просветить в перипетии собственной, порой сумасшедшей, жизни. Суарес поделился, как ужасно нервничал на первой сессии, и сам до сих пор искренне удивлялся тому, как смог сдать этот экзамен на высший балл с трясущимися руками, как с крахом проиграл в «Монополии», и в качестве наказания его друзья заставили на протяжении недели ходить с дурацкой большой нашивкой на сумке, гласящей что-то вроде: «Избейте меня», как пошел на вечеринку к какому-то случайному парню с потока, который за такой короткий срок смог заработать себе весьма дурное имя. Среди студентов ходили слухи, что он облизывал бочки в общественных туалетах, и, очевидно, это оказалось плохой идеей согласиться посетить мероприятие, организованное данной своеобразной персоной. Алекс, вскидывая руками в стороны, разгорячённо описывал все, что помнил, из-за чего даже вспотел. Тогда Суарес не выспался, и все его однокурсники лицезрели, как он мирно посапывал, прижавшись лицом к парте, на всех парах. Вернувшись домой, парень обессиленно рухнул на кровать и проснулся за час до вечеринки. Его светлую и мудрую голову, конечно же, посетили мысли остаться в уютной квартире, подушка в тот день была особенно мягкой, но Алекс, черт бы его самого побрал, оказался быстрее их. И отбросив куда-то подальше сомнения, все же пошел повеселиться. Только так и не нашел в тот день, ради чего собственно и было запланировано сие культурное мероприятие. Отдыхом это назвать не то, что трудно, это крайняя его противоположность. Неизвестно сколько рюмок паршивого и, безусловно, дешевого алкоголя попало в него, ведь парень чуть не согласился заняться сексом с какой-то девчонкой, то и дело впихивающей ему маленький зип-пакетик с двумя бледненькими таблетками, но отражавшимися в линзах очках радужным сиянием, и сжимавшей его предплечье с невероятной силой, коей мог позавидовать даже Том Круз. Алекс стыдливо уставился на свои ноги, вспоминая как мог лишиться головы, потому что наотрез отказывался отвечать на вопрос в игре «Правда или Действие» о его типаже в женщинах. Остальных не устроило такое уклонение. Визжа, люди кричали ему, дабы он тогда выполнил действие, заключающее в ударе его порой мыслящей части о столешницу. Но Суарес особо и не возражал, лучше такой исход, чем признаться всей этой неугомонной толпе, что предпочитает мужчин. К слову о них, Алекс заприметил на вечеринке таинственного и привлекательного парня, к которому после, наглотавшись водкой, неумело подкатывал, используя в своей речи все идиотские комплименты. Этот порыв не увенчался должным успехом, ведь слова складывались в неправильном порядке, и тот загадочный джентльмен так и не понял истинной цели Суареса, расценив их как мольбу о помощи. Взяв его под руку, парень отвел в туалет, и, чудо, Алексу действительно нужно было проблеваться, но, к глубочайшему сожалению, после такого, его шансы переспать с незнакомцем сравнялись с нулем.       Райланд бодро смеялся с каждой истории, порой прикрывая лицо руками, не выдерживая этого огромного количества стыда. Насколько же всё-таки Суарес был придурком, постоянно попадающим в курьёзные ситуации, но при этом очень и очень обаятельным. В школьное время Блэкинтон отлично уяснил, что у Алекса нет меры в алкоголе, он может начать пить и никогда не закончить. Простая истина, он стоит на ногах, значит еще в адекватном состоянии.       — Я понятия не имею, как дошел до дома, но, слава Богу, не остался ночевать в этом притоне, — Суарес сощурился, сдерживая смешок, возникнувший у его рта из-за всего того бреда, что успел натворить за год разлуки с Райландом. Правда в том, что Блэкинтон раньше сдерживал его, забирал из рук уже лишнюю бутылку, сажал на место, и потом отводил домой, разыгрывая спектакль перед родителями, что мол Алекс просто устал. И они действительно верили, ведь как такой добрый и честный парень мог им врать. А сейчас с чувством полной свободы, Суарес переходил все грани морали и творил любую дичь, которая только могла взбрести ему в голову. Возможно, это не являлось чем-то ужасным, но тем не менее Алексу всегда был необходим тормоз в лице Райланда. — Эй, прекрати ржать! Это грустная история!       — Да, бедненький мой, — Блэкинтон выпятил нижнюю губу, глупо захлопав ресницами, и протянул руку вперед, потрепав Суареса по волосам. — Как ты выжил-то?       — Не знаю, отстой, без тебя - отстой, но зато я начал пробовать себя во всевозможных хобби, не знаю, времени свободного стало больше, и я пытался хоть как-то его заполнить. Но лучше так! Чем весь этот позор, я крайне рад, что это прекратилось, как минимум на время, — Суарес пожал плечами, выделив интонацией начало фразы, и Блэкинтон соврал, если бы сказал, что не умилился.       Райланд многозначительно ухмыльнулся и, ухватившись за сиденье левой рукой, вытянулся, переложив другую на щеку Алекса. Подсобрав собственные ноги, Блэкинтон провел большим пальцем по чужой скуле, и коротко поцеловал парня в уголок губ. Можно было подумать, что он просто-напросто промахнулся, но, нет, это действие было запланировано таковым.       — Еще, — серьезно заявил Суарес, всем видом показывая недовольство, заключающееся в быстротечности этого чудного мгновения.       Райланд ехидно заулыбался, но не стал противиться просьбе. Блэкинтон вновь сократил дистанцию, в этот раз четко попадая в губы напротив. Алекс тоже не медлил и, уведя руку за спину парня, толкал его ближе к себе. Диван оказался невероятно крошечным для них двоих, но парней это не волновало. Суарес почувствовал, как в его легких проявляются цветы, неизвестного происхождения, но определённо без шипов, а за спиной вырастают большие белые крылья, обволакивая всю комнату ангельским свечением. Ощущение умиротворённости посетило Алекса, он был расслаблен на все сто и десять процентов, как психбольной, накаченный какой-то невероятной дозой успокоительных. Парень отбросил куда подальше все сомнения, да, и нервозность, присущая их первому поцелую, канула в лету. Его пальцы медленно скользили вверх, пока не зацепились за чужие спутанные волосы, а губы двигались навстречу, заводя какую-то непонятную, но, безусловно, приятную мелодию, которую вполне мог написать Дэвид Боуи. Алекс улыбался в рот Райланда, осознавая и принимая с полным сердцем, что каждая мельчайшая частичка этого необычайно красивого парня теперь полностью в его владении, будь то колкая, слегка отросшая, щетина, впалые щеки, выразительные голубые глаза или чертовски манящие пухлые губы. Даже если бы кто-то посмел позариться на все это добро, то Суарес, как бравый рыцарь, стоял бы до последнего за своего милого, если говорить по правде, порой глупого, и прелестного парня. Он ждал, очень долго, терпеливо ждал, и сейчас, когда ему всё-таки всучили в руки долгожданный приз, Алекс вцепился в него мертвой хваткой. Причем реально. Суарес откинулся на спину, затянув за собой Райланда, который от неожиданности чуть не придавил его всем весом. Блэкинтон невольно отшатнулся, пытаясь принять более удобное положение. Ухватившись за изголовье, его руки аккурат легли по обе стороны от головы Алекса, а ноги протиснулись между чужих, немного раздвинув их. Райланд легким движением снял с Суареса очки и, быстро сложив душки, положил на пол, продолжая удерживать равновесие, дабы не рухнуть на бедного парня. Убедившись, что с дополнительными глазами Алекса все в порядке, и они волею судеб не треснули, а того хуже, не разбились, Блэкинтон вновь выжидающе посмотрел на Суареса.       — Еще! Еще! — лишь повторял Алекс. Резкость зрения тут же пропала, а разум заволокло беспросветным туманом, который особо одаренные люди в обязательном порядке сравнили бы с Сайлент Хиллом. — Ну же... Еще...       Райланд прокашлялся, но и в этот раз не стал сопротивляться, повинуясь уже не просьбе, а будто мольбе. Суарес с непривычной ему жадностью, хищно покусывал чужую верхнюю губу, параллельно мыча что-то нечленораздельное. Рука парня по-прежнему опоясывала тело Блэкинтона, а пальцы сильнее сжимались на его рубашке. Ноги Алекса машинально скрепились, закрывая Райланду все пути отступления. Но тот и не возражал. Да, ему было неудобно тесниться с Суаресом на диване, одно неверное движение, и все бы закончилось крахом, и, конечно, если бы они пошли разговаривать наверх, в спальную комнату, кровать позволила им большей раскованности, но, Боже, какая вообще разница? Если сейчас Блэкинтон без капли сожалений, сомнений и прочей, навязанной другими людьми, чуши, целует Алекса Суареса, гребаного Алекса Суареса, у которого такие очаровательные, почти щенячьи, карие глазки, длинная непослушная челка, самая добрая в мире улыбка, крепкие руки, грубые от струн гитары пальцы, небольшая родинка у носа, объемные, слегка выгнутые брови. Безусловно, это все лирика, ни у кого и не могло возникнуть подозрений, что этот горячий испанский парень - некрасивый. Райланд благодарил вселенную и сверхъестественные силы в момент, когда их языка так требовательно сплелись. Это нельзя была назвать простой удачей, да, и Блэкинтон отнюдь не профессионал в азартных играх, но сейчас, поставив все на кон, он словил такой куш, что любой бы захлопал стоя. Райланд, не разрывая поцелуй, легонько встряхнул головой, ощущая, как чужая ладонь соскальзывает с рубашки и пробирается под ткань его футболки. Она изучающе блуждала вверх-вниз, немного неуверенно, будто проверяла степень дозволенности. Что весьма странно, ведь Блэкинтон абсолютно ничему не противостоял, парень наоборот искренне ликовал, как ребенок, которому подарили на День Рождения навороченную игрушку, от каждого действия Суареса. Райланд удовлетворенно вздохнул в чужой рот, и Алекс его понял, смелея на глазах. Он ухватился за чужой бок, и подушечками пальцев нежно начал его поглаживать.       — Рай... — тихо проговорил Суарес, на секунду прервав увлекательный процесс. — Я могу... Я могу..?       Блэкинтон ничего не ответил, вновь соединив их рты, надеясь, что Алекс, как обычно, поймет его без слов. И он понял. Ладонь Суареса соскользнула к джинсам Райланда. Фаланги затряслись, а кончики пальцев начали пульсировать. Вдруг на парня накатила необычайная паника. Алекс делал это множество раз с другими, но загвоздка в том, что Райланд не входил в эту касту, ведь он особенный. Тут нельзя было ошибиться, Суарес просто-напросто не простил бы себя. Это слишком деликатное дело, ему необходимо вложить всю свою неподдельную любовь, при этом воспользовавшись полученным опытом. Алекс почти перестал отвечать на поцелуи парня, пытаясь собраться с мыслями, а Блэкинтон в противовес продолжал тыкаться в его губы, но в данной ситуации - безуспешно. Суарес настолько разнервничался, что по его телу пронесся неизвестный импульс, словно его всего закаратнуло. Скованными пальцами, какими они обычно становятся при морозе, он потянул ширинку вниз. Алекс обрадовался, что часть, хоть крошечная, но все же часть, пути пройдена. Как вдруг, колено Райланда начало давить на его пах. Все внутри Суареса скрутилось в тугой узел, и парень, как парализованный, по-прежнему мертвой хваткой держался за замочек на джинсах. Алекс, крайне пораженный, ахнул и после изнемогающе завыл. Ему нужно сейчас же прийти в себя, иначе Райланду придется дрочить трупу, что, конечно же, не очень-то и славно.       Суарес ответно и осторожно провел рукой через ткань, слегка надавив на орган, что заставило Блэкинтона жаждуще проскулить. Ладонь сама по себе сползла до бедра парня, и Алекс подушечками пальцев ощупывал его. Незамысловатые движения вверх-вниз продолжались непростительно долго, и будь на месте Блэкинтона кто-то другой, то Суарес бы уже давным-давно стянул с него штаны, конечно, не потому что Райланд не был для него привлекательным в этом деле, даже наоборот, сейчас он настолько сексуальный, что каждый бы потерял дар речи от его вида. Все эти блаженные вздохи, доносившиеся из его рта, длинные вьющиеся волосы, которые спадали еще и на лицо Суареса, пухлые губы, так тщательно выцеловавшие каждую частичку, не оставляя и живого места на лице Алекса. Это действительно сводило с ума. Но суть в том, что парень с огромной горечью в груди, сейчас особенно вздымающейся, до сведения конечностей, боялся облажаться. Те мальчики на один вечер ничего не значили, ведь на следующий день это всегда забывалось, а вот с Блэкинтоном хотелось по-другому. Суаресу крайне важно, чтобы Райланд не уснул сегодня с мыслью неудовлетворённости. Но что же до него, он еще грубее с животным инстинктом впивался в чужой рот, ненасытно покусывая губы Алекса, как бы пытаясь донести до него насколько до невозможности ему хотелось, чтобы тот снял с него эти чертовы джинсы и, обойдя еще один слой одежды в виде трусов, прикоснулся к обнажённой коже.       — Алекс, пожалуйста, сделай хоть что-нибудь... — не своим голосом промямлил Блэкинтон в чужую щеку. И Суарес для себя отметил, что это прозвучало крайне горячо.       Алекс не мог здраво мыслить, сигналы отказывались поступать в мозг, и парень, находясь в каком-то ином мире, наконец попытался расстегнуть пуговицу. Но, к огромному сожалению, у него это не вышло, ведь последовал громкий стук в дверь.       — Мальчики, у вас все в норме? — услышав материнский голос, Райланд тут же с какой-то безумной скоростью, невиданной даже у Флеша, отпрянул. Усевшись по-турецки и схватив толстовку Суареса, он прикрыл ею часть тела в районе, и таким же резким движением попытался поправить волосы.       Алекс нервно засмеялся, параллельно стараясь подняться с помощью локтей. Суарес завис на половине. Если судить по звукам, то дверь распахнулась, что поспособствовало вернуться ему с небес на землю. Неторопливые шаги на лестнице дали фору, и парень успел уместиться рядом с Блэкинтоном, стыдливо прижимая собственные ноги ближе к друг другу, насколько это вообще было возможно. Боковым зрением, очень расплывчато, он заметил, как Райланд шокировано таращится в его сторону. Алекс подумал что-то сказать, но и в этот раз его прервали. Женщина, держа в руке тарелку с печеньем, оказалась напротив ребят. На ее лице сменилась тысяча и одна эмоция, брови то хмурились, то подпрыгивали вверх, оповещая о крайней степени изумления. Суаресу хотелось провалиться, уехать подальше, желательно в другую страну, да, куда-угодно лишь бы не являться участником данной весьма нелепой ситуации. Его щеки предательски начали краснеть, до конца не было понятно от чего конкретно, может всё-таки из-за того, что в помещении стало невыносимо душно. Алекс приложил к вспыхнувшему месту ладонь, которая сейчас тряслась еще сильнее, чем пару минут до этого.       — Здравствуйте... — Суарес неловко улыбнулся, убирая с глаз челку. Неизвестно почему из его рта вылетело именно это слово.       — Мы же уже здоровались, — женщина, сощурилась, оценивая двух парней. Алексу очень хотелось верить, что миссис Блэкинтон резко поглупела, и она, конечно, не поняла, что творилось до ее прихода. — Я вам тут печенья принесла. Просто, ну, прошло больше часа, а от вас ни слуху ни духу, я начала переживать. А вдруг вы тут дерётесь.       Райланд безучастно пялился сквозь родительницу, крепко держась за рукава чужой толстовки. Он завис в этом положении, не в силах банально взглянуть на мать.       — О, ну, как видите, у нас все хорошо, — тороторил Суарес, проглатывая половину букв. Парень вытянул руку вперёд, и женщина передала ему тарелку. Он моментально выхватил ее из рук миссис Блэкинтон и так же неаккуратно положил в небольшое пространство, образовавшееся между их с Райландом телами. — Спасибо.       — Алекс, ты точно в норме? У тебя случаем не жар? Ты сейчас напоминаешь помидорку, — женщина хихикнула и сложила руки на груди. Ее лицо определённо смягчилось, об этом оповещали медленно поднимающиеся уголки губ. — Душновато тут, не так ли?       — Да, да... О, да, тут просто, ну, просто, жарко очень, — Суарес не видел ничего впереди себя, его взгляд настолько был мутный, словно болото в осеннем лесу. Прикусив нижнюю губу, он обернулся на рядом сидящего парня, и понял, что тот вообще находится не с ними. Что ж придётся ему одному как-то выкручиваться. — Но все правда в порядке! Вам не о чем беспокоиться.       — Даже о твоих очках? — миссис Блэкинтон уже мысленно смеялась в лица ребят, при этом отлично продолжала держать собственное. — Настолько мой сынок тебя достал, что смотреть на него не можешь?       Райланд дёрнулся и всё-таки удосужился прекратить пилить человека-невидимку взглядом. Ладони вспотели, намереваясь соскользнуть с ткани, но парень ни за что в жизни не позволит этому произойти. Мозг раскалывался на два полушария. Подумать только, он попал в самую глупую ситуацию, как из идиотских комедий. За этот злосчастный день произошло бесчисленное количество ужаса, и Райланду просто искренне хотелось, чтобы кульминацией стало их с Алексом примирение, а не то, что родная мать застанет его, сидящим почти что со стояком рядом с лучшим другом.       Губы Суареса раскрылись, и из них вылетел неизвестного происхождения звук. Он вспомнил, точно, Райланд же снял с него очки, это логично объясняло почему сейчас парень, как слепой котёночек, ничего не видел дальше собственных рук. Наклонившись и подобрав с пола предмет, Алекс нацепил его на себя. Проморгавшись, дабы привыкнуть к четкости, его встретило ясное и доброе лицо женщины. Она из последних сил прятала пробирающийся наружу смешок.       — Нет, я, эм, ну, голова... В общем, устал от очков, решил их снять, — из Суареса никудышный актер, но парень и не скрывал этого факта, а вот к Райланду были вопросы. Он же самый что ни на есть театрал, так почему бы ему не продемонстрировать свои навыки и не попробовать как-то спасти Алекса из тонущей лодки. — Глаза устали, не я, то есть.       Чем больше Суарес говорил, тем сильнее он закапывал их двоих.       — Ну, ладно, но, если тебя Рай обижает, ты мне сразу говори, я ему по башке настучу, — миссис Блэкинтон серьёзно посмотрела на сына, покачав головой для пущей убедительности. — Я поставлю чай тогда, вы поднимайтесь, хоть посидим вместе как в старые добрые. А то как неродные, ей Богу!       — Хорошо, — неожиданно для всех проговорил Райланд по-прежнему с пустым взором, играясь со шнурком на толстовке.       Женщина глядела в ответ еще пару секунд, будто хотела сказать что-то еще, но промолчала. Развернувшись, она удалилась от ребят в сторону лестницы.       — И, да, Рай... — протянула напоследок миссис Блэкинтон, всё-таки, не сдержавшись от дополнительного комментария. Встав одной ногой на первую ступеньку и ухватившись за поручень, она закончила свою фразу. — Если ты вдруг забыл, то подвал у нас закрывается изнутри.       Женщина лучезарно улыбнулась, подмигнув, и тут же исчезла, словно ее здесь и не было, оставляя наедине двух парней, сгорающих со стыда.       — Какой позор... — Алекс вцепился в свои волосы, опуская взгляд в пол. Степень неловкости зашкаливала в его груди, обгоняя все ранее поставленные по ней рекорды.       Блэкинтон все же пришел в себя, наконец подавая какие-никакие признаки жизни. Он убрал печенье, стоящее между ними и придвинулся ближе к Суаресу, приобнимая. Парень ободряюще поглаживал правое плечо Алекса, и его макушка тут же на автомате рухнула на левое.       — Да, правда, позор, — слабо усмехнулся Райланд, пытаясь рассмотреть выражение лица Суареса. — Но, знаешь, я даже рад, что мы ничего не успели, того хуже, если бы ты не медлил, и мы бы, ну, сам понимаешь.       — Это совсем не успокаивает, — Алекс резко вздернул головой, чуть не задев чужую, и недоверчиво сощурился. — Но соглашусь, мог получиться и более ужасный исход.       — Да, и хрен с ним, — Блэкинтон подушечками пальцев выводил на рубашке Суареса только ему и Богу известные узоры. — Она же ничего такого не сказала, значит - не против.       — Блин, думаешь твоя мама все-таки поняла? — парень поджал губы, хватаясь за последнюю надежду.       — Алекс, она же не идиотка, — вздохнув, ответил Райланд. — Вот, представь себя на ее месте, что бы ты подумал, увидев нас? О, небось мы интенсивно решали судоку.       — Ты не чувствуешь себя как-то странно? — поинтересовался Алекс, поглаживая ткань джинсов.       — Ну, блин, определенно да, — Блэкинтон посмеялся, прикрыв рот ладонью. — Всё-таки не каждый день такое, что мама застукивает меня чуть ли не со стояком.       — Да, я не про это, — невольно Суарес тоже начал глупо улыбаться, взглянув на рядом сидевшего парня. — Просто, когда твой отец начал что-то подозревать, это, ну, обернулось не лучшим образом, так сказать.       Райланд устало вздохнул и, скрепив руки в замок вдоль тела Алекса, уткнулся в его плечо полноценно.       — Я больше не могу, меня это достало, я хочу, нет, я очень хочу быть как ты, не париться из-за всей этой хрени. Честно, я безумно разнервничался, когда она вошла, и прости, пожалуйста, что я ничего не сказал, тебе же пришлось одному отдуваться за наши действия. Но хватит, они же мои родители, они же, ну, должны принять меня любым, не так ли? И пусть, могут не понимать, осуждать, но не ненавидеть. Так, о чем я вообще? Для меня просто стало крайним удивлением, что мама нормально отреагировала, типа как будто она совершенно не против и для нее это в порядке вещей, — сделав небольшую паузу, продолжил свой монолог Блэкинтон. — Мне кажется, она уже давно все поняла, если даже мой отец начал замечать эти немного недружеские взаимоотношения между нами. До того, как я тебе написал, я говорил с мамой, она же не знала до сегодняшнего дня, что мы не общаемся, и в итоге, она поддержала меня, приведя в пример их с папой, как он на коленях у нее прощение вымаливал, а еще сказала что-то вроде: «За своё счастье нужно бороться». Может мой отец никогда меня не примет, но зато хотя бы она. Один из двух, уже неплохо.       — О, да, ты прав, но только... Только я такой же как ты. Сегодня я признался Вики, и это был первый человек после тебя, кто узнал, что я гей. И, Боже, мне было так тяжело об этом говорить, да, до сих пор до конца не осознаю, что она не осудила. Я мог тусоваться с парнями, спать с ними, но вот излить близким душу... — Райланд с интересом слушал речь Алекса, несмотря на тот факт, что все его лицо сейчас закрывали собственные волосы. — Это очень трудно, ну, и никакой я не смельчак. Все мои прошлые взаимодействия с парнями - это нифига не подвиг, не шаги к победе над страхом, а банальное удовлетворение физиологических потребностей.       — Но в моих глазах ты все равно герой, — тихо проговорил Блэкинтон, от чего Суарес растрогался и устремился коротко поцеловать чужие неряшливые кудряшки.       — Нам нужно наверх, — заключил Алекс, тем самым поставив точку в обсуждении гомосексуальных наклонностей. — Иначе твоя мама снова здесь появится.       Райланд ослабил хватку, высбождая Суареса из объятий, и легонько улыбнулся краешками губ. Заправив за уши волосы, парень поспешил встать, внимательно смотря на полку, которая раньше являлась обладательницей коллекции альбомов различных исполнителей. Алекс взглянул в ту же сторону, пытаясь понять, что хотел разглядеть его парень.       — Ты чего? — любопытство взяло верх, и Суарес озвучил свою мысль, параллельно поднимаясь с дивана.       — Да, я думал, что оставил здесь два диска, но их нет, проебал видимо где-то, — Блэкинтон пожал плечами, взял тарелку с печеньем и двинулся к лестнице.       — Нет, они у меня, — Алекс тут же понял о каких конкретно CD говорил Райланд, потому что это не могло быть обычным совпадением. — Я могу отдать потом.       — О, реально? — Суарес утвердительно покачал головой. — Нет, не надо, пусть останутся твоими. В твоей квартире должно быть больше хорошей музыки.       — Спасибо, — усмехнулся Алекс, воздерживаясь от того, чтобы доказать, что у него так-то и без Райланда отличный вкус в музыке.       Блэкинтон шагнул на ступеньку, но чужие руки развернули его в обратном направлении от выхода. Суарес смазано чмокнул парня в губы и поторопился удалиться из подвала, не забыв стащить одну печеньку с шоколадной крошкой и быстро засунуть ее себе в рот. Райланд еще несколько секунд оставался на месте, глядя на уходящего Алекса, мысленно ликуя от осознания, что между ними как прежде царит любовь, правда теперь вышедшая на новый уровень, пока неизведанный, но безусловно замечательный.       Как только ребята оказались на кухне, Суарес тут же напросился разливать всем чай. Миссис Блэкинтон не протестовала, ей наоборот хотелось, чтобы впервые за день за ней кто-то поухаживал, потому что она уже достаточно настоялась сегодня за плитой. Алекс взял стаканы с верхней полки, где они всегда стояли, и видимо никто и не собирался менять их местоположение. Хоть прошел целый год, ничего из головы парня не улетучилось, он помнил каждую мельчайшую деталь: немного сколотую плитку, на которой висело металлическое крепление с утварью, огромный чайный набор, по ощущениям никогда не заканчивающийся, цветочный сервиз и кружка Райланда с рисунком Спанч Боба. Все это слишком сильно отпечаталось в Алексе и вызывало в нем приятное, даже трепетное чувство ностальгии. Он словно, как Фродо из «Властелина колец», прошел долгий и трудный путь в Мордор, полный боли и ужасов, и теперь наконец вернулся домой, в свой собственный Шир.       Суарес мельком взглянул на Райланда, обдумывая чай с каким вкусом ему налить. Блэкинтон в этом плане был очень требовательным. Как настоящий английский эстет, он придавал огромное значение сей процедуре. Всякий раз парень старательно выбирал какой конкретно ему испить, доходило до того, что Блэкинтон спорил сам с собой заварить ли ему пакетик с лимоном и мятой или лимоном и малиной. И это только половина беды, бывали случаи, когда он даже не мог определиться с сортом чая, не то, что с его вкусом. Но Алекс прощал ему и эту странность, хоть сам и не придавал этому процессу огромного значения, обычно останавливаясь на бессмертной классике: черный с молоком. Суарес не стал изменять своему предпочтению, достав из холодильника коробку и добавив ее содержимое в кружку. Райланду он все же налил чай с бергамотом, да, банально, но парню казалось, что в данный момент это идеальный вариант. Миссис Блэкинтон достался ее любимый зеленый. Расставив стаканы, Алекс сел на ближний к Райланду стул и потянулся за сахарницей.       — Как ты пьешь эту мерзость? — тут же слегка осуждающе с набитым от печенья ртом проговорил рядом сидящий парень.       — Во-первых, это не мерзость, во-вторых вашего мнения никто не спрашивал, в-третьих, я не придумал, — Суарес демонстративно отсыпал в напиток три ложки сахара и довольный, отпил, не забыв раздражающе причмокнуть. — М-м-м...       Райланд тут же съежился, искренне не представляя, как эту гору сладости можно считать напитком. Миссис Блэкинтон поглядывала на ребят со стороны, ее улыбка была полна счастья и позитива. Примирение сына с его лучшим другом являлось и для нее важным аспектом.       — Ну, Алекс, расскажи хоть как ты поживаешь? — женщина подперла рукой щеку в ожидании.       — Все хорошо? — будто уточняя, сказал Алекс, привыкая к ощущению, что теперь любим человеком, о котором мечтал все время. — Да, в колледже есть свои запары, но я не жалуюсь, серьёзно, мне нравится, я чувствую, это мое! Иногда, конечно, хочется все бросить из-за всяких загонов, но все равно, я слишком люблю это дело. Преподаватели - классные, в основном, есть и душные старики, но на них я обычно забиваю, сон важнее, чем скучные лекции. Но на некоторых парах я сижу и слушаю, не отрываясь, это все так здорово. До сих пор благодарен небесам, что смог поступить.       — Ох, как приятно это слышать! Ну, ты прямо-таки светишься сейчас, безумно за тебя рада, — миссис Блэкинтон улыбалась вместе с Суаресом, для нее он был, как второй сын, и все эти новости про учебу откликались в ее сердце пением соловьев. — А что насчет друзей? Райланд-то заколебал тебя, надеюсь нашел замену получше.       — Эй! — вскрикнул младший Блэкинтон, разводя руками в стороны, чуть не задев Алекса.       — Нет, что вы, такого как Рай все равно не найти, — Суарес отрицательно замотал головой, смеясь. — Нам, наверное, нужен был перерыв друг от друга...       — Конечно! Столько часов с моим сыном в одном помещении, любой бы свихнулся! — не дав закончить парню договорить, перебила женщина, продолжая саркастично подшучивать над своим ребенком. Не было в ее словах и капли ненависти и призрения, ей на самом деле просто хотелось создать уютную атмосферу, чтобы ребята чувствовали себя комфортно спустя год разлуки. Поэтому и в привычной себе манере подкалывала сына, раньше для нее это было обычным делом, например, вспоминать все стыдные истории из его детства и доносить, как почтальон письма с утра, их до Суареса. Райланд же всегда так забавно злился, а как иначе, ведь его собственная мать позорит перед парнем мечты.       — О, да, та еще паскуда, — поддержав игру женщины, отшутился Алекс, за что ежесекундно получил легкий толчок локтем в бок. — Ауч, все-все я молчу.       — Вы - сволочи, — буркнул Райланд, прикусив нижнюю губу, дабы спрятать вырывающуюся улыбку. — Даже в родном доме меня унижают, ну, что ж такое-то.       — Несчастный какой надо же, — протянул Суарес, кладя голову на плечо парня.       — Вот-вот, радоваться должен, это приз за твои заслуги, — младший Блэкинтон закатил глаза на данное замечание матери, и, сделав максимально циничный взгляд, он отпил.       Женщина открыла рот, но не успела добавить еще один подкол, как в дверь позвонили.       — Кто это к нам пожаловал? — обратилась миссис Блэкинтон к ребятам, вопросительно вскинув бровью.       — Мы никого не ждем, — смутившись, Райланд поспешил встать из-за стола, намереваясь узнать кто решил к ним прийти в столь поздний час. Но Алекс отдернул рукав его рубашки, приказав тем самым вновь обратить на него внимание и еще немного времени побыть в таком положении.       — Надеюсь это не твой отец, — на ухо прошептал Суарес, от чего взгляд Райланда во мгновение ока потяжелел.       — Вряд ли, мама сказала, что он только через неделю вернётся, — так же тихо ответил парень и отстранился.       Мама вместе с сыном последовали в коридор, оставляя Алекса охранять их кружки. Младший Блэкинтон, не посмотрев в глазок, прокрутил замок и отворил дверь. На пороге стояло трое человек, зрачки Райланда тут же расширились, распознавая в них своих друзей, а точнее Вики, Гейба и Нейта.       — Приветик, — лучезарно улыбнулась Ашер, коротко помахав рукой.       — Э-э-э, — протянул Райланд, не в силах сказать что-то более умное.       Сапорта, не теряя ни секунды, протиснулся внутрь, не намеренный больше мокнуть под дождем. Несмотря на то, что они ехали в машине, компания успела нехило промокнуть. Следом за Гейбом в доме оказались и все остальные. Райланд запер дверь, пока ребята здоровались с его матерью. Уж кого он точно не ожидал увидеть, как раз и стояли сейчас в коридоре.       — Ой, ну, как славно, все в сборе получается, — женщина сложила руки у лица, анализируя друзей сына, пытаясь выявить различия с их прошлогодними версиями.       — Что вы тут делаете? — поинтересовалась Райланд, отвлекая всех от фразы родительницы.       — Ну, Вики просто... — начал было Гейб, но не успел закончить мысль, как впереди замаячила уж очень знакомая макушка.       — Алекс! — синхронно вскрикнули все трое, крайне обескураженные присутствием этого молодого человека в данном помещении. Нейт неверяще закачал головой, думая, что может это сон, Ашер от неожиданности ахнула, прикрыв рот ладонью, а Гейб опасливо сощурился.       Суарес с кухни услышал голоса ребят и, поначалу, он испугался, но прятаться было некуда, да, и бессмысленно, поэтому парень, без лишних раздумий, решил показаться.       — Да, я, — усмехнулся Алекс, опираясь о дверной косяк. — Приятно знать, что вы помните мое имя, ах, если бы еще полностью назвали...       — Встречный вопрос, какого, хрена, ой, извините, черта, он тут делает?! Вот это реально интересно, — обращаясь к Райланду, спросил Сапорта, складывая руки на груди.       — Долгая история, — размыто ответил младший Блэкинтон, украдкой поглядывая то на Алекса, то на маму, то на недавно прибывших ребят.       — Стоп, а вы что, не знали? — вмешалась женщина, удивленная подобной реакцией, словно Суарес являлся дорогостоящим экспонатом в доме бедняка.       — Мы... — лицо Вики менялось каждую секунду, поверить в такое, после того их с Алексом разговора, было действительно трудно.       — Да, они нас не особо в свои дела просвещают, — буркнул Сапорта, уставившись на свои когда-то белые кроссовки.       — Ох, бедненькие, — с наигранной досадой протянула миссис Блэкинтон и тихо следом добавила. — Меня если честно тоже.       — Мам, а ты можешь чайник поставить, чтобы ребятам тоже налить? — попросил Райланд, повернувшись назад и внимательно посмотрев на Алекса, стоящего позади женщины. Его выражение вновь стало нечитаемым, либо он был спокоен как удав, либо наоборот ужасно нервничал, что мышцы на его милом личике перестали работать.       — Вот как, выпроваживаешь мать? — цокнула миссис Блэкинтон, но все же направилась в указанную сторону. — Подростовкие драмы продолжаются, какая прелесть.       Как только женщина скрылась за дверным проемом, Суарес мгновенно оказался рядом с Райландом, положив руку на его плечо.       — Какого хуя?! — громко воскликнул Сапорта, оценивая впереди себя двоих лыбящихся идиотов, досточно потрепавших ему и Нейту с Викой за сегодня нервов. А также пытался рассчитать силу удара, с которой стоит наброситься на них. — У меня слов нет! Вики позвонила мне, сказала, что все пиши пропало, что катастрофа, и нам срочно нужно к Раю, потому что Алекс ей рассказал такие страшные вещи. Да, она плакала мне в трубку! Я очень сильно перепугался между прочим, и Нейт, думаю, не меньше. Мы пока ехали, Вики молчала, и я уже успел напридумывать всеразличные вариации произошедшего, типа, не знаю, может ты, Рай, избил Алекса, хотя, конечно, я видел его после выпускного, и следов побоев на нем не было, но как я и говорю, Вики рыдала, что более логичных выводов я просто не мог сделать. А сейчас Алекс какого-то черта здесь, и вы тут стоите чуть ли не в обнимку. Либо вы издеваетесь, либо, да, не может быть тут никаких либо! Значит, вы выклевывали, как птенчики, нам мозги с самого утра, а сейчас такие довольные, как будто, не знаю, нашли у отца заначку с порно-журналами! А еще я промок, потому что на улице отвратительный ливень, хотя не тучки не было, я уверен, что это вы призвали, своей негативной аурой. Из машины только вылез, а уже можно брать и выжимать трусы!       — Мы... Эм, да, извините, пожалуйста, — неуверенно начал Суарес, защищая себя и своего парня от нападков, но между прочим, вполне заслуженных. — Но сейчас, наверное, все хорошо? То есть, мы, ну, мы поговорили и решили нашу проблему.       — Да, простите, — добавил Блэкинтон, мельком взглянув на Алекса, отмечая, что его щеки покраснели от слова: «проблема». Райланда снова затошнило от самого себя, он был виноват целиком и полностью, но извинения взял на себя почему-то опять Суарес. А ведь всю ситуацию изначально возможно было предотвратить, если бы только год назад, парень проявил каплю усилий и достаточно поработал над собой, чтобы не отказать Алексу. Райланд мог бы сказать, что ощущает тоже самое, что до беспамятства влюблен, что ему тоже хочется встречаться, да, просто быть с ним, мог бы, но не стал. И сейчас тоже ничего не делает, не пытается помочь Суаресу, будто перекладывая собственные грехи на его хрупкое тельце. Так больше не может продолжаться, Алекс заслуживает, чтобы рядом с ним находился такой же крепкий духом человек. Раз он дал ему шанс, то Блэкинтон должен, нет, обязан воспользоваться им в лучшем виде, и наконец проявить хоть какую-нибудь инициативу, доказать искренность своих чувств не пустыми словами, а действиями. — Стоп, Гейб. Мне правда жаль, что вас это так затронуло, особенно Вики, прости. Но я еще раз повторюсь, злитесь на меня, но не на Алекса. Он вообще последний человек, который удостоен ненависти за сегодняшнее. Его поведение очень даже обоснованно, и тут нет его вины. Я не хочу, чтобы ты, Гейб, так с ним разговаривал, будто он вообще не имеет право испытывать негативные эмоции, и должен был с утра трепетать от счастья, увидев меня.       Гейб закачал головой, подставив к подбородку кончики пальцев, Вики уже была готова, чтобы вступить в дискуссию, но так и не решилась, с какой-то невиданной меланхолией смотря четко в глаза Суареса, ища в них логичное объяснение. Нейт же опешил от такой проникновенной речи, что уголки его губ опустились, воссоздавая на лице обратную улыбку. Повисшая атмосфера давила, но Алекс практически не чувствовал этого напряжения, потому что никак не мог отойти от услышанного. Слишком трудно было осознать, насколько же всё-таки приятно, когда за тебя заступается любимый человек.       — Так, ладно, я не желаю ругаться, мы с Алексом все вам расскажем. И, да, я извиняюсь, я сам извиняюсь, а Алекс нет, потому что он вообще не должен извиняться! Будь каждый из вас на его месте, вы бы поступили точно также. Он между прочим живой человек, не заслуживающий терпеть херовое к себе отношение ради остальных и сохранения нашей суперклассной компании, — на одном дыхании поторорил Блэкинтон, то и дело хмурясь. — Гейб, я понимаю, ты злишься, мол мы сами ничего не объясняли, а теперь просим нормального отношения, но в любом случае Алекс же из гуманных побуждений просил, чтобы ты к нему не лез, а его так называемый утренний концерт - это просто выплеск накопившихся эмоций. Поэтому прошу, прекрати уже корить во всех бедах моего п... Моего друга.       — Я не... Что? Вообще я злюсь на вас обоих, но раз ты берешь все на себя, то хорошо, пусть будет так, — брови Сапорты вновь встретились у его носа, и парень, шмыгнув им, продолжил допрос. — О'кей, может я и перебарщиваю, но Бог с этим утром, просто почему только сейчас вы додумались поговорить? Мне этого никак не понять, ведь, ну, это реально помогло, вы вроде снова вместе, если мне не мерещится конечно. У вас же столько шансов было...       — У Райланда небось денег на телефоне не нашлось, чтобы мне написать, — отшутился Алекс, но никто юмора не оценил. Суарес опустил голову и уставился в пол. Да, он и сам не в восторге сейчас от того, как Блэкинтон чуть не спалил всю их конспирацию.       — Да, уж, — Гейб, абсолютно не впечатлённый, закатил глаза.       — Вы ненормальные, — подытожил Нейт, и Сапорта мысленно с ним согласился. Ребята искренне не понимали постоянное бегство этих двоих друг от друга. Сначала они вдвоем, как мантру, повторяли, что хотят помириться, но после никогда не приступали к реализации. Нельзя просто циклиться на своих взаимоотношениях и бесконечно страдать, ожидая небесной маны. Гейб столько раз пытался разговорить, что Райланда, что Алекса, а по итогу исход получался одинаковый с посылом куда подальше. Для него оставалось загадкой, как у Блэкинтона хватает совести сейчас требовать к Суаресу снисходительности, ведь, если поднапрячься и все правильно рассудить, именно он подпортил настроение своими закидонами с утра. Это безумно трогательно, что «Under Pressure» напоминает Алексу о его бывшем друге, но тем не менее, в их выступление принимали участия еще и другие люди. Видимо, Суарес был настолько эгоцентричным, что не осозновал той истины, изрядно плохо скрывавшейся в его действиях. Пока они еще не успели встретится со всеми, Гейб завел с ним диалог, и Алекс упорно доказывал, что все в порядке, но это не являлось правдой. Почему ему так сложно было признать свое подавленное состояние, Сапорта же не монстр какой-то, он мог бы поддержать и попробовать найти оптимальный вариант решения их конфликта.       — Ребята, ну, вы где там застряли? — спрашивал женский голос, доносящийся скорее всего с кухни.       Ашер так ничего и не добавила от себя, ведь внутри кружилась тысяча различных мыслей, никак не соединяющихся воедино, и все направились в гостиную. На столе ребят уже ожидали кружки с горячем чаем, который был очень кстати в такую дождливую и неуютную погоду. Миссис Блэкинтон так же позаботилась о сыне и об Алексе, налив и для них порции напитка. Суарес про себя поблагодарил женщину, кивнув головой, и плюхнулся на диван. Рядом с ним тут же оказались Сапорта и Блэкинтон, усевшись по двум сторонам от него. Нейту и Вики достались подлокотники, девушке – левый, близь Гейба, а парню - противоположный. Никто не осмеливался завести диалог вновь, они молчаливо держали в руках стаканы, и каждый надеялся, что кто-то другой наконец что-то скажет. Женщина, стоящая у шифоньера, недоверчиво глядела на компанию друзей, не понимая почему ребята не ведут разгоряченную беседу, как это всегда было. И решив все взять в свои крепкие руки, она открыла дверцу шкафа, занимающего немалое место в гостиной. Сапорта услышал стук ногтей о стекло и с серьёзным видом наблюдал, как мама Райланда что-то начинает искать.       — Ну, раз вы все сегодня здесь собрались, то кажется у меня есть, что вам показать, — женщина на мгновение обернулась, ощутив на себе пристальный взгляд. Гейб не исключал вероятность, что у нее были глаза на затылке. Ухмыльнувшись, миссис Блэкинтон опять отвернулась и начала рассматривать диски, некоторые даже брала в руки, но тут же клала обратно, ведь из раза в раз промахивалась и доставала не тот, что был ей нужен. В это мгновение, ребята вновь обратили свои взоры, наполненные искренним недопониманием, на Алекса и Райланда, потому что больше не знали, чем себя занять, пока женщина играет в поиск предметов. Первый лишь стеснительно почесывал свою макушку, мельком поглядывая на второго участника данной ситуации, который с интересом ощупывал собственные джинсы, будто не замечая, что сейчас он находится в эпицентре всех событий. — А, вот же оно!       Миссис Блэкинтон радостно заулыбалась и уверенным шагом подошла к DVD-плееру. Суарес поочерёдно осмотрел каждого, кто сейчас прибывал в молчаливом шоке, будто разговора в коридоре отнюдь не существовало, и все, что пытался донести Райланд - фальш. В начале его глаза зацепились за Гейба, и хоть парень молчал, Алекс чувствовал его осуждающий тон и витающую в воздухе пренебрежительную ауру, потом был Нейт, из его рта так и хотел вырваться нервный смешок, поэтому он всеми силами пытался занять себя хоть чем-то, постоянно то засовывая, то высовывая руки из карманов, вишенкой на торте же стала Вики. Краешки губ Суареса сами по себе упали, заметив крайнюю степень тоски и грусти на чужом лице. Зрачки девушки искрились от печали, и, возможно, в них легко было определить разочарование, но Алекс точно знал, что это неверное предположение. Ашер смотрела на него так, потому что переживала, ведь их недавняя встреча очевидно оставила не самый приятный осадок. В голове Вики проносилось множество вопросов, и ей безумно хотелось поскорее вникнуть в курс всех событий. К сожалению, она никак сама не могла выстроить логическую цепочку, а читать мысли девушка подавно не умела. Для нее оставалось загадкой, почему Суарес пару часов назад говорил и убеждал ее в том, что с Райландом покончено навсегда, а теперь сидит с ним бок о бок, что их плечи даже соприкасались, да, и напряжение, кое с утра лицезрели все в компании, исчезло, как после заката пропадало с неба солнце, уступая место звездам и их предводительнице луне. Ашер строила теории, может ее слова сильно отпечатались в голове парня, что он вдруг ни с того ни с сего решил передумать, и от этого девушки резко стало не по себе. Да, ее на протяжении года посещали всеразличные идеи, как примирить давних друзей, но это абсолютно не то, чего она хотела. Вики тут же вспомнились вечерние размышления Алекса насчет его неудачного признания в любви, и наконец Ашер поняла, что, глупо следуя своей цели, она не замечала настоящих чувств Суареса, всей той боли, которую он пережил. Ее на первый взгляд великодушные стремления были эгоистичными. И девушки грезилось провалиться сквозь землю, ведь если так рассуждать, то она оказалась совсем не лучше Райланда. В попытках защитить и оправдать Блэкинтона, дабы их бравая компания снова пришла в строй, Ашер принизила значимость горя Алекса, будто его любовь никогда и не имела значения, а все, что он чувствовал всего лишь маленькая неприятность, через которую, как через лужу в резиновых сапогах, легко было переступить. И все это, до глубины души, расстраивало Вики, она ненавидела себя в этот момент большего всего на свете. Неужели ее необдуманные фразочки могли опять вселить в Суареса, как он сам их называл, пустые надежды, и засунув куда поглубже собственное достоинство, парень опять опустил себя на уровень плинтуса. Перечеркивая все попытки принять ситуацию, он вернулся на исходную точку. Девушка очень сильно нуждалась в личном разговоре с Алексом, как пару часами ранее, но уже без того бреда, что поспешно вылился изо рта. Ей нужно встряхнуть друга за плечи и привести в сознание, что ему не надо подстилаться под Райланда и уж тем более прощать, ему требовалось поступить так, как он хотел. И тут уже не могло идти речи о ней, Гейбе или Нейте, какой смысл во всем этом, если один человек не будет никогда счастлив в этой компании и вечно запечатан в своеобразной клетке.       — Внимание! — женщина нажала на кнопку пульта, выбивая всех присутствующих из этой неловкой воцарившейся тишины.       На экране телевизора проявилась запись, и ребята смогли тут же рассмотреть свои лица только годовалой давности. Это было их выступление с выпускного, казалось, что все синхронно замерли в ожидании. Ашер уставилась на свое платье, вспоминая инцидент с утра, когда на радио поставили «Under Pressure», и Алекс буквально умолял Гейба переключить. Теперь со знанием всей истории, эту песню хотелось сменить уже Вики. Девушка вновь резко подняла взгляд на Суареса, но не заметила прежней тревоги на чужом лице. Гейб тоже уставился на Райланда и Алекса, его язык чуть ли не чесался от желания выкинуть едкую шутку, отсылающую к скандалу, которые эти двое устроили в его машине. Но сдержав свой порыв, Сапорта лишь ухмыльнулся, сложив руки на груди. Нейт же не разделял настроя своих друзей, его действительно обрадовало вновь увидеть тот прекрасный их совместный момент. Он по-настоящему скучал по этому, в колледже парню не суждено было найти таких же замечательных людей, с которыми можно веселиться до упаду и играть музыку вместе.       «Одни на миллион», - подумалось Новарро, и уголки его губ устремились вверх.       Миссис Блэкинтон оказалась с ним на одной волне, ее глаза, переполненные неподдельной любовью, расширились. Тот, кто снимал сие чудо концертной деятельности, приблизил объектив, короткая пауза в начале закончилась, и комнату заполнили первые ноты проклятой, но тем не менее прекрасной песни, написанной музыкальными гениями минувшего века. Ашер потерла лоб и прекратила сверлить в Алексе дыру, позволяя себе немного успокоиться, хотя бы на пару минут. Ничего страшного, она ещё успеет все исправить. А сейчас, раз все собрались, то грех упускать такое теплое мгновение. Позже она планировала вразумить Суареса, что ознаменовало бы уже окончательный раскол их компании. Пусть эта слабость случится, и все как впредь станут детьми, отбросив тягости собственных жизней.       Начался первый куплет, и Суарес с умным видом пытался оценить свой вокал, он не анализировал их перформанс примерно никогда, потому что в тот день для него произошло другое более грандиозное и значимое событие, которое никак не могло сравниться с их выступлением. А зря, ведь они звучали очень славно, Алекс заулыбался от того, что прошлая его версия пока не успела ошибиться ни в гитарной партии, ни в вокальной. Суарес одобрительно закачал головой самому себе, в которой вспышкой промелькнули слова их бывшего учителя, тогда прибывавшего в восторге от исполнения этого великого хита. И все это было вполне заслуженно, ни на одной репетиции ребята не выкладывались так же, как в тот вечер.       Миссис Блэкинтон про себя проговорила слова и, схватив Нейта за руки, начала с ним танцевать, что поспособствовало появлению хилой, но все же улыбки на лице Сапорты. Еще больше идиотских шуток пронеслись в его сознании, которые будут озвучены только по истечению некоторого времени. Ашер встала с подлокотника и, потянув за собой друга, повторила действие мамы Райланда, только уже с Гейбом. Парень, долго не раздумывая, закружил подругу вокруг себя.       — «That's the terror of knowing what this world is about...» — неожиданно для всех запел Алекс, вторяя самому себе с экрана, и все присутствующие вмиг поддержали его, синхронно вскрикнув на строчке: «Let me out!».       Вики и Гейб громко рассмеялись друг другу в лица, их по полной программе накрыло приятное ощущение ностальгии. Девушку покинули сомнения в этот момент, и она была просто банально счастлива от факта, что находится здесь, рядом с самыми близкими для нее людьми, а Сапорта, спрятав свою озлобленность на двух своих непутевых друзей, проникся вместе с ней. Миссис Блэкинтон тоже не молчала и, положив руки на плечи Нейта, покачивалась из стороны в сторону. Новарро повторял за женщиной, пока, не осознавая какое количество локальных подколов принесёт эта ситуация. Возможно, данная песня по правде умела останавливать время, потому что как год тому назад, Алекс снова почувствовал это загадочное уединение душ, да, и дождь за окном перестал стучать по карнизу. Весь мир замер, позволяя ребятам полностью насладиться красотой жизни. Суарес повернулся и начал восхищенно таращиться до блеска в зрачках, который обычно возникает при болезни, на своего парня, видя, как тот тоже вместе со всеми глупо лыбится и поет. «Under pressure» - это их песня, Алекс убедился в этом окончательно, а еще в том, что настоящее счастье можно обрести только через страдания. Райланд как-то рассказывал ему про прочитанную книгу одного русского автора, чья позиция была точь-в-точь такой же, и тогда Блэкинтон говорил о том, что не согласен, и Суарес его поддержал, но сейчас, кажется, они вдвоем резко и молчаливо поменяли свои мнения. Так сложилось, что их путь оказался наполненным мучениями, едкой, разъедающей даже самые прочные металлы, отравой, фиолетовыми гематомами, как при падении с велосипеда, дороги на нем были скользкие и со множеством развилок, а вместо белых и мягких облачков небо покрывалось беспросветной мглой с тлеющим на нем от пожара пеплом, что, можно подумать, из этого кошмара не суждено было выбраться, даже самому опытному путешественнику. И действительно, по одиночке никто бы не справился, но стоило им вновь воссоединиться, как тропинка изменилась, все вокруг расцвело, вдали послышались певчие голоски птиц, взошло яркое солнце, а лабиринт исчез, преобразовавшись в единую дорожку без каких-либо препятствий. Алекс слишком сильно устал за сегодня, мозг был перегружен от такого количества поворотных событий, будто они были героями индийской драмы, но внутри теплилось нежное чувство. И это чувство гласило, что он любим, любим так, как никогда прежде, любим как младший ребенок в семье, любим как внеплановая отмена пары или урока из-за отъезда преподавателя, любим как творчество Дэвида Боуи, любим как начало лета и, конечно, обожаем, как голливудские звезды для фанатов. Суарес схватил чужие ладони, и их пальцы тут же невольно скрепились. Парни завели своеобразную волну, голова Райланда стремился влево, а Алекса вправо, и так попеременно.       — «Give love! Give Love!», — кричал Блэкинтон, сидевший на диване, и тот, что находился на экране телевизора.       Его голос звучал повсюду, отпечатываясь в каждой клеточке тела Суареса, сродни генетическому коду. Алекс, если говорить честно, мало, что понимал в собственных эмоциях, но сейчас точно определил бесконечную радость. Никогда прежде в жизни, он не ощущал подобного. Вобрав в легкие необходимое количество воздуха, он, не давая Райланду и шанса на подумать, притянул к себе, обнимая так сильно, насколько мог. Его ладони звонко рухнули на спину Блэкинтона, и завопив что есть мочи, Алекс пропевал партию Боуи, по совместительству его самый любимый момент в этой шикарной песни. И хоть вокруг них были и другие люди, он все равно посвящал строки только Райланду. Их сердца забились в унисон. Голова Блэкинтона на автомате рухнула на чужое плечо. Вся ситуация казалась очень дикой и неправдоподобной. Что-то внутри Суареса сильно кололось, и парень тут же опознал источник этого неприятного ощущения. Он всю жизнь пытался угодить другим или доказать, что на самом деле чего-то стоит. Алекс из кожи вон лез, выкладывался по максимуму. К примеру, взять любое увлечение, его ужасно расстраивало, когда ничего не выходило, и кто-то преуспевал лучше него, ведь сразу возникало это склизкое чувство, заключающееся в том, что все его старания не имели даже каплю значения. Какой смысл вообще пытаться, если ему никогда не достичь совершенства в той или иной области, и он вечно, так сказать, будет находиться «на скамейке запасных». Смотря на успехи Блэкинтона, Суарес стыдился своей зависти, потому что Райланд хоть и идеален во всех аспектах, но прежде всего его лучший друг. Испытывать подобное по отношению к такому светлому и добродушному человеку - преступление. Он заслуживал поощрения за свои достижения, а не злорадства от провалов. Алекса до ломоты в костях, раздражал тот факт, что Блэкинтон мог не прикладывать таких же усилий, коих делал сам Суарес, но в любом случае всегда добивался собственных целей. У Райланда в школе была потрясающая успеваемость, у него замечательный музыкальный слух, он поступил на актера, черт возьми! И все это в сумме развило в Алексе образ того, что, чтобы его полюбили, он для начала должен хоть как-то реализоваться. Эта установка не давала парню спокойно жить, выводила из себя, что руки сами по себе опускались. Как бы ты не старался, людям будет все равно. Суареса до внутренней ненависти травмировало это. Когда он садился разучивать новую песню, или даже придумывать что-то свое собственное, с первого раза ничего не клеилось. В такие моменты парень постоянно вспоминал о Райланде, и единственное, что крутилось в голове, так это: «А вот у него бы получилось это сделать быстрее и лучше». И сейчас Алекс прибывал в искренним недопонимание от того, что все это время Блэкинтон был влюблен в него. Как такое возможно? Суарес не записан в книге рекордов Гиннеса, у него нет Нобелевской премии, он не ясновидящий, да, банально не всегда может попадать в ноты, когда поет. За что Райланд, такой безупречный, может его любить? Суаресу стоило добиться хотя бы чего-то, а уже только потом претендовать на отношения. Алекс снова был на грани, ему хотелось расплакаться навзрыд, что Блэкинтон всё-таки снизошёл на него и позволил чувствовать к нему симпатию. Потому что Суарес изначально не имел на это и малейшего права. Его ладони вцепились в чужую шевелюру с невероятной силой, и он изнемогал от желания поделиться с этими переживаниями со своим парнем, надеясь, что тот его поймёт и простит. Но если бы Райланд умел читать его мысли, то только бы поразился насколько Алекс ненавидит себя, ведь ему абсолютно не требовалось ничего делать, чтобы быть любимым. Блэкинтон любил его просто за то, что он существует, что он в один прекрасный момент появился в его жизни. И неважно, что он не голливудская звезда, не супергерой, не великий учёный, он прежде всего - Алекс Суарес, и этого было достаточно. Райланду не нужен кто-то успешный, ему нужен только этот стеснительный парень-гик, одержимый творчеством Дэвида Боуи.       — Алекс, я люблю тебя, — прошептал Блэкинтон на ухо парня, когда тот закончил пропевать строки.       — Я тоже... — ответил Суарес в таком же тихом тоне, не слышным для остальных.       — «Under Pressure», — в унисон прокричали все присутствующие, и выступление подошло к концу.       Миссис Блэкинтон весело расхохоталась и, оставив Нейта, поспешила к телевизору, дабы вытащить диск. Вики и Гейб подошли к дивану и тут же набросились на двух обнимающихся парней сверху, прерывая акт уединения. Новарро последовал их примеру и, моментально сократив дистанцию, присоединился к друзьям.       — Вы - потрясающие люди, — произнес уже громко Алекс, воздерживаясь от желания коротко цомкнуть макушку Блэкинтона.       — Ага-сь, — подтвердила Вики, но держала в голове установку, что вскоре все это закончится.       — Я скучал по этому, — Новарро сильнее прижался к друзьям, пытаясь показать насколько они для него были значимыми персонами. — Наконец-то, все хорошо.       — Дай Бог, — отстраняясь, напоследок произнес Гейб.       Компания хоть и воодушевилась после просмотра их выступления с выпускного, но продолжила пить чай в гробовой тишине, им не хватало накинуть черно-белого фильтра для пущей драматичности. Мама Райланда бросила попытки воссоздать уютную атмосферу, потому что главный козырь она уже использовала. В конце концов, ребята уже взрослые, и сами найдут способ перешагнуть через их возникнувшие проблемы.       После того, как чаепитие закончилось, младший Блэкинтон помог матери вымыть посуду и пригласил всех в подвал, чтобы всё-таки обсудить волнующий каждого вопрос. Своеобразным вагончиком, друзья двинулись в нужном направлении. Гейб, Нейт и Райланд первые оказались внизу, а вот Вики и Алекс помедлили, потому что девушка, закусив нижнюю губу и положив руку на чужое плечо, остановила Суареса у начала лестница.       — М? — вырвалось изо рта Алекса. Он непонимающе глядел на подругу, ожидая ее дальнейших действий.       — Алекс, я хотела сказать, что ты не должен этого делать, — Ашер упрятала взгляд в пол, не в силах держать зрительный контакт с Суаресом.       — Делать что? — Алекс попытался заглянуть в глаза подруги так же, как она пыталась заглянуть в его с утра, но исход был одинаковым для обоих случаев.       — Тебе не нужно прощать Рая, если ты этого не хочешь, — четко произнесла Вики, повернувшись в сторону остальных, чтобы убедиться, что они вообще не заинтересованы в их разговоре. К счастью, ребята хихикали о чем-то своем. — Я наговорила тебе вечером всякого дерьма, и я признаю это. Но, прошу, забудь об этом. Я правда не хотела вселять в тебя пустые надежды, к черту нашу компанию, ты отдельная личность со своими переживаниями, а не просто ее часть. Это того не стоит. Мне так грустно, ты бы знал. Просто, это все звучит очень мило и трогательно, но это не справедливо. Твои чувства - не пустой звук, они важны, ты сам важен! Нет смысла думать о других и о сохранении школьной дружбы, если ты не счастлив.       — Вики, но я... — Суарес конкретно так опешил от слов Ашер, не представляя, как правильно ему сейчас стоит формулировать собственные мысли. — Но я счастлив. Ты тут не причем, это мое осознанное решение, я простил Райланда не из-за нашей встречи, клянусь. Я простил, потому что подсознательно всегда был готов его простить и потому что не могу по-другому. Вики, для тебя это, скорее всего, дико, но я очень сильно его люблю и поэтому не могу отпустить.       — Это ужасно, — девушка закачала головой влево-вправо, всё-таки переведя взор на друга. — Так нельзя...       — Ну, наверное, просто... Просто я устал, банально устал, — пожал плечами Суарес и прежде чем продолжить свою речь, серьёзно пораскинул мозгами. — Сейчас вы все узнаете и с вероятностью в девяносто девять процентов не поймете меня, но я честен перед собой, и я отдаю отчет о своих действиях. Я лишь прошу, не осуждайте меня, возможно, я действительно слабый, но, Господи, уверяю, сейчас я абсолютно счастлив.       Вики опустила руку и пошла дальше по ступенькам, морально подготавливая себя к тому, что вскоре услышит. Алекс еще пару секунд смотрел ей в след, а после тоже соизволил спуститься к остальным. Меланхолия подруги поселилась и в нем, что теперь парень начал сомневаться насколько он действительно правильно поступил. Неужели он опять предпринял ужасное решение, поведясь на то, что Райланд его любит и любил все то время. Не исключено, что Суареса вполне могло растрогать чистосердечное признание друга, и, обвороженный его щенячьим взглядом, он опять стал унижаться. Алексу совсем не хотелось верить, что их отношения начались только из-за жалости.       Гейб занял стул, на котором час назад Блэкинтон и Суарес изливали друг другу свои души. Алекс и Райланд уселись на диван, а Нейт с Вики стояли, не решаясь примкнуть к друзьям.       — Ну, удивляйте, — Сапорта подул на ногти, словно он только что успел накрасить их лаком, выжидающе потер ладони и после сложил руки на груди, пытаясь воссоздать эмоцию крайне незаинтересованного в диалоге человека.       — Как бы это объяснить... — неуверенно протянул Алекс, все еще отходя от короткого разговора с Вики на лестнице.       — Позволь мне, — Райланд коротко погладил парня по плечу, внимательно рассматривая людей напротив. У него сложилось впечатление, что они с Суаресом находятся в зале суда, обвиняемые в самом, что ни на есть, жестоком преступлении. — Алекс говорил с Вики, вы все это знаете, так, вот, после, не знаю сколько точно времени прошло, но я написал ему с предложением еще раз попробовать нормально поговорить. До этого я обсудил с мамой, что мол, мы с Алексом в ссоре, и я понятия не имею, как мне извиниться. Она поддержала меня и вселила надежду, что у меня еще есть шансы все исправить. И я с этим энтузиазмом побежала писать Алексу сообщение. Я не был уверен, что он придет, но всё-таки это случилось. И мы смогли все обсудить без лишней херни. Конечно, мы опять чуть не разругались, потому что я конченный идиот, но по итогу, у Алекса, видимо, оказался неисчерпаемый запас терпения и, Боже, он правда меня простил.       Блэкинтон запинался после каждого предложения, то и дело хрустя костяшками пальцев, поправлял кудри и косился на Суареса, будто проверяя не говорит ли он сейчас полную чушь.       — И все? — нахмурился Гейб, ожидая какой-то более развернутой истории из-за того саспенса, который нагоняли ребята до этого. — Типа, а это не то, о чем я намекал вам обоим на протяжении всего года? Может всё-таки стояло меня послушать? Удивительно, как адекватный диалог помог, магия не иначе! Только можно я еще добавлю...       Сапорта четко уставился в глаза Суареса, от чего тому резко стало невыносимо дурно. Тело парня покрылось мурашками, а ладони вспотели, ему безумно хотелось спрятаться за спиной Райланда, лишь бы Гейб только не пожирал его.       — Алекс, извини меня, конечно, но я стараюсь всегда быть честным, и я ни в коем случае не преследую цели тебя как-либо оскорбить, но я уже больше не могу этого терпеть. Вики и Нейт молчат, потому что они у нас очень хорошо воспитаны, значит, мне придется взять на себя роль злодея, — говорил Сапорта, и Блэкинтон тут же попытался осадить его, на что парень пригрозил ему пальцем. — Да, Рай, тебя это тоже касается, потому что, ну, я понимаю, что тебе хочется защитить Алекса, ведь, как бы вежливее сформулировать, ты всегда так поступаешь. Сколько я помню вашу дружбу, ты постоянно за него заступаешься, всеми силами перетягиваешь одеяло на себя, чтобы никто, не дай Бог, не подумал, что Алекс - ужасный человек. И ты приписываешь все его, очевидно, отвратительные поступки к себе, но хватит, умоляю, иначе это к добру не приведет. Алекс - не маленький мальчик, и он должен нести ответственность за свои действия. Уж простите, я все еще не услышал цельной истории, потому что вы до сих пор пытаетесь все утаить, но с самого начала этой заварушки, я оставался на твоей, Рай, стороне. Так к чему я это все. Алекс, ты эгоист. Я между прочим хотел помочь, ведь ты мой друг, но ты каждый раз меня отталкивал, и сейчас у меня уже конкретно так сдали нервы. Ты наговорил чего-то Вики, и, если незаметно, то она очень сильно трясётся за твою тонкую душевную натуру, именно ты согласился приехать на вокзал, и поначалу мне показалось это смелым поступком, что вот наконец ты переступил через себя и смог отпустить ситуацию, но нет, все оказалось абсолютно противоположно моим доводам. Ты же прекрасно понимал, наверное, какое впечатление на тебя произведет данная встреча. Тебе нужно просто повзрослеть, раз не можешь переселить собственную тоску, так и не надо было сегодня появляться, никто бы тебя не осудил. Но ты почему-то не подумал об остальных и испортил всем настроение, серьёзно, я весь день хожу злой. Рай в отличии от тебя не устраивал концертов, да, он ушел после тебя, но я считаю этот поступок вполне осознанным в отличии от твоего. Он понял, что своим присутствием сделает еще хуже, и как взрослый человек не стал до конца добивать меня, Вики и Нейта. Я же тебе в кафе сказал, что меня ужасно бесит твое убегание от проблем, но, видимо, ты так ничего и не вынес из этого. И, знаешь, мне безумно грустно. Я же давно с тобой знаком, но именно сейчас во мне возникло отвращение к твоей персоне. Нельзя быть настолько твердолобым и забивать на всех вокруг, никто под твои прихоти подстилаться не будет. И, да, я не говорю о том, что тебе нужно было со всем разобраться в одиночку. В корне наоборот, каждый из нас протягивал из раза в раз тебе руку помощи, а ты все равно отказывал. Тогда будь добр в таком случае, не выносить нам мозги и не вести себя как группи, на которую плюнул со сцены ее кумир. Вот, в чем моя претензия. Научись видеть что-то помимо своего огромного эго.       Окончив свою речь, Сапорта потянулся, и подвал вновь окутался мраком. Гейб пожал плечами, не удивляясь тому факту, что сейчас все присутствующие шокирующее на него пялятся. Его душа наконец очистилась, парень был искренне рад, что он все-таки смог высказаться. Вики максимально смутилась, она, как знаток всей ситуации, не соглашалась с обвинениями Гейба, но что-то сказать в оправдание, пока не осмеливалась, потому что Алекс и Райланд еще не успели обо всем рассказать, и девушка считала не этично пролить свет на события того года без их согласия.       — Гейб, ты не... — первый, кто отошел, был Райланд. Мастер быстрой реакции, подумалось Сапорте, и парень едко усмехнулся, ведь он об этом и говорил в начале своего умопомрачительного монолога.       — Нет, он прав, во всем прав, — Алекс практически не дышал, он вжался пальцами в джинсы и смотрел на них, потому что в ином варианте он бы разрыдался Гейбу в лицо. Он действительно слабак, не заслуживающий и капли уважения. Слова друга ранили, ведь являлись истиной и от этого становилось еще больнее. Ему, как год назад стало боязно, казалось, что он никогда не выберется из этого кошмара. Речь Вики выветрилась, и Алекс вновь ощутил себя запертым в комнате с сжимающимися стенами и потолком, словно если он сейчас признается, то Сапорта возненавидит его сильнее, хотя так подумать, больше уже некуда. — Просто, вы... вы... вы все...       И Суарес не выдержал, слезы хлынули из его глаз так сильно, что Гейб даже смутился, он ожидал гнева, злобы и оправданий, но не истошного крика друга. Сапорта не собирался отказываться от собственных слов, да, и толку то, что сказано, уже не возвратишь, но он и не желал в тихую выслушивать рыдания Алекса. Его целью не было доводить бедного парня до истерики, все произнесенное имело характер лишь указать на совершенные им ошибки и вместе попробовать их исправить. Райланд растерялся не меньше остальных, но попытался прийти в себя, ему сейчас определённо не стоит рыдать на пару с Суаресом. Пересилив собственное поникшее состояние, парень сжал чужую кисть руки, переплетая их пальцы. Правая ладонь переместилась на спину Алекса. Подтолкнув его ближе к себе, Блэкинтон хотел упрятать Суареса от внешнего мира, как делал это всегда. Незанятой рукой, Суарес приподнял очки, пытаясь смахнуть ливень, сокрушившийся на все лицо с глаз. Хотя это не то чтобы спасло ситуацию, ведь вопль, доносящийся из его рта, нельзя было ничем скрыть. Гейб соизволил встать со стула и приблизиться к другу, Нейт и Вики тут же последовали за ним. Сапорта, уселся на карточки, кладя ладони на чужие колени, и устало выдохнул, Новарро встал сбоку, не зная куда ему деваться, а Ашер, оперевшись о спинку дивана, слегка приобняла Алекса.       — Эй, ну, чего ты сразу в сопли? — тихо говорил Гейб, от прежней красноречивости не осталось и следа. — Я же не обвиняю тебя ни в чем, просто делюсь тем, как сделать лучше. Поверь, хуже было бы если ты услышал это от кого-то другого, а не от меня. Я, как твой друг, помочь стараюсь.       — Я не... не... злюсь, я понимаю, спасибо, это правда здорово, но, эм, я, просто... — Суарес еле проговаривал слова, в его голове опять плясали чертики, не давая ему и шанса произнести что-то более-менее внятное. Алекс растягивал слоги, ощущая соленный привкус на губах. — Но я, Господи, нет, я не могу. Вы же не поймете меня никогда... Никто из вас.       — Не поймем, что? — Гейб вскинул правой бровью, растирая пальцами джинсы Суареса.       — Не ты, не Вики, не Нейт, не Рай, вы просто не знаете какого это... — Суарес не обратил никакого внимания на вопрос Сапорты, да, казалось, что он не замечает ничего вокруг себя, его глаза были закрыты ладонью, и единственное, что сейчас соединяло парня с реальностью - это теплая рука Блэкинтона, державшая его собственную. — Потому что вы все нормальные люди, у вас никогда не будет ощущения, что с вами что-то не так, что вам нужно лечиться. У вас нет страха выйти на улицу, ведь вам никогда не причудится, что все окружающие смотрят на вас с осуждением, потому что знают всю подноготную. Вы... Вы - замечательные, но вы не сможете меня понять... Вы просто не сможете забрать то, что чувствую я, не сможете вместе со мной испытывать это давление, не сможете меня уберечь... Вы просто никогда не ощутите какого это...       Голос Алекс надломился, рассказать Вики - это одно, но вот так всем - это отдельный вид беды. Чтобы вновь раскрыть этот отвратительный секрет про себя Суаресу требовалась какая-то невероятная сила. Где-то на подкорке сознания стучала мысль: «Алекс, тебя не возненавидят, двое уже знают, так что успокойся», но страх был настолько велик, что переглушал ее. Возможно, он возник не только из-за присутствия близких друзей, чьё мнение являлось для Алекса не пустым звуком, а потому что парень не такой как они, он другой. И это по-настоящему невыносимо. Суарес часто задышал, глотая воздух ртом, как бывает при панической атаке. Закусывая губы изнутри, единственное, чего он желал, чтобы из них хлынула кровь. Пусть будет физическая боль, ведь ментальную больше - невозможно терпеть. Алекс бы отдал все, лишь бы быть нормальным, как его друзья, никогда не сомневаться и не оступаться, в итоге найти прекрасную девушку, гулять с ней до утра, целовать ее милое личико с тоненькими губами и крохотными кукольными глазками, и в конце концов в будущем обязательно предложить руку и сердце. Но автор книги его жизни, так называемой биографии, придумал ему не типичную историю с донельзя приторным и счастливым концом, он остановил свой выбор на жгучей мерзости, присыпав ее горой разъедающего самокопания и непринятия себя. Суарес, очевидно, проиграл в гонке, пришел к финишу последний, и теперь пожинает плоды. И как бы он не старался, ему, видимо, не суждено смириться с собственной ориентацией. Алекс скован этой неизлечимой болезнью, чьи цепи свирепо сдирали кожу с кистей рук, оставляя яркие и глубокие красные шрамы. Вечное клеймо, которое невозможно перерасти или убрать в коробку с ненужными вещами, ведь в таком случае Суаресу бы пришлось покончить и с самим с собой. Это часть его, убивающая, но ничем не заменимая. Алекс сильнее сощурил глаза под ладонью, все пути отступления были перекрыты, друзья, как коршуны, слетелись на него и уйти, как год назад, больше не выйдет. Да, и толку то, рано или поздно это должно было произойти, нет смысла убегать, и, если говорить честно, то раньше тоже его не было. Суаресу вспомнилась фраза покойной матушки Пола Маккартни из его сна: «Пусть будет так», пусть будет так больно и противно, пусть будет так, как есть, пусть будет так, что он псих, не испытывающий к девушкам романтического влечения, пусть будет так...       — Какого это... Какого это смотреть на своего лучшего друга и воображать себе поцелуй с ним, какого это видеть, как он танцует с девчонкой на выпускном и мечтать, чтобы она исчезла и не смела к нему прикасаться, какого это признаться ему в своих чувствах, а в ответ получить отказ, сопровождающийся призрением и крайней степенью осуждения, какого это спустя год продолжать о нем думать и мечтать, чтобы он всё-таки ответил взаимностью, какого это видеть его после длительной разлуки счастливым и радостным, какого это представлять, что ты все еще можешь стать частью его жизни, несмотря на холод и отчуждение, какого это не иметь и малейшего шанса, чтобы претендовать на его любовь, какого это каждый вечер плакаться в подушку, фантазируя вместо нее его, какого-то это перестать слушать песни любимого исполнителя, потому что все они напоминают о нем, какого это, когда мысли забиты не симпатичной девчонкой с потока, а бывшим лучшим другом, какого это бояться до боли в костях, что кто-то всё-таки прознает про твой секрет и поэтому не позволять себе лишнюю секунду заглядываться на парней, какого-то ненавидеть себя за свои же чувства, какого-то это каждый Божий день просыпаться с мыслью о том, что ты болен и... И какого это испытывать влюблённость к человеку своего пола... —  как только Алекс оборвал этот поток, гложущий его уже достаточно долго, парня накатила адская истерика, которую больше нереально было сдерживать. Его крик заполнял весь подвал, обволакивая углы, стены и небось даже потолок. Он резко отдернул руку, что очки упали на колени, и вцепился ею в волосы, желая выдрать их с корнями. Гейб шокирующее раскрыл рот. Он знал, всегда знал в чем дело, просто не хотел до последнего этого признавать, не потому что ненавидел геев, а потому что понимал насколько это бывает убийственно. Вики расплакалась следом. Быстро смахивая слезы с щек, девушка то и дело царапала ногтями свое лицо. Нейта будто парализовало, он в отличии от Сапорты и представить не мог, что Алекс все это время был влюблён в Райланда. Это взрывало мозг сильнее, чем любой неожиданный поворот в комиксах DC. А что же до Блэкинтона? Услышав все это, парню захотелось пустить пулю в собственный лоб. Казалось, что в мире не существует, еще более невыносимых придурков, каким он являлся. Как можно было этого в упор не замечать? Как можно было игнорировать подлинные чувства Алекса? Этот человек был влюблен в него, как никто другой и всегда готов был отдать последнее за него, будь то деньги или предметы одежды, да, вплоть до собственной жизни. Их отношения начались очень спонтанно, что Блэкинтон не смог познать глубину тех чувств, которые испытывал к нему лучший друг. А ведь они являлись такими настоящими и по-детски невинными, но в тоже время внушительными и железными, таили в себе безумных размеров мощь. Год назад парень так и не смог понять серьёзность намерений Алекса, когда тот чуть ли не с пеной у рта доказывал свою любовь. Да, и что собственно поменялось? Райланд не мог и сейчас вынести чужое огромное и доброе сердце, волею судьбы попавшееся в его руки. Он не то, что не имел права его держать, притрагиваться к нему сродни было для Блэкинтона опасно. Парень презирал себя, это не должно принадлежать ему, он не достоин быть с таким человеком. Хоть Райланд и ощущал тоже самое к Алексу, но никогда в жизни он бы не осмелился ему об этом рассказать, потому что привык молчаливо сдерживать чувства, не понимая какое счастье - это может принести человеку, если он услышит об этом. Суарес просто мечтал о взаимности, получил ее, а по итогу что? Блэкинтон продолжал скрывать весь тот трепет, штурмующий его сердце.       — Алекс, Алекс... — Райланд повторял имя парня, то громко, то тихо, не понимая, как сделать так, чтобы тот смог его услышать. Блэкинтон ухватился за чужой бок, наклоняя тело Суареса к своей груди. Парень совсем не противился, все его силы были истрачены, и он безжизненно рухнул на тело Райланда. — Алекс, я тоже-тоже-тоже тебя люблю! Я обожаю тебя, я не знаю... Прости меня, мне жаль, ты сказал, что устал от моих извинений, но я не понимаю, как еще по-другому. Ты такой замечательный, я чувствую к тебе тоже самое, я правда не представляю, как это описать, я не могу как ты, не могу выразить это словами. Я просто хочу верить, что ты можешь уловить мою любовь к тебе без них. Мне очень стыдно, что год назад я не воспринял тебя всерьёз, я идиот! Но сейчас я готов разделить твою боль, может молчаливо, но готов. Ты не болен, ты нормальный человек, такой же, как и Гейб, и Вики, и Нейт, ты заслуживаешь всего на свете и даже большего, прости, прости, прости меня, что пытался убедить в обратном... Прости за все, я... Я... Мне жаль, что тебе пришлось в одиночку со всем этим справляться. Ты такой храбрый и сильный, и сейчас нет ничего страшного в том, что ты сдал назад, ты имеешь полное право быть слабым всегда. Только не ненавидь себя, умоляю... Эти страдания - не твои, то есть, я хочу сказать, что я должен был нести их бремя, ведь я виноват. Все это время ты держал их в себе… Это кошмар! Я сожалею, что так поздно спохватился. И, Алекс, спасибо тебе за твою любовь, ты не представляешь насколько для меня это важно...       Блэкинтон судорожно прикасался губами к макушке Суареса, оставляя на них дорожку из поцелуев. Алекс очень плохо видел, но его это не волновало. Разум покинул тело, конечности стали ватными, и он просто рассыпался на молекулы из-за внешнего воздействия, исходящего от Блэкинтона. Сапорта сел на пол в позе лотоса и таращился на друзей с высоко вздернутыми бровями. Ашер максимально аккуратно взяла слетевшие очки Алекса и, сложив их душки, отвернулась, дабы не смущать ребят. Нейт же подобно Гейбу не моргающе наблюдал за происходящими нежностями.       — Рай... — Суарес произнес чужое имя невероятно тихо, его голос не мог прийти в норму после криков за такой короткий промежуток времени. Парень кряхтел что-то нечленораздельное и откровенно пялился снизу-вверх на Блэкинтона, завороженный его изумительный видом. Конечно, вид - громко сказано, Алекс еле как мог углядеть кудри, то и дело падающие на его собственное лицо. Но не отметить всю эту красоту Райланда было непростительно, даже когда перед глазами все плыло.       Блэкинтон, услышав, что его зовут, отпрянул и уставился в ответ. Чужое лицо от корки до корки было заполнено следами от слез, щеки раскраснелись, а зрачки расширились, но Алекс по-прежнему оставался таким чудесным. Их неистово тянуло к друг другу, будто на каждого нацепили магниты с разными полюсами, и Райланд поражался с самого себя, как он смел постоянно отдаляться, когда его счастье было настолько близко. Изо рта Суареса вырвался короткий нервный смешок, он прикусил нижнюю губу и указал на нее пальцем. Блэкинтон понял его и сократил дистанцию. Уже не первый их поцелуй, но первый такой чувственный и нежный, и при этом с неким вызовом. Вот так, на глазах у всех, они прижимаются к губам друг друга, не заботясь о настороженных взглядах ребят из их компании. Плевать на всех, в конце концов они не то, чтобы и протестовали. Да, даже если и так, то совершенно неважно.       Алексу пришлось разорвать их руки, дабы ухватиться ладонями за щеки Райланда. Не сказать, что он сильно принимал участие в сие действии, но пытался отвечать, как мог в данной ситуации. Без разницы, Блэкинтону не страшно вести их поцелуй. Хотя бы через это, парень мог доказать существование и важность своих чувств. У Суареса после истерики конкретно так сбилось дыхание, поэтому он на мгновение отстранялся, но тут же возвращался обратно. Вики все же обернулась на ребят и тепло улыбнулась, понимая, что зря так восприняла резкое прощение, ведь, как оказалось, Алекс действительно был счастлив. Новарро придвинулся к девушке ближе, пытаясь спрятаться за ее спиной, ему не было настолько же неловко с того момента, когда мама застала его мастурбирующим. Серьёзно, это последнее, что Нейт мог себе вообразить, но для себя парень отметил, что обмен слюней эти двоих являлся очень красивым и романтичным. Может ему тоже стоило попробовать с парнями? Сапорта, отлично слышавший звуки соприкосновения губ, немного скорчился, подумав о даме своего сердца, которая сейчас, к сожалению, находилась слишком далеко от него. Гейб даже слегка позавидовал. Нет, а чего они тут перед всеми хвастаются, когда знают, что партнер Вики и его отсутствуют, а у Нейта отношений и в помине не было.       Райланд, ставя финальную точку, прикусил чужую губу, и Суарес обессиленно скатился вдоль его тела. Блэкинтон положил ладони на плечи Алекса и начал медленно их поглаживать. Парень улыбался, замечая, что Суарес продолжает смотреть только на него и не на кого другого, мило вытягивая шею, как жираф. Алекс же надеялся, что выглядит не слишком ужасно с опухшим от рыданий лицом. И он не выглядел, как минимум в глазах Райланда.       — О, — неосознанно издал звук Новарро, тем самым привлекая внимание к своей персоне. — Извините.       Нейт невольно сжался, он надеялся, что не испортил такой душевный момент.       — Все в порядке, — на выдохе проговорил Блэкинтон, играясь с прядками волос Алекса.       — Реально удивляете, — Сапорта захихикал, прикрывая рот ладонью, его лицо как прежде сделось добродушным, перечеркивая общее воспоминание о его злости. — Хотя я знал, всегда знал, что между вами это.       — Я же говорил, что это очевидно, — обращаясь к Суаресу, ответил Райланд, глупо хлопая ресничками. — Видишь, ни для кого не секрет.       — От этого еще хуже, — Алекс елозил, пытаясь найти более удобное для себя положение. — Ну, теперь вы все понимаете полностью. Можно я не буду пересказывать эту историю во второй раз за сегодня, меня ужасно она бесит.       — Стой, а что тебе тогда, в плане год назад, сказал Рай? — поинтересовался Нейт, не скрывая проявившегося любопытства, на что Суарес недовольно простонал. — Нет, ну правда, вы же так по итогу ничего и не рассказали.       Блэкинтон взял на себя ответственность прояснить оставшиеся вопросы для Новарро и Сапорты, Суарес специально закрыл в этот момент уши, потому что изрядно устал от сего великолепия той ситуации, которая принесла в их дружбу яблоко раздора. Райланд ничего не приукрашивал, и Ашер даже поразилась, что некоторые фрагменты он описывал аккурат Алексу, и ни в коем случае не старался как-либо себя оправдать. Он говорил максимально честно, хватит на сегодня лжи и утаивания, уже сто раз было определено, что это не приносит никому удовольствия. Вики тоже стало полезно услышать эту историю во второй раз, для нее важно знать, как все события переносил Райланд, его чувства в тот или иной момент, чтобы окончательно убедиться, что парень действительно сожалел о своем поступке. И Блэкинтон отлично справился с этой задачей, что ни у кого из присутствующих не могли появиться сомнения в его неискренности.        — И в общем, все, что сказал мне отец я тогда пересказал Алексу, — Блэкинтон пожал плечами, по-прежнему не вынося собственной глупости и слабости. — Ну, короче, бреда полного нанес. Боже я никогда не оправдаюсь от этого кошмара, позорное клеймо, такой стыд нахуй.       — Ты что? — Сапорта рассмеялся, отрицательно закачав головой. — Господи, Алекс, извини меня, я переобуваюсь, Райланд - полный кретин. Как только ты его терпишь.       — Приходится, он же такой красивый, — Суарес тоже захихикал, постукивая пальцами по коленкам Блэкинтона. — Тяжело удержаться.       Райланд театрально закатил глаза, легонько толкнув Алекса.       — Кошмар моей жизни, под чем я тогда вообще был? — Суарес вытянул руки назад, обнимая ими талию Райланда. — Убейте просто.       — Нет, не убивайте, я запрещаю, — запротестовал Алекс, не прекращая по-дурацки лыбиться.       — Грустно даже как-то, — Нейт еще на половине рассказа, уселся рядом с Гейбом, и сейчас положил голову на его плечо. — А ты, Рай, подавайся на все драматичные роли, тебе к лицу.       — Театр одного актера, — поддержал друга Сапорта, ухмыльнувшись. — Мастер сцены и профессионал преображения.       — Идите вы, — буркнул Блэкинтон для поддержания диалога, он прекрасно осознавал, что только и заслуживает этих тупых попреков. — Я тут ужасно ранил любимого человека, а вы... Бессовестные просто!       — Рай, ты нечто, в следующий раз таблетки не забудь принять, — вступила в обсуждение Вики, сев на подлокотник близь лежащей на нем правой ноги Алекса. — Когда я приехала вечером, чтобы поговорить с Алексом, я вообще не знала, чего ожидать, но и не думала, что все настолько плохо. Никогда не слышала подобного ужаса. Не забывай, у нас тут у всех тяжёлая рука имеется, мы, если что тебя разберем на детальки «LEGO», а так, конечно, счастья вашей паре и семейного благополучия.       — Почему ты вообще простил его? — не унимался Нейт, недоверчиво поглядывая на Суареса, у него либо было семь жизней, либо стальное терпение, которому в большинстве случаев позавидовал бы любой учитель в школе.       — Потому что люблю, как вырастешь - обязательно поймешь, — Алекс кокетливо подмигнул.       — Пошел на хуй, — Новарро достали эти вечные шутки про его маленький рост, его друзья даже ничего оригинального придумать не могут.       — Не забывай, для меня это не оскорбление, — Суарес дразняще и наигранно улыбнулся, заставляя кончики губ подняться до максимума.       — Черт! Ненавижу тебя! — Нейт пододвинулся ближе, отпрянув от Гейба, и принялся щекотать друга, от чего тот, от неожиданности, чуть ли не подпрыгнул. Алекс смеялся, выкрикивая: «Хватит», но Новарро не унимался, и когда Суарес посмел усесться на свои ноги, он встал и продолжил, набрасываясь сверху.       — Да, Боже, Боже, Рай, спаси меня от этого монстра! — сквозь смех, молил Алекс, пытаясь вновь прильнуть к Блэкинтону. Райланд прижал его к себе, обхватив руками его тело и выставив ладони вперёд, не подпуская Нейта. — Спасибо!       Суарес благодарно чмокнул чужую щеку. Новарро недовольно сощурился, отказываясь принимать поражение, и плюхнулся на диван, когда Суарес согнул колени, освобождая место как раз-таки для друга.       — Так нечестно! — Нейт развел руками в стороны, негодуя, а после сложил их на груди, дуясь, как воздушный шарик. — Запрещенный прием, у меня вот нет союзников.       — На войне все средства хороши, — наклонив голову набок, пожал плечами Алекс.       — Эй, ну, кстати, извините, что опять рушу приподнятое настроение, но я же не могу это так оставить, — Гейб вытянул шею, обдумывая что скажет дальше. — Алекс, ты молодец, что признался, серьёзно, горжусь. Признание Бекетта я как-то более вменяемо воспринял, ну, там не было такой драмы, как у вас, конечно. В любом случае, я рад за вас. И мне жаль, что у тебя, Алекс, сложилось такое впечатление обо мне, типа, что я могу как-то быть против и возненавидеть тебя за это. То, что ты любишь парней - это нормально, и я желаю, чтобы ты как можно скорее отпустил это внутреннее разочарование, ведь в этом реально нет ничего постыдного или ужасного. Ты любишь, тебя любят, а остальные, кто это не принимает, пошли они нахер, за собой пусть следят. Не стоит циклиться на этих недоразвитых, для которых даже любовь является непростительным грехом.       — Спасибо, Гейб, мне приятно это слышать, —  Суарес закивал, выкидывая в мусорку крохотную частичку своего непринятия. Как говорится, маленький шаг для человечества, но большой для него. Лучшие друзья приняли его таким, какой он есть, вот что важно, а не забота о людях на улице. — Я больше всего тебе боялся рассказать, не знаю, будто ты меня принизишь или что-то в таком духе, например, будешь смотреть и думать: «И вот этот педик был моим другом». Кстати, когда ты приезжал ко мне на выходные, и мы ходили куда-то потусить вместе, я порой сливался к середине вечера, потому что, ну, я мог заприметить симпатичного незнакомца так сказать, блять, в общем, вы все всё поняли. С вашего позволения, я не буду вслух озвучивать это при своем парне.       — Стоп, Уильям тоже? — Нейт широко раскрыл глаза, не давая Сапорте высказаться. Никто кроме Новарро не удивился той брошенной на самотек фразе Гейба, всех волновала концовка изречений Алекса. — Какого хрена я узнаю все самым последним?! Вы - нелюди!       — Ну, в твою поддержку, я тоже не знал, но по мне, это очень даже явственно, — вмешался Блэкинтон, опираясь своей головой на макушку Суареса. — Я бы больше удивился, если бы Гейб сейчас сказал, что у Билла девушка есть.       — Нихрена это не очевидно! — насупился Новарро, сильнее вжимаясь в спинку дивана. — Кто следующий, мне уже страшно! Вы все тут геи что ли?!       — К сожалению, только я, — Алекс помахал рукой, складывая губы бантиком. — А еще тема такая. Догадайтесь, где и когда я узнал про Уильяма? На выпускном! На чертовом выпускном! Это проклято, но, типа, я даже в какой-то степени благодарен. Вот, в чем дело, я увидел его с Треви в туалете и потом сбежал, потому что мне резко так дурно стало, ведь, ну, с Райландом эти непонятки, а тут еще они сосущиеся. То есть, для меня это воспринялось, как призыв к действию, и я не жалею. Поначалу да, так и было, мол вся эта херня, а что если бы я тогда не признался, то может мы бы все еще общались и то се, пятое, десятое, но это не имеет смысла. Я все равно рано или поздно не выдержал бы. Да, и у Рая могла появиться девушка, та же Джесси к слову, и это еще хуже.       — Не появилась бы, — тут же запротестовал Блэкинтон, заправив челку Алекса за его ухо.       — Погодите, Маккой встречается с Бекеттом?! Блять, я вообще мало чего понимаю, видимо, — мозг Нейта переполнился ненужной информацией, которая очень навряд ли когда-нибудь ему вообще пригодится. Страшно было подумать, что за сегодняшний день еще может вскрыться. — Почему вы мне ничего не рассказываете?! Тоже мне, друзья называются.       — Прости, Нейт, как-то не было момента тебе это сообщить, не бери в голову, — Ашер вытянулась и ободрительно похлопала друга по плечу. — Больше не будем от тебя ничего скрывать.       — Да! Ой, нет! Это вы сейчас так говорите, а что потом? Я всегда мимо всех дел. Вики, ты узнала раньше всех, Гейб давно догадывался, ну, что касается Алекса и Райланда, я имею ввиду. Блин, а я как обычно самый последний, а сейчас еще Уильям с Треви, ну, вообще сказка, — Новарро скривился и потер нос, задевая фалангой пирсинг. — Алекс, ты как вообще мог от меня скрывать такое? Я же твой самый лучший любименький, а ты так поступаешь. Чушь собачья, что я бы тебя осудил, на меня посмотри, вот, кто реально неудачник.       — Ну, это правда кажется просто, но на самом деле чертовски трудно. Типа сам факт, что со мной что-то не так. Сейчас я, конечно, чуть-чуть понимаю, что со мной все в порядке, и никакой я не мерзкий. Но раньше... Как бы это более внятно объяснить? Вот, представь, ты сначала ради забавы фантазируешь, как целуешься с лучшим другом, а после резко все мысли становятся только об этом. И ты ни спать, ни дышать нормально не можешь, а еще до последнего все отрицаешь, и это пипец как изводит. Потом тебя совсем переклинивает, и, вот, появляется эта доля осознания, и ты все продолжаешь смотреть на своего друга, смотришь, смотришь, и никак не принимаешь истину, потому что есть установка в нашем обществе, которая призирает подобные чувства. Из-за этого ты ломаешься до последнего, хотя, в моем случае, это все одновременно произошло. Ну, влечение всегда было, просто, не то чтобы я мог его верно идентифицировать, сводя постоянно все к дружбе. А этот злоебучий выпускной наш, как снег на голову, меня так трясло, вы бы знали! Когда там этот танец открывающий был, я перед ним успел наговорить Райланду всякое, аля я тебя ценю, люблю и вообще ты большой-большой молодец. Но ужас произошел далее, я стоял рядом с Биллом и пялил вперед. И все - бум, взрыв, я вижу его с Джесси, и понимаю, что не ревную ее, хотя она, безусловно, красотка, а ревную Райланда. И Бэкетт еще мне что-то пытается сказать, там знаете какое содержание было. Мол они двое классно вместе смотрятся, и, блять, из них бы получилась замечательная пара. Я не знал, куда себе деть, а тот все продолжает сыпать соль на рану: «Да, все нормально, меня тоже тоска одолевала, когда Патрик начал с Вики встречаться, меньше тусить вместе стали». Я накричал на бедного Билла, ведь мне казалось, что он специально. Не мог же я ему ответить что-то в духе: «Да, меня не устраивает, что мой лучший друг будет встречаться с кем-то кроме меня». И следом наше выступление, меня мистер Дэвисон затянул в ту подсобку, а я не в себе, и стыдно и противно и все сразу, сижу с гитарой и вообще не представляю, как справиться с этим наичудеснейшим открытием. Сравнимо с апокалипсисом. И вот надо уже на сцену как бы, а я все сижу, сижу и даже не в состоянии вспомнить строчки песни. Внутренняя борьба, но бестолку, и мысли в кучу, вспомнилось моментально, что я никогда и не испытывал симпатии к девушкам, да, они милые, но не более, это и близко не стоит с теми моими чувствами к Райланду. Дико для вас, но мне никогда не хотелось, чтобы мою руку держала какая-нибудь девчонка, чтобы она меня обнимала там и целовала, я всегда грезил, чтобы это все делал мой лучший друг. Я растерялся, чуть не сорвал наш перформанс, но Рай вовремя среагировал и мне так похорошело, понимаете, я поверил в эту сказку, что может у меня есть шанс. А поцелуй Треви и Билла окончательно добил. Сейчас или никогда, что-то в таком духе. И, конечно, отказ очень сильно меня ранил, и все эти слова сказанные, и я опять вернулся в фазу непринятия, через которую посмел так необдуманно и быстро перепрыгнуть. Год никак в себя прийти не мог, настолько это душило меня. Я прокручивал всю чушь эту семьсот миллиардов раз, убеждая самого себя, что я болен, ведь, ну, не мог же близкий человек мне тогда соврать и наговорить бреда. Надеюсь, Нейт, для тебя так стало яснее, я физически не в состоянии был это вынести, еще одно разочарование от друга я бы не вытерпел. Нет тут никаких скрытых умыслов, просто бесконечный страх, страх и еще раз страх, что моя ориентация как-либо вскроется.       — Так ты тогда, ну, перед выступлением из-за меня, получается, переживал? — сердце Блэкинтона намеревалось разорваться на мелкие кусочки, которые нельзя было бы собрать даже после не единоразовой уборки. Он привык к тому, что является конченным существом, но, чтобы настолько. Да, парень и представить не мог, какой объем боли хранился в душе Алекса.       — О, ну, да, конечно. В целом, если я и переживал в этом году, то по большей части из-за тебя, — губы Суареса сложились в тонкую линию. Поражаясь с самого себя, что все вышесказанное он произнес без досады и убийственного настроя, парень понял, что наконец смог по-настоящему отпустить эту боль. Приятная сладость растекалась внутри него, это было даже лучше, чем тот факт, что теперь они с Райландом состоят в отношениях. Свобода действительно окрыляла. Рамки во мгновение ока стерлись, и Алекс теперь не прячется, это не нужно, он больше не заложник и может быть тем, кем всегда и являлся.       — Мне жаль, — Блэкинтон шмыгнул носом, ему хотелось убиться от своей же тупости и несостоятельности. Парню вечно придётся отплачивать за то, что Суарес всё-таки простил его.       — Да, я понял уже, можно и не повторять по двести раз, — Алекс потянул руки вверх, дабы коснуться чужой головы, мило покоившейся на его собственной. Он добился успеха в данном действии, и Райланд забавно, как шарик для пинг-понга, отскакивал из стороны в сторону. — Кто-нибудь поменяйте этому красивому мальчику пластинку.       — А я считаю, что Рай должен продолжать извиняться через каждое слово, — постукивая пальцами о диван, заявил Гейб. — Полное дерьмо, как ты в целом мог его простить? Типа, я реально не понимаю, что он такого сделал? Упал в ноги?       — Ну, фактически да, так и было, — Алекс легонько ударил Блэкинтона по щеке, на что тот повторил свое положение, кое наблюдалось минутами раннее, уткнулся лицом в чужие, в теплом освещении подвала, отливающие рыжиной, волосы. — Я, вот, сидел на том стуле, слушал про все эти ужасы с его отцом, но... Но не впечатлился, и, о, как удивительно, Рай опять пытался от меня что-то скрыть. Я разозлился, и он сдался, сел на пол передо мной, прямо как ты сейчас, Гейб, и, ну, началось. «Алекс, я тебя люблю, то се, извини, мне жаль, прости». И как-то мне подумалось, что нельзя просто взять и послать, невмоготу мне все это. Я не обесцениваю свои вечные страдания, блять, правда, кошмар, и я не хочу называть это опытом, потому что в пизду такой опыт! Но я просто рад, что все это закончилось. Не знаю, я не Нострадамус, не Ванга, не бабка-гадалка с магическим шаром, поэтому не могу предугадать верное ли это было решение для моего будущего душевного состояния, но сейчас оно является таковым. Так что, прошу и вас, не надо пытаться меня в это переубедить, это мой осознанный выбор в конце концов. Вы можете не согласиться со мной, но мне наплевать. Лично для меня, простить - более сильный и героический поступок, чем все бросить и разорвать контакты с человеком. Конечно, много всяких нюансов есть, но, блин, Рай слишком много для меня значит, и я точно уверен в том, что будь все в этой истории наоборот, то он бы простил меня, поэтому и я прощаю его.       Суарес вырвался из хватки Блэкинтона, но моментально прильнул обратно, обнимая парня. Остальные тоже не остались в стороне, Нейт сбоку налетал на спину Алекса, Вики рухнула на них следом, и Гейб соизволил встать с непривычно удобного пола и крепко сжал друзей своими медвежьими лапами. Ребята засмеялись, оставляя позади скопившуюся кучу переживаний. Вот, что было важно, они научились слышать друг друга, а не втихую злиться или игнорировать. Старенький фонарщик ходил и зажигал масляные лампы на их совместной улице, имеющей в своем названии имя каждого из компании, и тут же проявлялись яркие огоньки надежды и веры в светлое будущее. Наверное, впервые за столько времени, ребята говорили без лишних масок, ничего не утаивали, а обсуждали открыто накопившиеся недовольства. Всегда замечательно встретиться с друзьями и просто дурачиться, не отвлекаясь на какие-либо судьбоносные аспекты, но ведь они как-раз и являлись прочным и всеобразующем стержнем. И если не обращать внимания на его важность, то никакого взаимопонимания не добиться. Дружба - это великое счастье, это не брелок, который можно просто повесить на сумку и оставить его там болтаться до конца дней или до его потери, это комнатное растение, требующее каждодневного ухода за лепесточками, даже самыми маленькими, это четкий механизм, вытащи из него хотя бы одну шестеренку, он перестанет работать, это расписание уроков, пропуская день - ты теряешь часть понимания предмета, это таблетки, распределенные по времени в контейнере, забыв принять их в строгом порядке, человек подписывает себя на возобновление физической боли в теле. Вспоминая школьный период, ребята молчаливо осознавали, что всегда пропускали самое главное, а именно, значимость личных и серьёзных разговоров. Можно постоянно убегать от них, только по итогу ты все равно окажешься в тупике. Каждый изменился, будь то Вики, Нейт, Гейб, Алекс или Райланд и им уже никогда не стать как прежде, но нужно ли это? Они повзрослели бок о бок, даже находясь в разных уголках страны. Никто не остался на предшествующим этапе. А их дружба остепенилась вместе с ними. И какой бы больной и зудящей не была бы ситуация, произошедшая с Блэкинтоном и Суаресом, она преподала ребятам существенный урок. Впредь все они постараются меньше циклиться на самих себе и отдавать отчет о том, что кому-то конкретному в тот или иной промежуток потребуется поддержка. Сколько бы воды не утекло, насколько бы они не отдалялись от друг друга, все они по итогу вновь очутились в подвале Райланда. И после, это место обязательно сменится другим, молодость закончится, но хотелось верить в то, что они по-прежнему будут крепко-крепко обниматься. Алекс правильно отметил, что простить не означает проявить слабость, простить означает принять близкого человека таким какой он есть, со всеми его недостатками. Никто не идеален, но и пусть. Пусть эта несовершенность продолжает украшать их взаимоотношения до конца дней. И если изъясняться поэтично, то пока каждый не окажется в ином мире, полном мрака, пусть они всегда будут искренними по отношению к друг другу. То самое загадочное однажды наступило, и они смогли стать героями.

      ***

      Волнующие вопросы были обсуждены и окончательно решены, забив последний гвоздь в крышку гроба конфликта Алекса и Райланда, который изначально и не являлся таковым, ведь как выяснилось парни даже не могли злиться друг на друга. Подвал потихоньку пустел, ребята поочерёдно покидали данное место с лицами, словно этот час прибывали на фронте. Суарес поднялся наверх позже всех, выключив свет и закрыв дверь, парень облегченно выдохнул. Единственное, о чем сейчас мечтал парень, так это завалиться с Райландом на кровать и уснуть сладким-пресладким сном, от которого его бы не разбудил даже танк, вдруг ни с того ни с сего решивший прокатиться по безлюдным ночным улицам.       — У меня красное лицо? — спросил Алекс, обводя пальцем интересующий участок собственного тела.       — Да, — кивнул ему Блэкинтон и тут же отвернулся, двигаясь в сторону входной двери, у которой уже стояли Вики, Гейб и Нейт.       Новарро не спал целые сутки, его силы были на исходе, еще чуть-чуть и он бы лег третьим к Суаресу и Блэкинтону. Ашер же в отличии от друга пыталась держаться, поправляя платье, волосы, сумку, все, что попадётся под руки, дабы не дать усталости победить. Веки Сапорты еле держались, чтобы не закрыться полностью, он со слегка тупым выражением потирал межбровье, отказываясь признавать тот факт, что ему нужно развезти двух людей по домам и самому как-то добраться до своего, не клюнув носом в руль. Насыщенней день, по-другому никак не описать.       — Пока, ребят, — вяло помахал ладонью Суарес и уже было скрылся на лестнице, ведущей на второй этаж, но голос Сапорты его остановил.       — О, ты получается не поедешь к себе? — ухмылялся Гейб, поразительно как у него всегда оставалась энергия на подколы.       — У меня теперь новая среда обитания, привыкай, — с абсолютно пустыми глазами на автомате ответил Суарес, не в состоянии поддержать веселый тон Сапорты. В его голове до сих пор не укладывалась мысль, что сегодня он встретил бывшего лучшего друга спустя год разлуки, простил его и теперь они вообще в отношениях, и в ней определённо сейчас не нашлось бы места для шуточек.       Алекс хило улыбнулся и всё-таки принялся подниматься. Хоть каждый шаг и требовал от него все больших усилий, парень в конечном итоге справился.       Суарес на ватных ногах добрел до ванны и с ужасом взглянул на себя в зеркале. Его лицо покраснело, мало сказано, оно буквально опухло от слез. Провернув кран, парень легким и быстрым движением руки снял очки, кладя рядом с дозатором для жидкого мыла. Алекс плеснул в себя холодной воды, в попытках избавиться от пунцового оттенка на щеках, к глубокому сожалению - весьма тщетно. Парень провел пальцами по стекающим каплям, четко глядя на свое отражение, как неожиданно в дверь постучали.       — Кто-то есть? — за стеной послышался сонный женский голос, и Суарес, выключив воду, схватил полотенце и небрежно вытер лицо.       Нацепив очки обратно, Алекс в последний раз взглянул на себя в зеркале и, поправив челку, отворил дверь. Миссис Блэкинтон в милой розовой ночнушке с животным принтом стояла напротив. Ее глаза рефлекторно сморщились от яркого белого света, проявившегося из ванной. Парень хотел выйти, но чужое тело перегородило ему дорогу, и он лишь устало улыбнулся, пряча руки в карманы джинсов.       — У тебя все в порядке? — хмурясь, говорила женщина, взволнованная внешним видом Суареса, от чего того передёрнуло. Этот вопрос должен забрать номинацию самого часто называемого за весь день.       — Да, в полном, сейчас точно, — тихо посмеялся Алекс, немного по-идиотски, но в данный момент на другое он и не был способен. Дрема, исходящая от мамы Райланда, добивала его до конца. Тяжело вспомнить, когда он так уставал, даже во время сессии, не спя сутками и зубря материал, парень чувствовал себе более бодро. Его друзья определённо энергетические вампиры, питающиеся его моральным состоянием, а младший Блэкинтон их вождь. — Нейт, Вики и Гейб ушли и, ну, вы же не против, что я у вас тут останусь?       — Алекс, ты что с ума сошел? — зрачки женщины возмущенно расширились. — Нет, блин, нельзя! Совсем что ли? Вот, всегда тут ночевал по триста дней, дома родного не видя, а сейчас, конечно, я тебе запрещу. Чуши не неси. Да, хоть жить тут останься, кто против-то будет? Рай небось от счастья писается, что простил ты его всё-таки. А мне что? Войти в роль злого полицейского и выгнать тебя за порог? Ради всего святого, ты не просто можешь остаться, ты должен остаться, иначе моему горе-сыночку будет без тебя тоскливо.       — Ох, спасибо, да, — Суарес, сдаваясь, тыльной стороной прижал ладонь к груди и попятился. Миссис Блэкинтон тоже отодвинулась, освобождая путь. Они совершили рокировку, и парень устремился поскорее скрыться в спальне Райланда, которого почему-то все ещё не было видно на горизонте. — Спокойной ночи.       — Спокойной, Алекс, — ухмыльнулась женщина, ухватившись за дверную ручку. — И, кстати, Райланд тебя очень сильно любит, знаю, каким придурком он может быть, так что говорю это за него. Трепаться без толку - это он первый конечно, а как что-то важное, то рот сразу в тряпочку складывает. Но в этом я уверена. Не ссорьтесь вы, мальчишки мои, больше, старенькое сердце у меня уже, не выдерживает страстей.       — Мы постараемся, — миссис Блэкинтон убедилась, что на сегодня тема исчерпана и закрыла за собой дверь.       Алекс облегчённо выдохнул и подошел к спальне, слыша позади шаги на лестнице. Райланд моментально оказался рядом с ним, и, сохраняя тишину, ребята зашли в комнату.       — Как же я хочу спать, — изнеможённо протянул Суарес, наблюдая, как Блэкинтон поворачивает замок. — Сколько времени вообще?       — Половина второго вроде, — Райланд коротко пожал плечами и стянул с себя рубашку. — Понятия не имею, если честно, просто предположение.       — Супер, неплохо бы было не просыпаться до понедельника, — Алекс осматривал спальню. Было даже немного досадно, что ничего не поменялось, тот же деревянный стол и шкаф, те же полки с кучей фигурок, то же зеркало, обклеенное стикерами, та же кровать, в данное время, особенно привлекавшаяся парня и тот же, черт бы его побрал, Райланд. Но Суарес и не жаловался, это ведь то, что и делало его счастливым всегда. — А ты можешь дать мне футболку? Я, конечно, могу поспать в рубашке, но все же.       — Один момент, у меня по идеи остались какие-то твои, — Блэкинтон прошел вдоль кровати к шкафу и, открыв дверцу, начал в нем рыскать, ища необходимый предмет одежды.       Его взгляд зацепился за вешалку, на которой покоился черный пиджак. Парень совсем чуть-чуть смутился, но тут же его лицо посетила слабая улыбка.       — Погляди, — Райланд решил поделиться с Алексом его находкой, выглянув из-за дверцы.       — Боже, почему ты его не сжег? — Суарес подошел к Блэкинтону. Он кончиками пальцев ухватился за рукав пиджака, убеждаясь, что он по-прежнему оставался таким же отвратительным. — Ужас просто, ненавижу свой выпускной костюм.       — А мне нравился, ну, и нравится, — не согласился Райланд, покачав головой. — Тебе шел смокинг, и выглядел ты в тот вечер... В общем, красивый ты был.       — А больше не красивый? — лукаво ухмыльнулся Алекс и сделал шаг вперёд, переводя взгляд с одежды на парня, стоящего перед ним.       — Нет, всегда красивый, — Блэкинтон отшатнулся, оказываясь прижатым к шкафу. — Просто, наверное, тебе не суждено быть, э-э-э, клерком.       Райланд быстро сунул вешалку на место и стыдливо потер шею, не разрывая зрительного контакта. Но он и не собирался отказываться от своих слов, ведь Алекс действительно был самым обаятельным парнем, которого Блэкинтон, когда-либо знал. Хоть Суарес и не мог претендовать, чтобы размещаться на первом развороте популярного журнала, в глазах Райланда он был лучше всех моделей и являлся эталоном мужской красоты. Ведь не просто же так возникли все эти чувства. Да, безусловно, у Суареса необычайная душа, замечательный вкус в музыке, но это совсем не отменяет его милую дурашливую улыбку. Она наоборот дополняет эти качества.       — Жаль, а мне так хотелось составлять таблицы, сидя на жестком кресле, а потом кадрить начальника, чтобы он повысил меня, — Алекс боком прижался к дверце, прерывая свое собственное стремление, и хитро сощурился. — Ох, маленькая помарочка, только в случае, если бы его звали Райланд Блэкинтон. Иначе не сработало бы.       Парень не двигался, стоял как вкопанный, даже на свое имя никак не отреагировал, лишь продолжал сливаться с полками, на удивление, переполненными до сих пор одеждой. Не так уж и много он с собой забрал, судя по всему. Суарес то ли пожал плечами, то ли дёрнулся, но моментально оказался еще ближе. Никогда прежде он так быстро не сокращал дистанцию. Обвив руки вокруг чужой шеи, Алекс не торопился что-либо предпринимать дальше, будто чего-то выжидал. Это не прошло даром, Райланд просто-напросто сдался первым и, уместив ладони на талии парня, притянул его к себе сильнее. Суарес добился своего, победно ухмыльнувшись, парень соединил их губы. Глупо было отрицать, что он не фанат поцелуев, вовсе наоборот, у него имелась необоснованная к ним тяга. Но сейчас это все было по-особенному, по пьяне долбиться с кем-то в десна совсем не похоже на то, что происходило сейчас. Вот, как в сказках прямо-таки, прекрасный принц, конечно, без белого коня, хотя если вместо него представить Гейба, то в таком случае - все шло по канонам, крепко обнимал его и больше не намеревался отпускать. Алекс может и десять раз неудачливый, но зато очень целеустремлённый, и в данный момент он тоже добился желаемого. Блэкинтону хотелось сейчас сообщить о неприятном ощущение, кое крылось в сдавливании тела из-за полок, но какая разница. Тут не жалко перетерпеть боль, потому что это меньшее наказание, которое, по правде говоря, обязан был понести парень. Единственное, что сейчас его по большей части смущало, это собственные волосы, которые видимо тоже стремились принять участие в моменте и лезли им двоим в рты. Но Суарес оставался к этому равнодушным, значит и Райланду не о чем беспокоиться. Алекс повел ладони чуть выше, к щекам Блэкинтона, и можно сказать, что зацепился за них, как люди на скалодроме за каменные выступы. Глупо было противиться тому, что он не желает Райланда, ведь тот делал все настолько хорошо. Суаресу необходимо было после уточнить, когда Блэкинтон успел стать гуру поцелуев, потому что показывал высший пилотаж в этом непростом деле, доводя Алекса до экстаза. Немного даже обидно, что парень прожил столько лет, не зная об этом навыке друга.       И без сомнений, Суарес раскрыл рот чуть шире, позволяя Райланду запустить внутрь его язык. Но неожиданно все закончилось, Блэкинтон схватил с полки первую попавшуюся футболку, зачарованный Алекс даже пропустил, когда рука Райланда соскочила с его талии, и так же резко ткнул ею в Суареса, от чего тот отшатнулся.       — Это твоя, — запыхавшись, говорил Блэкинтон, несмотря на царящую вокруг темноту, легко было разглядеть его краснеющие щеки.       — Ты взял случайную! — фыркнул Суарес, но все же выхватил протянутый ему предмет.       — Да, но я знаю, она правда твоя, — неаккуратно поправив растрепавшиеся волосы, Райланд медленно и аккуратно выбирался из ловушки, в которую его загнали.       Алекс одарил парня скептическим взглядом, наблюдая, как тот отходит от шкафа. Убедившись, что Райланд не получит по голове дверцей, Суарес быстро ее захлопнул и расправил футболку. Она действительно когда-то принадлежала ему.       — Почему ты такой? — Суарес неудовлетворённо вздохнул, понимая, что сегодня ему точно не перепадёт.       — Мы хотели пойти спать, — коротко улыбнувшись и воссоздав на лице эмоцию невиновного, Блэкинтон расстегнул ширинку джинсов и попытался их стянуть. — Не дуйся, у нас еще все впереди.       Алекс закатил глаза, но смирился со своей участью. Ясно было одно, ему всего в этой жизни, нужно ждать, как Хатико.       Переодевшись, Суарес плюхнулся на кровать, сложив руки на груди, и демонстративно отвернулся, когда Блэкинтон упал рядом с ним.       — Спокойной ночи, — Райланд накрылся одеялом и закрыл глаза, не обращая никакого внимания на все еще негодующего парня.       — Ты - обломщик, — колко ответил Алекс, игнорируя чужую, приобнимающую его, руку.       — Пора привыкнуть, — зевнув, промямлил Блэкинтон, сон подкрался к нему   с невероятной скоростью.       Суарес же елозил пару минут, но как только его веки сомкнулись, они не смогли открыться вновь.       ***       Ночь была тихая и, как Райланд пожелал, спокойная. За окном не слышалось ни единого звука, мир определённо замер. В общем все располагало к тому, что до самого утра, парни проспят, как сурки. Но, что удивительно, Блэкинтон проснулся. Да, это не являлось чем-то из ряда вон выходящим, но ведь его усталость превышала все рамки приличия, неужели даже она не могла обеспечить здоровый сон?       Райланд еле-еле открыл глаза, но тут же почувствовал, что чего-то не хватает, а точнее кого-то. Блэкинтона тут же окатила невиданная паника. Нет, ему не могло это все показаться, Алекс, ребята, мама, все было реально! Это чушь! Сон тут же пропал, как и не бывало, и парень отлип от подушки, словно его тело было на шарнирах, и кто-то свыше резво и яро потянул за ниточки.       — Господи, не пугай так, — послышался рядом голос с немного испуганной и удивленной ноткой, и Райланд облегченно вздохнул. Суарес всё-таки был здесь. Он сидел на краю кровати и с типичным для него нечитаемым взором повернул голову, дабы посмотреть на только что проснувшегося парня.       — А ты?! Я уже испугался, ну, знаешь, мало ли я совсем ебанулся, и это все мне приснилось, — Блэкинтон легким движением руки стянул с ног одеяло и подкрался ближе. — Ты ничего не спишь? Сколько времени вообще?       — Без понятия, — меланхолично ответил Алекс и отвернулся. Райланд поджал губы и обнял Суареса со спины, соединив собственные ладони в замок вдоль его тела.       — Что-то случилось? — неуверенно уточнил Блэкинтон. Формулировка вопроса была слегка идиотской, ведь ничего и не могло произойти, они же все-таки спали. Но просто его мозг не в состоянии сгенерировать что-то более остроумное.       — М-м-м, нет, — односложно отвечал Алекс. Его мыслительные процессы, к глубочайшему сожалению, тоже отказывались нормально работать. — Я просто тут думал. Ну, эх, ладно, я не знаю, то есть, я переживаю, что мой поступок по правде необдуманный и я очень-очень сильно пожалею после.       — Оу, — в горле неприятно засаднило, от чего Блэкинтону хотелось прокашляться, но вышло только убого отшутиться. — И день не пробыл в статусе твоего парня, а уже разочаровал. Кто если не я?       — Нет, Рай, не в тебе дело, — Алекс сию же секунду отрицательно замотал головой, осознавая, как на самом деле прозвучали его необдуманно брошенные слова. — С тобой все отлично, да, ты - замечательный. И, знаешь, у меня просто чуйка, что ты крайне хорош в делах любовных, ты всегда внимателен к мелочам, так что с этим нет проблем. Вся суть во мне, ну, у меня же просто, черт, никогда прежде типа не было отношений. Я не уверен, что смогу быть достойным партнёром.       Блэкинтон широко раскрыл глаза, а его брови тут же взлетели вверх. Руки сами по себе расцепились, и Алекс, больше несдержанный, рухнул спиной поперек кровати. Райланд остался на том же месте и таращился на Суареса, пытаясь вникнуть в то, что тот только что произнес.       — Как... Как не было? — парень нахмурился, будто сейчас его пытались водить за нос. — Но ты же говорил... Ты сказал, что у тебя были какие-то, ну, Боже, мутки.       — Рай, то, что я по пьяне сосался с какими-то случайными мальчиками - вообще нихуя не значит, — Алекс закрыл лицо ладонями и устало простонал. — У меня с ними не из-за великой любви был секс. Я сомневаюсь, что они в целом помнят о моем существовании. Больше одного вечера ни разу это не затягивалось. Хотя, ну, ладно, если честно, был один чувак, но это тоже не отношения. Я неделю к нему наведывался, и мы просто трахались, а потом меня это заебало, потому что я стал себя ощущать девчонкой по вызову. Но не об этом сейчас! Я не понимаю, как мне с тобой вести, когда это мимолётная интрижка - все гораздо проще, а тут мне страшно что-либо делать, я боюсь тебя отпугнуть. Я стараюсь вести себя так, как привык, но, Господи, может тебе не нравится мой напор, я не хочу на тебя давить честно. Ты скажи мне как тебе будет лучше.       — Подожди, ты переживаешь из-за того, что, блять, я прервал твой сексуальный порыв? — краешки губ Райланда коротко дернулись, и он упал следом, но уже набок.       — Не только! Я не хочу, чтобы ты думал, что я какой-то озабоченный, просто, я серьёзно не умею по-другому. Мне кажется, что тебе это все не особо в удовольствие, — Суарес ощутил, как кровать прогнулась, убрал руки и последовав примеру Блэкинтон, перевернулся со спины. — Ты только не молчи, говори со мной, если тебя что-то не устраивает, я вдоволь насытился этим дерьмом, и мне пиздец как страшно, что я все в конечном итоге испорчу.       — Алекс, ты идиот, — Райланд не сдержал просящийся на волю смешок и положил ладонь на чужую щеку, начиная медленно ее поглаживать подушечками пальцев. — Тебе не о чем беспокоиться, клянусь. Все в норме, и меня очень даже это устраивает. Ты не перебарщиваешь, не думай так. Вот, сказал же тогда, что мне лучше не думать, тебе тоже не стоит. Я, эм, типа не такой как ты, ты слишком быстрый для меня. Я все еще не могу сжиться с мыслю, что ты меня реально простил, а уже делаешь со мной эти вещи. Да, и, ну, я серьёзно устал, поэтому мне кажется, что лучше отложить этот момент до лучшего дня. У нас впереди много времени. Но это совершенно не значит, что я против всей затеи. Мне нравится, правда, нравится, если бы не нравилось, то я бы, ну, сообщил. А сейчас у меня нет сил, да, и этот облом от мамы, сам понимаешь. Блин, ты бы только знал, как я схожу с ума, я никогда и представить не мог такую твою сторону. Ты для меня всегда был стеснительным и застенчивым парнем, а тут такое, тяжело в голове все удержать одновременно.       — О, я стремаюсь еще, что я могу не привлекать тебя в сексуальном плане, — Алекс накрыл ладонь Блэкинтона своей и, повторяя его действие, проводил по ней вверх-вниз. — Немного обидно.       — Чушь, вот об этом точно не стоит трястись. Привлекаешь мало сказано, мне крышу сносит от тебя. Если забыл, то, ну, напомню, ты - источник моего стояка, — Суарес прыснул смехом от этой фразы и глупо заулыбался.       — Страна будет гордиться мной и… И твоя мама тоже, — Алекс прикрыл глаза, вспоминая тот стыд, посетивший его пару часов назад.       — Ты же знаешь, что у меня это не первый день так. До меня же не сегодня дошло, что я тебя люблю, — Райланд слегка надавил на скулу Суареса, чтобы тот не дай Бог не уснул.       — Ну, у меня тоже год эти чувства и что с того, — Алекс ерничал, но все же соизволил поднять веки.       — Нет, ты не понял меня. У меня не год, не два года даже. И я сейчас не просто про чувства, а как раз про их осознание. Не уверен помнишь ли ты, но как-то ты сказал, что тебя никто и никогда не воспринимал в романтическом плане, и, вот, с того момента я все понял про себя, — Блэкинтон тяжело задышал, удивляясь насколько долго он таил это в себе и еще посмел отказаться, когда ему буквально ответили взаимностью.       — Не помню, — честно ответил Алекс, за всю жизнь парень столько всего и всем наговорил, что держать это в голове было физически невозможно.       — Ну, это класс девятый был. И когда ты размышлял на данную тему, мне хотелось приложить тебя чем-то твёрдым, потому что ты же действительно красивый. Не имеет значения, делал ли тебе кто-нибудь комплименты или был влюблен, ты и без доказательств замечательный, — Райланд улыбался уголками губ и с необычайной нежностью в груди произносил каждое слово.       — Подожди, девятый класс? — переспросил Суарес, поражаясь новому и весьма интересному факту. — Это получается, что, ну, что ты четыре года знал о своей влюблённости и... И, блин, как ты вообще все мог это держать в себе на протяжении такого долгого времени? Я правда не понимаю... Я просто думал, что ты максимум в прошлом году все осознал.       — Вот, я же и говорю, мы с тобой такие разные. И у меня нет и малейшего представления хорошо это или плохо, но, клянусь, сейчас я очень честен. Смотри, ты в тот же день, когда принял свои чувства решился, а я не мог так. Мне, знаешь, было достаточно любить тебя со стороны, втихую, потому что не хотелось же дружбу портить, — незанятой рукой Блэкинтон поправил свои волосы, заправив одну часть за ухо.       — Но неужели у тебя не было такого, что прям уже невозможно, и тебе хочется во всем признаться, — Алекс лишь глупо хлопал глазками, чересчур мило он выглядел в этот момент, что Райланду потребовалось приложить некоторые усилия, дабы не притянуть парня к себе.       — Было конечно, — Блэкинтон коротко хихикнул. Он и не представлял насколько соскучился по этим душевным без капли лжи разговорам. Ему определённо еще многому придется научиться, но первый шаг, в противоположную сторону от страха быть искренним, совершен. — Но я старался не циклиться, у меня не имелось разумного решения данной проблемы, и поэтому и продолжал молчать. Только вот выпускной год... Вся эта тема с «Промом» очень сильно отразилось на моем восприятии этих чувств, я больше не мог их сдерживать. Потому что Вики там страдала, что Пат ее не приглашает, Нейт искал себе пару, и Гейб с ними всеми. И как же я боялся, мол однажды ты придешь и заявишь, что позвал какую-нибудь красивую девчонку. Но ты абсолютно ничего не делал! Ты даже никак не комментировал всю эту тупую подростковую тему, что еще больше меня в тупик загоняло. И по итогу, я все решался, решался и решался, а потом тот диалог с отцом и конец. Я понял: так нельзя; и мне стало стыдно за мою влюблённость. Ты же мой лучший друг, а я просто, как дурак, увидел в обычных действиях что-то большее и посмел почувствовать всю эту хрень. А потом ты со своим признанием, и как бы это, о чем я всегда и мечтал, но я банально не смог это вынести. Ты меня сейчас придушишь, но я готов извиняться столько, сколько требуется, хоть еще миллиард раз, ведь это ужасно, мой поступок - отвратительный, и для меня великое благо, что ты не держишь зла.       — Четыре года... Господи, ты любитель помедлить, вижу. Я бы уже с ума сошел на твоем месте. Мне, как только дали зеленый свет, что можно, ну, любить парней, я сразу во всеоружии, а ты чувства хранил как зеницу ока, — ладонь Алекса сползла до чужого предплечья, останавливаясь близь фенечки. — Мне бы такую выдержку.       — Нет, не нужно. Ты вовремя послушал свое сердце, а вот я как раз-таки запоздал. Да, и романтик из меня хреновый, ничего нормального сказать тебе не могу. У меня всегда так было, не мог я напрямую никак. Диски я тебе дарил с любимыми альбомами, обнимал, за руку брал, но, чтобы ртом это озвучить - извольте. Мне казалось, что без слов ты все равно меня поймёшь, — свет, исходящий от луны, просачивался сквозь маленькую щелку между шторами и опоясывал парней завораживающем сиянием, приправленным слегка таинственным флером. — Поэтому не обижайся, что я веду себя как олень. Я пока не успел переквалифицироваться. Но у тебя не должны возникать сомнения. Ты меня привлекаешь в любом смысле этого слова, внешне, внутренне, и, блять, да-да-да, я тоже хочу тебя.       Эйфория накрыла Суареса с головой, не меньше, и парень звонко рассмеялся. Так наивно и по-детски, но он и добивался данного, услышать наконец эти три заветных слова. Алекс давно подписал себе приговор и всегда был готов любить человека безвозмездно. Но это особый уровень счастья, когда тебе отвечают тем же самым, то есть в простонародье - взаимностью. Суарес перевернулся на спину и закусил губу, цепляясь пальцами за собственную челку и продолжая хихикать. Настолько приятно ему на душе еще не было. Вот, что оказывается, означает быть любимым.       — Даже не знаю, что ответить. Просто если вдруг тебя что-то смущает, то тут же в срочном порядке сообщай мне об этом. И спасибо? Спасибо за любовь, спасибо, что ты есть, спасибо-спасибо, я тебя обожаю, — протараторил Алекс на одном дыхании, не в состоянии вытерпеть прилив всех этих невероятных и заоблачных эмоций.       Райланд ухмыльнулся и моментально навис над распластавшимся на кровати парнем. Слова словами, а поцелуи по расписанию. Горе утраты исчезло, не оставив и крошечной пылинки, крышка гроба окончательно захлопнулась. Блэкинтон больше не намерен убегать, да, и как от такого милого парня это вообще было возможно. Слишком он притягательный и манящий, как запретный плод в истории Адама и Евы, Алекс искусил бедного Райланда. Но и плевать, в их случае грехом считался наоборот отказ. А Суарес тоже являлся падок на слабости, и все внутри него затягивало сильным узлом, когда Блэкинтон так старательно исследовал его рот. Тем ребятам, с которыми он пытался до этого что-то построить, определённо нужно взять уроки у этого сумасшедшего парня. Потому что это не тупое долбление в десна, это какое-то невероятное соединение страсти и нежности. Суарес ранее не встречал подобного, и безусловно ему это нравилось. Так вот, что пытались донести все те люди, выделяя разницу между схожими терминами «трахаться» и «заниматься любовью». Хоть, у них с Райландом этот этап впереди, Алекс уверен, что данное действие войдет во вторую категорию. Блэкинтон, храни его Господь, очень чувственный и понимающий, он знает, когда нужно надавить, а когда отступить, всегда сохраняет некий баланс. Суарес благодарен ему за это, потому что, в большинстве случаев, не умеет контролировать ситуацию. И сейчас по привычке просто наслаждался чужими поцелуями, не пытаясь перетянуть инициативу на себя. Пусть Райланд ведет его в свою скрытую, от глаз других людей, вселенную, Алекс ему всецело доверяет, ведь знает, что там не существует ям, шероховатостей и прочих препятствий, об которых можно было бы споткнуться. Блэкинтон аккуратно поправлял волосы Суареса, когда те стремились помешать такому интересному процессу, гладил лицо, выводя на нем незамысловатые линии, и посасывал нижнюю губу с какой-то особенной внимательностью. И Алекс опечалился, ведь им опять приходится отстраняться. Если бы они могли целоваться вечно, мир бы точно стал лучше.       — И к твоему сведению, у меня тоже не было отношений, так что мы в одной лодке, — Блэкинтон пожал плечами, выпрямляясь.       — Как не было? Я думал, что, ну, ты... — мысли стали слишком мягкими и расплывчатами, недостаток сна о себе вновь напомнил, и на половине своей речи Алекс зевнул, прикрывая рот рукой.       — Да, вот, так! Как ты вообще это представляешь, я разбил тебе сердце и потом как ни в чем не бывало бы начал с кем-нибудь крутить шашни? Это бред, я может и сволочь, но не до такой степени же, — Райланд еле сдержался, чтобы не повторить действие друга, потому что оно было всегда крайне заразительным, а в данный момент особенно. — Я судя по всему нравился или нравлюсь девчонке с нашего курса. И Брэндон мне все уши прожужжал, что мне нужно по-хорошему сделать первый шаг. Но нет, я не стал, ну, я даже не пытался, ведь в моей голове нет представления как перечеркнуть одним махом влюблённость длиной в четыре года.       — Ты милашка и довольно строг себе, зато у меня нет поводов переживать, что ты мне изменишь, — Суарес дурашливо лыбился, усердно потирая правую бровь большим пальцем, держась из последних сил.       — Фу, ужас, не думай про меня настолько плохо, это против моих моральных принципов, — протянул Райланд, надеясь, что наконец поставил точку в этом их долгом разговоре. — А теперь, ради Бога, давай спать. Гейб сказал, что мы завтра должны нагнать за сегодня, и, короче, он заедет за нами и за остальными около трех.       — Ты сидишь на моих ногах, — Суарес указал пальцем на названное место, сощурившись. — А так да, конечно, уже пятый сон вижу.       — Блять, секунду, — Блэкинтон лениво сполз и переместился на край, на котором до этого спал Алекс.       Суарес тоже не стал долго ждать и уместился рядом, приобняв парня рукой. Он был уверен, что в эту ночь ему приснятся самые сладкие и приятные сновидения. А другого было и не дано, Райланд отгонял своей прелестной аурой все зловещие кошмары. С ним действительно было спокойно, Алекс чувствовал, что находится под защитой и мог позволить побыть уязвимым. Верно подмечено, с любимым человеком хоть в адский огонь, хоть в мощное течение.       До рассвета оставалось не так уж и долго, и в идеальной тишине их снов, разрушающейся, пожалуй, только редким сопением, ребята его встретят.

      ***

      Можно было бы пожалеть о том, что всё-таки стояло заблаговременно нормально закрыть шторы, не оставляя просветов, но утро же не оказалось настолько отвратительным. Пусть солнце пробралось в каждый уголок и больше не позволяет спокойно наслаждаться сном, но зато оно принесло какое-то необычное чувство свободы. И как только Райланд распахнул свои глаза, встречая новый день, он радостно заулыбался, ощущая, что впервые за долгий период смог выспаться. Весь год у него имелись с этим проблемы, виной тому были либо пары, либо домашнее задание, либо бесконечные мысли об Алексе. И если первые два пункта не очень-то и релевантные, то последний был по-настоящему важным, ради которого столо мучаться хоть всю жизнь. Этот парень по правде заслуживал того, чтобы каждый в мире нервничал из-за него, грыз ногти, искусывал губы до крови и боролся с головной болью, ведь нельзя быть таким потрясающим. Блэкинтон иногда останавливал себя, пытаясь не идеализировать лучшего друга, мысленно подчеркивал тонкой неаккуратной линией все его недостатки. К слову, у него, как и у всех остальных, их имелось не мало. Например, Алекс постоянно стремился к каким-то недостижимым идеалам, и, конечно, сам факт какой-то великой цели не является чем-то плохим, но просто Суарес всегда возводил это в абсолют, и когда у него что-то не выходило, он начинал ненавидеть весь окружающий мир и себя в том числе, что весьма расстраивало Райланда. Эта фиксация никогда не приводит ни к чему хорошему, только загоняет в ловушку и изнуряет. А еще Алекс слишком восприимчивый к критике, даже самой безобидной, у него словно личность была построена на чужом мнение, он не мог просто забить, отстаивая до талого собственные убеждения, порой до него было в принципе нереально донести, что он ошибается. Суарес в целом падок на страдания, без капли сомнений он - король драмы. И ко всему прочему, ему ничего не стоит бросить какое-либо дело, если оно не вышло с первого раза. Блэкинтон поражался насколько быстро у того может пропасть огонь в глазах и тяга к чему-то новому. Страшно осознавать этот уровень разочарованности. И как бы Райланд не доказывал, не переубеждал друга, тот, как баран, не видел ни единого плюса внутри своей души и двадцать четыре на семь сравнивал себя с другими. Блэкинтону подумалось, что им еще ни раз суждено поссориться, ведь его любовь к этому парню при всех усилиях никак не заменит недостаток его собственной. Но даже так, Райланд не отказывается от этого, как бы им двоим не было сложно ужиться друг с другом, главное, что сейчас они вместе. Разделять с кем-то внутренние страхи и проблемы гораздо приятнее и эффективнее.       Встав с кровати, Блэкинтон немного опечалился, ведь Суареса не оказалось в комнате, видимо тот уже проснулся, и им не суждено вместе встретить это прекрасное мгновение, нежась в кровати. Райланд устало потер щеку и подошел к шкафу. Достав первые попавшиеся домашние штаны, парень устремился в ванную. Пройдя все этапы утренней гигиены, парню ничего больше не оставалось, кроме как спуститься вниз. Напоследок Блэкинтон вновь забежал в комнату, чтобы достать из него крафтовый конверт с подарком. Он уже успел и позабыть о нем, но ночный их разговор, к счастью, напомнил.       Оказавшись в гостиной, Райланд услышал, как на кухне скворчит сковорода и, спрятав конверт за спину, устремился в нужную комнату. На радио играла «Spinning Around», и Алекс, покачиваясь из стороны в сторону, подпевал строчки, абсолютно не замечая за собой только что образовавшегося рядом с ним человека. Парень усердно что-то жарил, и, к сожалению, с точки обзора Блэкинтона это было невозможно разглядеть, да, и его рецепторы были притуплены после сна, что ему пришлось просто ожидать, что Суарес все же снизойдёт и обернется. Но, конечно, этого не произошло, и Райланд, не выдержав, накинулся на бедного, ничего не подозревающегося, Алекса, чуть не уронив подарок.       — Блять! — выругался Суарес, резко отпрянув от плиты, и мысленно был рад, что не задел ручку сковородки.       — Доброе утро, — Блэкинтон, довольный своей глупой проделкой, сделал шаг назад, почесывая макушку. — Что на завтрак?       — Панкейки, — пожал плечами Алекс, шмыгая носом, внутренне переживая, чтобы те не сгорели, пока они болтают. — И, да, доброе. Не советую так подкрадываться, я мог бы и ударить тебя.       — Не страшно, — Суарес лишь фыркнул и хотел было вернуться к готовке, но Райланд его остановил, протянув конверт и тыкнув им, как футболкой ночью, в чужую грудь. — Ого.       — Это тебе, — Алекс с нескрываемым интересом забрал из чужих рук конверт, вскинув бровью. — Я, эм, я не знаю, типа, может у тебя оно есть, но все равно, найдешь же в любом случае применение, да?       — Секунду, — Суарес положил конверт на столешницу, взял лопатку и легким движением подхватил ей свежеприготовленный панкейк, убирая его на тарелку к остальным. — Ничего себе. А, вот, если бы я не приехал тебя встречать, и мы бы не помирились, ты бы, что, дорогой мой, делал с этим?       — Ну через Вики бы передал, наверное, или через кого-то другого, — Райланд умирал от ожидания, ему как можно скорее хотелось узреть реакцию Алекса.       — Ты должен понимать, я бы не принял, — Суарес вновь схватил в руки конверт и аккуратно подцепил ленточку пальцем, как назло медленно развязывая ее.       — Это был запасной план, типа ты начнешь негодовать и всё-таки встретишься со мной, а дальше я не придумал, но что-то на подобии вчерашнего, долгий чувственный диалог, а потом – бах, пение птичек, купидоны со стрелами и любовь, — Блэкинтону захотелось вырвать свой же подарок, потому что Алекс ужасно тянул время, совсем не торопясь. — Да, открой ты уже, Господи.       — Я не настолько жалкий, к твоему сведению, — Суарес не стал церемониться с упаковкой, начиная разрывать ее на части. — Какое-никакое достоинство у меня имеется.       — Я не имел этого ввиду, — вздохнул Райланд, радуясь, что наконец маленький кусочек подарка вырвался наружу. — Просто... Я уже говорил, не умею по-другому, мне легче через какие-то действия, чем словами.       — Дурак, — Алекс покончил с бумагой, и в моменте его глаза даже засветились, парень неверяще таращился то на Райланда, то на предмет, который держал в руках. — У меня слов нет, ненавижу тебя.       — Тебе нравится? — спросил Блэкинтон, не понимая реакцию Суареса в полной мере. — Я же дарил тебе альбомы всякие, которые ты любишь и в целом те, что ассоциируются у меня с тобой. И вот за день-два зашел в магазин, и понял, что всегда забывал про твоего любимого Боуи.       — Вообще-то мой любимый - это ты, — Алекс переворачивал диск, дабы убедиться, что ему не мерещится. — Можешь не переживать, я сам не покупал этот альбом. То есть, конечно, я хотел, но у меня слишком больная эмоциональная привязка была к тебе, что я физически не выносил слышать хоть где-то его песни.       — Значит, угодил? — после слов парня Райланд окончательно расслабился, понимая, что смог расширить его коллекцию.       — Еще как! Это же, ну, блин, это так круто, Зигги - моя вторая личность, — радовался Суарес, не скрывая улыбки, потому что это по-настоящему лучший подарок, который он когда-либо получал. Хотя в целом все, что дарил ему Блэкинтон являлось ценным. — Обожаю тебя, Боуи, этот мир, правда, так приятно.       — А мне приятно это слышать, — Алекс увел руки за чужую шею и кокетливо подмигнул, степень его счастья было невозможно описать словами. Его позавчерашняя версия бы умерла, узнав, что он мало того, что получил в подарок диск с любимым альбомом, так еще и теперь в отношениях с парнем мечты.       Суарес смазано чмокнул Райланда в уголок его губ и коротко хихикнул, отстраняясь. Все это, безусловно, замечательно, но панкейки сами себя недоготовят. Блэкинтон не стал больше отвлекать Алекса и, собрав обертку, выкинул ее в мусорную корзину.       — Я скучал по твоей еде, — Блэкинтон сел за стол, на радио сменилась песня, и он, стукнув ногтями, попытался расслышать какая именно. — Ох, вот бы так всегда было.       — Я не возражаю, мне только в радость, ты же знаешь, — Суарес в голове рассчитал на какое количество панкейков ему еще хватит теста, слава Богу, он находился на финишной прямой.       — Верно, а то небось вообще там не ест, — неожиданно для ребят в дверном проёме оказалась миссис Блэкинтон, и им оставалось надеется, что она не дай Бог вновь не стала свидетельницей чего-то определённо лишнего. — Отправляла в колледж сына, а вернулся скелет, кошмар этакий.       — Мам, да, я нормально питаюсь, — запротестовал Райланд, боясь признаться в том, что за последний год впервые увидел что-то кроме лапши быстрого приготовления.       — И я почти тебе верю, — женщина подошла к чайнику и, включил его, решила не спрашивать у парней какой вкус чая они хотят испить, доверяя своему материнскому чутью.       — Ты и правда похудел, — Алекс наконец покончил с готовкой, выключил плиту и повернулся, опираясь на столешницу, мельком еще раз взглянув на диск, им было невозможно вдоволь налюбоваться.       Суарес внимательно анализировал Райланда, тот, к слову, никогда и не имел проблем с лишним весом, но сейчас выглядел немного болезненно. Алекс не придал значения чужим выпирающим косточкам вчера, но в данный момент это было тяжело избегать. Худоба Блэкинтона прямо-таки пестрила и немного разрушала образовавшийся сказочный мир, впалые щеки кололись даже на расстоянии, а домашняя футболка, которая ранее была по размеру, теперь свободно весела на парне, да, так, что там вполне себе мог поместиться еще один человек. Печальное зрелище, не иначе.       — Рай... — Суарес смутился, почесывая локоть. Ему очень хотелось обсудить эту тему, но наедине, понимая, что скорее всего Райланду будет неприятно об этом говорить при маме, поэтому не стал рубить с плеча. — Надеюсь тебе понравится моя стряпня.       — Об этом и речи идти не может! Я знаю, что ты лучший повар, — младший Блэкинтон посмеялся, слегка нервно, но мысленно поблагодарил Алекса за то, что тот деликатно увел разговор в другое русло. — Проверенный и много раз доказанный факт.       Суарес лишь цокнул языком и театрально закатил глаза, параллельно ставя на обеденный стол тарелку с панкейками. Женщина же достала с верхней полки блюдца и вилки для каждого, а после того, как в чайнике закипела вода, еще и кружки. Алекс внимательно наблюдал за Райландом, ожидая его первого укуса. Он не так сильно переживал от оценки экспертов на сессии, как сейчас от реакции своего парня. Суаресу казалось, что его парень намеренно тянул время, мстя за долгое вскрытие подарка. Младший Блэкинтон еле шевелил руками, отламывая кусок, который заблаговременно полил кленовым сиропом. И хоть где-то в глубине разума Алекс понимал, что это всего лишь обычные панкейки, испортить их было сродни невозможно, но нервозность не исчезала. Мама Райланда уже давно принялась есть и даже удовлетворённо мычала, запихивая в рот часть блюда одну за другой, но Суареса это не волновало, он и вовсе, будто не замечал, циклясь на предстоящем вердикте ее сына. И когда это все же свершилось, лицо младшего Блэкинтона ничуть не изменилось, что весьма расстроило Алекса, ведь неужели парень ждал зазря?       — Как оно? — не выдержал Суарес, который сам, к слову, не притронулся к еде.       — Нормально, — односложно проговорил Райланд, от чего Алекс начал закипать еще сильнее, как вода в чайнике пару минут назад.       Нет, просто поглядите на него. Суарес специально проснулся пораньше, чтобы состряпать завтрак, а вместо благодарности и похвалы получил сухой ответ: «Нормально». Для приличия Райланду требовалось всего лишь упасть ему в ноги и молить о том, чтобы Алекс до конца жизни готовил для него еду.       — И все? — Суарес недовольно вскинул бровью и демонстративно отвернулся от младшего Блэкинтона, надувая щеки.       — Алекс, это очень вкусно, Господи, хоть один денек выдался, когда я у плиты не торчу. Спасибо, замечательные панкейки, — вступила в диалог женщина, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Я настолько вкусные не смогла бы сделать. Славно, что ты поступил на повара, действительно призвание твое.       — Это Вам спасибо, я рад, — и хоть Суарес по-прежнему был возмущён, уголки его губ сами по себе поползли наверх. Мнение миссис Блэкинтон тоже являлось для него авторитетным.       Молча, Райланд продолжал жевать, поглядывая то на маму, то на Алекса, не понимая почему его лицо резко стало таким обиженным. Суарес сдался и тоже со всеми начал есть. До конца трапезы они не проронили больше ни одного слова.       Грязная посуда осталась за женщиной, а парни поспешили вернуться в комнату. Алекс чуть ли не забыл диск на столешнице, но вовремя спохватился. Вновь оказавшись в спальне, Суарес плюхнулся на кровать и принялся усердно разглядывать любимый альбом, игнорируя существование рядом стоящего такого милого парня.       — Все в порядке? — Райланд покачивался на носках и размахивал руками вдоль тела, ощущая какое-то неприятное напряжение.       — Да-да, супер, нормально же, нормально, так нормально, — Алекс не поднимал взгляд, постукивая по коробке короткостриженными ногтями.       — Ой, ну, только не говори, что ты из-за этого дуешься, — окно в комнате было открыто нараспашку, но лето давало о себе знать. В комнате стояла невыносимая жара, что страшно представить, как обстоят дела на улице.       Блэкинтон сел рядом, и Суарес чуть было не обернулся на него, но сдержал этот порыв. У него идеальное настроение, чтобы поизображать стервозную особу.       — Да, ладно тебе, я же итак сказал, что ты отличный кулинар, — Райланд попытался положить руку на чужое плечо, но Алекс моментально встрепенулся, не давая парню это сделать.       — Я ожидал какой-то более развёрнутой реакции. Или концепция комплиментов тебе не знакома? — Суарес перестал мучить бедного Зигги Стардаста вместе с пауками с Марса и сурово посмотрел на Блэкинтона. — Хоть бы поблагодарил.       — Черт, — Райланду тут же стало стыдно, для него это и впрямь ничего не значало, но, конечно, для Алекса все ровным счётом было наоборот. Ему, как любому деятелю, важно услышать мнение по поводу сделанного. А Блэкинтону определённо стоит научиться выражать любовь словами, славно хранить ее у себя в сердце, но так человеку было не суждено о ней узнать. О том насколько она великая и могучая. — Эм, извини. Просто... Просто, это правда было вкусно. Типа, не знаю, все опять, как должно быть. Боже, что я несу? Я хочу сказать, что мне нравится, как ты готовишь, честно-причестно. Когда учился, я довольно часто вспоминал о наших ужинах двумя семьями, ну, клянусь, не хватало мне этого. Блять, я никак не могу принять тот факт, что все это по-настоящему происходит, мне все время кажется, что ты исчезнешь. Прости, пожалуйста. Твои панкейки - волшебные.       — Рай, а что с твоим питанием в колледже? — тут же сменил тему Алекс, боясь, что не найдет для нее более подходящего момента. — Выглядишь так, будто моя стряпня - это последнее, что ты ел за месяц.       — О, нет, все хорошо, тебе не стоит беспокоиться, — Блэкинтона слегка передёрнуло, Суарес определённо это заметил, и его брови нахмурились. — Из меня плохой лжец, да?       — Не то слово, — фыркнул Алекс, осознавая, что намучается с этим парнем очень сильно. Но Суарес принимает этот вызов. — Почему ты не можешь сразу честно сказать? Почему мне приходится выпытывать из тебя все силой? Я же говорил вчера, что мне это не нравится, хотя, меня это даже бесит. Ладно, ты скрывал свои чувства, это я могу понять, ведь, удивительно, знаю, как это трудно не понаслышке, но зачем такое утаивать? Как будто я тебя изобью, ей Богу. У нас нихрена не получится, если ты продолжишь скрывать все подряд. Мне хочется, чтобы ты был со мной честен, это, блять, моя единственная просьба. Только попробуй сказать, что тебе жаль или что-то в таком духе, я придушу тебя, клянусь.       — У меня не так много денег, — положив руки на свои колени, промямлил себе под нос Райланд.       — Чего? — Суарес услышал, что тот произнёс, но не мог понять к чему это вообще было.       — Ну, я учусь, я стараюсь подрабатывать, но из-за нагрузки, я постоянно проебываюсь, и меня увольняют. Поэтому приходится экономить на еде, — Блэкинтон сильно сощурился, ему не хотелось признавать правду. Ему тошно только от одной мысли, что может выглядеть жалким в глазах своего парня. О какой опоре и поддержке может вообще идти речь, если у него банально не хватает финансов на собственное пропитание. — Я переел дешевой лапши, и у меня уже рвотные позывы от одного ее вида, так что на данный момент я немного абстрагировался. Короче говоря, подавляю аппетит, загружаю делами себя по максимуму, чтобы не ощущать голод.       Зрачки Алекса расширились в каком-то невероятном масштабе, будто намеревались вылететь из орбит. Чувство обиды тут же испарилось, парню просто-напросто стало страшно. Резко Райланд превратился в его глазах в маленького брошенного котёнка на улице, который раз в неделю находит для себя объедки в мусорке и прячется под машинами в попытках уберечься от внешнего мира. Озлобленность тоже канула в лету, и Суарес придвинулся ближе. Раскрыв руки, он крепко прижал Блэкинтона к себе.       — Почему ты не попросил у родителей помощи? Они же... Они же тебе не отказали точно, — Алекс старался более четко формулировать мысли, но то и дело путался в них, запинаясь через каждое слово. — Или на крайняк кого-нибудь из наших? Гейба, Вики там, ну, Нейт в конце концов-то.       — Ага, и быть для них всех обузой. Мама бы с папой начали переживать, а мне этого не надо. Ребят тем более беспокоить не хотелось, у них же есть и свои хлопоты, мы все студенты, а не миллионеры, — Райланд сложил руки за чужой спиной, ощущая, как его собственную медленно поглаживают. — Я не страдалец, мне, блин, не хочется, чтобы люди считали меня каким-то слабаком. Ох, какой несчастный, даже кушать нечего. Плакали всем автобусом.       — Рай, это ненормально, у меня слов нет, это пиздец! — на повышенных тонах говорил Алекс. Тело, которое он сейчас обнимал было таким хрустальным, Суарес по-настоящему боялся, что может его сломать. — Это не делает из тебя обузу, что за бред? Просить о помощи - не стыдно. Господи, как в тебя вдолбить эту мысль. Не надо стараться быть всегда сильным, от этого никому не лучше. Мне так тем более. Не строй из себя супергероя, пожалуйста. Почему ты так строг к себе постоянно? Любой человек вправе испытывать слабость, и ты не исключение.       — Да, я понимаю, но... Никак не могу по-другому. Я вот думал, что тебе раздавал советы, как перестать загоняться, еще кому-то, но я сам им не следую. Мне глубоко наплевать, если я помирать буду, лишь бы не мои друзья, семья, ну, и ты, конечно. Нельзя, знаю, что нельзя. Но я просто не считаю значимыми все те вещи, связанные со мной, — Алекс слегка отстранился, не убирая рук, просто, чтобы увидеть чужое лицо. Суарес криво с нервной ноткой улыбнулся и поцеловал щеку парня. Раз, два, три. Повторял и повторял сие действие, тем самым он пытался показать, что принимает все те моменты, когда Райланд оступается. Для него не было значения, сильный ли Блэкинтон или нет, потому что он любил его. Любил любым, и злым, и радостным, и уверенным, и расстроенным. Все эти бесполезные ярлыки стирались для Алекса. Он ни при каких обстоятельствах не осудит Райланда, иначе сам себя не простит за это. Ему можно находиться во всех состояниях и настроениях. Это не конец жизни, если ты вдруг чувствуешь, что у тебя закончились силы и тебе нужна поддержка от кого-то со стороны. — Алекс, ты наносишь на меня какой-то невероятный успокаивающий эффект. Мне хорошо с тобой, рядом с тобой, быть с тобой. Ты сейчас не так много и сказал по делу, уж извини, но ты просто здесь и, кажется, больше не злишься, и в общем... В общем, не знаю, это так необычно для меня. Точнее я позабыл за год какого-то это. Это... Это... Что-то невероятное, это не объяснить, это внутри меня, мне лучше просто... Просто, потому что ты существуешь рядом со мной.       — Рай, тоже самое. Абсолютно тоже самое, — Суареc прямо-таки отчеканил каждое слово, а одна из его ладоней устремилась к волосам Блэкинтона, и как только пальцы их настигли, парень накрутил между них чужую прядь. — Вот, видишь. Мы друг у друга есть, и если ты пока боишься всем открыться, то ты можешь мне. Всегда мог и можешь до сих пор. Мне десять раз наплевать, я уже повторяюсь, но без разницы, наплевать мне на то, что ты не принц, не бравый воин, за чьей сильной фигурой я могу спрятаться. Тем более, сколько раз ты меня поддержал до этого, настал и мой час отплатить тебе тем же самым.       — Ты так добр ко мне и снисходителен, — Райланд, шмыгнув носом, заулыбался. Их двоих обрамлял теплый солнечный свет, который давал надежду. И впрямь Блэкинтону можно было провалиться, потому что за ним всегда будет стоять Алекс, уже наготове ловить его. — Я скучал так сильно по тебе. Скучал по нам. Может прозвучит сверхдраматично и приторно, но все же, мне бы хотелось, чтобы ты всегда был рядом, ни с одним человеком в жизни мне не было так же хорошо, как с тобой. Останься со мной навсегда. Ты вот говоришь все это, и мне действительно легче, я верю, что могу положиться на тебя.       Суарес одобрительно закачал головой, отлипая от щеки Райланда, сменив поцелуи движением большого пальца вверх-вниз.       — Так и есть, вот доучишься - переедешь ко мне, и я всегда буду готовить тебе вкусности, которые только сам пожелаешь, — ребята прислонили свои лбы к друг другу, и Алекс еле сдержал смешок, потому что Блэкинтон комично превращался в циклопа. — А, ну, пообещай, что если вдруг такое повторится, то ты напишешь мне, родителям или кому-нибудь еще и попросишь о помощи. Мне желательно самым первым, я переведу тебе столько, сколько нужно, и даже не смей отнекиваться. Поверь, я от этого не обеднею.       — Хорошо, я постараюсь справиться. Меня просто ужасно раздражает эта установка в моей неумной голове, будто вы все, не знаю, возненавидите меня, если я вдруг дам слабину, — Райланд небрежно поправил свои кудри, почти без толку, ведь они продолжали лезть в глаза. Но Алекс оказал содействие и все-таки заправил чужие мешающие прядки за ухо. — Хорошо, что у меня есть такой человек, как ты. Ты и представить не можешь, насколько я счастлив был увидеть тебя на перроне. Мне так сложно обо всем этом говорить, но я все же хочу, чтобы ты знал и чувствовал, что я пиздец как сильно тебя люблю. Серьёзно, я бы отдал тебе весь мир.       — Ну, весь мир не нужно, я рад, что ты отдал мне себя, — Суарес, посмеявшись, опустил взгляд на ноги Блэкинтона. — И спасибо. Не переживай, я все это ощущаю, правда, но, конечно, лишним никогда не будет мне напоминать об этом. Все мои романтические попытки за этот год вселили кучу комплексов. Я безнадёжен.       — Что? Почему? — Райланд, удивленный данным признанием, вскинул бровью.       — Да, я пытался клеить различных парней, и если честно, то я даже близко не впечатлял их. О'кей, я понимаю, что не красавец первой степени, но мне так плохо было после каждого отказа. И ты, когда ночью, ой, ну, утром, то есть, рассказал, что четыре года мучался, для меня это просто... Не знаю! Шок какой-то, что кто-то вообще в этой жизни может по мне страдать. Ты очень сильно повышаешь мне самооценку, ведь в моих глазах ты - самый красивый мужчина из существующих, поэтому твоё мнение очень ценно для меня, — Блэкинтон легонько стукнул Алекса по макушке, и тот тут же ошарашенно посмотрел на парня в ответ. — Ауч.       — А что ты такие глупости говоришь? Пусть все отсосут, они не знают кого потеряли, — Райланд закивал головой, дабы добавить веса и уверенности своим словам. — Тебе, поверь, не о чем беспокоиться. Во-первых, ты испанец, во-вторых фанат Дэвида Боуи, в-третьих музыкант, в-четвёртых умеешь вкусно готовить, в-пятых у тебя самая милейшая улыбка и далее по списку. У меня вот другая проблема, типа как в тебя можно не влюбиться. Да, будь я на месте тех парней, я бы Господа благодарил, что со мной такой красавчик хочет познакомиться.       У Суареса раскраснелись щеки и определённо не из-за жары. Парень обхватил ладонями лицо Блэкинтон и соединил их губы. Алекс становился таким беззащитным, когда целовал Райланда, и ему безусловно нравилось чувствовать эту слабость. Что-то невероятное, незыблемое, сродни планетам в космосе просыпалось внутри. И сейчас он без капли сомнений или стыда просто мог покусывать чужую верхнюю губу, да, и впридачу к нему тянулись в ответ. Суаресу подумалось, что он болен, и эта болезнь носит имя Райланда. Но даже если и так, то Алекс совсем не против никогда не излечится от нее. Пусть этот недуг продлиться до конца его дней и заберет в мир иной.

      ***

      Несмотря на то, что миссис Блэкинтон заботливо открыла все окна, в доме по-прежнему было невыносимо душно, как в сауне. И включенный вентилятор тоже не спасал ситуацию, Алексу хотелось выть и оказаться в морозильной камере, лишь бы не ощущать, как пот скатывается по его лицу. Вскоре ребятам предстоит выйти наружу, полноценно встретиться с сущим адом, и Суаресу дурно только от одной мысли о ярких жгучих солнечных лучах. Раздеться до гола - единственное адекватное решение в данной ситуации. Но, к сожалению, существуют некие моральные нормы, которые не позволят парню это сделать. Тем более, нечего ему светить телом перед кем попало, оно только для одного избранного человека, сейчас сидевшего рядом с ним. Райланд убрал волосы в пучок, дабы они не прилипали к его шее, и из раза в раз вытирал ладонью лоб. Он уже и позабыл насколько лето - отвратительное время года в плане климата. Нет ничего плохого, когда на улице становится тепло, но не до такой же степени. Это уже каторга, от которой навряд ли кто-либо получит удовольствие.       Чтобы окончательно не сойти с ума от идиотских программ, идущих на телевизоре, и жары, миссис Блэкинтон достала из своих закромов фотоальбом, хранящий в себе тысячу воспоминаний. Алекс каждый раз, как первый, смеялся с маленького Райланда, на что тот в шутку злился, негодующе ворча, как старик, пока его мама рассказывала теже самые стыдные истории. А когда они дошли до Рождества, их всех, как по щелчку пальцев, окутала ностальгия. Суарес смотрел на прошлую версию себя в глупом свитере, мысленно пытаясь ей передать, что ему прийдётся пройти долгий и тернистый путь ради счастья. Но он того определённо стоил. Хотя если бы драмы было чуть-чуть меньше, то Алекс радовался гораздо больше. Миссис Блэкинтон сообщила, что на следующей неделе ее муж возвращается с командировки, и им необходимо вновь собраться двумя семьями, как в старые добрые времена. По спине Суареса пробежал холодок от неминуемой встречи с отцом Райланда, теперь, зная всю подноготную, ему действительно было страшно. И Алекс прекрасно осознавал не то чтобы мстительную, больше протестную жилку младшего Блэкинтона. Тут не нужно ходить к гадалке, чтобы понять, что Райланд точно не сможет закрыть свой рот и, конечно же, во всем признается. А Суаресу очень не хотелось становиться в глазах его отца личностью, которая свернула его дорогого сына на косую дорожку. Парень не сказал об этом вслух, но Алекс полностью был уверен в своих догадках, потому что в моменте Райланд серьезно на него взглянул, слегка надавив на плечо пальцами. Суареса скрутило изнутри, он еле как справился с каминг-аутом перед друзьями, а теперь ему нужно повторить тоже самое перед семьей. Алекс надеялся, что сможет остановить порыв своего парня, ведь не каждый день ему приходится становиться разочарованием для родителей. Точнее Суарес не имел и малейшего представления как они воспримут данное пристрастие их сына, потому что ранее эта тема никогда не поднималась среди них. Но почему-то Алекс не сомневался в том, что его отец отреагирует так же, как и отец Райланда. Парень не зря вчера упомянул, что никто его не понимает. Да, Блэкинтон тоже влюблён в него, но ему нравились и девушки, у него есть доля нормальности, которая была не осязаемая для Суареса. Все, что сейчас его успокаивало - это его возраст, он больше независим от родителей, и те не могут выгнать его из дома, всего лишь перестать общаться. Но, конечно, в этом и крылась вся трагедия, он любил этих людей всем сердцем, и если они от него отвернутся, то парень разобьётся на мелкие кусочки. С признанием точно стоило повременить.       Райланду позвонил Гейб и оповестил, что они к ним приедут через минут десять. Ребята вновь оказались наверху, чтобы Блэкинтон переоделся.       — Рай, — окликнул парня Алекс, пока тот стягивал резинку со своих волос. — Пожалуйста, не рассказывай родителям, что мы теперь встречаемся, и что я гей. Я еще не готов.       — Да, я и не планировал, — Блэкинтон нахмурился, удивляясь почему Суарес вообще так решил. — Я же не изверг. Ты вчера рыдал, у тебя истерика просто была неадекватная от каминг-аута перед теми, кто вообще и слова против бы никогда не сказал. А тут неизвестно вообще какая реакция у наших семей будет, ну, кроме одного члена.       — Мне просто показалось, что ты хочешь это сделать, — у Алекса ежесекундно помрачнело лицо. Он безумно устал нести это бремя на себе. — Не надо, молю.       — Алекс, я молчу, — Блэкинтон сымитировал, что закрывает рот на замок и выкидывает невидимый ключик куда подальше. — Ты прав, я хочу рассказать, но это не имеет значения, потому что не мне выносить вердикт в данной ситуации. И если тебе оно не нужно, я готов молчать до талого. Типа тебе не обязательно признаваться, я имею ввиду вообще. Тут нет цели поделиться со всеми, это наши чувства, наши отношения и наш секрет, так что каминг-аут - это дополнительная функция, а не безоговорочная задача. Не хочешь - ну, и не надо. Ради чего? Чтобы ты опять чувствовал себя отвратительно от осуждения? Изволь, мне не нравится видеть тебя несчастным.       — О, хорошо... Спасибо, — у Суареса упал камень с плеч. Он, слава Богу, никому ничего не должен. — Но я думаю однажды я в любом случае это сделаю.       — Твое право, никто не смеет тебя заставлять, — Райланд пожал плечами, слыша, как за окном гудел мотор машины. — Пойдем, нам пора.       Выйдя на улицу, Алекс моментально пожалел, что у него не оказалось с собой линз, и он не мог надеть солнцезащитные очки в отличии от Блэкинтона. У Суареса разболелась голова, настолько сильно жара ударила по нему. Вики, заметив два приближающих силуэта, радостно замахала рукой. Алекс заулыбался ей в ответ, у него самые прекрасные друзья и это факт. Парни поспешили залезть в машину, дабы скрыться от пекла, тянувшегося с неба. Райланду досталось место у окна, а Суаресу соответственно между ним и Ашер.       — Привет, — Сапорта уставился в зеркало и ухмыльнулся двоим новоприбывшим. — Как оно?       — Ужасно, я сейчас испепелюсь, — пожаловался Алекс, недовольный тем, что челка прилипла к его лицу.       — Ну, что же ты так, у тебя разве в генах не заложена восприимчивость к такой погоде? Как тебе не стыдно убегать от испанских корней, — Гейб вдавил педаль газа, и машина начала набирать скорость.       — В пизду эти корни, — лишь простонал Суарес, припадая к спинке сидения.       — Vergüenza de la nación, — рассмеялся Гейб, параллельно поправив спадающие с носа темные очки.       — No me importa, — ответил Алекс, тяжело вздохнув. — Ya estoy caliente.       — Es la verdad, — воскликнул Блэкинтон, утвердительно закивав.       — Sólo para TI, — стукнув ногтями по рулю, Гейб самодовольно шмыгнул носом. — Deja los cumplidos hasta la primera noche de bodas.       — ¿Por qué no lo tenían todavía, — в обсуждение вступил Нейт, доставая из бардачка диск.       — Porque Ryland es el freno, — Вики едко захихикала. Ее шутка была по достоинству оценена Суаресом, и он дал девушке пять. — Este tipo no sabe cómo priorizar correctamente si aún no lo has descubierto.       — ¡Vete a la mierda! — Блэкинтон вскинул руками и с громким характерным звуком хлопнул ими по своим ногам.       Новарро мысленно наслаждался этой дружеской перепалкой, ведь в колледже он так и не обзавелся подобными людьми. Парень скучал по их компании, больше тут нечего было сказать. Нейт вставил диск в магнитолу, это был авторский сборник Гейба, по его словам, с лучшими песнями всех времен, начиная от The Beatles, заканчивая даб-степ микстейпами по пятнадцать минут, в которых бит практически не менялся.       — Voy por el tuyo, cariño, — Суарес невинно захлопал ресницами, прислоняясь к плечу Райланда. — Gracias por la invitación.       — Pero no en mi coche, por favor, — тихо прошипел Гейб, потирая лоб ладонью. — Nadie merece verlo.       — Estás celoso, — Ашер высказала свое мнение, и в ту же секунду заиграла музыка, Нейт всё-таки разобрался с этой невероятно сложной панелью.       Первая песня выстрелила прямо в сердце Блэкинтона, ведь это были его любимые и обожаемые Queen. Райланд немедля начал подпевать, а сидевшие близь него ребята поддержали его настрой.       — Alex, ¿quieres cambiar? — с издевкой в голосе уточнил Сапорта, слегка покачиваясь из стороны в сторону.       — Espera, no es David Bowie, — Суарес лишь закатил глаза на подкол подруги и продолжил наслаждаться замечательным вокалом Меркьюри.       — «'Cause I'm having a good time», — весело прокричал Блэкинтон, а после ребята в унисон повторили.       Весь этот год, кличущий себя одной сплошной неудачей, растворялся в голосах друзей. Алекс сжал ладони Райланда и Вики в своих, и они принялись раскачиваться взад-вперёд, Нейт же похлопывал по своим коленям, представляя вместо них малый барабан, а Гейб ощутил себя суперзвездой в фанатском видеоролике, поэтому эпично наклонял голову, сражая невидимую толпу наповал. В машине по правде стояли те самые двести градусов, что каждый, кто в ней находился, являлся мистером Фаренгейтом. Но Алекс, конечно, в первую очередь, не зря же они завели весь этот идиотский диалог на испанском.       — «I wanna make a supersonic man outta you» — Суарес повернулся и посмотрел на Блэкинтона, многозначительно подмигивая ему.       Райланд был не в силах сдержать улыбку, кончики его губ сами тянулись к небу, хотя в их реалиях, к крыше машины. Вики таращилась на них двоих, уже в корне сменив свою позицию, она верно поступила, надежда никогда не должна умирать. Особенно в случае с этими двумя невыносимыми придурками, у которых ничего нормально не происходит. Девушка поражалась с Блэкинтона, будь Ашер на его месте, она не выдержала бы и настрочила Алексу миллион сообщений с извинениями и желанием вернуть общение. Хотя для нее все это было диким, ведь у Вики имелось такое редкое качество, как здравомыслие, и она ни за что в жизни бы не осудила чувства Суареса. Как в целом за такое можно ненавидеть? Ведь почти сорок лет назад Джон Леннон рассказал неоспоримую истину: «Все, что тебе нужно - это любовь». Вики захотелось даже расплакаться, потому что Алекс счастлив, счастлив по-настоящему, а у девушки для этого имелась необъятная эмпатия. Ничего так сильно не радовало ее в последнее время, как сияющие глаза Суареса, переполненные любовью. И, что самое главное, Райланд смотрел на него точно так же. Ашер вспомнился ее первый поцелуй с Патриком, и как в тот момент внутри нее все расцвело. Девушка ликовала, что это необычайное ощущение теперь могли чувствовать двое близких ей людей. Это не поддается законам физики или логики, это просто существует в мире, и это замечательно. Волшебство кроется во взгляде, посредством которого ты понимаешь, что можешь доверить человеку самые постыдные тайны, в переплетенных руках, не собирающихся расцепиться даже в случае апокалипсиса, в долгих объятиях, после которых вновь хочется жить и в честных разговорах по душам, поселяющих в сердце веру в светлое будущее.       Райланд потянул Алекса на себя, и тот, не удержав равновесие, рухнул на парня, но по-прежнему сжимал теперь вытянутую руку Вики. Суарес рассмеялся с того, насколько в данный момент он выглядел комично, мило покоясь на чужой вздымающейся груди. Новарро обернулся на них, немного сожалея, что находится на переднем сиденье, ему ведь тоже хотелось быть частью этого сплошного безобразия. Нейт взглянул на Алекса, чья голова была задрана, и понял, что никогда ранее он не видел подобного. Поедающие друг друга парочки в парках и скверах - это одно, а тут совершенно все наоборот. Суарес, казалось, вообще не моргал, таращась с неземным восхищением на Блэкинтона. Нейт ничего не смыслил в любовных делах, но он пообещал самому себе, что найдет человека, который будет смотреть на него так же, как Алекс смотрел сейчас на Райланда. «Don't Stop Me Now» сменила группа ABBA своим хитом «Gimme! Gimme! Gimme! (A Man After Midnight)». Вики, переполненная всеразличными эмоциями, ахнула, незанятой рукой прикрыв рот. А после они на пару с Суаресом кричали громче всех припев. Ашер размахивала ладонями, будто бы, как и в песне, молилась, а Алекс тянулся к ней навстречу, но его умело придерживал Блэкинтон, не давая ускользнуть. Гейб лишь хмыкал, никак не пытаясь прервать воцарившийся хаос, да, и незачем, все счастливы и довольны, значит и он тоже. Сапорта никогда в этом не признается, но он позволил бы этим четверым даже разломать его машину, да, все что угодно, лишь бы они продолжали весело проводить время. Гейб про себя посмеялся, замечая в зеркале, как Суарес прямо-таки валяется на Райланде, которого стоит поблагодарить, ведь теперь у парня выработались антитела на любую разновидность стыда, то, что умудрился учудить Блэкинтон заслуживает Оскара, не меньше. Сапорте ужасно хотелось подколоть друзей, напомнив о их вчерашнем поведении в его машине, но как назло в голову не приходило ничего достаточно колкого. Гейб погибал в раздумьях, но ребята не стали ждать его.       — «Gimme gimme gimme a man after midnight...» — уже задыхаясь, проговаривал Алекс, его положение точно не шло ему на руку.       Райланд почувствовав свою власть, наклонился, останавливаясь на расстоянии миллиметра от чужих губ. Суарес замер в ожидании, быстро моргая и сгорая от нетерпения, но, конечно, по закону жанра данного молодого человека, нужно обязательно тянуть. Алекс понял, что ненавидет ждать, хватит с него, Блэкинтон - бесстыдник, который специально всегда его дразнит, как маленького ребенка конфетой. Парень мог бы сам чуть-чуть потянуться вверх, забрать поцелуй, но чувство собственного достоинства не давало ему это реализовать. Эта инициатива Райланда, так пусть и сам доводит ее до победного конца.       — Ты - душка, — еле слышно сквозь музыку прошептал Блэкинтон и соединил их губы.       Вики цокнула, демонстративно отворачиваясь, но всего лишь на секунду, потому что ей ужасно хотелось это видеть. Нейт машинально обернулся, какая-то невидимая сила заставила его это сделать, но он и не жалел, с широко раскрытым ртом, поглядывая на увлечённых друг другом парней. Гейб тоже не пропустил момент, беспристрастно уставившись в зеркало, нечленораздельное мычание само вырвалось из него. Райланд непростительно ленился, медленно двигаясь навстречу губам Алекса. Суаресу хотелось стукнуть его чем-нибудь тяжёлым, нельзя так издеваться. Блэкинтон осознавал слабость Алекса перед его поцелуями и прекрасно ей пользовался. Может у него самого была странная пристрастия к подобному жалостливому и просящему поведению Суареса, но кто вправе его за это осуждать? Это не контроль, не власть, вовсе нет. Это гораздо глубже, это показатель любви Алекса к нему, что он только его и ничей больше. От этого сносило крышу посильнее, чем от литра водки. Райланд обхватил ладонями чужое лицо, его совсем не заботило, что они тут не одни, парень рассудил: их друзья смогут это пережить. А у них и выбора особого не было, вынужденные свидетели. Алекса посетил приступ редкой дрожи по всему телу, когда Блэкинтон по-хозяйски протолкнул язык в его рот. Суарес мог бы сказать, что это уже перебор, нужно иметь совесть, они между прочим не у себя дома находятся, но ему было наплевать и прекращать этот порыв отнюдь не хотелось. Парень оправдывал самого себя фактом годовалых страданий, за такое вполне можно простить. Да, и, ко всему прочему, Райланд был очень настойчив, что, при всем желании, Алекс, очевидно, не в состоянии ему противостоять. Единственный разумный выход из этой затруднительной ситуации - терпеть, даже сквозь боль.       Песня подошла к концу, и на этой прекрасной ноте, Блэкинтон все же оторвался, прекращая насиловать рот его парня. Суарес отчаянно стал обратно набирать воздух в лёгкие, который Райланд так умело высосал из него. Алекс резко выпрямился, прижимая ладонь груди, и закашлялся.       — Я же говорил: «Pero no en mi coche», — Сапорта закачал головой, выдавливая насмешливую улыбку, а его брови подскочили. — Что-то у вас слишком все задалось. Нужно опять рассорить.       — Закрой рот, — буркнул Суарес, но кашель вновь его настиг.       — Я-то молчу, а ты смотри - не помри раньше времени. Переживаю, ведь если у тебя после обычной долбежки в десна такая отдышка, то, что произойдёт, когда ты Райланду отсасывать будешь, — у Гейба нездоровая страсть и талант подкалывать друзей. Пока они втроем ехали за ребятами, он выклевал Нейту все мозги, расспрашивая про его интересные взаимоотношения с миссис Блэкинтон. — Умереть с членом во рту, наверное, паршиво.       — О, как мило, ты заботишься обо мне. — Алекс натянул на себя маску притворной благодарности и лучезарно улыбнулся. — Но не нервничай за меня так, поверь я в этом деле мастер. Никто еще не уходил после моего минета неудовлетворённый. Знаешь, второе дыхание открывается, когда я его делаю.       — Ну, славненько тогда, — Гейб убрал одну руку с руля и почесал ей подбородок, обдумывая как продолжить этот занимательный диалог. — Поделишься опытом?       — Эм, ну, самый незабываемый был... — Суарес моментально изменился в лице и, приложив пальцы к лицу, стал гораздо серьёзнее. — Помнишь мы тусовались с какой-то компанией в клубе? По-моему, это был конец зимы.       — Я вообще пошутил, но, ладно, раз ты хочешь, то да, припоминаю такое, — Сапорта не ожидал подобной откровенности, хотя любопытство безусловно накрыло его.       — О, ну, так, вот, там был один парень, я уже забыл его имя, и мы в середине вечера ушли, типа мы сказали, что ему нехорошо и нужно проветриться. И для меня сейчас это звучит как самая нелепая отмазка, но вы тогда ничего не заподозрили, — Алекс усмехнулся, а в салоне машины заиграла «The Ballad of John and Yoko». — Пьяные же были. В общем, естественно ни на какую улицу мы не пошли. Я просто отсосал ему в туалете. Вот и вся история, я помню, что в кабинке было ужасно тесно.       — Вау, — Вики, ошарашенная услышанным, таращилась на Суареса и покачивалась в такт музыки. К слову, девушка являлась ярой защитницей Йоко Оно, которую зачастую обвиняли в распаде The Beatles. — Не ожидала, что ты на подобное способен. Удивляешь.       — Сам в шоке, но я был в отчаянии. Мне просто нравилось, что, хотя бы на короткий промежуток, я могу почувствовать себя любимым, — Алекс почесал затылок, улавливая краем глаз, как Райланд перемещает солнцезащитные очки на макушку, убирая с помощью их душек прилипшие к щекам кудряшки. — Но на самом деле это иллюзия, я не любил этих парней, они не любили меня. А сейчас, когда мы с Раем начали встречаться, я вижу разницу. Теперь это непросто так, есть что-то большее, чем, как Гейб сказал, долбёжка в десна.       — Да, конечно, — Ашер согласно закивала. — С любимым человеком всегда все по-особенному.       — Я даже завидую, — устало вздохнул Гейб, безэмоционально косясь на пробку, в которую они умудрились встрять, когда до пункта назначения оставались считанные минуты. — Эрин все каникулы на море с семьей, только с началом учебного года увидимся. Отстой.       — Слушай, не жалуйся мне тут, я год ждал. Я думаю ты переживёшь оставшийся месяц, не умрешь, — Суарес ощутил, как его ладонь накрыла чужая и, повернув голову, улыбнулся одной стороной Райланду. — Всегда припоминать буду.       — Справедливо, — Новарро достал из бардачка завалявшуюся пачку мармелада и поспешно засовывал сладость себе в рот, не успевая каждую тщательно прожёвывать. — Я, например, плюнул бы уже давно это гиблое дело.       — Ну, у меня же это не сознательно происходило. Я же убеждал самого себя, что мне все равно. А потом случился вчерашний день, — макушка Суареса сама по себе рухнула на плечо Блэкинтона. — Кстати, Рай, а ты, когда вообще уезжаешь?       — В последних числах июля, за два дня до конца каникул, — Райланду стало даже грустно от того, что им вновь придется разлучиться на весьма длительный период. Но парень подчеркнул красным маркером мысль о том, что он обязан приехать на Рождество.       — Ты тоже, Алекс, не переживай, у тебя есть еще две с половиной недели, чтобы chupar la polla, — Сапорта рассмеялся, прижав кулак к носу.       — Отъебись, — закатив глаза, возмутился Алекс, отдавая победу в их небольшой стычке Гейбу.       — Блин, обидно, что мы больше не можем видеться каждый день, — пропуская мимо ушей предыдущие фразы друзей, заявила Ашер. — Скучаю по школе, если честно.       — Я тоже, — Нейт уже по ощущениям в сотый раз обернулся на сидящих позади ребят, но он не боялся, что у него заклинит шею. — Ненавижу колледж, ненавижу людей там, все это хуйня. Я хочу с вами тусоваться.       — Но ты же понимаешь, что так не может быть всегда? — немного раздраженно произнес Сапорта, но не из-за слов Новарро, а из-за того, что машины впереди вообще не собирались двигаться с мёртвой точки. — Мы все выросли, наши пути потихоньку расходятся, но это нормально.       И как только Гейб озвучил данную фразу, в его сердце неприятно кольнуло. В салоне повисло тяжёлое молчание, никто не хотел признавать истину. Она была слишком больной, неужели каких-то жалких пару лет, и ребята больше не будут видеться, слишком увлеченные собственными заботами? Но, когда они находились в статусе школьников, каждому казалось, что их дружба - это что-то вечное, что-то нерушимое. А если же посмотреть правде в лицо, то их действительно мало что связывает в данный момент. Они разбросаны по уголкам Америки, встречи настолько редкие и, наверное, даже не стоят всех этих усилий. Может, им всё-таки придется это принять и отпустить.       — Нет, Гейб, ты не прав, — Алекс осмелился прервать повисшую неловкую тишину. — Нам не нужно видеться двадцать четыре на семь, чтобы продолжать дружить. Да, хоть мы пять лет не будем общаться и встречаться друг с дружкой, не имеет смысла, пока в наших душах имеется и теплится это чувство. Больше всего я виделся с тобой в течение года, но это совершенно не значит, что моя связь с Вики или Нейтом исчезла. Они по-прежнему близкие для меня люди. Хоть у нас и нет возможности часто собираться, но я, например, знаю, что я в любой момент могу написать кому-нибудь из вас, и вы точно, блин, не пошлете меня. Поэтому я считаю, что глупо так говорить. Наша дружба не заканчивается, она просто растет вместе с нами всеми. А то по твоей логике, я должен расстаться с Раем, ведь, о Господи, он вскоре уедет. И Нейт, ты же не так далеко учишься от Райланда, в чем проблема вообще? Он у меня хороший, не укусит.       — Черт, я просто до этого не особо много общался с Раем наедине, не знаю, мне кажется, что мы не сможем найти общих тем, — Блэкинтон, услышав умозаключение от Новарро, рассмеялся, потирая бровь свободной рукой. И тут же ему припомнился их с Алексом диалог, когда парень рассудил, что Нейт - ребенок, страдающий из-за развода родителей. — Ну, серьёзно, в компании с тобой легче.       — Какая чушь, — Вики скривилась и прильнула к Суаресу. Ребята на задних сидениях выглядели аккурат карточному домику. — Только второй день, как мы все снова собрались, так тут выясняется, что Райланд - злодей. Скажи честно, ты может быть еще по ночам пьешь кровь девственниц?       — No hay rosa sin espinas, — хихикнул Алекс, и его брови подпрыгнули.       — Кто знает, Вик, я сам уже запутался в своих грехах, — вздох, наполненный смятением, вырвался изо рта Блэкинтона, а его ладонь ускользнула с чужой, дабы потрепать Суареса по волосам. — Вы мне все список составьте, и я за все извинюсь. Хотя чувствую, что это займёт уйму времени.       — Да, ладно, это Нейт - идиот, ему надо - пусть строчит, — Ашер пожала плечами и уже полностью упала на тела своих друзей, из-за чего Райланд прямо-таки прижался к дверце.       — Ну, хватит. Я же не говорю, что это правда, мне просто неловко было видеться вот так, без всех, — Новарро сложил руки на груди, шутливо надуваясь, как бывает с лягушками. когда они попадают в руки не особо умных людей, и с долей пренебрежения шмыгнул носом.       — Блять, мы вообще доедем сегодня? — прерывая образовавшуюся безусловно очень занимательную тему, пожаловался Гейб, уже закипая от злости. Толку от светофора было никакого, он будто издевался, меняя цвета ради развлечения.       — Кстати, — не обратив никакого внимания на недовольство Сапорты, начал Райланд. — Я, эм, играю же с Райаном и Брендоном, и это круто, здорово, они потрясающие парни, но я все никак не мог отделаться от мысли, что, вот, а если бы собрали группу? По сути она у нас итак была, но что если бы начали сочинять собственные песни?       — О, я согласна уже, можешь не продолжать, — девушка стукнула ногой по креслу, на котором покоился Нейт. Парень среагировал и закатил глаза, увидев протянутую и раскрытую ладонь подруги, намекающую, чтобы он положил в нее конфеты. Новарро отсыпал несколько штук с невероятной снисходительностью, но Вики было все равно, и она благодарно улыбнулась. — Давно пора.       — Я кое-что писал, придумывал, я могу поделиться с вами, если вам это, конечно, интересно, — Ашер внимательно слушая парня, разделила между ними троими, отданные с барского плеча Новарро, конфеты.       — Что за вопрос? Очень-очень интересно, — Суарес даже воодушевился, вспоминая, как в школьные годы Райланд показывал ему свои стихи, написанные на быструю руку. И тогда для Алекса они казались пиком, а сейчас, когда Блэкинтон вырос, и соответственно его внутренний мир тоже, то скорее всего его почеркушки преобразовались во что-то большее. Да, и, ко всему прочему, успело произойти столько всего, что не могло не дать почву для размышлений.        — Хорошая идея, — Гейб откинулся на спинку, понимая, что, наверное, им не суждено сегодня выбраться с этой отвратительной и проклятой дороги, напоминающую сейчас шоссе M25 в Лондоне. Парня не волновало, что пару минут назад он буквально похоронил их дружбу, а теперь голосует за образование музыкального коллектива с этими же людьми. — А как ты вообще это представляешь? Я имею ввиду, что на твой взгляд мы могли бы играть?       — Ну, без понятия, по правде говоря, — поджав губы, Райланд задумался на мгновение. — Но ты Гейб будешь петь.       — Почему Гейб? — задала вопрос Ашер, который одновременно возник в головах у всех.       — А кому еще? — Блэкинтон поджал губы, и в этот момент произошло чудо, машины впереди задвигались, и Сапорта суматошно ухватился за руль. Опять он поспешил с выводами, в нем всё-таки окажется тако.       — Например, тебе? — разводя руки в стороны, то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес Алекс.       — О, нет-нет, я не выгляжу как ведущий вокалист, — Райланд отрицательно замотал головой.       — Хуйня, — Суарес, цокнув языком, слегка отшатнулся ближе к Вики. — В твоем видении солист должен быть уругваец с еврейскими корнями, которому смешно от существования слова «член»?       — Не исключено, — прыснул Блэкинтон, потирая лоб.       — Давайте потом вернемся к этой теме, — не то чтобы у Гейба закончился запас ответок для Алекса, ему просто хотелось по-нормальному обсудить данный вопрос, ведь он встревал в голове не только у Райланда, но и у него самого. Его друзья - это самые что ни на есть подходящие люди для создания группы, ведь они так же, как и Сапорта, любили музыку до мозга костей и бережно относились к ее наследию. — Круто, Рай, что ты об этом сказал.       Нейт выкрутил громкость на магнитоле, и когда романтическая баллада от The Beatles подошла к концу, следом ярким всплеском послышались первые ноты «Rebel Rebel». Алекс чуть ли не подпрыгнул от радости, а Вики, заметив данный восторг, исходящий от друга, вновь засмеялась. И как бы Суарес не бежал от Дэвида Боуи, тот оказался быстрее и упорнее. Для Ашер его музыка являлась первой ассоциацией, возникающей при виде Алекса. Но это не только любовь к песням, это была любовь к окружающим его людям, к творчеству в любом его проявлении и к жизни. Суарес настоящий, искренний и честный. И хоть он скрывал довольно долго свою ориентацию, это совсем не означал отказ от неё. Девушка восхищалась выдержкой друга, да, если говорить справедливо, то им в целом. Ей было достаточно даже самого короткого разговора с Алексом, чтобы приободриться, уж больно этот парень был притягательным. Существовать и жить рядом с ним хотелось сильнее, так что не мудрено почему Райланд запал на него. Не смотря на все трудности, Суарес боролся до последнего и по итогу всегда приходил к счастливому завершению. Вики оставалось только позавидовать такому стремлению.       Вступили барабаны и соответственно Боуи с «Doo-doo», и Блэкинтон вслед подпевал музыканту, который значил для него не меньше, потому что являлся олицетворением его дорогого Алекса. Как утвержденный закон в физике, Суарес все время шел в комплекте с песнями Дэвида Боуи. И разделить их было невозможно, да, и не нужно.       — «You've got your mother in a whirl», — начал Алекс, повернувшись лицом к Райланду, и тот, конечно же, в ответ пропел: «She's not sure if you're a boy or a girl».       И по очередной они дошли до припева, на котором к ним подключилась Ашер. Не описать насколько Суарес скучал по этому, не только по Дэвиду Боуи, а в целом по дружеской атмосфере, полной взаимоподдержки и уважения. Ему казалось, что все его страдания стерлись в порошок, и он благодарен за это. Пройти их было невообразимо трудно, на каждом шаге парня то и дело поджидали кочки, да ямки, но на середине ему протянули руку помощи, которая поспособствовала окончанию терзаний. Иначе бы Алексу пришлось вечно топтаться на одном месте или однажды всё-таки угодить в шипы.       — «Hot tramp, I love you so!» — в унисон прокричали все трое.       Суарес моментально уместил свою ладонь на подбородке Блэкинтона, и поманив того ближе, чмокнул в губы. А после со смешком, совсем не злым, а наоборот доброжелательным, отстранился. Ашер начала раскачиваться, как корабль при сильном шторме, из стороны в сторону, а ребята подхватили ее волну. Новарро не стал оборачиваться в этот раз, наблюдая за счастливыми друзьями через зеркало с весьма кислой миной. И до конца песни они ехали, думая, как один, только о том, сколько впереди замечательных событий должно случиться.

      ***

      В торговом центре, уголки которого были изучены до дыр, а каждый магазин, даже с самыми странными товарами, исследован, во славу всем существующим Богам, работал кондиционер. Что не могло не радовать компанию друзей. Вывески, как и пару лет, светились яркими пятнами, завлекая покупателей потратить последние сбережения, которые чудом уцелили от игровых автоматов, на всякие безделушки. Кругом толпились люди, будто это ярмарка и если они сейчас не успеют, то какую-нибудь навороченную стиральную машинку купит кто-то за них, а ребята, изможденные от жары, еле перебирали ногами. Но им в отличии от остальных некуда было торопиться. Хоть урчащий живот Гейба говорил совсем об обратном. Парень проснулся за десять минут до выхода, и ничего кроме диетического батончика не оказалось в его желудке. И когда он моргал, ему виделось вкусное и большое тако, полностью не помещающееся в его рот. Нейт без перерыва, как муха, трещал, и Сапорта потерял нить его повествования, но упорно делал вид, что внимательно слушает, иногда покачивая головой вверх-вниз. Бравое трио до сих пор оставалось позади остальных, Вики много жестикулировала, максимально стараясь поддержать диалог, постоянно спрашивая и уточняя у Райланда что-то. Алекс тоже не оставался равнодушным, обязательно глупо отшучиваясь на любую историю с колледжа. Правда Суарес, несмотря на все усилия, не мог долго концентрироваться, потому что их с Блэкинтоном пальцы то и дело касались друг друга, от чего по его спине пробегал холодок, и он старался, насколько это вообще было возможным, сторониться к Ашер, дабы избежать случайного скрепления их рук. Поднимаясь по эскалатору, Алекс чуть ли не рухнул на поручень из-за невероятной близости, былая уверенность, царившая в машине Гейба, исчезла. Блэкинтон недоверчиво щурился на своего парня, замечая его попытки дистанционироваться, но молчал, беря в оборот тот факт, что Суарес точно не признается в чем источник его поведения. Но Райланд, наверное, понимал, Алексу скорее всего банально было страшно. Страшно, что кто-то на них неправильно посмотрит, страшно, что рядом окажутся какие-то знакомые знакомых его родителей, которые потом расскажут им о том, что их горячо любимый сынок ходит с парнем за ручку. Понимал, но не разделял. Неизвестно по какой причине в Блэкинтоне появилась эта открытость, но он искреннее счастлив ее существованию. Это совсем не вязалось с его предыдущими действиями. Возможно, Райланд слишком окрылен любовью Алекса, что ему сталось так свободно, или это флюиды Райана или Уильяма, которые относительно не прятались от своих натур. Эти двое не кричали на всю, но и не скрывали, когда кто-то, не дай Бог, что-то заподозрит. И Блэкинтону прямо-таки захотелось вселить тоже самое в Суареса, но он не знал как. И главная печаль крылась в том, что Райланд являлся одним из зачинщиков пугливости Алекса. Насколько нужно быть идиотом, чтобы сказать те судьбоносные, сроком в год, слова. Блэкинтон знал, что если опять заведет эту тему, то его парень не выдержит и точно ударит чем-нибудь тяжёлым. Суарес уже сто пятьдесят раз повторил о том, что он не злится, но дело же совсем было в ином, во внутреннем состоянии. Неосторожно брошенные фразы конкретно подбили Алекса, в чем Райланд не сомневался, ведь тот сам говорил об их важности и влиянии, что он попросту не мог без доли разочарования в себе провести вечер с парнем. И тут было уже неясно, кто кого и чем приложит, в том случае, если Суарес опять будет произносить свою излюбленную мантру про: «Я в порядке».       Добравшись до фудкорта, Сапорта тут же ускорился в сторону прилавка «Taco Bell», нельзя было терять и секунды. Нейт, можно сказать, что в припрыжку, устремился за другом, будто тот являлся предводителем армии, и вдруг задел стол, за котором сидела молодая семья. Женщина в моменте разозлилась, и Новарро поспешно извинился, но та уже заприметала его пирсинг и хотела прочитать поучительную лекцию. Парень испугался и мигом исчез из ее поля зрения. Следом прошли остальные, и они тоже, посчитав это необходимостью, попросили у дамы, ее мужа и ребенка прощения за невероятно позорную выходку их друга. Гейб почти уже был у цели, но тут его взгляд зацепился за до боли знакомую копну волос. Парень сощурился, слегка переводя его вбок, и уголки губ подлетели вверх. Моментально сократив дистанцию, Сапорта со звонким хлопком ударил по плечам парня в розовой клетчатой рубашке.       — Блять! — вскрикнул пострадавший, чуть не уронив бумажный стаканчик, еще наполненный жидкостью.       — Привет, Гейб, — не сдержав смешок от образовавшейся недовольной гримасы его парня, помахал рукой Маккой.       — Сволочь! — Бекетт вздернул головой, дабы увидеть виновника произошедшего. — Я сейчас открою крышку, и, клянусь, кола окажется на твоей тупой роже.       — Какой ты недружелюбный, — закатив глаза, Сапорта сложил руки на груди.       Оставшаяся часть компании тоже приблизилась, и Ашер удивленно захлопала ресницами, увидев тех, кого совсем не ожидала.       — Что вы здесь делаете? — тут же поинтересовалась Вики.       — А уже нельзя? — вопросом на вопрос ответил Уильям, потирая место удара. — Мы приехали, но нас здесь не ждут, да?       — Кому вы сдались, — Гейб ногой подтолкнул стул у пустующего столика и уселся на него близь Бекетта.       — А ты, красавец, нарасхват прям? — в жизни можно смотреть бесконечно на три вещи, как горит огонь, как течет вода и как Уильям препирается с Сапортой. Невероятное зрелище, лучше любого матча по футболу.       Ребята, последовав примеру их друга, тоже заняли места у стола, предвкушая словесную перепалку между этими двумя.       — Конечно, Алекс плачет тут без меня, — Гейб выхватил из рук Билла стаканчик и без капли смущения отпил.       — Милый, не бросай меня никогда! — приняв игру Сапорты, воскликнул Суарес. — Плохо, когда нет тебя рядом, сердце болит.       — Так, блин, какого черта вообще! — возмутилась Вики, широко раскинув руками по сторонам. — Почему вы тут, где Пит, Патрик?       — Они завтра приедут, — спокойно проговорил Уильям, пожав плечами.       — Что?! Почему я об этом узнаю от тебя?! — Ашер даже раскрыла рот от новых сведений.       — Потому что это сюрприз, да, Билл? — Треви легонько стукнул ладонью по столу и вздохнул, поражаясь насколько Бекетт умел хранить молчание.       — Ой, ну, подумаешь, а что мне ещё сказать было? — цокнул языком Уильям, хотя внутри понимал, что он просто ляпнул, не подумав. — Ладно, извините. Но Вики, эм, Пат вчера за тебя переживал, ты не отвечала целый день. Я тоже написал между прочим, и Трев.       — Не до этого было, — Ашер, махнув рукой, серьёзно посмотрела на Райланда и Алекса, которые уже успели скорчить невиновные мордашки. — Но я сегодня ему позвонила, сказала, что все в норме.       — А нам ты не могла? — Бекетт поправил волосы, уже игнорируя тот факт, что Сапорта выпил всю его колу. — О, так вы помирились? Вики что-то говорила про то, что вы вроде как не в ладах.       — Ага, — немного нервно хихикнул Суарес, украдкой взглянув на Блэкинтона. — Именно, что «не в ладах».       — Расскажите? Вик, ты же вроде как не знала причину, — искренне поинтересовался Уильям, любопытство у него было не отнять, и сложил ладони в молитвенном жесте. — А еще, пожалуйста, сделай вид, что ты не в курсе. Про Пита и Пата, то есть.       — Хорошо, — Ашер лишь снисходительно улыбнулась и замолчала. Ведь девушка не собиралась раскрывать карты без согласия друзей.       — Да, тут особо нечего рассказывать, — Алекс не нервничал, потому что понимал, Билл и Треви - последние люди, которые могут их с Райландом осудить. Нейт и Гейб же, подустав от этой нескончаемой темы, встали и удалились в сторону прилавка, второй напоследок демонстративно кинул на столешницу приватизированный нечестным путем чужой, теперь уж пустой, стаканчик. — Рай отшил меня, и я год не мог смириться.       — В каком плане? — Уильям недоверчиво сощурился.       — А ты как думаешь в каком? — Суарес закусил нижнюю губу, нечитаемым взором буравя профиль Блэкинтона.       — Тот, в котором я думаю - абсолютно точно не может быть правдой, — Бекетт замотал головой, ему не терпелось услышать объяснений.       — Может, поверь, может, — Алексу ужасно хотелось рассмеяться, но парень всё-таки смог себя сдержать.       — Ахуеть, — только и ответил Билл, а его челюсть образно чуть ли не упала на столешницу. — Нет, подожди, что? Мы вообще об одном говорим?       — Кто знает, — пожимая плечами, откинулся на спинку Суарес.       — Господи, пожалуйста, скажи внятно, иначе я сейчас умру, — Беккет четко уставился в глаза Алекса, небось пытаясь узреть его душу, и вытянулся вперед. — Я тебе не верю, ты смеёшься, я же вижу.       — Я не... — начал было Суарес, но тут же залился смехом. — Блять, абсурд. Моя жизнь - ебанный абсурд.       — В чем дело?! — раздраженно вскинув руками, проговорил Уильям, все еще не получивший правды. — Чувствую себя придурком.       Алекс уже не мог мириться с самим собой и рухнул на плечо Райланда, смеясь во весь голос, на что тот завёл свою руку за чужую спину, приобнимая парня, дабы тот не свалился. Бекетт тут же посмотрел на Блэкинтона, но с ним все было еще хуже, его лицо выглядело пустым, даже недумающим вовсе.       — Я их ненавижу, — Вики прямо-таки украла мысль Уильяма. — Весь вчерашний день этот ужас терпела. Ну, не только я, конечно. Зато теперь лыбятся.       — Ничего просто так не бывает, — Суарес уже плакал от смеха, сильнее вжимаясь. — А какого мне год было созерцать? Мучался так-то.       — Я вас придушу, — не стоило сомневаться в словах Бекетта, ведь он уже начал протягивать руки. — Хотя, чего это мне мараться? Трев, давай ты, тем более тебе ближе.       — Эй, не надо на меня ответственность перекладывать, что-то мне не хочется срок мотать, — Маккой постарался оттянуть Билла от парней, и сие действие окончилось весьма успешно.       — Даже ради любимого? — Уильям, вернувшись на свое место, мило захлопал глазками. — Ах, а я-то думал, мы в горе и в радости.       — Не драматизируй, — Треви опустил ладонь на плечо парня и ободрительно погладил его. — Не забывай, что твоя цель в данный момент не я.       — Они ничего не говорят, а просто ржут надо мной! Непростительно, бесстыдники этакие! — Бекетт напоминал атомную бомбу, которая должна была взорваться через несколько минут. — Алекс, хочу напомнить, что сейчас не первое апреля. И если ты меня разыгрываешь, то мало тебе не покажется.       Суарес постарался успокоиться, даже выпрямился, но не до конца, рука Райланда по-прежнему покоилась на его спине. И он с какой-то невероятной нежностью взглянул на Блэкинтона, от чего у того захватило дух, ведь никто прежде не смотрел на него подобным образом.       — Не знаю, Билл, ой, не знаю, но мое сердце подсказывает, что я безумно влюблён в этого молодого человека. И мне почему-то кажется, что оно не врёт, — Алекс тыкнул в грудь Райланда, и его губы расплылись в улыбке. Парень сам и не понял, как произнес слова в данном порядке, но это было очень кстати. — Ощущаю некую странность от себя, но не могу сказать, что она мне не нравится.       Бекетт выпучил глаза и тут же подлетел со стула, пытаясь найти доказательства услышанного. И они, на удивление, действовали присутствовали. Суарес так приторно и сладко глядел на Блэкинтона, а тот приобнимал его. Кровь в теле Уильяма разогналась до фантастической скорости, все внутри него забурлило, как вода в котле, слово сейчас он встретил своего дальнего родственника, которого никогда прежде не видел или разве что только в глубоком детстве. Алекс же, окрылённый этим романтическим приливом, не сразу осознал насколько они с Райландом находились близко, что весьма дурно для такого людного места. И Суарес через силу заставил себя отодвинуться, а иначе их взгляды не закончились бы ничем хорошим. Ладонь Блэкинтона тут же соскочила, и Алексу осталось лишь вспоминать о ее приятной теплоте.       — Ребят, ну, вы даете! — Уильям упал с хлопком на стул, поражаясь еще сильнее. — Вики, это же правда? Точно не шутка?       — Не-а, — Ашер усмехнулась, не поднимая головы, и стукнула ногтями по столешнице.       — Ничего себе! Клянусь, я не ожидал, вот, вообще, — Бекетт развел руками, как бы пытаясь показать размер своего шока.       — Билл, ты же не можешь быть единственным геем, — прыснул Маккой, реакция Уилла не заставила долго себя ждать, он с укором ткнул парня локтем. — На правду не обижаются.       — Ты не понимаешь, Трев. Я же думал, что они - лучшие друзья, прям дружные друзья, и намека не было на что-то большее, — к столу вернулись Гейб на пару с Нейтом, и второй досадно вздохнул, замечая, что эта тема все еще не закончена. Новарро проклинал всех друзей по очередной, за то, что те были счастливы в отношениях, а он как всегда оставался позади. Его рейс ужасно задерживался, и не факт, что поезд вообще приблизится к платформе.       — Конечно, вау, а ты бы попробовал с ними потусить все школьное время, а так, да, вообще, незаметно по ним, — хмыкнул Сапорта, садясь на свое место. — Вики, я заказал твое любимое.       — Спасибо! — Ашер лучезарно улыбнулась и послала воздушный поцелуй, что ж сегодня ей не придется тратить деньги, и это весьма славно. — Гейб, что же ты так, никто кроме тебя ничего не подозревал. Ты у нас один Шерлок такой.       — Расследование века, — кисло проговорил Нейт, теребя пальцами чек со своим заказом. — Теперь только я гордо ношу звание холостяка.       — Подождите, мне так интересно, хватит тут гундосить! — Бекетт простреливал Алекса глазами, готовясь задать миллион вопросов. — А как ты понял? И почему вы поссорились, а сейчас вроде как встречаетесь, да? Вы же встречаетесь? И ты, что тоже, как я, ты гей?       — Слишком быстро, но, эм, понял я на выпускном. И это кошмар, Билл, если не ты, я не знаю, когда еще пришел бы к этому выводу, — Уильям удивлённо вскинул бровями, не припоминая, что натворил в тот вечер. Точнее много чего действительно тогда случилось, но Алекс точно не мог об этом знать. — Ты говорил со мной, про эту ебаную Джесси и Рая, а я смотрел и упивался завистью. И меня прямо-таки переклинило, ведь оказалось, что я, ну, приревновал, но не красивую девчонку, а своего лучшего друга. Как меня убивало это чувство, а ты не затыкался. И, если ты вдруг забыл, то я психанул. А потом наше выступление, и я растерялся, не мог даже гитару в руках держать, но Рай пришел и успокоил меня, и я подумал, а если он тоже видит во мне кого-то больше. А! И еще я стал свидетелем вашего с Треви поцелуя в туалете...       — Ты что?! — Бекетт аж подпрыгнул от услышанного. — И все это время молчал, что знаешь, Божечки, надо было мне первому доложить!       — Ага. Я, к слову, благодарен вам за это, ведь я осмелился и в тот же вечер признался. Лишний раз не стал бегать от того, кем являюсь, — Суарес сцепил ладони в замок и, оперевшись локтями о стол, посмотрел куда-то сквозь друзей. — Мне хорошо от того, что я могу сейчас сказать вам всем по десять раз, что я гей. Ну, я не буду мусолить данную тему очень долго, просто тогда Райланд не ответил мне взаимностью, и скажем так, это был не просто отказ, он типа разочаровался во мне. И я решил сжечь все мосты, но вчера вскрылось, что Рай оказывается был влюблен в меня четыре года…. Короче, итоги: я гей, который страдал год из-за неразделённой любви, а сейчас встречаюсь с самым классным мальчиком.       — Самый классный, говоришь? — до этого молчавший, как рыба в воде, Блэкинтон подал голос. — Не собираюсь забирать твое звание.       — Вики, возвращай слова обратно, мы должны их обожать, холить и лелеять, — Уильям засиял от услышанного, что скорее всего было не ясно для остальных. Но как же это замечательно знать и ощущать, ты не один, рядом с тобой еще много подобных людей.       — Безусловно, Билл, мы все очень рады за ребят. Да, Гейб? — скептически обратилась к другу Ашер, замечая его дурашливое лицо.       — Да, Вик, я рад, что Райланд теперь не олень, — Сапорта ехидно ухмыльнулся, облокачиваясь на спинку стула.       — Эй, ты изначально был за меня! — в шутку возмутился Блэкинтон.       — Ошибка молодости, — пожал плечами Гейб, повернувшись в сторону прилавка. — Алекс оказался на все сто и десять процентов адекватным в отличии от тебя.       — Тяжело оспорить, — согласился Райланд, забрав недавние действие своего парня, теперь он сам рассматривал чужой профиль, так будто никогда прежде не видел этой красоты. — Ладно, теперь точно можно спать спокойно. Алекс, пойдем закажем еду.       — Я с вами! — Уильям, вспомнив о нагло украденной коле, воодушевился и напросился пойти вместе с милой парочкой.       Нейт как-то косо глядел на три удаляющихся фигуры, одна из которых чуть ли не в припрыжку шла по направлению к «Taco Bell». И в его груди застучало чувство, которое сродни парень не испытывал. Это была самая что ни на есть свобода, излучающаяся из их сердец. Нет тут места для зависти, ведь при виде такой любви, просыпалось более тонкое и трепетное чувство. Возможно требовалось время, по истечению которого Нейт всё-таки найдет своего спутника по жизни, а может такого не случится и вовсе, но все это не имеет смысла, когда его близкие люди выглядели такими счастливыми. И именно это заставляло парня ощущать вместе с ними радость.

      ***

      Вдоволь набив рты вкусной едой, ребята покинули зону фудкортов, конечно же не забыв убрать за собой. И прежде чем они оказались на улице, их внимание зацепилось за белую крошечную фотобудку с кислотно-розовой шторкой. Шансов, что у них получится залезть туда всем вместе изначально не имелось, особенно если учитывать рост некоторых. Разбиваться на пары никому не хотелось, но ребята всё-таки нашли выход из этой затруднительной ситуации. Треви и Уильям уступили бравой компании, либо же просто предпочли абстрагироваться от них, сфотографировавшись вдвоем. На что Гейб не упустил возможность их подколоть, выдав что-то на подобии: «Вы там только не потрахайтесь». А потом последовало весьма увлекательное мероприятие, Вики, Нейт и Алекс, прижавшись плотно к друг другу, уселись, Сапорта упал на пол, прильнув к ногам Суареса, а Райланду осталось лишь выглядывать из-за шторы, при этом пытаясь не закрыть лицо Новарро. Ашер миловидно улыбалась, а Гейб не переставал корчить дурацкие рожицы, оставшиеся трое старались соединить их разные настроения. Закончив сие тесную, но приятную процедуру, Блэкинтон стал вылезать, но чужая рука крепко схватила его собственную, достаточно неожиданно, что привело к столкновение его умной головы со стенкой.       — Блять, — простонал Райланд, чуть было, не свалившись к экрану.       — Прости-прости, Господи, — прощебетал виновник, сожалея о своем необдуманном поступке. — Я, эм, хочу с тобой, просто, ай, извини, ради Бога, отдельно еще сфоткаться.       — Все в порядке, — хило улыбнувшись, промямлил Блэкинтон, потирая место удара. — Я выпущу их всех, и мы обязательно это сделаем.       Когда остальные выбрались, к счастью, без потерь, Райланд вновь вернулся в эту своеобразную коробочку и упал близь Суареса.       — Мы вас у выхода подождём! — за шторкой воскликнула Вики. Через пару секунд послышались удаляющиеся шаги.       Суарес хило улыбался, пока Райланд пытался найти более удобное положение рядом с ним.       — Сильно больно? — решил всё-таки уточнить Алекс, ему до сих пор казалось, что лицо парня скорчено от боли. — Так глупо вышло...       — Да, я переживу, что ты так беспокоишься? — Блэкинтон приобнял Суареса одной рукой за талию, а другой потянулся с купюрой в нужный для нее приёмник.       Алекс прервал это действие, сжав предплечье Райланда своими длинными пальцами.       — Я заплачу, — серьезно заявил Суарес, уже доставая из кармана кошелёк.       — Я не нищий, — и хоть Блэкинтон не стремился, но все же огрызнулся, начав заведомо безуспешные попытки вырваться из чужой хватки. — Алекс, отпусти.       — В чем твоя проблема? Мне не сложно! — сквозь сжатые зубы, прорычал Суарес, негодуя от эмоционального оттенка фразы, произнесённой в его сторону. — У меня хотя бы есть работа, я от этого ничего не потеряю, а тебе еще на что-то жить нужно!       Лицо Райланда потускнело во мгновение ока, и он с ненавистью к собственной так называемой недееспособностью, прикусил нижнюю губу. Парень уже успел пожалеть, что рассказал Алексу о том, что голодал по причине нехватки денег. Ему до боли не нравилось выглядеть в глазах Суареса несостоятельным.       — О, славно, значит сдохну от недоедания! — не выдержав, разозлился Блэкинтон, и в его глазах, можно сказать, промелькнули адские огоньки. Он опустил руку, прерывая бесполезное сопротивление.       Звонкий удар раздался в ушах Алекса, и парень раскрыл рот, но тут же он сам по себе захлопнулся, а губы исказились в тонкую линию. Суареса начало легонько потряхивать. Райланд повысил на него голос, в последний раз такое случалось в тот проклятый выпускной вечер, от чего парня затошнило, что вся недавно попавшая в желудок еда намеревалась вновь выйти наружу.       — Ты заплатил за тако, этого вполне достаточно, — Блэкинтон решил урегулировать свой тон, понимая, что если так продолжится, то они с огромной вероятностью рассорятся. — Не надо думать, что я дохуя несчастный! Я тоже не обеднею из-за шести долларов!       — Почему ты кричишь на меня?! — Алекс отпустил чужую руку и вжался в стенку, закрывая лицо ладонями и жмуря глаза, чуть не задев душки очков. — Я же... Я же переживаю за тебя, как ты не поймёшь!       Райланд опешил, лампочка осознания загорелась. Что он только что натворил? Как у него вообще хватило духа, так себя вести с любимым человеком? Почему они только вступили в отношения, а он уже успел все испортить? Блэкинтон судорожно разводил руками в стороны, смотря на раздосадованного Алекса, и в этот момент он казался особенно маленьким и беззащитным. Суарес царапал ногтями свой лоб и жадно искусывал щёки изнутри. Все же физическая боль не настолько страшна, как моральная. Райланд положил свои ладони на плечи Алекса и притянул его к себе, тот, на удивление, не стал сопротивляться, но скорее по тому, что его голова была забита абсолютно другим.       — Блять, нет, Алекс, я не... Я опять все порчу! Пожалуйста, прости меня, не знаю, что со мной происходит, — торопливо проговаривал Блэкинтон, запинаясь через каждое слово, будто опаздывал на самолет. — Я не хочу делать тебе больно, честно, но просто... Нет тут никаких просто! Я - идиот, и мне очень сильно стыдно.       — Верю, — голова Суареса бессильно припала к телу Райланда. — Мы так давно знакомы, и я знаю какой ты человек, ты никогда не причиняешь кому-то страдания ради кайфа или чего-то такого. Ха…       Взгляд Блэкинтона затуманился, что ему оставалось лишь буравить белую стену напротив, словно она могла дать ответ, почему парень постоянно промахивается в своей любви.       — Мы уже обсуждали это с утра, и я помню, что ты мне сказал, типа, что мне не стоит переживать из-за слабости. Но я не могу... Не могу вбить эту мысль, — Райланд разместил одну руку на чужой макушке и начал нежно поглаживать ее, зарываясь в каштановые пряди, а другая придерживала спину Алекса, как недавно на фудкорте. — Моя мама всю жизнь боролась, у нее такой дух, она через такое дерьмо прошла, но все равно не сломилась. А что до отца? Тут и обсуждать нечего, истории про то, как он добивался мою маму можно целую вечность слушать. И с такими родителями, я не представляю, как это оступаться. Мне страшно, что я не лучший для тебя, не сильнейший, и я пытаюсь это исправить, но как ты сам видишь, выходит у меня отвратительно.       — Рай, но ты же... — Суарес сдвинулся, и его подбородок оказался на плече парня. — Но ты же не знаешь, как я тебя вижу. Я бы хотел отдать свои глаза, все четыре, чтобы ты наконец понял насколько прекрасен. И я не спорю, что у меня существуют некие проблемы с менталкой, но нет, это другое! Мне никогда не надоест любоваться тобой, во всех смыслах, не только внешне, и для меня ты и являешься тем, кем так старательно пытаешься стать. Ты уже идеал.       — Ты слишком превозносишь меня. Я по-скотски поступаю, а ты продолжаешь тянуться, — Блэкинтон боролся с образующейся у уголков глаз влаги, выходило в целом не так уж и плохо. — Прости меня за грубость, ты не заслуживаешь такого отношения. Но я правда не умру из-за парочки долларов. Это такая незначительная херня, а я так трясусь, что ты разочаруешься, поэтому творю всякую дичь. И, о, как же удивительно, она расстраивает тебя еще больше. Мне трудно из-за того, что я даже никаких наказаний за это не несу толком, ведь ты прощаешь. Я ценю твою жертвенность, но из-за нее я ощущаю себя куском дерьма...       Райланда хотел продолжить свою речь, но просто-напросто не мог, и лишь издавал неизвестный набор бессвязных звуков. А дело было в том, что он плакал. Парень заметил не сразу, а только после того как слезы достигли его щек. Алекс отпрянул, дабы узреть состояния Блэкинтона, и ужаснулся, видя вместо прежде ярких голубых глаз беспросветный и густой туман. Суарес тут же обхватил ладонями чужое лицо, продолжая трястись как осиновый лист, и прижался губами к капле, плавно стекающей по левую сторону, близь носа. И сейчас он не думал о том, что их кто-то может заметить, да, даже если бы к ним сейчас ворвалась его мать, то парень не обратил бы на это никакого внимания. Единственной важной вещью являлось успокоить любимого человека. Алекс покрывал щеку Райланда дорожкой из коротких поцелуев.       — Я не хочу быть страдальцем, ты пережил больше мук. Я не имею на слабость никакого права. Сука, почему я не могу просто взять себя в руки, когда это так необходимо? — Блэкинтон внутренне злился на свое поведение, обильно всхлипывая. — Тебе потребуется столько терпения, чтобы ощущать себя счастливым рядом со мной.       — Но я итак счастлив, — Суарес приостановил действие своих губ, но рук не убрал. — Я всегда по истине радовался только с тобой. Я хочу прожить с тобой всю жизнь и даже больше, я хочу обнимать и целовать тебя до бесконечности, я хочу тебя прощать, даже в самые трудные моменты, уступая чувству собственного достоинства. И не из-за жалости, а потому что люблю... Люблю, как никого другого.       — И я тебя. Эти четыре года - настоящая пытка, я просто мечтал, что однажды ты позволишь мне стать кем-то большим. И теперь это случилось, и я действительно не понимаю самого себя... — и Алекс услышал в этих словах признание, которое находилось на более высоком уровне, чем его предшествующее. — Я несу бред, но не знаю, как по-иному это объяснить. Алекс, я бы даже умер за тебя.       — Ну, ты, наверное, не привык, что тебя любят. Но это так. Все тебя любят, а я обожаю, — губы Суареса расплылись в широкой улыбке, озаряя маленькую комнатушку ярким ангельским свечением. — Но не умирай, это всего лишь шесть долларов, ты чего?       На мгновение повисло молчание, что в кипе событий казалось соизмеримо с вечностью. Блэкинтон шмыгнул носом и неожиданно громко рассмеялся, заполняя каждый уголок фотобудки. Краешки губ Алекса нервно дернулись, и парень тоже захихикал. Суареса посетило чувство дежавю, точно так же вчера он с Гейбом сходил с ума в его машине, переполняемый различными эмоциями и смятением. И им двоим, как по взмаху волшебной палочки, сделалось настолько хорошо. Они смеялись так громко, что любой бы проходящий рядом человек подумал о том, чтобы вызвать скорую помощь.       — Рай, Рай, Рай, — повторял Алекс и сжал чужие щеки крепче, дабы его парень точно обратил на него внимание. — У тебя же найдется три доллара?       Блэкинтон ухмыльнулся, понимая, что вот он, долгожданный компромисс. А это значило только одно, если они смогли найти его сейчас, то обязательно всегда будут к нему приходить.       Скинувшись, ребятам наконец открылся доступ к фотографиям. Первые три не представляли из себя ничего сверхинтересного, обычные смешные рожицы и жесты. Но на последней Райланд засуетился, слыша отсчёт и понимая, что у него нет права на ошибку. Блэкинтон резким движением переместил очки Алекса на его макушку и, притянув ладонями чужое лицо ближе, соединил их губы. Суарес успел ответно сделать тоже самое, и раздался щелчок, оповещающий об окончании своеобразной фотосессии. Но ребят не заботил этот факт, от слова «совсем», даже когда фотографии вылетели из приемника, падая на пол. Райланд прижимался к Алексу так, будто никогда прежде не совершал подобного. Удивительно, что с этим парнем каждый поцелуй казался, как первый и приносил уйму удовольствия и положительных эмоций. Солнцезащитные очки, мило покоившиеся на макушке Блэкинтона неожиданно соскользнули, упав на Суареса, и тот отстранился.       — Как думаешь, тут есть камеры? — Алекс, огляделся по сторонам, пытаясь найти объект, про который и спросил, но все вокруг было для него слишком расплывчато.       — Даже если так, они уже успели увидеть много чего лишнего, — Райланд пожал плечами, смотря как Суарес торопливо прижал тыльную часть ладони к губам. — Пойдём, нас ждут.       Перед выходом из замкнутой комнатушки, парни взяли с пола вылетевшие фотографии. Их вновь накрыла волна смеха от собственных дурашливых лиц на них. Алекс провел большим пальцем по последней и с гордостью демонстративно для Райланда вложил всю ленту в кошелек. Блэкинтон поступил точно так же со своей копией.

      ***

      — Вот видишь, Гейб, тебе стоило переживать не за нас, — Уильям с презрением тыкнул Сапорту в живот. — Опасно оставлять парочку наедине, особенно если они только-только начали встречаться.       — Подождите, они идут! — Вики даже подпрыгнула и хлопнула в ладоши, от чего Треви, стоявший с ней рядом, машинально отшатнулся. — Ой, извини.       Райланд и Алекс медлительно перебирали ногами, не замечая никого вокруг себя, и смеялись с чего-то небось весьма интересного. В моменте Суареса настолько переполнили эмоции, что ему по требовалось отдышаться, и парень, наклонившись, положил руку на грудь Блэкинтон.       — Не, ну, такими темпами мы их еще час прождем, — Сапорта демонстративно взглянул на свои часы и ухмыльнулся. — Может им не стояло мириться, я уже и забыл, как Алекс любит прилипать к Раю по поводу и без.       Ашер толкнула друга локтем, осуждая его за произнесённую фразу, и Гейб закатил глаза. Но парню и впрямь не стояло быть настолько критичным, ведь не прошло и минуты, как ребята подошли к ним.       — Алекс, мы поняли, что ты фанат нестандартных мест, но, Боже, не при детях же, — Сапорта указал на Новарро пальцем, а после помахал уже всей рукой у подбородка. Нейт еле сдержался, чтобы не треснуть парня.       — Заткнись, — только и ответил Суарес, потянувшись. — Я же по секрету рассказал.       — Извините за задержку, мы немного повздорили, — Райланд не стал как-либо комментировать шутку Гейба про минет, но его голова сама дорисовала сцену, в которой Алекс стоит перед ним на коленях в этой чертовый фотобудке. Парня ежесекундно кинуло в жар от собственной, не вовремя разыгравшейся, фантазии.       — Когда вы только успеваете? — Вики, открыв сумку, начала что-то усердно в ней искать. И этой необходимой в данный момент вещицей оказался нежно-розовый блеск для губ. Ашер нанесла его себе на губы и, после такой коротенькой рекламной паузы, продолжила говорить. — В таком случае вариант Гейба лучше.       — Просто, Рай - ебанный олень, ничего не понимающий, — пожал плечами Алекс, смотря на выход, за которым, к сожалению, по-прежнему светило яркое солнце. — Пришлось опять доказывать, что я его реально люблю.       — Что-то мне это напоминает, — Треви закачал головой, подставляя пальцы к подбородку. Глядя на его громадную шевелюру, Суарес даже обрадовался, что, наверное, его страдания от погоды не такие уж и кошмарные.       Уильям сделал лицо невинного, будто вовсе и не про него это было сказано, и поправил края задравшейся рубашки.       — Сам такого выбрал, — Блэкинтон легонько мотнул Алекса из стороны в сторону за плечо. — Никто тебя не заставлял.       — Ой, все. Молчи, иначе я точно тебя прибью, — Суарес шатался, не сопротивляясь чужой руке. — Ну, и какие у нас планы сейчас?       — О, да, точно. Мы едем пить водку к Гейбу, — мило улыбнувшись, Ашер сложила ладони к друг к дружке в молитвенном жесте. — Это, кстати, не обсуждается, мы уже все решили.       — Так, я за, — Алекс обрадовался только что образовавшейся возможности напиться с друзьями. Это был бы его первый раз за лето, такое просто нельзя пропустить. — Не сомневайся во мне, Вик.       — Блять, мне уже стоит переживать за то, чем это культурное мероприятие окончится? — Райланд потер переносицу, нехотя представляя чью тушу ему придется нести на себе.       — Да, ладно, вам всем, никто не пострадает, — Бекетт захлопал глазками, наклоняя, как сова, свою мудрую головку к Треви. — Уверяю. Мы же взрослые люди.       — Бесспорно, — Блэкинтону сталось очень смешно от слов Уилла, который в упор не осознавал того факта, что им противопоказано пить такой компанией, ведь каждый раз это превращается в какое-то невероятное приключение, за которое потом на утро, в обязательном порядке, будет стыдно.       — Я не понимаю, чего мы тянем, по машинам!  — не выдержал Гейб, вскинув руками. — Время - золото, пока стоим вдруг водка исчезнет из холодильника.       — Ну, ты же сказал, что у тебя еще пиво в ассортименте, — отметил Новарро, глядя на вывеску магазина, специализирующегося на драгоценных украшениях.       — Это слишком скучно, — протянул Сапорта, ухватившись за свою белую майку и потряся ее, чтобы разогнать воздух. — Пойдемте уже.       Блэкинтон остался единственным, кто не впечатлился от данной идеи, не потому что ему не хотелось выпить, а потому что знал, что у него в любом случае не выйдет это в полную меру, ведь рядом как раз стоял Алекс, за которым определённо нужно будет приглядывать, чтобы тот не вытворил чего-то выходящего за все рамки приличия.       Простояв без дела еще пару минут, Вики успела пошептаться с Треви, и Уильям, стоящий рядом с ними, дулся, потому что те ни в какую не хотели рассказывать причину их смеха. Нейт же донимал Райланда, пытаясь того защекотать, но видимо забыл, что он не как Суарес, и у него есть иммунитет к сему мероприятию. Гейб и Алекс обсудили насущие проблемы и всё-таки сошлись на том, что погода стояла чересчур адская, даже для таких горячих парней, коеми они являлись. Бекетт, не найдя себе места, решил удалиться в сторону долгожданного выхода. Это действие не пришло мимо чуткого взора Сапорты, который хоть и стоял к тому спиной, но чувствовал судя по всему сердцем или же своей пятой точкой, в зависимости от того, насколько кто-либо был испорчен. Парень обернулся и двинулся следом, ставя точку их прибывания в торговом центре. За ним потянулись Нейт, Вики и Треви, а Райланд слегка затупил, не в состоянии сдвинуться с мертвой точки. Суарес тоже было прошел вперед, но тут остановился, слыша, что человек, близь него, не двигается. На лице Алекса пронеслось слишком огромное количество эмоций, то он поджимал губы, то выпячивал, а в конечном итоге они преобразились в лёгкую улыбку. Блэкинтон заставил кончики своих тут же подняться, ведь как возможно удержаться, когда от Суареса прямо-таки веяло летом. Да, что уж там, парень и есть оно. Теплый, яркий, в каком-то плане нетерпеливый и живой. Он определённо был быстрее Райланда, который скорее походил на вялую, по ощущениям нескончаемую и медлительную зиму. Но Блэкинтон ни в коем случае не жаловался, ему нравилось, что в чем-то они могли быть как две капли воды, а в чем-то максимальными антиподами. Райланд ощутил это еще с первого дня знакомства, ему никогда не догнать беспечность Алекса, но он знал, нет, был убежден, что тот всегда дождется его, даже с этой непростительной нерасторопностью. Как луч солнца озаряет улицы с утра, так и Суарес озарял его серые будни, и Блэкинтону мечталось, чтобы ночь как можно быстрее закончилась или не начиналась и вовсе.       Алекс выровнялся с парнем и, задумавшись меньше чем на секунду, крепко сжал чужую руку в своей. И Суареса накрыло по полной, от того насколько Райланд засиял в этот момент, и было даже жалко, что сейчас такие прекрасные, цвета морского бриза, глаза скрыты за солнцезащитными линзами.       — Ну, не стоит опять заставлять всех нас ждать, — чуть ли не прощебетал Алекс, нежно ощупывая костяшки пальцев Блэкинтона.       Райланд ничего не сказал в ответ, продолжая лыбиться, как идиот, но осмелился ступить к выходу, ответно поглаживая ладонь Суареса, сейчас особенно правильно лежащую в его собственной.

      ***

      Дорога к дому Гейба прошла без лишних приключений. Находясь в пути, ребята продолжили слушать невероятный сборник лучших хитов за все время, тщательно отобранных неповторимым Сапортой, который ехал вровень с машиной Треви, поэтому мог себе позволить с некоторыми промежутками показывать через окно средний палец Бекетту, когда тот смел корчить нелепые мордашки и дразняще высовывать язык. Друзья успели растрогаться под лирику Queen «Too Much Love Will Kill You», и Райланд поделился, как выступал в колледже на концерте-импровизации с их другой не менее замечательной песней «Killer queen». Пользуясь всеми благами технологий, парень сумел исполнить партии на всех инструментах, практически в одиночку. Запись представления сохранилась, и он пообещал как-нибудь показать ее. Так же им удалось повеселиться под «Around the World», обсудить весьма бедный музыкальный диапазон Энтони Кидиса и поразмышлять, что творилось у того в голове в момент придумывания данной невероятной строчки: «Ding Dang Dong...». Алекс напомнил о том, что у Red Hot Chili Peppers не так давно вышел новый альбом, и ужаснулся, когда все, как один, ответили, что еще не послушали этот шедевр. Суаерес, пригрозив пальцем, наказал друзьям исправить эту ошибку в ближайшее время, а Райланду, как самому особенному, пообещал одолжить диск. Но в конце концов парни сошлись на том, что займутся разрешением этой проблемы вместе. В машине еще играли The Beatles с «Yellow Submarine», ABBA c «Dancing queen» и другие, ранее не прозвучавшие, группы, такие как The Killers, Blink-182 и прочие панк-рокеры, по которым безумно упивались Новарро и Сапорта. Алекс, который без исключения подпевал всему подряд, конечно же прочувствовал такой разноплановый репертуар, что поспособствовало его ментальному перемещению во времени. И вот он снова стоит в зале ресторана и глядит на Райланда, танцующего с прекрасной девушкой, да, что там, идеальной. Но потом Суарес возвращался в реальный мир, в котором Блэкинтон ни на мгновение не разъединяет их ладони, даже когда те потеют. Алекс не фанат мести, но если бы сейчас он увидал Джесси, то точно не упустил момента позлорадствовать. Райланд выбрал его, не спокойствие и безопасность, а именно его. Настоящая любовь всегда побеждает, это аксиома, которая трепетно откликалась в сердце.       Родительский дом Гейба встретил компанию с распростёртыми объятиями, как и пару лет назад ребятам в гостиной улыбались высокие, достающие до потолка, деревянные шкафы из липы со стеклянными дверцами, темно-зеленый диван, с момента покупки всегда закрытый пледом, усыпанный узором пейсли, крохотный кофейный столик, в который уже въелись следы от кружек, различные приставки в комплекте с играми, перепройденные по тысяче раз, коричневый мягкий коврик, бледно-розовые шторы с подхватами, бережно украшенными миссис Сапортой золотистыми цепочками, цветочные обои, совершенно не в тему висевший плакат с первой частью «Шрека» и кресло-качалка с вязанными подушками, лежащими на ней. Друзья вновь ощутили себя школьниками, которые не спят до поздней ночи и доводят родителей Гейба до ручки, смеясь во все глотки. Их действительно не могло разделить ни время, ни расстояния, потому что в любом случае они всегда соберутся вместе, и все события утекут сквозь пальцы, возвратят в беззаботную подростковую пору.       Пока Треви и Гейб ходили за тем, что и стало поводом их пребывания в данном родном, в той или иной мере для каждого, месте, остальные поспешили как можно удобнее устроиться. Нейт, Алекс и Вики заняли диван, Райланд упал на ковер близь него, а Уильям уселся на подлокотник, несмотря на то, что для них двоих хватало свободного пространства рядом с остальными. В любом случае, они независимые люди, так что никто не возражал их странному выбору. Только разве что Суаресу стало немного грустно от довольно большой, в его понимании, дистанции с Блэкинтоном. У них целый месяц впереди, но Алекс ощущал, что он пролетит чрезвычайно быстро. Хорошие моменты никогда долго не длятся.       Сапорта появился в дверном проёме, радостно звеня двумя литровыми бутылками с так называемым оживительным напитком. За ним следом показался Маккой, крепко удерживая банки пива, количество которых идеально совпадало с присутствующими людьми. Блэкинтон судорожно заморгал, косясь то парней, аккуратно расставляющих добычу на стол, то на Алекса, чьи линзы очков игриво поблескивали. Райланд тяжело выдохнул, не оставалось и шанса, что к концу вечера Суарес будет все еще ровно стоять на собственных ногах. Блэкинтон мысленно взял у самого себя клятву, что доведет этого красавца до дома в целости и сохранности. В конце концов, надо же взять ответственность хоть за что-то. Сапорта и Маккой, подхватив с собой Бекетта совершили еще одно паломничество на кухню, дабы взять закуску, состоявшую на девяносто процентов из кукурузных чипсов «Cheetos», а также разбавку в виде энергетических напитков и соков. На сухую пить никто и не планировал, ведь в таком случае, каждый из них уже бы через пять минут валялся на полу, особенно если учитывать по-прежнему невыносимую жару, тянущуюся с улицы сквозь окна лоджии. Благо у Гейба имелся хотя бы несчастный вентилятор, который никак не мог соревноваться с кондиционером в торговом центре, но чуть-чуть скрашивал весьма печальную ситуацию. Уильям настоял на том, что им необходимо, как благоразумной части населения, рассыпать снеки по тарелкам, Сапорта кисло воспринял данную идею и заставил парня в одиночку разобраться с ней, руководствуясь правилом: «Тебе надо, ты и делай». Треви великодушно оказал поддержку, вскрывая пачки так, будто щелкал орешки. Гейб достал из серванта рюмки одним заходом. Он, растопырив пальцы и взяв еще одну в зубы, без потерь донес хрустальные стопки, привезенные из Турции. Кружки, служившие сосудами для разбавления алкоголя, тоже оказались на столе, Бекетт как раз и позаботился об этом.       — Ух, ну, надеюсь сегодня никто не выберется живым, — Гейб плюхнулся на диван рядом с Нейтом и подмигнул тому. — Иначе вечер будет провальным.       — Он уже, — скептично проговорил Райланд, недоверчиво таращась на бутылку водки, которая по неведомой причине стояла к нему ближе всего. Но парень не торопился притрагиваться даже к пиву, в отличии от Ашер, которая уже успела совершить первый глоток.       — Не будь душным, — Сапорта, последовав примеру подруги, как можно быстрее схватил банку и, подцепив короткими ногтями ключ-кольцо, открыл ее. — Замечательный летний день и замечательная компания, в чем проблема?       — Да, так... — протянул Блэкинтон, переводя взор на Алекса, и тот конечно уже поспел за остальными.       — Что? — Суарес вскинул бровями, совсем не понимая причину такого настороженного внимания к своей персоне, и приостановил порыв к новому глотку.       — Ничего, Алекс, пока что ничего, — прыснул Райланд, замечая остатки золотистой пенки у чужих губ. — Время покажет.       — Ой, ну, тебя, я умею пить, — отмахнулся Суарес и демонстративно прижал банку ко рту. Вики, сидевшая по левую от него сторону, громко рассмеялась. — Да, вы задрали!       — Извини, но это самый смешной анекдот, который я когда-либо слышала, — Ашер ободряюще хлопнула друга по плечу. — А что насчет нашего Хэллоуина?       — Это не считается, — Алекс закатил глаза и отпил, а после поставил свое пиво на стол и провел тыльной стороной ладони по губам. — Я был не в себе! И я ничего не помню, так что не было.       — Не переживай, у меня остались доказательства, — девушка невинно захлопала ресницами, опуская голову на тело Суареса. — Но, так уж и быть, оставлю на потом, на сладенькое.       — Тогда мне придется согласиться с Гейбом, надеюсь, вы все сдохните, — Алекс язвительно улыбнулся. Хоть у него не имелось и малейшего представления, что содержат те таинственные и даже смертельные файлы, но вряд ли на них хранилось что-то хорошее. — Я прирежу тебя с твоим чертовым фотоаппаратом.       — Все, молчу-молчу, — Вики утешительно погладила спину Алекса, но ее взгляд по-прежнему оставался игривым. — Просто не забывай, у меня всегда найдётся на тебя компромат.       — Мне кажется самое страшное он уже сам рассказал, — Гейб чокнулся банками с Треви, сидевшим на противоположном краю дивана, и продолжил невозмутимо потягивать содержимое своей. — Особенно в машине, как перестать это представлять?       — Может не стоило начинать? — руки Суареса разошлись по сторонам, а после опять встретились, упав с характерным звуком на его колени. — И не стыдно тебе?       — Мне? Ничуть, это скорее к тебе вопрос, — Сапорта ухмыльнулся, почесав бровь. — Ты всех нас поразил и переплюнул.       — Что-что? — полюбопытствовал Уильям, кладя руку на плечо Гейба.       — Не смей, — наказал Алекс, но кто вообще его здесь слушает.       — О, мы просто выяснили, что наш горячо любимый друг любит отсасывать случайным парням в клубных туалетах, — спокойно ответил Сапорта, будто сообщал о погоде или новостях в Богом забытой деревушке. — Ну, мы его поддерживаем, чем бы дитятко не тешилось...       — Чтобы я еще раз... — Суарес не удосужился закончить фразу, все итак прекрасно понимали её продолжение.       — Господи, и что такого-то? Я-то думал действительно какая-то страшная тайна будет, — Уильям не впечатлился и немного огорчился, ведь с такого рода сплетней нельзя было работать. — В конце концов, кто не делал минет?       — Например, четверо из присутствующих, — Гейб поочерёдно указал на тех, кого имел ввиду. — Но даже если так, то не в общественном, блять, туалете, это делать!       — Это был единичный случай! Мне просто стало скучно! — вскрикнул Алекс, но внутренне осознавал степень собственного идиотизма в тот момент. — Я не практикую подобное на постоянной основе, к твоему сведению!       — Алекс, первое правило, — Бекетт убрал свою банку на стол и сложил руки на груди, внимательно взглянув в глаза парня, к которому и обратился. — Никогда не оправдывайся за свои действия. Тебе хотелось, ты отсосал, вот и все. А Гейб просто завидует, что ты не его выбрал в качестве партнёра.       — Ага, грустно, что мне так быстро нашли замену. А как же наша пылкая и страстная любовь? — не унимался Сапорта, и Суарес, вытянувшись через ничего не подозревающего Нейта, выхватил из рук Гейба его пиво. — Сволочь! Я же весь мир к твоим ногам подносил, а ты мне чем отвечаешь?       — Я тебе эти самые ноги сейчас прострелю, — Алекс улыбнулся и отпил из непринадлежавшей ему банки. — Клянусь, я тебе больше нихуя не расскажу.       — Ладно тебе, я же принимаю, у всех свои странности, — Сапорта попытался вернуть украденный предмет, но Нейт перегородил путь, придвинувшись ближе к столу.       — О, именно, и тебе никогда не познать эту, так что... — Алекс выглянул из-за спины Новарро и показал другу средний палец, но следом протянул ему банку. — Черт, сказать: «отсоси» в данном контексте не подойдет.       Гейб победно захихикал и осушил остатки пива одним глотком. Смяв банку, парень небрежно кинул ее на стол, не заботясь о каплях, которые в теории могли вылететь. К счастью, такого не случилось.       — Вас правда так волнует кто, где, и с кем, и в каких позах что-либо делает? — уточнил Треви, почесав нос и задев пальцем септум.       — Нам просто нравится, когда Алекс злится, — Вики пожала плечами и аккурат Гейбу покончила со своей порцией. — Хотя у меня есть высокая цель. Типа показать, что это нормально, то есть в этом, наоборот твоему замечанию, ничего как раз-таки и нет. Алекс может еще отсосать тысячи парням, но он по-прежнему останется таким же хорошим другом.       — Спасибо, — Суарес приобнял подругу за плечи и взглянул на Блэкинтона, который так не притронулся к пиву. — Но я, с вашего позволения, остановлюсь на одном мужчине, с которым я хочу делать подобное.       — Конечно, — Ашер лучезарно улыбнулся, закинув волосы с ключиц к лопаткам. — Думаю, этот загадочный джентльмен рад не меньше тебя.       — Ну, так давайте спросим? — Алекс высунул голову, продолжая лукаво пялиться на Райланда, но теперь в полную меру. Блэкинтон лишь молча потянулся за пивом.       Все тут же обратили внимание на бедного парня, до этого не принимавшего в разговоре никакого участия, и только хруст чипсов, исходящий от Новарро прерывал образовавшуюся паузу.       — Ну, чего? — скучающе протянул Райланд, совершая первый глоток.       — Он стеснятся, как мило, — хихикнула Ашер, постукивая ногтями о алюминиевую банку.       — Рай, тебе стоит морально подготовиться с таким раскрепощённым парнем, — Гейб подмигнул другу, потянувшись за «Cheetos». — Алекс вряд ли выдержит ждать еще год.       — Да, я-то дождусь, но, вот, если можно быстрее, то чего время терять? — на выдохе проговорил Суарес, вспоминая их ночной разговор, в котором Блэкинтон честно признался, что хочет его. Это согревало даже больше, чем стоявшая сегодня погода.       — Давайте сменим тему, — не выдержал Новарро, который на первый взгляд пил пиво весьма медленно, тоже с ним покончил.       — Поддерживаю, — закивал Райланд, возвращая банку на прежнее место. — Гейб, а у тебя осталась тут гитара?       — Конечно, я ничего не забирал, из инструментов в плане, сейчас притащу, — Сапорта, не медля ни секунды встал и перелез через Нейта и Уильяма. — Чтобы к моему возвращению у каждого в рюмке уже находилась водка.       Гейб ухмыльнулся и растворился в коридоре. Уилл завёл диалог с Нейтом, и второй вновь пожаловался на своих умопомрачительных, не исключено, что душевнобольных, одногруппников. Бекетт сочувствующе поглаживал друга по плечу, внимательно слушая про интересы этих особ, заключающиеся только в бесконечной мастурбации, просмотре аниме-тайтлов и программировании. Треви, Вики и Алекс находились на другой волне, обсуждая только то, что никак не соприкасалось с учебой. Райланд опять остался в стороне, он медленно осушал банку с пивом, когда все остальные уже закончили со своими, и глядел на улыбающегося и смеющегося Суареса. Блэкинтону захотелось обнять его, и он уже сто раз пожалел, что не выбрал место на удобном диване. Из-за хронического недосыпа, Райланд прямо-таки погибал на глазах, как цветы в вазе, стоящие уже больше недели в ней, ему тяжело было поддержать диалог, хотя раньше парень точно не упустил возможности и вряд ли бы заткнулся. Но сейчас ему было невыносимо трудно концентрироваться, поэтому, чтобы не терять связь с реальным миром, он зацепился за Алекса, и пока тот без умолку трещал с остальными, Блэкинтону чудилось, что он тоже принимает участие. Пиво в кипе с жарой разморили парня донельзя, и он выжидал, когда Гейб появится с гитарой, чтобы занять себя хоть чем-то, кроме как пожирать Суареса своим взором из-под тяжелых век, и не свалиться на пол. Сапорта, к счастью, вернулся через пару секунд, крепко держа гриф акустики. Райланд чуть ли не подпрыгнул от восторга.       — Не понял, а где водка? — спросил Гейб, протягивая другу музыкальный инструмент с медиатором через стол. — Нельзя на вас положиться вообще.       Блэкинтон уместил гитару на своих ногах, но, как и вчера, пропал в раздумиях, что ему сыграть. Сапорта вскрыл бутылку и самостоятельно разлил по рюмкам алкоголь, пока остальные ожидали, когда Райланд начнет своеобразный мини-концерт.       — Какие-то пожелания? — Блэкинтон сощурился, его разум отказывался вспоминать песни.       — Может Боуи? — Бекетт вытянулся, дабы лицезреть лицо Райланд, и Вики на пару с Гейбом синхронно рассмеялись от его предложения. — Блять, что не так с Дэвидом Боуи?       — С ним все в порядке, — Гейб закрутил крышку и сел на свое место. — Просто, эм. Алекс, не ругайся, но в этот раз мне не получится его переключить, уж прости, мой дорогой.       — Ничего страшного, у меня свой метод есть, как заткнуть Рая, если что, — Суарес подмигнул Блэкинтону, но тот отчаянно пялился на деку. — Эй, мы про тебя тут говорим, как бы.       — Я слышу, — Райланд не поднял глаз, продолжая невозмутимо бренчать по открытым струнам.       — Кто-нибудь мне расскажет в чем состоит прикол с Боуи? — не унимался Уилл, ему всегда важно быть в курсе всех событий, иначе он не успокоится.       — Да ни в чем, просто, я очень люблю его музыку. Но у меня было воздержание длиной в год, потому что тупой Райланд ассоциируется у меня с песнями Боуи, — Алекс небрежно поправил челку, прекращая попытки добиться от Блэкинтона хоть какого-нибудь внимания. — А вчера я злостно попросил переключить «Under Pressure», когда она заиграла на радио, ведь она, ну, не знаю, уж слишком личная для меня? Типа того в общем.       — О, вы же ее и пели на выпускном? — чисто формально уточнял Бекетт, конечно, он прекрасно помнил все детали выпускного до того, как парень выпил в тот вечер. — Я даже благодарен, я всегда знал про Боуи, но, наверное, только после вашего выступления мне прямо-таки захотелось углубиться в его творчество. Диски сами по себе пополняются.       — Стоп-стоп-стоп, — замахала свободной рукой Вики, другой же девушка закрывала сок, который до этого разлила по кружкам в качестве разбавки. — Алекс, ты врунишка! Ты слушал Боуи в этом году! У меня все задокументировано!       — Я не думаю, что если ты на Хэллоуин накрасила мне его макияж со звездой, то это считается за срыв, — Суарес для демонстрации обвел пальцем часть своего лица.       — Не только, ты играл! — Ашер, положив коробку на стол, подозвала Гейба жестом, чтобы парень подал сумку, так как он находился ближе к ней. — Я покажу запись.       — Вики, нет, Боже, не надо, я верю и все в том числе. О'кей, я проебался со своим челленджем, но давай забудем? — Алекс часто заморгал, переживая из-за количество постыдных фактов о себе, вскрывших в этот день. — Ну, нет, ты не будешь этого делать!       — О, еще как! — быстро перехватив сумку из рук Сапорты, девушка мигом отыскала камеру и, довольная собой, победно ухмыльнулась. — Не нервничай так, все в рамках приличия.       — Значит ты праздновала с Алексом Хэллоуин? — Райланд прекратил бренчать и отложил гитару, потому что очень даже заинтересовался этой темой.       — Ага, я приехала. Он был таким грустным! Писал мне, что ему не с кем праздновать, и тут без вариантов было, конечно, — Вики включила устройство и принялась пробираться по всей галерее через бесконечное количество фотографий.       — Да, ты бросила нас! — своеобразно подтвердил Уильям, театрально дуясь на подругу. — Весь вечер вспоминали твой кидок, так не делается!       — Я не был грустным! Просто мне реально некуда было пойти тусоваться. Хотя может и было, но не суть, мне не хотелось, — игнорируя нападки Бекетта, оправдывался Суарес. — Но спасибо, твои визиты всегда важны.       — Ну, кто если не я запечатлит все классные моменты, — Вики улыбнулась в экран, понимая, что наконец нашла то для чего собственно и полезла в фотоаппарат. — Есть, это оно!       Алекс прикрыл ладонями лицо, ему безумно не хотелось видеть себя пьяным, пытающимся играть и скорее всего петь Боуи. Что было не сказать про Блэкинтона. Любопытство все же взяло над Райландом верх, и он встал с пола. Подойдя к дивану, парень протиснулся между Вики и Треви, предвкушая Хэллоуинский перформанс Суареса.       — А почему вы нас с Гейбом не позвали? — встрял Нейт, играясь со своей, наполненной чуть ли не до краев, рюмкой.       — Вот именно, — Сапорта вернулся на свое место, по пути запихнув в рот несколько чипсов. — Друзья еще называются.       — Ну, тут две причины, — Ашер показала пальцами упомянутое количество. — Во-первых, я думала, что у вас уже свои планы по-любому есть, ведь это моя поездка вообще была очень спонтанной, и, ну, как-то я рассудила, что без Рая странно все это. Типа мы вроде все вместе, а вроде и нет.       — Да, весь мир же вокруг него и крутится, — недовольно цокнул Гейб. — Бог с вами, показывай.       — Сначала фотки, — неторопливо проговорила Ашер, отодвигая предмет от своей груди, дабы все смогли лицезреть. — Это я его крашу.       С экрана камеры ребятам улыбался Алекс. То ли из-за отсутствия очков его лицо выглядело так забавно, то ли от неожиданной вспышки, то ли от того, что к тому моменту парень успел пригубить.       — Она не оставила мне выбора, — Суарес тоже решил взглянуть на себя и скорчился, замечая свою глупую гримасу и то, что Райланд сейчас ее так увлеченно рассматривал.       — Сам подумай, какой Хэллоуин без грима, — невозмутимо ответила Вики и пожала плечами, перелистывая фотографии одной за другой.       Блэкинтон поймал себя на мысли, что любуется, причем очень даже конкретно, его глаза словно заблистали. Видеть Алекса таким счастливым оказалось очень приятно, несмотря на всю боль, он жил дальше, переносил ее стойко и мужественно. Райланд, подперев локтем подбородок, перевел взор на настоящего, сидящего сейчас меньше чем в метре от него, Суареса. Тот, к сожалению, не обратил внимания на сей жест со стороны Блэкинтона, серьёзно разглядывая экран и потирая бровь. С каждой фоткой градус повышался, и лицо Алекса плыло еще сильнее, что не могло удержать всех присутствующих от доброго хихиканья. Суарес, прибывающий под шафе, это отдельный вид искусства.       — А вот же, — Вики наконец дошла до видео, и не тратя времени, нажала кнопку, дабы оно запустилось.       Райланд выпрямился, припадая к плечу подруги, чтобы наверняка ничего не пропустить. Суаресу стало неловко, понимая, что никакого невероятного исполнения его парень не сможет услышать. Да, и остальные тоже. Это точно будет позором и провалом, с выпускным этой записи определённо не посоревноваться. Видео прогружалось еще пару секунд, и Алекс уже понадеялся, что оно вообще не включится, но, конечно, его молитвы не были услышаны, и все увидели его пьяную и идиотскую физиономию с гитарой. Гейб, Уилл, Нейт и Треви вытянули свои умные головы, упускать такой сюр никто из них не желал. Ребята синхронизировались и наблюдали за действиями на экране, пока Суарес мечтал провалиться сквозь землю:       « — Ну, что тебе сыграть? — мямлил Алекс, дурашливо лыбясь в объектив.       — Ты же Боуи, играй Боуи, — Ашер на мгновение перевернула фотоаппарат, чтобы показать свое присутствие. На ней красовалась черная ведьминская шляпка, а на ее глазах виднелся макияж в виде паутинок.       — Не мучай меня, страшная женщина, — усмехнулся Суарес, еле двигая пальцами по грифу. — Я не могу, не хочу и не буду.       — Мимо, все три и мимо, — гоготала Вики, ее состояние было ничуть не лучше, чем у Алекса. — Играй песню сейчас же.       — Я не знаю какую, — парень на самом деле сдался и лишь из-за чувства собственного достоинства продолжал противиться. Его веки тяжелели, и он через силу произносил слова, но тем не менее крепко держал инструмент.       — А какая тебе нравится? — икнула Ашер, не прекращая глупо хихикать. — Ту и играй.       — М-м-м, — протянул Алекс, алкоголь окончательно затуманил его разум. — Вообще я эту люблю.       — Играй «эту» значит, — Вики поставила камеру на стол, теперь снимая друга снизу.       — Эй, нормально сделай, — пьяным говором, коим обладают бездомные алкоголики, бродящие по улицам, возмутился Суарес. — Снимай, чтобы я был красивый.       — Я, не, что? — Ашер нечленораздельное произносила большую часть слов, но Алекс каким-то чудом понимал ее, видимо ребята прибывали на одной волне. — Ты итак красивый, Алекс.       — Только ты так и считаешь, — Суарес обратно улыбнулся, выпятив нижнюю губу. — Урод я, хоть кадр хороший подбери.       — Я тебя прибью, — пригрозила Вики, но все же взяла камеру обратно в ладони. — Играй уже, играй для меня.       Парень немного помешкался, но все же зажал первый аккорд. Прикрыв глаза на мгновение, Алекс словно чуть не провалился в сон, но тут же резво их распахнул, ясно и без толики сомнения. Неожиданно он стал играть слишком уверенно, в таком состоянии это ощущалось сродни второму пришествию Иисуса Христа. Незаметно быстро прошло вступление, и Суарес запел. Крохотная кухонька заполнилась, от и до, его, тоже на удивление, не фальшивым голоском.  Это являлось странной тенденцией, когда у людей в нетрезвом состоянии открывался, судя по всему, третий глаз, и они начинали творить то, что никогда бы в жизни не смогли сделать. Алекс попадал в ноты, мало сказать, парень прямо-таки проживал каждую. Ашер не осталась в стороне и поддержала друга, протягивая строчки одну за другой. Атмосфера, царящие рядом с друзьями, превратилась в донельзя уютную, от нее восходил непредельный восторг, который сообщался и ребятам. Освещение имело теплый оттенок, что даже темный дверной проем, находящийся за спиной Суареса ничуть не казался ужасающим, хотя из него по-прежнему мог выйти маньяк, который без капли сомнений зарубил бы милую парочку, горланящую «Heroes».       — «We can be heroes, just for one day» — Вики перевернула на себя объектив и показала один палец, сама засмеявшись от этого нелепого жеста.       Чёрные растрепанные волосы девушки покоились на ее плечах, обрамляя пьяное, но такое счастливое лицо. Ниже виднелось декольте, усыпанное крупными серебристыми стразами. Ее внешность идеально сочеталась с подобранным образом, который был на долю мрачным и так же сексуальным. Девушка поставила камеру на стол, а после стало слышно, как она вышла из-за него. Оказавшись рядом с другом, Ашер положила руки не его плечи и задвигала бёдрами из стороны в сторону, пока ее ладони перемещались то ниже, то выше по телу парня. Вики умело сочетала смех и пение, преобразовывая ситуацию в её более комичную. И если бы кто-нибудь посмотрел на ребят в данный момент, то он мог подумать, что между этими двумя определенно происходит что-то за гранью обычной дружбы. Но это ошибочное суждение, даже если обратить внимание на Алекса со вздернутой головой, и так нежно глазеющего с трепетом в груди на девушку. Их взаимоотношения имели необычный характер и крепкую эмоциональную связь, пожалуй, неразрывную, но они оба прекрасно понимали, что никогда не станут парой. Не было той романтики, присущей подобным взаимодействиям, и в кротких взглядах сияла лишь дружеская искра, никак не собирающаяся переходить в другое русло. Суаресу, который без раздумий верно и решительно стучал по струнам, вообразилось, если бы не его ориентация, в теории могло бы у них с Вики что-нибудь получиться? Но тут же пришел ответ, единственный и правильный. Нет, никогда. И Алексу, на удивление, совсем не тоскливо от этого осознания, вовсе наоборот, ему это на радость. Им двоим не обязательно придаваться плотским утехам, чтобы доверить друг другу свои сердца. И все те, кто обесценивают значение дружбы в жизни, пусть сначала поборются со своими комплексами. Ведь как это прекрасно чувствовать, что ты в любой момент можешь поплакаться кому-то в плечо, обсудить все невзгоды и переживания, и тебя ни в коем случае не осудят. Взаимопонимание, находящееся на высшем духовном уровне, было гораздо важнее, чем охотничье упивание в десна. Их интимное уединение с музыкой великого и ужасного Дэвида Боуи стояло всего, это то богатство, которое Алекс получил случайно, но безмерно доволен им. Иногда события просто происходят без объявления военных действий, и вот значит быть живым, существовать прямо здесь и сейчас. Суарес страстно любовался своей подругой и благодарил Всевышнего за то, что одарил зрением, ведь такую красоту жалко было никогда не увидеть. Вики кружилась рядом с ним, потряхивая юбкой своего платья, и Алекс ощущал, что она тоже пришла к этим умозаключениям. Ашер ярче любых звезд на небе, ее улыбка во сто раз сильнее света солнца, а утонченная фигурка плавнее, чем волны в самом большом океане. И Суарес верит каждому ее действию и рассыпается под его безобидным влиянием.       К концу песни, у Алекса начал заплетаться язык, да, и Вики, устав танцевать, безжизненно припала к телу друга. Суарес, сыграв последний аккорд, грубо стукнул по деки и с легким сердцем засмеялся. Никакие тревоги не могли забрать у него того количества счастья. Ашер приехала к нему, скрасила изначально одинокий вечер, и пусть так будет всегда. Алексу не нужно ни о чем просить, девушка итак поймёт и появится у порога его квартиры с утешительной бутылкой шампанского или чего покрепче и обязательно выслушает каждую мелочь, раздав небессмысленные, а очень даже нужные и действенные советы. Как Суаресу была необходима Ашер, так и он ей, две шестерёнки в механизме, не работающие друг без друга. Пока дружба существует, жизнь никогда не станет разочарованием для них. Вики, отпрянув от парня, схватила со стола фотоаппарат и, напоследок направив на них двоих его объектив, отключила запись».       — Почему ты это не стерла? — у Алекса раскраснелись щеки от стыдного, весьма паршивого исполнения такой великолепной песни. — Какой ужас просто. Боуи плачет от такого перформанса.       — Не надо мне тут, очень даже очень, — Вики кинула камеру к рюмкам и сложила руки на груди, мило улыбаясь другу. — Я порой пересматриваю и вот думаю, что как хорошо, что я тогда приехала к тебе. Лучший Хэллоуин в моей жизни, и я ни на каплю не шучу.       — Честно, я ожидал чего-то более ужасного, но поначалу ты в ноты даже умудрялся попадать, — фыркнул Гейб, откидываясь на спинку дивана. — Но твоё лицо такое глупое, в целом когда ты пьян, на тебя тяжело не любоваться, дурачье такое.       — Я посчитаю это за комплимент, хотя все, что из твоих уст исходит, заведомо не может быть им, — уголки губ Алекса неуверенно устремились вверх, заметив противоречивую ухмылку Сапорты. — Ладно, соглашусь, может это и неплохо, я творил вещи похуже, как выяснилось.       Суарес, прохрустев костяшками, тоже, как и его друг, припал к дивану, устремляя взгляд в противоположную от Гейба сторону. Рот парня слегка раскрылся, и глаза стали яснее, от чёткого взора, прикованного к его персоне. Райланд, подперев щеку ладонью об обивку, выразительно и как-то необычайно смотрел на него из-за спины Ашер. Блэкинтон моментами поправлял свою челку, но, кажется, не моргал лишний раз, словно боялся чего-то упустить. А если конкретизировать, он не хотел потерять лицо Алекса, и поэтому внимательно следил за каждым хоть на чуть-чуть дрожащим его мускулом. Внутри Суареса все перевернулось, Райланд хоть и молчал, но его грудь так странно и пленительно вздымалась. Тяжело было определить, что пытался донести Блэкинтон, то ли эта была нежность, то ли еще что-то, но Алекс прекрасно осознавал, что никогда прежде никто на него не глядел так восхищенно. Суарес даже опешил, абсолютно не понимая, куда ему деться в такой момент, единственным выходом оставалось ответно стрелять своими карими глазками. Райланд вытянул левую ладонь вперед, через то крошечное пространство между Ашер и диваном, раскрыв пальцы. Суарес неосознанно вложил в нее свою руку. Несмотря на то, что парень выпил пока что всего одну банку пива, он ощущал себя самым пьяным человеком в мире. Брови Алекса подпрыгнули, когда Блэкинтон прижался губами к его костяшкам. Это длилось максимум секунду, но у Суареса разрушился весь ранее кропотливо выстроенный мир, а сердце неистово забилось. Райланд нелепо усмехнулся и отстранился, но в конце еще поспел погладить чужие длинные пальцы.       — Так Боуи играть по итогу, или что? Ну, тогда мне надо тоже, как Алексу, накатить, — смеялся Блэкинтон, выбираясь из-за стола.       Суарес ошарашено наблюдал за каждым его движением. В голову парня прекратили поступать какие-либо импульсы, ведь он вообще никак не мог объяснить и понять такой случайный и сердечный порыв Райланда.       — The Smiths, — еле размыкая губы, прошептал Алекс, но его предложение стерлось под громким и синхронным криком Бекетта и Ашер с просьбой о The Beatles.       Но Блэкинтон услышал его, и он обязательно сыграет что-нибудь из их репертуара специально для Суареса, только немного позже. Вернувшись в исходное положение на полу, Райланд более уверенно схватил гитару, не исключено, что его вдохновило показанное видео.       — Секунду, — Гейб поднялся, крепко сомкнув рюмку в ладони. — Давайте выпьем.       — А за что? — Уильям повторил за товарищем и тепло улыбнулся ему, пододвигая напиток к чужому, дабы чокнуться ими.       — За любовь! — воскликнула Ашер.       — За то, что мы сегодня все собрались! — ответил Нейт, поправив незанятой рукой майку.       — За лето, — Алекс не стал вставать за остальными, а просто устремил свою рюмку вверх.       — Блин, а я уже выпил, — вдруг встрял Треви, собрав на себе удивленные взоры всех присутствующих. — Момент, сейчас налью еще.       — Когда ты успеваешь только? — неверяще затряс головой Уильям, наблюдая как его парень тянется за новой порцией.       — Пора привыкнуть, что я не люблю ждать, — Маккой пожал плечами, наполнив водкой свою стопку, и тоже встал с подлокотника.       — О, и я этому рад, я не выдержал бы, как Алекс, год терпеть, — отмахнулся Бекетт, коротко хихикнув. — Ну, пьем тогда за них, за Алекса и Райланда.       — Как великодушно, — цокнув, Блэкинтон взял рюмку и немного придвинулся к столу.       Чокнувшись, ребята, как неразрывный симбиоз, выпили, а после сморщились, быстрее пытаясь добраться за соком или энергетиком, смотря кто что больше предпочитает. Райланд широко раскрыл глаза, осушая половину кружки с разбавкой и выдохнул, ощущая терпкий вкус, образовавшийся на языке. Закончив своеобразный ритуал, все вновь упали на диван, Нейт схватил со стола тарелку с чипсами и на пару с Вики начал ее опустошать. Алексу очень даже понравилась первая рюмка, он почувствовал приятную расслабленность, и ему совсем не было плохо.       — А песню? — не унимался Блэкинтон, надевая гитарный ремень.       — «Here Comes the Sun», — развел руки в стороны Уильям, будто говорил что-то очевидное, аля земля круглая или птицы летают с помощью крыльев.       — Слишком банально, — проговорила Ашер, пока Гейб уже разливал всем повторную партию водки.       — Это классика, Вик! — возмутился Уильям. — «Abbey Road» на все времена.       — Так кто спорит, но я за что-нибудь из первых их альбомов, — Райланд уже было потянулся за каподастром, прикрепленному близь к колкам, но остановился.       — Вы определитесь уже. Любое, все, что угодно из их репертуара я могу, ну, и то, что реально вообще на акустике сыграть, — выдохнул Блэкинтон, не желая поддерживать перепалку, произошедшую с ничего на ровном месте. — Назовите песню, молю.       — Тебе нравится альбом «Help!», сыграй что-нибудь из него, — рассудил Алекс, улыбаясь одной стороной. — Сержант Пеппер, к сожалению, вряд ли выйдет. А еще, мы пока что не настолько в психоделическом состоянии для него.       — Хорошо, — кивнул Райланд.       Блэкинтон еще немного поелозил, принимая более удобное положение, и выбрал «It's Only Love». Никто не возразил, по истине, данная песня была замечательной и очень сейчас кстати. И когда Райланд начал петь, он понял, что не остановится. Одну за другой, парень исполнял все песни из альбома, пока все остальные припадали к алкоголю. Блэкинтон делал некоторые перерывы, чтобы промочить горло и сохранить голос в приемлемом, в меру уверенном, состоянии. Ребята поначалу не очень сильно его поддерживали, но к третьей или даже четвертой рюмке осмелели, и синхронно загорланили на одноименной песне. А к «I’ve Just Seen a Face» опять замолкли, наслаждаясь проникновенным вокалом их друга. Алекс потихоньку пьянел, и загадочный взор, под стать его состоянию, зацепился за Райланда мёртвой хваткой. Парень даже и не пытался перестать им любоваться, Суарес слишком соскучился по тем светлым, необремененным ничем, временам, когда Блэкинтон пел для него, чтобы противиться. На «Yesterday» все сидящие на диване завели руки друг другу за спины и плавно раскачивались из стороны в стороны. Лирическая баллада, аккорды которой пришли в голову Пола Маккартни во сне, подходила их дружескому настрою. Они действительно верили во вчерашний день, ведь именно общее прошлое их и связывало. Райланд старался попеременно смотреть на каждого, но тем не менее его взгляд всегда задерживался дольше обычного только на Алексе. Под лучами солнца, парень выглядел так счастливо и радостно, что его просто-напросто хотелось спрятать подальше от чужих глаз и бесконечно целовать. Блэкинтон из последних сил боролся с этим желанием, не прекращая стучать по струнам. После, прислушавшись к мнению Ашер, Райланд начал играть песни из «A Hard Day's Night», так же прозвучали те, что были из дебютного альбома, такие как, классическая «Do You Want To Know A Secret» с «Ask Me Why» и одноименная «Please Please Me».       — «All My Loving»! — почесав макушку, вскрикнула Вики, в тот момент, когда Блэкинтон потянулся за водой. В ней хранилась огромная любовь к данному произведению, так что девушка никак не могла упустить возможность услышать её в исполнении друга. — Молю!       — Да, да, сейчас, — Блэкинтон быстро отпил, поправил челку и вернул пальцы на гриф, прокашлявшись.       Райланд мог поклясться, что видел, как в глазах друзей появлялись огоньки от алкоголя, а он по-прежнему оставался вполне трезвым. Уильям, уставший сидеть без дела, обогнул стол, дабы оказаться рядом с Треви. Бекетт обвел руками тело Маккоя, приложив свою макушку к чужим огромным и непослушным кудрям. Блэкинтону тоже захотелось встать и, сделав это, он заиграл, как впредь. Услышав первые ноты и голос друга, восторженная Ашер схватила руку Алекса, неверяще указывая на Райланда, который сейчас пел в ее глазах, как Бог и ничуть не хуже Леннона и Маккартни вместе взятых.       — «All my loving, I will send to you», — прокричали Суарес вместе с Ашер, устремив свои пальцы на Блэкинтона, и тот не смог сдержать короткого смешка.       Райланд, как и пелось в строчке, тоже отсылал всю свою любовь одному очень милому, в данный момент пьяному, мальчику, который смотрел с неописуемой нежностью, не взирая на собственное помутненное состояние. К моменту начала следующего шедевра от The Beatles, Алекс поспешил покинуть диван и сесть близь Блэкинтона, который вновь приземлился на пол. Гейб, Нейт и Вики начали танцевать, если их хаотичные движения вообще можно было назвать таковыми. В комнате слышалась не иная, как «I Want To Hold Your Hand». Суарес искренне влюбился в эту композицию именно сейчас, когда он, сложив ноги в позе лотоса, опрокинул голову на чужое плечо и слышал приятный голос своего парня прямо над ухом. Что являлось лучшим и отдельным источником кайфа, что даже водка, согревающая его тело изнутри, не могла с этим сравниться.       — «And please, say to me. You'll let me hold your hand», — четко пропевал Райланд, словно сам и есть герой этой песни, который безнадёжно умоляет возлюбленную позволить держать ее за руку.       Алекс поднял макушку, и он так дурашливо улыбался, что у Блэкинтона перехватило дыхание, и больше парень был не способен смотреть на кого-то другого.       — «And when I touch you I feel happy inside», — Суарес показательно постучал пальцами по плечу Райланда.       Их взгляды магнитились к друг другу, и единственное, о чем сейчас мог подумать Алекс — это только то, что ему необходимо соединить их губы. Но парень не торопился с данным желанием, потому что ему не очень-то и хотелось прерывать такое чудесное исполнение. Суаресу оставалось лишь положить руку на щеку Блэкинтона и терпеливо ожидать финального аккорда. Для них двоих это казалось невыносимым кошмаром, ведь их лица находились уж слишком близко. Ребята, словно два песика, которым скомандовали не приближаться к еде, облизывались на рты друг друга. И когда последняя «I want to hold your hand» случилась, Алекс сорвался, больше не в силах сдерживать внутреннее стремление, и прижался к так и манящим губам, крепче обхватывая ладонями лицо парня. Руки Райланда упали на деку, и он позволил Суаресу целовать его, как ему хочется. А тому всего лишь нужна была эта свобода, и теперь с ней, он буквально пожирал бедного Блэкинтона, не давая шанса на продышаться или перевести дух. Неистово и требовательно они впивались в рты друг друга, но их двоих вела не только животная страсть, это было что-то непостижимое и мощное. И Алексу на самом деле хотелось узнать, что же это за чувство, ведь в его личном представлении оно не походило на пресловутую влюблённость. А обожанием это назвать язык не поворачивался, зато он так отлично переплетался с чужим, что, наверное, Суаресу стоит отбросить все мысли о высоком. Пусть для других их поцелуй является пошлым и вульгарным, или в какой-то степени даже показушным, сами ребята знали, что он несет немного иной характер. Не зря же ему предшествовала такая трогательная и милая песня от The Beatles. Алекс пытался сохранять робость и какую-то неприступность, пока Райланд так тщательно вылизывал спирт с его губ, но чего и требовалось ожидать, парень с треском провалился в этом деле. Блэкинтон же поймал себя на том, что употреблять водку таким способом гораздо приятнее. Суарес с хлюпаньем оторвался от рта Райланда и часто задышал, словно пробежал марафон. В комнате находилось предостаточно свидетелей, но всем им не было никакого дела до них, что единственным существенным доказательством их маленького проступка оставалась тонкая нить, образовавшаяся из слюны. Определить чья она именно было сродни невозможно. Блэкинтон небрежно провел тыльной стороной ладони, убирая такую явную улику и криво улыбнулся. Парню казалось, что он выжил из ума, ведь как еще обозначить его так яро бьющееся в груди сердце.       — Я не думал, что ты так умеешь, — Райланд сглотнул, и от физиономии Суареса опьянел сильнее.       — О, ты еще много чего не знаешь о моих способностях, — ухмыльнулся Алекс, словно намекал на что-то. — Давай выпьем. Снова за нас. Потому что, блять, мы реально ахуенные.       — Да, да, давай, — торопливо ответил Блэкинтон, не в состоянии, в отличии от Суареса, так быстро отойти от произошедшего.       Райланд судорожно потянулся за своей пустой рюмкой, но отдал ее Алексу, а для себя взял чью-то другую, скорее всего принадлежавшую до этого момента Треви, который сейчас старательно выслушивал пьяные шептания на ухо от Уильяма. И Блэкинтон мог поклясться, что ощущал их нецензурный характер даже на расстоянии. Суарес разлил водку и не придумал ничего лучше, кроме того, что им определённо стоит выпить на брудершафт. Осушив одним глотком рюмки, парни синхронно рассмеялись, жмурясь, как при резком включении света, но запивать они все равно не стали. Вернув пустые стопки на место, Алекс вновь обхватил щеки Райланда и расцеловал их, а после упал назад, заблаговременно успев выставить руки.       — Сыграй мне самую любовную песню, — Суарес поправил чёлку, не прекращая глупо лыбиться.       — Раз ты просишь, — Блэкинтон не мог оставаться в стороне от такого приподнятого настроения Алекса, и сам слегка нервозно посмеивался.       — О, ты так чертовски влюблён в меня. Конечно, тебе необходимо сейчас посвятить мне что-нибудь, — Суарес вытянулся, устремляя взор в потолок, который по какой-то непонятной причине в данный момент плыл, словно лодочка по волнам. — Покажи насколько сильно твоё чувство, я хочу его слышать.       Райланд никак не сопротивлялся этим умозаключениям, потому что они действительно являлись верными. И долго не думав, избрал единственную сейчас подходящую песню: «Friday I'm In Love» от The Cure. Алекс боковым зрением замечал, как забавно танцуют под нее Нейт, Вики и Гейб, а все остальное внимание было приковано, конечно же, к Райланду, который пел настолько хорошо, что Суаресу даже стало дурно от такого идеального тона.       — Храни твой музыкальный вкус, Рай! — крикнула девушка, когда Сапорта закружил ее вокруг себя, как юлу, за руку. — И голос!       Блэкинтон не остановился и застучал по струнам агрессивнее, а каждую строчку словно вытаскивал из груди. Концовку Райланд случайно испортил, на это повлиял внешний фактор в лице Алекса, который, вернувшись в прежнее положение, начал осыпать чужую щеку бесчисленным количеством поцелуев. Блэкинтон не хотел, чтобы это заканчивалось, поэтому ему пришлось схалтурить. В любом случае вряд ли за такое незначительное кощунство на него обидется Роберт Смит.       — А я просил The Smiths, — без упрека в интонации проговорил Суарес, поглаживая пальцами чужую линию скулы. — Но, ладно, это тоже славно. Замечательный выбор.       — Я помню и сделаю, сыграю, то есть, — Райланд заговаривался, потому что не мог нормально совладать с царящими в этой комнате возвышенными чувствами. — Просто, я подумал, что... Ай, да, неважно. Алекс, я... Алекс, это моя любовь к тебе, я так счастлив быть с тобой. И я не могу сейчас даже связывать слова в предложении, но, вот, The Cure, да, The Cure, они как-будто смогли хоть чуть-чуть передать, что я испытываю по отношению к тебе. Но только, знаешь, это не одна пятница, это всегда, всегда так было и будет со мной. Я хочу наслаждаться тобой всю жизнь.       — Ты - безнадёжный романтик, — Суарес замотал головой из стороны в сторону. За окном садилось солнце, и Райланд мог поклясться, что сейчас наблюдает за каким-то невероятным и безусловно прекрасным мгновением лета. — Но я услышал тебя, типа, это круто. Ох, не знаю, я так хочу, как ты сказал, чтобы так было всегда, правда. Спасибо, что вернулся ко мне. Я, честно, ко всему этому не равнодушен, меня разрывает на части буквально. Люблю в общем. Знаешь, люблю и схожу с ума в этой любви. Мне никогда не будет тебя много, продолжай оставаться рядом. Ты такой милашка.       Райланд театрально закатил глаза из-за последней фразы, но тут же вернулся обратно к музыкальному инструменту. Алекс оставил парня, когда зазвучали аккорды «Cemetry Gates». Суарес вернулся к остальным, уже уставшим от плясок и усевшимся опять на диван. Вики, опрокинув в себя еще одну рюмку, подперла руками подбородок и заворожённо уставилась на Блэкинтона. Голос друга громко проецировался в ее барабанных перепонках, и девушка словно оказалась в ином мире. Подобного райского исполнения она прежде никогда не слышала, ей чудилось, что перед ней сейчас находится настоящий Морриси, ведь каждая нота была идеально выверенной. И никто не хотел подпевать, потому что в таком случае это разрушило весь шарм, который образовал вокруг себя Райланд. Пальцы бегло перемещались по грифу гитары и притягивали к себе все взгляды, что даже Бекетт оторвался от Маккоя, обескураженный этой чувственной игрой. Нейт прижал ладонь ко рту, а Гейб накручивал на палец, выбивающуюся из общей картины, прядь. И главное, они тоже не могли противостоять очарованию их общего друга. Новарро, сколько себя помнил, всегда пытался постичь то настроение и перипетии души Блэкинтона, парень для него в каком-то смысле являлся примером, к которому стоит бесконечно стремиться. Самым поразительным в этом человеке было его неиссякаемая тяга к музыке. Вплоть до биографий артистов, Райланд поглощал все, что с ней связано, и ему никогда не хотелось останавливаться в этом порыве. Смотреть на подобную страсть было одним удовольствием. Нейту нравилось наблюдать за тем, что заставляет жить и двигаться дальше его друзей. Ведь еще давно, в его голове укоренились мысль, гласящая о том, если близкие люди счастливы, то и он вместе с ними. И Блэкинтон нашел смысл и конечную цель этого своеобразного, порой запутанного, пути в музыкальном призвании и, как понимал Новарро, в парне, сидящем не так далеко от него. Мимика на лице Суареса менялась с космической скоростью, и вторая стадия алкогольного опьянения почти настигла парня, потому что появилось искреннее желание расплакаться. Вот так просто и у всех на виду, ведь его любовь ужасно сильно била ключом.       — Алекс, — Ашер опустила макушку на плечо друга, начиная медленно, почти невесомо, поглаживать ее подушечками пальцев. — Ты свободен.       На первый взгляд такая несуразная фраза, но на Алекса она произвела огромное впечатление, ведь это то, что парень мечтал услышать все время. И он позволил себе поддаться такому приятному независимому статусу. Слезы резко полились из его глаз, мигом обволакивая лицо. Суарес попытался смахнуть влагу, но ее количество превысило все ожидания, и сие действие завершилось только тем, что его очки слетели на колени. Блэкинтон моментально среагировал, сняв гитару и положив ее на пол, он тут же оказался рядом.       — Алекс, ты чего? — Райланд переместился к ногам парням и положил на них свои руки, шокировано таращась. Положение было слегка неудобным, так как он буквально зажат между столом и диваном, но это, по правде, меньшее, что его сейчас волновало.       Вики утешительно обняла тело друга, внутренне борясь с водкой, прожигающей органы. Уильям тоже не заставил себя долго ждать и, под стать девушки, обвёл руками Алекса с другой стороны. А Суарес ни на секунду не переставал реветь, но не из-за большого горя, как все присутствующие думали, а от безмерного счастья. О чем вообще могла идти речь, если сейчас он находится с родными, хоть и не кровно, людьми, и они даже на каплю не испытывают к нему призрение.       — Тебе плохо? — слегка жалобно спросил Райланд, его голос надломился то ли от продолжительного пения, то ли от состояния Алекса.       — Нет, нет, нет... Мне наоборот... Наоборот слишком хорошо, — Суарес отрицательно замотал головой и руками, пытаясь переубедить друзей. Но переизбыток эмоций был велик, и он проливал слёзы, как матери, потерявшие своих сыновей на войне. — Я... О, Господи... Я так люблю вас всех, вы не представляете.       — Мы тоже, Алекс, мы тоже тебя очень-очень любим, — Вики, растроганная донельзя, прикусила губу, дабы не зареветь на пару с парнем. — Ты мой лучший друг... Лучший из лучших!       — Знаете, я так боялся, что разочарую вас и, эм, что? И, наверное, я совсем не понимал, что так обижаю вас. Ведь вы же замечательные, вы не можете и не могли просто так взять и возненавидеть меня. Потому что вы никогда... — Суарес опрокинул назад голову, не в силах совладать со своим заплетающимся языком. — Блять, я не понимаю, что я говорю, что хочу сказать. Я типа так люблю все это, нашу дружбу. И сейчас я наконец пришел к тому, что сильно заблуждался раньше. Вы никогда не возненавидите меня. Это волшебно, жаль, что мне потребовалось столько времени на это осознание.       Ашер еще крепче стиснула Алекса, прижимаясь своей собственной макушке к чужой. Сидевшие в стороне Гейб и Нейт, единогласно решили накинуться на них сверху, и Треви тоже последовал этому примеру, хоть до сегодняшнего дня никогда близко не общался с Суаресом. Тревога за здоровье Алекса исчезла с лица Блэкинтона, и он мягко улыбнулся, ровно выдохнув.       — Извините, я напился, у меня бывает такое. Но когда еще я скажу вам эти слова любви? — теперь Суарес засмеялся, но это не то, чтобы остановило слёзы, они как впредь продолжали течь. — Так здорово, что мы здесь, все вместе. Как в старые добрые времена, типа.       — Ты нас до инфаркта такими темпами доведёшь, — Райланд встал с коленей и направил свою руку к волосам парня, когда она там оказалась, Блэкинтон резво потрепал их. — Завязывай пить, ей Богу.       — Не дождёшься, — фыркнул Алекс и, вырвавшись из хватки Бекетта и Ашер, с помощью своей собственной обвел тело Райланда, прижимаясь макушкой к его торсу. — Рай...       — Чего? — Блэкинтон не переставал улыбаться, когда его пальцы бродили по чужой каштановой копне.       — Как у тебя язык поворачивается говорить, что Гейб должен петь в нашей будущей группе, — прошипел Суарес в чужую футболку, и Райланд тихо рассмеялся.       — Ну, брось, это мое видение. Тем более мой вокал не такой уж... — Блэкинтон не успел окончить предложение, потому что Алекс, без преувеличения, со всей дури ударил его кулаком по тазовой кости, да, так, что парень жалостливо завыл и чуть не упал на стол. — Блять!       — Ты бесишь! — Суарес вытер остатки влаги о ткань и вздернул голову вверх, устремив презрительный взор на возвышающегося перед ним парня. — Ещё хоть одно обесценивающее слово, и я убью тебя!       — О, мне тоже стоит признать, что мой музыкальный диапазон конкретно так отсасывает у твоего, — встрял Сапорта, выглянув из-за Нейта. Блэкинтон многозначительно выдохнул, понимая, что никак сейчас не объяснит этим пьяницам, почему он так настоятельно против видеть свою персону в лице лидирующего вокалиста.       — Погоди, группа? — Уильям вернул руку на плечо Алекса и потянул за него. Суаресу пришлось слегка откинуться, но он неизменно придерживался за талию Райланда.       — Ага, просто Рай, пока мы ехали до торгового центра упомянул, что хочет создать с нами группу, — пальцы Алекса забегали вверх-вниз, но Блэкинтон стоял не подвижно, ведь у него же иммунитет к щекотке.       — Прикол, — Бекетт косо ухмыльнулся. Его мозг почти отказывался воспринимать внешний мир из-за количества выпитого алкоголя, поэтому парню пришлось продолжить свою речь весьма неожиданным вопросом, но единственным который сейчас маячил на подкорке. — А ты чего хочешь, Алекс?       — Я? Эм, — Суарес смутился, не представляя к чему вообще Уилл решил этим поинтересоваться.       И ведь правда, чего Алекс на самом деле хочет? Какие у него цели и стремления, как он представляет свое будущее? Не лишенный смысла ответ крылся в окончании колледжа с отличием, дальнейшей успешной карьере, миллионов на банковского счету и статусе шеф-повара в пятизвёздочном ресторане. Суаресу во многом откликались каждый из перечисленных пунктов, но если быть честным, то все они не имели значения без другого важного фактора, который в конечном итоге озвучил Алекс.       — Ну, наверное, я хочу прожить с Райландом всю жизнь и типа, не знаю, умереть в один день, — на одном дыхании прощебетал Суарес и был доволен, что рассудил именно так и никак иначе. — Ха, я такой предсказуемый.       — Мило! — воскликнул Уильям и одобрительно закивал, изредка поглядывая на Треви.       — Меня сейчас стошнит, — Нейт резко встал из-за стола, чуть не опрокинув с него часть посуды и в таком же сверхзвуковом темпе попытался перелезть через ноги Сапорты. — Не от вас, мальчишки, это все водка.       Гейб рассмеялся, но выпустил друга, и тот пулей вылетел из комнаты, закрывая рот ладонью. Его место на диване освободилось, и Алекс похлопал по нему рукой, как бы призывая Райланд его занять, но Блэкинтон, к сожалению, не сделал этого. Парень нагнулся и взял слетевшие очки Суареса, протерев ладонью его щеки, он нацепил их.       — Алекс, могу ли я попросить тебя мне помочь в кое-каком деле? — голос Райланда стал глубоким с легким ореолом загадочности, и Вики, наблюдавшая эту резкую перемену со стороны, еле удержался от смешка. Не иначе принц на белом коне стоял перед ними. — Я так подустал петь, но мне очень хочется сыграть еще одну песню. И было бы славно, если ты меня поддержишь.       — Надеюсь я ее знаю, — Суарес, хихикнув, протянул Блэкинтону свою руку, и тот, крепко ухватившись за нее, поднял парня, не прикладывая каких-то особых усилий.       Прижатые к друг другу, ребята приставными боковыми шагами выбрались из-за стола. Забрав с пола гитару, Райланд вновь нацепил ее на себя и, четко взглянув в глаза напротив, зажал аккорд. Алекс наклонил голову, ожидая чего же такого интересного мог сейчас сыграть для него Блэкинтон. И самое главное, как ему самому сейчас нормально с этим поработать, не облажаться, ведь он настолько пьян, что даже пошатывается. Райланд невинно улыбнулся и, выдержав короткую паузу, начал ударять по струнам. И эти звуки сложились во вступлении «Starman». Суарес широко раскрыл глаза, а брови подлетели. Очевидный выбор, но самый подходящий. Всё-таки Райланд умел флиртовать. Ашер тут же достала из сумки камеру, включила ее и начала снимать друзей, на что Алекс закатил глаза. Эта девушка видимо мечтала собрать коллекцию его постыдных исполнений песен Дэвида Боуи, чтобы после показывать своим детям, а те в будущем ее внукам. Уильям сложил руки в замок и оперся на них, не думая о том, что перформанс этих двоих может выйти неудачным. Маккой же скатился с подлокотника на диван и, как следует разместившись на нем, обнял Уильяма, запуская пальцы в его непослушную шевелюру. Что самое удивительное, Треви выглядел абсолютно адекватным, в отличии от остальных, будто и вовсе не притрагивался к алкоголю. Новарро замаячил на горизонте, когда послышались первые строчки, которые Суарес пропел вполне уверенно и громко. Нейт не стал уточнять много ли он пропустил, пока расправлялся в туалете с рвотой, а просто примкнул к Гейбу, как обычно разливающему по стопкам водку. Первая бутылка уже подошла к концу, и Сапорта возрадовался тому факту, что у них имелсась вторая про запас.       — «I leaned back on my radio», — Алекс в моменте оробел, потому что Райланд не удосужился ему подпевать. Без бэк-вокала Суарес чувствовал себя, как без рук. Неловкость накрыла его с головой, и парень посмотрел на Блэкинтона, чтобы найти хоть чуточку поддержки в его глазах. И он нашел. Райланд улыбался ему и даже может восторгался в какой-то мере. Суаресу вспомнился как час другой назад поймал точно такой же взор Блэкинтона из-за спины. Это странно и неописуемо, но безусловно очень приятно. Наверное, Алексу стоит смириться, что Райланд никогда открыто не заявит о своих чувствах через слова, но в сумме это не так уж и важно, ведь досточно одного смущенного взгляда, чтобы Суарес понял серьёзность его намерений. — «Some cat was layin down some rock 'n' roll».       Алекс схватил с тумбочки, на которой стоял телевизор, пульт и вообразил вместо него микрофон, делая ситуацию еще более комичной. Когда припев был не за горами, свершилось что ни есть чудо, Блэкинтон начал открывать рот. Суарес обрадовался и почти оторвался носками от пола, потому что наконец получил желанное. Исполнять вместе с Райландом любимые или, поэтично названные в голове, их общие песни, это то, чем Алекс планировал заниматься всю оставшуюся жизнь. И ничего больше не могло помешать этому стремлению, парень как минимум не позволит.       — «That weren't no DJ, that was hazy cosmic jive», — перехватил эту строчку Райланд и наклонился назад, начиная более интенсивно стучать по струнам.       На припеве ребята вместе закричали, и всем остальным вмиг захотелось петь, голоса их друзей были уж слишком заразительным. Но они понимали, что это мгновение принадлежит только Райланду и Алексу, так пусть оно и останется, наполненное этой первой, до одури наивной и детской любовью. Уильям переносил молчание хуже всех и, пытаясь сдержать вопль, вцепился зубами в плечо Маккоя.        — «There's a starman waiting in the sky» — в унисон пели Блэкинтон и Суарес, пока за окном солнце уже почти спряталось за горизонтом. Последние теплые лучи розового цвета так необычайно привлекательно освещали их лица. — «He's told us not to blow it».       Райланд то отступал к шкафу, то возвращался к Алексу. Парень на половину тона сделал тише свой голос, тем самым опять выведя Суареса на передний план в их исполнении этой звездной песни. Дэвид Боуи не только талантливый артист, он еще никто иной как соединитель душ. Вся их история началась как раз-таки с его музыки. Алексу было всего тринадцать лет, и его волею судьбы занесло на какое-то школьное мероприятие, связанное с экологией, которое длилось бесчисленное количество часов. От скуки Суарес пытался завязать диалог и подружиться со всеми, кто там присутствовал, но, к ему глубочайшему сожалению, каждый уже состоял в какой-либо компании, и им не было дела до грустного парнишки от слова «совсем». Бросив это гиблое дело, Алекс обиделся и уселся вдали, включив на плеере «The Man Who Sold The World». И тут к нему как с небес спустился милый худощавый мальчик его возраста, которого прежде Суарес никогда не встречал в коридорах школы, и напросился послушать данную песню вместе с ним, наушники Алекса все-таки были паршивого качества и пропускали звук будь здоров. В конечном итоге они провели остаток того дня бок о бок, обсуждаю всю музыку на свете. Но даже если брать в счет, что их предпочтения совпали на все сто процентов, Алекс все равно не в состоянии был подумать о том, насколько кардинально данное событие изменит его жизнь. Это чистая случайность, Райланда вполне могло и не оказаться там, или парень мог никогда не подойти к Суаресу, но Господь видимо сам привел его за руку к счастью. И больше всего на свете Алекс сейчас радовался именно тому, что у них все получилось, пусть не сразу, но получилось. Как бы это глупо не звучало во всех романтических фильмах, но Суарес действительно был готов и согласен иметь в каждом перерождении момент, когда к его подростковой закомплексованной физиономии, слушающей Дэвида Боуи, подходит обаятельный парень и заводит ненавязчивый диалог. Алекс никогда не переживет эту любовь, потому что она слишком много значит, никогда не забросит, ведь ради Райланда ему хотелось совершенствоваться каждый Божий день и никогда не откажется от нее. В комнате полной других людей, они пропели концовку припева, и Суарес, не думая ни о чем, кроме парня, стоящего напротив, соединил собственные губы с чужими. Блэкинтон продолжил играть, будто ничего на самом деле и не препятствовало этому процессу, но определённо это и было так, ведь присутствие Алекса только дополняло. Под аккорды «Starman» Суарес обнимал ладонями щеки Райланда, отдаваясь ему всецело. Пусть на их улице больше никогда не гаснут звезды, пусть их сердца всегда будут полны этим трепетом, и пусть их губы всегда остаются скрепленными.

      ***

      Когда акустический концерт подошел к концу, Сапорту ни с того ни с сего осенило, что у него имелось караоке. Поэтому продолжение вечера ознаменовалось бесконечным горланием различных песен. Ребята еле разделили между собой два микрофона на дурацкой «Ob-La-Di, Ob-La-Da», ведь каждому без исключения хотелось принять участие в исполнении этого шедевра от Пола Маккартни. И на следующей за ней «Back In The U.S.S.R» друзья тоже орали что есть мочи. Так же Уильям на пару с Алексом спели «Oops!...I Did It Again», и без сомнений переплюнули своими голосами оригинал. Бритни Спирс действительно не годилась им даже в подмётки. Райланд хоть и устал, но всё-таки не смог отказать друзьям, яро умоляющим исполнить что-то из репертуара группы Queen. Парень остановил выбор на «Another One Bites The Dust». Что оказалось удивительным, Блэкинтон смог вытянуть каждую, даже самую высокую нотку. Гейб без шуток завидовал его бесконечной дыхалке. Но главным триумфом стала песня «Heaven Is a Place On Earth», которую взяла на себя полуживая от водки Ашер, до этого уже успевшая забить почти всю память своей камеры всеразличными совместными фотографиями и видео. Сидя на диване, девушка все равно шаталась из стороны в стороны, словно стояла на краю крыши, но тем не менее смогла собраться с духом и с какой-то незыблемой искренностью выступить. На проигрышах Вики либо старалась отдышаться, либо расцеловала щеки Алекса, находившегося рядом с ней. Суарес легко поддавался порыву подруги, разделяя восторг. Именно в те моменты, когда губы девушки прикасались к его лицу, он осознал степень собственного алкогольного опьянения. Водка ударила в голову нежданно-негаданно, и Алекс больше был не в силах держать под контролем происходящее. Все, что делали его друзья забывалось во мгновение ока, произнесенные слова влетали в ухо и тут же его покидали, долго не задерживаясь в нем, а язык заплетался. Незнамо как, он еще спел «(I Just) Died In Your Arms», то и дело настойчиво прижимаясь к телу Райланда. Единственное, что четко осознавал Суарес так это преступное желание отсосать Блэкинтону здесь и сейчас. Алекс ни на секунду не переставал тереться о плечо Райланда, чтобы его намерения поняли, но тот оставался безразличным. И это невыносимо злило несчастного парня, Блэкинтон ужасно твердолобый и видимо не воспринимает никакие намеки. Под почти минус «Las Parablas De Amor (The Words Of Love)» они станцевали медленный танец, так как никто кроме Райланда сейчас, да, и в целом, не мог вывезти вокал Меркьюри. Ребята еще услышали рэп от Треви, и Гейб не воздержался от всех стереотипных идиотских шуток, за что получал оплеухи от Бекетта. Концом их караоке-сессии стала песня Элтона Джона «I'm Still Standing». Алекс не видел половины слов, все перед его глазами плыло, но Райланд от всей души помогал ему, крепко обнимая за плечо. Нейт же сбегал еще два раза до туалета, что теперь парень был трезвее даже Маккоя, которого ничего не брало.       Включив музыкальный канал на смену их часового развлечения, Вики обессиленно упала на диван и задремала, сверху навалился Новарро, повторяя ее действие. Треви и Гейб завели безумную тему про теории заговора, что Уильям даже не пытался вникнуть в суть, примагнитившись к плечу Маккоя. Почти тоже самое происходило и на другом краю дивана, только вот Алекс и Райланд молчали, пялясь в телевизор. Ладонь Суареса покоилась на внутренней стороне бедра Блэкинтона и ненавязчиво двигалась по нему вверх-вниз. На экране шел клип, авторства какой-то, неизвестной им обоим, поп-группы, состоящей из нескольких девушек.       — Рай, — промямлил Алекс в чужую щеку. — Они красивые.       — Кто они? — нахмурившись, уточнил Райланд, отмечая про себя насколько сильно Суарес напился и воображая, что будет, если тот вдруг захочет встать с дивана.       — Женщины, — с придыханием говорил Суарес, чуть ли не облизывая лицо Блэкинтона. И вдруг движения руки на ноге парня резко стали более требовательными. — Эти женщины. Женщины на экране. Вот эти женщины в клипе.       — Я понял, — Райланд жестом приказал Алексу успокоиться и перестать повторять одно и тоже. — Ну, да, красивые и что с того?       — А ты что думаешь? Как ты думаешь? А ты думаешь? — Блэкинтон неверяще закачал головой, состояние Суареса превосходило все ранее выстроенные о нем представления. — Что ты думаешь о них? Типа, они такие привлекательные, эти женщины, я имею ввиду. И ты мог бы, то есть, ты хотел бы с ними переспать?       — Алекс, при всем желании, эти женщины - на экране, они недосягаемые, — Райланд рассмеялся, не выдерживая комичности слов, вылетающих изо рта Суареса в случайном порядке. Парень накрыл своей рукой чужую, прерывая поглаживания, потому что они уже переходили все допустимые границы.       — И что?! — Алекс попытался смахнуть ладонь Блэкинтона со своей, крайне негодуя. — А если бы они реальные были. Вот в этой комнате?       — Нет, я бы не стал с ними спать, Господи, что за бред, — Райланд внимательно наблюдал за тем, как Суарес отрывается от спинки дивана. — Я же в отношениях, и я как-то не планирую изменять.       — О, ну, — волосы Алекса встали дыбом, что делало его внешний вид еще забавнее. — Ого, так. Так, так, так... А ты бы переспал со мной?       — Я уже отвечал на этот вопрос, — Блэкинтон без злобы закатил глаза, наконец придя к тому, чего конкретно добивался от него пьяный вусмерть Суарес.       — Ответь еще раз. Тебе жалко, что ли? — не унимался парень. У него не вышло продолжить водить рукой по чужому бедру, поэтому решил просто в него вцепиться. — О, Блять, ты знаешь. Ой, ну, я хочу тебя. И если вдруг, ты может... Понимаешь, я хочу тебя. И ты, нет, ты не понимаешь, что я на самом деле хочу тебя. Я типа хочу тебя. И мы могли бы...       — Алекс, нет, мы не будем ничего делать, — мигом разрушил все мечты Райланд. — Ты ужасно пьяный.       — Ну, почему, почему? Вчера же ты был не против! — жалобно проскулил Алекс, вздернув голову к потолку. — Почему ты такой?! Я мог бы тебе отсосать, почему ты имеешь право отказываться?! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!       Блэкинтон лишь выдохнул и вновь посмотрел на экран, игнорируя сказанное Суаресом. Того возмутило это безразличие до крайней степени, и парень не придумал ничего лучше, как залезть на чужие ноги, чтобы вернуть былое внимание. Рухнув всем весом на колени Райланда, Алекс заслонил телом телевизор, и, конечно, тому больше не представлялось возможным в него пялиться. Суарес, долго не церемонясь, обхватил руками лицо парня, заставляя их лбы соприкоснуться. Блэкинтон часто заморгал, ощущая, как Алекс без капли стыда толкается, придавливая его пах, и судорожно сглотнул.       — Алекс, тебе нужно слезть с меня, — Райланд ни на шутку испугался. Ведь если он сейчас ничего не предпримет, остальные в комнате станут свидетелями чего-то крайне непристойного. — Алекс, я тебя прошу, у нас все впереди. Я понимаю, что ты меня хочешь, но давай повременим. Сейчас точно не лучший момент.       — Но... — глаза Суареса моментально потухли, наполняясь обидой. — Но... Боже, ты заставляешь меня страдать, ты сидишь тут, и ты такой... Блять, ты такой горячий, и я не могу к тебе прикоснуться и просто... Просто почему так? Это невыносимо. Может тебе тоже стоит напиться? О, нет, я знаю. Ты мне врешь, то есть соврал, ты на самом деле не хочешь меня.       — Глупости, — Райланд попытался завалить Алекса, но безуспешно, парень ни в какую не отлипал от его ног. — Я просто не готов пока что.       Суарес завыл, привлекая тем самым к ним двоим взоры неспящих друзей и по итогу сам отстранился, падая обратно на диван. Сложив руки на груди, неудовлетворённый Алекс уставился вперед. Блэкинтон облегчённо вздохнул, прижав ладонь к груди. Его пульс определённо подскочил к ста двадцати ударам в минуту. Треви и Гейб еще недолго смотрели на них, а после усмехнулись и продолжили вести свою интересную беседу.       — Алекс, ну, ты чего? — Райланд обернулся на парня и утешительно потрепал того по волосам, но Суарес, вспомнив о чувстве собственного достоинства, стал противиться чужой руке. — Не дуйся. Ты правда слишком пьяный, я не хочу, чтобы это произошло так.       — Я абсолютно трезвый, — запнувшись на середине фразы, фыркнул Алекс.       — О, да, я вижу, — поджал губы Блэкинтон, пробежав оценочным взглядом по физиономии Суареса. — Назови тогда кварто-квинтовый круг.       — Отъебись, — цокнул языком Алекс, вжимаясь в спинку сильнее. — Не разговаривай со мной. Лучше, вот, возьми и выпей еще. У нас половина бутылки осталась.       — Хорошо, — спорить с Суаресом в данный момент тоже самое, что и катить ужасно тяжелый камень в гору - бессмысленно и энергозатратно.       Райланд взял случайную рюмку, наполнил ее водкой и без лишних раздумий выпил залпом, тут же закусив остатками кукурузных чипсов. Вытерев рот тыльной стороной ладони, парень вновь прижался спиной к дивану. Алекс ошарашенно наблюдал за ним, не ожидая, что Блэкинтон действительно это сделает.       — Теперь ты доволен? — выплюнул Райланд, от чего Суаресу в моменте стало крайне стыдно за свое поведение.       — Я, эм, я... — Алекс потер свою щеку, пытаясь привести себя в чувство. — Мне же тоже надо, да?       — Нет, прошу, с тебя точно уже хватит, — Блэкинтон показал своими руками крест, как люди, которые хотят завершить прохождение квеста. — Выпей водички лучше. На тебя больно смотреть.       — Прости, — Суарес поджал губы, пряча взгляд.       — Ничего, я не в обиде, — пожал плечами Блэкинтон. И он говорил правду, его в большей степени заботило состояние его парня, а не то, что он необдуманно произнес. — Ты тоже прости. Я не могу как ты, я повторюсь, но мне не нравится концепция того, что ты сделаешь мне минет, находясь под шафе.       — Я понимаю, — с грустной ноткой в голосе, прошептал Алекс и резко встал. Все вокруг закружилось, и Суарес, еле держась на ногах, чуть ли не свалился обратно. — Я пойду на кухню, попью воды.       Парень кое-как пробрался через стол. Его штормило похлеще, чем любой корабль в море. Алекс ухватился за дверной косяк, переваливаясь в коридор.       — Я проконтролирую, — сообщил Треви и Гейбу Райланд, следом покинув диван.       Блэкинтон уже почти был у цели, но голос Сапорты остановил его.       — Рай, — Гейб вытянулся, чтобы посмотреть на друга. — Если вдруг что, то, ну, никто не против. Только не в родительской комнате, в моей можно.       Райланд решил никак не комментировать данное предложение друга, лишь театрально закатил глаза.       — Ты такой идиот, — Сапорта усмехнулся и Треви поддержал его. — Даже жалко Алекса.       — Тебя вообще не должна волновать наша сексуальная жизнь, — буркнул Блэкинтон, слыша как на кухне загремели стаканы.       — О, кто спорит? — Гейб зевнул и потянулся, разминая затекшие конечности. — Она меня и не волнует, потому что ее постфактум не существует.       Маккой и Сапорта синхронно залились смехом, и в этот момент Райланд покинул комнату, не собираясь терпеть эти тупые подколы. Всеми правдами и неправдами Блэкинтон все же добрался до кухни. Алекс сидел на стуле, безэмоционально толкая кружку по столу. Райланду хотелось подойти к скучающему парню, но в конечном итоге он прижался к тумбочке и начал слегка нервно постукивать по ней пальцами. В комнате царила мертвая тишина, не слышался даже звук телевизора и беседа Треви и Гейба. Суарес посмотрел на Блэкинтона, а после резко вскочил, как минутами ранее с дивана, но ватные ноги дали о себе знать, и парня откосило в левую сторону. Райланд уже было хотел помочь ему, но Алекс выставил ладонь, приказывая оставаться на месте. Вернув равновесие, Суарес все же смог оказаться близь Блэкинтона. Широко расставив ноги вокруг чужих, Алекс начал поправлять волосы Райланда, пряча некоторые пряди за его ушами, пытаясь добиться идеального результата.       — Как себя чувствуешь? — разорвав молчание, спросил Блэкинтон, замечая насколько забавно выглядела серьёзность на чужом лице.       — Мне нравятся твои кудряшки, — Суаресу было все равно, что там говорил Райланд, ведь был занят более важным делом. — Они мягкие, не такие как у Гейба.       — Спасибо, — кончики губ парня дёрнулись. Речь Алекса по-прежнему оставляла желать лучшего. — А мне нравится, то как ты стараешься их сейчас уложить.       — Слушай, я тут подумал, — Блэкинтону показалось, что он играет в одни ворота, ведь Суарес прибывал на своей волне, игнорируя вообще все. — Может мы поедем ко мне? Я покажу тебе свою квартиру.       — Мне без разницы, но если ты хочешь, то давай, — Алекс накрутил на палец случайно избранную прядь и о чем-то задумался. — Уже довольно поздно, так что в целом стоит разойтись. Тем более половина из нас уже спит.       — Я хочу тебя, Райланд, — с невероятной тоской в голосе промямлил Суарес, продолжая играться с копной темно-коричневых волос. — Извини, я тут старался не думать об этом, но я не могу. Не могу унять это желание, ну, вот, никак.       — Знаю, Алекс, знаю, но ты на ногах-то еле стоишь, так что речи не может идти о чем-то таком, — Блэкинтон положил ладонь на щеку Алекса, начиная утешительно поглаживать ее. — Тебе проспаться по-хорошему нужно.       — Но я нормальный. Честно, я могу, это не будет плохо, — не сдавался Суарес, путая кудри между собой. — Если бы только ты мне позволил... О, я бы... Я бы, ну, знаешь, я бы принёс тебе такое удовольствие.       — Одно твое существование приносить мне удовольствие, — без капли лести проговорил Блэкинтон и чмокнул парня в губы.       Это действие стало фатальной ошибкой, потому что Алексу опять сорвало крышу. Суарес положил ладони на столешницу, тем самым накрыв руки Райланда, и вцепился в его рот. Его правая нога волею судьбы скользнула в узкое пространство между чужими. Алекс, поглаживая внутреннюю часть бедра Блэкинтона своей коленкой, яро посасывал нижнюю губу парня. Сам того не ожидая, Райланд издал какой-то животный рев, понимая, что это еще сильнее раззадорит Суареса. Но никак сдержать этот звук не смог, да, и противиться чужим губам тоже. Блэкинтону требовалось всего лишь оттолкнуть Алекса от себя, но в данный момент это казалось сложнее любой математический задачи. Суарес точно не собирался останавливаться и попытался просунуть язык в чужой рот, но тут Райланд наконец нашел в себе силы выставить руки вперед, на грудь парня.       — Алекс, это ничем хорошим не закончится, — Блэкинтон часто задышал, смотря в пол, а точнее на их переплетенные ноги. — Мы же вроде договорились?       Суарес повернул головой по кругу, сначала в одну сторону, следом в другую, и отстранился. Образовавшаяся пустота прямо-таки душила Райланда, и единственное чего он по правде желал, это вернуть Алекса в изначальное положение. Ему до боли хотелось продолжения, но, конечно, парень осознавал, что это неправильно. Во-первых, они находятся на кухне, во-вторых, Суарес по-прежнему пьяный, а в-третьих... Блэкинтон остановился на двух основных причинах, ведь больше не смог придумать.       — Ага, — кисло ответил Суарес, стоя у выхода из комнаты. — Ничего хорошего в моем минете, о'кей.       Алекс вышел с кухни, и Райланд, потупив в стену еще пару минут, ринулся вслед за ним. Следующая их остановка произошла в коридоре, Блэкинтон схватил Суареса за руку, но видимо позабыл о его плачевном состоянии, поэтому тот закружился и тем самым прижал Райланда опять к стенке. Кудри, так старательно прибранные рукой Алекса, опять встали дыбом. Блэкинтон, как ошпаренный, таращился на парня, осознавая, что вновь усугубил их положение. Оставалось надеяться, что Суарес бросит попытки его совратить.       — Алекс... — голос Райланда понизился на несколько тонов, а дыхание сбилось, что парню, кажется, в ближайшее время потребуется вызвать скорую помощь.       Суарес выжидающе с неким вопросом вздернул левую бровь, параллельно выставляя, как пару минут назад, руки, только уже по обе стороны от чужой головы. На самом деле ему думалось, что Блэкинтон специально так поступает, сначала манит, как глупого котеночка лакомством, а потом тут же его отбирает. И сколько бы внутренне Алекс не противился этим издевкам, физически он вообще не сопротивлялся, из раза в раз продолжая надеяться, что эти своеобразные, с долей мучительного ожидания, игры всё-таки закончатся его победой. Суаресу невероятно мечталось, что он сможет прожать необходимую комбинацию клавиш и на воображаемом экране проявиться надпись: «Fatality», и Райланд, сраженный наповал, всецело отдаст свое тело в крепкие мужские руки. Но загвоздка была в том, что Алекс знал Блэкинтона далеко не первый год, и, конечно, уже осведомлен о его удивительном навыке выбираться из весьма затруднительных ситуаций. При данном стечении обстоятельств следовало проклинать Райланда, потому что, безусловно, и сейчас парень вполне способен достать из рукава козырь, натыкать на метафоричном геймпаде случайные кнопки и убить Алекса, даже с низким уровнем здоровья. Но стояло Блэкинтону вспомнить о том, что в нем тоже находится некоторое количество алкоголя, хоть и несоизмеримое с тем, которое растекалось по организму Суареса, то парень тут же поддался его влиянию. Шестеренки в голове дали сбой, остановились, и все противоречия, будто написанные карандашом на тетрадном листе, стерлись. И ежесекундно рука Блэкинтона так правильно легла на затылок Алекса, а после в таком же настрое надавила на него, как бы приглашая этого обворожительного красавца вернуться обратно к губам. Райланд ожидал, что Суарес пошлет его, точнее не то, чтобы ожидал, ему хотелось узреть эту реакцию. Ведь своими действиями он приносил пьяному Алексу еще больше проблем, бессовестно обнадеживая на то, что точно не может случиться этим вечером. Осознавать это было легко, но попытаться разобраться с вопросом окончательно - невозможно. Потому что Блэкинтон не мог противостоять желанию, то и дело мерцающему алым огоньком в его груди, он не мог не тянуться к губам Суареса, не мог его в принципе оттолкнуть. Райланд искренне сожалел, что ведет себя так безрассудно, но тем не менее продолжал страстно исследовать языком полость рта Алекса, зарываясь пальцами в его мягкие волосы. Парня даже не особо волновал тот факт, что он постоянно врезается в чужие очки, какая вообще разница, если Суарес издает такие блаженные вздохи. Оправдание крылось разве что в едином душевном порыве, но Алекс-то находился под градусом, а вот Райланд по сравнению с ним был трезвым, как стёклышко. Стыд и удовольствие перемешались, особенно когда Суарес ухватился за футболку Блэкинтона и властно потянул парня на себя. Как тонущему в море требовался спасательный круг, так и Алексу сейчас была необходима интимная близость. Следующим его шагом стало перемещение незанятой руки под ткань, пока друга по-прежнему цеплялась за нее. А добило Суареса то, что Райланд прекратил эту бессмысленную борьбу, толкаясь на встречу теплой, уже горящей от желания, ладони. Блэкинтон же отстал от чужой макушки и спустился ниже к шее, постоянно меняя угол наклона собственной головы, дабы всё-таки найти самое лучшее положение для выцеловывания рта Алекса. Тот же не задумывался о таких серьёзных вещах, а просто мирно следовал за бегающими губами Райланда, покусывая их в любой позиции. Теперь Блэкинтону совсем не казалось бредовым ранее озвученное предложение Сапорты. Уединиться в комнате друга -  действительно то, чего Райланду преступно хотелось. И они правда могли это сделать, не так ли?       — Алекс, можешь так не стараться, — неожиданно раздался громкий голос Гейба. Он, оперевшись о дверной косяк, наблюдал за двумя поедающими друг друга парнями. И неизвестно насколько долго Сапорта там вообще находился. — Тебе все равно ничего сегодня не перепадёт.       Суарес, словно до этого ничего и вовсе не происходило, преспокойно отпрянул от Блэкинтона, разжимая пальцы, и следом так же медленно вынимая руку из-под чужой футболки. Пожав плечами и косо ухмыльнувшись, парень развернулся на девяносто градусов и, шатаясь, направился обратно в гостиную, слегка задев Гейба плечом у двери. Райланд с тоской глядел ему вслед еще несколько секунд, а после опять прижался к стене, проводя пятерней по кудрям. Он остановился на половине, сжав волосы как можно сильнее, и облизал губы, мечтая вновь почувствовать на них вкус чужих, но, к сожалению, ощутил только спирт.       — Я тебя ненавижу, — сквозь зубы обратился к Сапорте Блэкинтон.       — Ничего личного, — Гейб язвительно улыбнулся и, держа в руках пустые тарелки, поторопился на кухню. — Ты просто не заслуживаешь Алекса.       — Ох, я это и без тебя прекрасно, блять, знаю! — со злостью воскликнул Райланд, поправив свой V-образный вырез на футболке, который скосился в сторону из-за руки Суареса, до этого сжимающей его. — Ладно, к лучшему, что ты нас остановил так-то. Это не привело бы ни к чему путному.       — Надеюсь, что Алекс никогда в жизни тебе не даст, — хихикнул Сапорта и удалился из поля зрения друга.       Блэкинтон остался наедине, размышляя о том, что конкретно он делает не так.       «Вообще все», - крутилось в голове парня, и он нещадяще как раз-таки и стукнулся ею о стену.

      ***

      Посуда была убрана, пустые бутылки отправлены в мусорную корзину, стол блестел, хотя всего пару минут назад на нем красовались всеразличные пятна и разводы, а четверо ребят из компании мило посапывали на диване, прижавшись телами к друг дружке. Пока Треви и Гейб без перерыва смеялись с чего-то своего, Райланд устало поглядывал то на спящего Алекса, то на часы, висевшие над креслом-качалкой. Время близилось к двенадцати, и Блэкинтону невыносимо хотелось уехать, но он терпеливо продолжал ждать, когда Суарес соизволит разомкнуть глаза. Парень уже оповестил свою маму о том, чтобы она не ждала их и со спокойной душой легла в постель и теперь без дела пересекал комнату от одного угла в другой.       — Рай, — окликнул друга Сапорта, прервав на мгновение их интересную с Маккоем дискуссию о насекомых. — Вы можете тут остаться. Ну, или только Алекс, если тебе невмоготу здесь находиться.       — Ага, прям возьму и оставлю его здесь пьяного, — Блэкинтон цинично закатил глаза, прекращая свои нервозные шаги. — Не неси чуши.       — Тогда разбуди его, сделай хоть что-то, — рассудил Гейб, не сдержав зевок. — Хотя понимаю, это выше твоих сил.       — Чего ты добиваешься? — Райланд, сложив руки на груди, приблизился к Сапорте. — О'кей, я не отрицаю, что проебался уже двести миллиардов раз, но не надо мне столько же раз об этом напоминать. Я не идиот.       — Нет, вот именно, ты идиот, — в Гейбе проснулось желание повздорить. Когда парень напивался, он не мог себя контролировать от грубостей, но не из-за того, что по натуре злой, а ради забавы. — Как можно постоянно сепарироваться от Алекса, понимая насколько сильно он тебя любит? И ладно, если бы это была игра в одни ворота, но ты же тоже это чувствуешь. Тебя случайно в детстве не роняли?       — Заткнись, — Блэкинтон сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу. — Блять, заткнись! Ничего страшного не произошло, что я отказал Алексу в сексе. Жизнь не крутится вокруг него.       — Да, не крутится, но дело не в нем! — Сапорта оскалился, делая шаг навстречу. — Почему ты думаешь, что только ты вправе распоряжаться, как лучше будет вашим отношениям? Сначала ты шлешь Алекса, а потом, как я вижу, опять обнадеживаешь его.  Зачем его было целовать, если он, о, Господи, так пьян и не соображает? Ты сделал выбор, что не хочешь с ним спать, и хоть мне искренне это не понятно, но ты обязан следовать данной позиции. Определись уже наконец!       — О, ну, может тогда тебе стоит встречаться с Алексом, ты же прям гуру отношений, как я вижу! — Райланд не то чтобы был взбешен, он определенно был вне себя от гнева. — Прекрати раздавать советы, о которых тебя никто не просит! Особенно вчерашнее мне понравилось, так благородно довести его до слез, а потом отмахиваться, мол: «да, чего ты, я же из добрых побуждений это сказал». Завались, Гейб!       — Воу, полегче, ребят, — встрял Треви, положив руки на плечи парней, между которыми не иначе сейчас мерцали враждебные искорки, отодвигая их друг от друга. — Не подеритесь только.       — Я хотя бы честный, в отличии от некоторых! — Сапорта не собирался останавливаться, показательно смахнув ладонь Маккоя.       — Я не знаю зачем поцеловал его в коридоре, — неожиданно тихо произнес Блэкинтон себе под нос, отвечая на заданный до этого вопрос, чтобы хоть чуть-чуть сгладить углы. Ведь неизвестно, что еще мог выплюнуть из себя Гейб. — Слышишь? Я не знаю, черт возьми!       — Незнание не освобождает от ответственности, — Райланд вновь четко посмотрел на Гейба, но так и не раскрыл его истинной коварной цели в этой глупой перепалке. — Алекс такой наивный и жалкий дурак. Слава Богу, что им легко можно манипулировать, да, ведь?       Блэкинтон уже рвался рявкнуть колкость, но что-то внутри остановило его. Руки обессиленно упали вдоль тела, словно в них резко кинули груду неподъемного металла, а губы сложились в тонкую линию.       — Это так и выглядит со стороны? — Райланд горько усмехнулся и с грустью посмотрел на ничего неподозревающего сейчас Суареса, чья макушка так мило лежала на плече Ашер. — Мне стыдно.       — Как славно, что ты хоть это понимаешь, — уверенность Сапорты потихоньку начала идти на спад, как минимум он перестал хмурить брови. — Не обижайся только, но ты реально порой ведешь себя как придурок.       — Да, и я хочу разобраться с этим, — Блэкинтон придавил пальцами свою ключицу, не переставая глядеть на диван. — Типа, это отстой. Я поцеловал его только по одной простой причине, мне тоже этого хотелось. И этот порыв оказался сильнее здравого смысла. Но в итоге, ни себе, ни Алексу лучше не сделал.       — Эй, послушай, тебе нужно доверять Алексу, — Треви схватил плечо Райланда и развернул его к себе. — Иначе у вас ничего не выйдет. Мне тут Гейб выдал короткую сводку о ваших взаимоотношениях, и вот, знаешь, это, безусловно, круто, что ты пытаешься его уберечь. Но зачем от себя-то?  Да, он пьяный, и это благородно отказаться от минета, но, ведь, Алекс вполне мог его сделать. И это совсем не означало бы, что ты им воспользуешься или прочую хуйню.       — Я борюсь с ним не пойми из-за чего, — вновь поджал губы Блэкинтон. — Так странно, я люблю и хочу его, но при этом мечтаю, чтобы он не приближался ко мне.       — Ну, прими ты уже, как должное, что он тебя простил, — проговорил Маккой, потирая глаза. — Серьёзно, сразу легче станет. Вот посмотри на меня с Биллом, я счастлив на сто процентов с ним, потому что не обесцениваю его любовь. Ведь она настоящая, и у Алекса тоже, клянусь пальцем левой ноги. Если бы он тебя не любил, он ни за что в жизни не стал бы пытаться встать перед тобой на колени.       — Приму к сведению, — тихо усмехнулся Райланд и направился к дивану.       Подойдя к месту, Блэкинтон потряс Суареса за плечо, параллельно приговаривая его имя. И на удивление, это сработало, тяжелые веки Алекса неуверенно и медленно поднимались.       — А? — вырвалось изо рта парня, и он попытался выпрямиться, еще не до конца разлепив глаза ото сна.       — Поехали домой, — Райланд с какой-то неописуемой нежностью улыбался, наблюдая ужасно комичный вид Алекса. Каштановые волосы торчали в разные стороны, очки криво лежали на переносице, а края футболки задрались. — Уже поздно.       В ответ Суарес промычал что-то нечленораздельное, но определённо утвердительное, и Блэкинтон, подхватив его за подмышки, помог встать с дивана. Алекс крепко обнял тело Райланда, опуская голову на его плечо, и в таком положении они смогли выбраться из-за стола.       У Гейба и Райланда случился еще один небольшой разговор, в котором они попросили друг у друга прощения, и напоследок обнялись, зарывая этот тупой конфликт в могилу. После него Суарес и Блэкинтон раскланялись и всеми правдами и неправдами оказались на улице. Райланд, конечно, благоразумно предложил дождаться такси в доме, но Алекс настоял на том, что им необходимо проветриться. И Райланд не хотел ему больше ни в чем отказывать.       Над ними возвышалось темное ночное небо, усыпанное тысячью звёздами, а повисшие молчание абсолютно не давило, наоборот располагало к любованию этой невиданной красотой. Но Блэкинтон, покачиваясь на носках, хотел его разорвать.       — Прости меня, — Райланд чуть сам не рассмеялся, у него уже образовалась мозоль от данного словосочетания.       — Сколько мне еще тебя прощать? — обидчиво выпятив нижнюю губу, Суарес легонько ударил Блэкинтона по плечу. — Ладно, в сто миллионный раз прощаю, если тебе так спокойнее.       — Твоя любовь однажды меня убьет, — Блэкинтон, глядя в пустоту, коротко улыбнулся. — Все еще не могу поверить, что мы вместе, мне так хорошо с тобой.       — Взаимно, — ответил Алекс, зевнув. Алкоголь все еще блуждал внутри него, но хотя бы не так резво, и парень ощущал приятную усталость, как после длительной физической нагрузки.       Ребята, обрамленные белоснежным светом луны, вновь замолкли. Вокруг не слышалось ни единого звука, весь город спал, пока они пьяные, но донельзя счастливые ожидали такси, которое отвезет их до дома.       — Рай, — прошептал Алекс на ухо, словно кто-то мог их услышать и разрушить такой интимный момент. — Кажется, я понял. Ты переживаешь, что я ничего не прошу у тебя взамен. Ну, так вот, можно я сейчас это сделаю?       — Да, давай, — Блэкинтон даже немного воодушевился. Ведь это действительно было именно то чувство, которое он испытывал. Суарес, тыкнув пальцем в небо, так легко его распознал, когда Райланд буквально прибывал в длительных мучениях, никак не понимая, что им движет.       — Тогда... — Суарес сделал небольшую паузу, выводя незамысловатые узоры на чужой футболке, и продолжил. — Я прошу, чтобы ты всегда смотрел на меня так.       — Так - это как? — Райланд вскинул бровями, четко взглянув на лицо парня.       — С любовью, — кончики губ Алекса потянулись к этим недосягаемым звездам.       — О, я, эм, не уверен, что знаю, как правильно это выглядит, — Блэкинтон мысленно поставил галочку в голове, что ему нужно научиться строить глазки как-то по-особенному.       — Ну, вспомни с какими взглядом ты играл все эти дурацкие романтические песни, — пояснил Суарес с невероятным спокойствием.       И пока Райланд думал, чтобы ему такого ответить, вдали показался свет от фар. Машина быстро подъехали к ним и, усевшись в нее, Блэкинтон решил, что оставит эту тему до лучших времен.       Всю дорогу до дома, Суарес без умолку трещал с таксистом, а Райланд, находясь в полудреме, слушал их бессвязный бред, ни на секунду не отпуская теплую ладонь Алекса. Блэкинтон не стал влезать и в тот момент, когда его парень решил расплатиться и даже оставить щедрые чаевые.       Не с первой попытки у Суареса получилось открыть входную дверь, и так же произошло и с ее закрытием. Парень то и дело промахивался и выругивался себе под нос, пока Райланд безуспешно искал выключатель. Когда Алексу удалось провернуть замок, в коридоре по-прежнему стояла кромешная тьма. Сильно жмурясь, Алекс опустошил содержимое карманов, кинув кошелёк, телефон и ключи на маленькую тумбу, которая несмотря на свой белый цвет, теперь казалась темнее ночи. Блэкинтон виновато пожал плечами, как бы извиняясь за то, что так и не смог отыскать выключатель, но Суареса от слова «совсем» это не волновало. Ребята сняли кеды и отбросили их на коврик близь входной двери. Райланд вновь попятился назад, замечая, что оставил свои очки у Гейба, и между ними двумя образовалось немного гнетущее расстояние. В конечном итоге, Алекс сдался первым, не выдержав от этого бесконечного молчания и простреливания друг друга взглядом, и быстрым шагом сократил такую ненужную дистанцию. И как у них закрепилось, Суарес, конечно же, обхватил руками лицо Райланда и немедля поцеловал его в губы. Поначалу парень не хотел чего-то серьёзного, но его планы изменились, когда Блэкинтон требовательно просунул свой язык в его рот. Медлительность и нежность вмиг сменилась страстью и одним только животным желанием. Алекс вцепился в кудри Блэкинтона, и за них потянул парня в сторону спальни. По ходу, ребята собрали всевозможные углы и стукнулись о стены не менее пяти раз, но это ничуть не подбило их настрой. Никто не хотел разрывать поцелуй, да, и в ориентире наощупь присутствовала какая-то особенная атмосфера. Райланд за талию прижимал к себе Суареса, даже в те моменты, когда казалось, что больше уже некуда. Ведь слиться с Алексом воедино определённо не ужасно, а наоборот, очень славно.       И когда они все же добрались до нужной комнаты, Блэкинтон впечатал Суареса в стену, придавив его ключицы. Но что выбило землю уже из-под ног Райланда, так это протяжный стон, вырвавшийся из Алекса и растекающийся по стенкам его рта громким эхом. Коленки Суареса задрожали, и все мысли покинули его голову. Ничего не существовало, были только они вдвоем и обволакивающая все вокруг тьма.       Блэкинтон еще немного мучил чужие губы, а после отстранился, припадая лбом к стене, и тяжело задышал. Неготовый больше ждать небесной маны Суарес надавил на грудь парня ладонью, тем самым завалив его на кровать, и следом по истечению некоторого весьма недлительного промежутка рухнул на Райланда сверху. Как славно, что Алекс не прибывал в своей же квартире с вечера минувшего дня, и теперь в ней стояла невыносимая жара, под стать тому времени, когда еще светило солнце, и смешивалась с нарастающем в геометрической прогрессии возбуждением. До окна Суарес ни в какую не планировал идти, ведь он уже успел так удобно разместиться на чужих ногах, поэтому нашёл единственный вариант, как избежать излишней потливости. Парень потянул за край своей футболки, но рука Райланда прервала его.       — Ну, что опять?! — сквозь зубы прошипел Алекс, закипая еще сильнее, как маленький котелок на костре. И тяжело было определить виной этому духота в доме или вновь образовавшийся барьер в лице Блэкинтона.       — Я... Я не знаю, — глаза Райланда судорожно бегали по возвышающейся перед ним фигурой, что ни о чем другом он и подумать не мог, не то, что внятно формулировать мысли. Голос так предательски дрожал, и Блэкинтону захотелось провалиться сквозь землю, пока его щёки во тьме покрывались пунцовым оттенком. — Мы... Мы же не остановимся, да?       Тактично промолчав, Суарес разжал ткань, отдернув тем самым еще и ладонь Блэкинтона, а после переместил свои руки, опираясь теперь на них сзади, вдоль чужих колен, и с толикой, наверное, несчастья вздохнул, вздернув голову к потолку. Волосы подпрыгнули следом, и Алекс, которому не удалось провернуть сие действие с футболкой, совершил подобное хотя бы с очками.       — А ты хочешь, чтобы мы остановились? — сложив душки, Суарес осмотрелся по сторонам, прикидывая куда ему вообще деть этот предмет, но, к огромному сожалению, не нашел подходящего в ближайшей доступности места, в котором он мог оказаться без особых потерь.       — Нет, то есть, да, то есть... — Райланд закусил губу, полностью неуверенный в том, что вообще говорил. — Ты же, ну, ты пьяный...       — Блять, клянусь, я не проблююсь, у меня отсутствует в этом деле рвотный рефлекс, проверено не один раз, — Алекс устало потер висок и всё-таки решил передать очки Блэкинтону, чтобы тот положил их на тумбу. И можно сказать спасибо, что парень действительно убрал их.       — Дело не в этом, — Райланду пришлось закрыть глаза, дабы облегчить свои страдания. Вцепившись в собственные волосы, парень не знал куда ему деться. С одной стороны, вот, подай рукой, и Алекс как по команде принесет ему уйму желанного удовольствия, но с другой - все было слишком спонтанно и неправильно.       — А в чем нахуй?! В чем проблема?! — прокричал Суарес, запасы терпения безусловно он исчерпал, и даже взял кредит на него. — Я скажу честно, Рай. Ты бесишь! Я ждал год, целый, мать его, год, когда ты снизойдешь на меня и ответишь взаимностью! Ну, не прям, чтобы ждал, но в кипе всех событий так и оказалось! И неужели мне снова нужно ждать того дня, когда все в твоей голове встанет в верном порядке, и ты, о, Боже, дашь мне! Знаю, что у нас впереди месяц, но, блять, еще я знаю тебя не первый день, и ты на все миллиард процентов каждый раз будешь съезжать с темы. А мне останется дрочить со слезами на глазах! Я со вчера борюсь с желанием, и меня нихуя больше не волнует кроме того, что я хочу, чтобы твой член оказался у меня во рту! Почему ты просто не позволишь мне это сделать? Не умру же я от возбуждения в конце-концов-то! И, да, я пьяный, но что в сумме это меняет? Сейчас я вполне вменяемый вроде, в отличии от тебя, потому что тебя все не устраивает!       — О, я, наверное, сейчас не в выгодном положении, чтобы тебе отказывать, — усмехнувшись, Райланд указал пальцем на своих ноги, на которых Алекс продолжал невозмутимо сидеть.       — Да, плевать. Я все равно не стану что-либо начинать, если ты не дашь добро, — Суарес пожал плечами, серьезно оценивая лицо парня. — Просто назови хотя бы нормальную причину отказа. Со мной что-то не так? Я тебя не возбуждаю?       — Наоборот, — еле размыкая рот, проговорил Блэкинтон на каких-то очень низких частотах. — Наоборот, в плане до одури. Типа я сомневаюсь в себе, мне страшно, что не оправдаю твоих ожиданий. Это глупо, но это по правде, наверное, так и есть.       — Ты сумасшедший, тебе и делать ничего не нужно, — Алекс цокнул языком, в какой-то мере осудительно, и опять навис над лицом Райланд. — Отдайся. Просто отдайся мне.       Тут могло найтись еще множество причин, но все они настолько глупы и неоправданны, что Блэкинтон решил даже не доставать их из воображаемого ящика и, как Суарес настоятельно ему порекомендовал, шагнул по единственно верной тропе. И она точно не могла являться скользкой. Райланд сдался, больше не нашлось в его магазине запасных патронов, и парень осчастливился. Изначально бессмысленная война все же окончилась, и Блэкинтон зверски вцепился в губы Алекса, не ради того, чтобы соединить их со своими, а чтобы проглотить, не оставив и крошки. Радость проснулась в сердце Суареса, ведь всё-таки прожал ту нужную комбинацию клавиш и перед лицом его парня вспыхнула с легкой издевкой надпись: «Game Over». Оставалось место только для раздумий, чего конкретно Райланд так опасался и старательно обходил стороной? Может рук Алекса, который тщательно исследуют кожу под футболкой, или танцующего языка, а может переплетающихся ног. Но не хватит и дня, чтобы ответить на этот непростой вопрос, да, и вдруг он вообще риторический. Блэкинтону припомнился чужой порыв, и пока Суарес был отвлечен его пухлыми губами, он аккуратно поддел край его футболки. Алекс, ухмыляясь в рот Райланда, помог ему закончить начатое, сначала подняв одну руку, а затем другую. И когда верх Суареса был снят и отброшен на пол, Блэкинтон переместил ладони на его торс. Он почти ничего не видел, что весьма печально, но и оторваться сейчас от губ, Райланд был не в состоянии, поэтому лишь начал водить рукой вдоль голой кожи. Неясно чьи именно вздохи так явно слышались, все вокруг перемешалось в неразрывный симбиоз. И несмотря на неприязнь к появлению между ними даже крошечного расстояния, Блэкинтону, скрипя сердцем, пришлось его организовать. Разорвав поцелуй, парень приподнялся на локтях, делая так, чтобы они оба теперь сидели, и со смешанным эмоциями отмечал какие-то весьма привлекательные аспекты чужого внешнего вида. У Алекса стояли дыбом волосы, точь-в-точь им и соски, а грудь нервозно с явным желанием вздымалась. Что же до взгляда, от него внутри Райланда все связывалось в тугой, небось морской, узел. Эти карие глаза настолько обворожительные, что Блэкинтону вмиг помечталось, что бы они всегда смотрели только на него и ни на кого другого. Парень никогда не назвал бы себя ревнивым, но тем не менее больше не позволит кому-то иному видеть Алекса таким. И чтобы закрепить Суареса за собой, Райланд припал губами к его обнажённому плечу, оставляя на нем следы от зубов. Тому же осталось только продолжительно простонать и вновь устремить макушку к потолку. Алекс прикрывал рот ладонью, в попытках сдержать все эти бесчисленные завывания, пока Блэкинтон по своему быстро выстроенному маршруту перемещался. Но как это и бывает в жизни, когда человек получает желаемое, ему начинает хотеться большего. А Райланда в принципе всегда недостаточно, вот он есть, а вроде и нет, все-таки парень огромный любитель резко отстраняться и проявлять холод. Хотя сейчас определённо пересмотрел эти взгляды, продолжая упиваться в чужое плечо, затем шею, как вампир, которой век не видал крови.        — Рай... — вырвалось изо рта Суареса, когда Блэкинтон перешёл чуть ниже, проводя языком до его груди. — Я тоже хочу...       Пока Алекс умирал в собственных вздохах, Блэкинтон все-таки исполнил его просьбу. Без долгих раздумий он стянул с себя футболку и кинул ее к чужой на пол и вернулся обратно к расцеловыванию торса. Суарес не думал, что Райланд соизволит проявлять инициативу, тем более такого характера, но был безмерно восторжен. Как он и сказал, ему тоже желается, желается принести огромное количество удовольствия и похабных ощущений, ведь не зря же Алекс с пеной у рта доказывал, что мастер в данном деле. Парень разместил свои руки на боках Блэкинтон, и они столкнулись с его изящной худобой и выпирающими костями. Но ему сталось так страшно, что его сильные пальцы проломят тоненького и беззащитного Райланда, поэтому старался надавливать максимально аккуратно и нежно. Неугомонный язык Блэкинтона был везде, его не остановить, он вел бесконечные линии по всей груди Алекса, а после задержался в области правого соска. Парень быстро прикусывал его и тут же облизывал, дабы уменьшить болевое ощущение, хотя Суарес толком и не испытывал его, либо же прибывал под таким неземным влиянием, что и вовсе не замечал этого крошечного недуга. В целом Алекс и не мог описать это чувство именно таким образом, ведь для него сейчас оно являлось совокупностью самых райских и красивых эмоций и в тоже время запретного плода, искусивших давным-давно Адама и Еву, и видимо сейчас как раз и его. Но больше он не намерен убегать от этого, теперь в парне проснулось необычайное чувство гордости за то, кем на самом деле всегда был. Да, он - гей, и это не страшно, не мерзко и точно не противно, ведь то как Райланд мастерски изучает его голое тело, будто готовился к этому как к олимпиаде по физике, априори не может быть таковым. Алексу хотелось уделить особое внимание, наконец открывшемуся для опознания своей истинной натуры, ответу, но его мысли не могли держаться на одном месте, потому что ему, как зачинщику происходящего, нужно срочно проявить собственные таланты. Суарес силой оттолкнул Блэкинтона от себя, и тот вновь обезоруженно упал на кровать. Его кудри так забавно закрывали лицо, что Алекс еле сдерживался, чтобы не притронуться и не поправить.       — Райланд, — с придыханием проговорил Суарес, но пытался выглядеть максимально серьёзно, словно сейчас собирается защищать научный доклад. — Спасибо за доверие.       Райланд невольно заулыбался, потому что в жизни ничего не значило для него так же, как слова благодарности от Алекса. Причем он всегда говорил их так просто, что сразу было ясно их источником является душевный и искренний порыв. И такой характерной особенности можно было лишь по-доброму позавидовать, потому что сам Блэкинтон часто загонялся перед тем, как сказать что-то важное. Ему придется многому научиться и понять, как уступать другим людям, но парня не пугало это, ведь Алекс же не откажет ему в помощи в этой нелегкой задаче?       В какой-то момент руки Суареса были везде, они так быстро меняли геолокацию, что Райланду не представлялось возможным уследить за ними. А когда их заменили губы, то парень и вовсе перестал осознавать происходящее. Туман заволок глаза, и только чужие косания являлись доказательством того, что это реально происходит. Алекс напоследок провел языком от шеи до живота, и всё-таки перешел к тому, ради чего они собственно и собрались. Как только с молнией было покончено, Суарес резко стянул чужие джинсы и принялся лизать открывшееся пространство по неизведанному маршруту, вообразившемуся в его голове, недалеко от резинки трусов. Райланда словно било током от таких тщательных ласканий, и ему даже немного сделалось грустно, что Алекс был не так близок, и лишь рука дотягивалась до парня. Блэкинтон сжал волосы Суареса, и после ощутил его ухмылку, сопровождающуюся хоть и неровным, но зато теплым дыханием. Алекс вздернул голову, дабы проверить вызывают ли его действия должную реакцию. И, конечно, его ожидания оправдались, ведь Райланд сейчас будто вообще перестал ловить связь с настоящим миром, предпочитая либо задыхаться, либо прикусывать нижнюю губу. Что Суарес был вынужден оторваться и приблизиться к лицу Блэкинтона для поцелуя. Тем не менее его ноги по-прежнему переплетались с чужими, и в нужный момент Алекс придавил коленкой пах Блэкинтона, тот, совсем не ожидавший, жаждуще простонал. Суаресу очень хотелось рассмеяться, потому что он так долго выбивал согласия, а теперь Райланд скуляще, как голодный бездомный песик, умоляет его совершить что-то большее.       — Алекс, блять, Алекс, — повторял Блэкинтон, задыхаясь, когда Алекс, оставляя от себя только разве что слюну, отстранился. — Блять, блять, блять...       Суаресу может и стояло помучить Райланда еще, но факт в том, что он и сам безумно желал наступления этого очень интимного и ни на грамм не пошлого мгновения. Поэтому парень вернулся в предыдущее положение. Плавно переходя к самому главному, Алекс раздвинул пальцами ноги Блэкинтона сильнее и начал двигаться языком по внутренней части правого бедра, параллельно надавливая на член парня через ткань. И самым приятным в этом непростом деле оказались томительные вздохи и невнятные фразы, без перерыва вылетающие изо рта Райланда. Не то, чтобы Суаресу надоела эта прелюдия, вовсе наоборот, парень мог заниматься этим хоть целую вечность, но у них просто не было в запасе столько времени, ведь судя по звукам Блэкинтон уже был готов кончить от обычных ласк. Поэтому Алекс выпрямился и начал невыносимо медлительно расстегивать ремень. Но когда он с ним все же расправился, следом уже на увеличенной, небось, в три раза скорости пошли и сами джинсы, а затем и трусы. Райланд смахнул с лица челку, чтобы ничего не мешало ему разглядывать обнаженное тело Суареса. С вызовом улыбнувшись, Алекс затолкнул два пальца себе в рот и, посасывая их, свободной рукой прикоснулся к себе. Глаза Блэкинтона округлись, как пуговички на осеннем пальто. Суарес выглядел так... Так похабно? Нет, Райланд нашел абсолютно другой эпитет для описания этого зрелища. Красиво. Он выглядел очень красиво, как античный герой, от чего все внутри Блэкинтона сжалось, и теперь парень не ощущал ничего, кроме зверского возбуждения. Ему ужасно стало больно от того, что Алекс был слишком занят самим собой, не обращая на него никакого внимания. А Суаресу нравилось поступать подобным образом, это была маленькая месть за все те страдания, который Блэкинтон ему принес. Райланд ухватился за простыни и крепко стиснул зубы, что даже челюсть немного щелкнула. Ожидание было несоизмеримым кошмаром, но всё-таки оно подошло к концу. Блэкинтон упустил момент, когда Алекс прекратил трогать свой член и опять приблизился к нему. Сквозь ткань Суарес впился в определённо вставший орган, и уже после оттянул резинку. Как и было обещано, Райланд ничего и не делал, только разве что смотрел, но иногда и щурился, не представляя, как бороться с этим непреодолимым желанием.       Суарес оценивающе провел пальцем по всей длине члена, и выглядел парень так, словно в голове расставлял коэффициенты в химическом уравнение. Что не сказать про Блэкинтона, ведь в кипе событий он знатно поглупел, ни одной умной мысли не могло пронестись, даже на периферии. Алекс взглянул как-то исподлобья и, вздохнув, прижался губами к головке члена.       — Алекс... — Райланд, дрожа как осиновый листик, сам и не понял, как произнес имя парня, но это вполне было в тему.       Суарес с невероятным спокойствием двигался языком вдоль органа, будто это типичное для него состояние. Возможно и есть в этом доля правды, но Блэкинтону хотелось верить, что с подобной нежностью парень относился только к нему. И интересно еще то, что Алекс ничуть не хватался и не приукрашивал, заявляя о своем скрытом таланте, ведь действительно так и оказалось. Отсасывал парень искусно. Райланду вообще не часто приходилось находиться в таком состоянии, девушки, конечно, делали ему минет, но это и близко не сравнится с навыками Алекса. Наверное, свою роль играла любовь, ведь без нее в принципе невозможно добиться такой страсти. Пока Суарес тщательно вылизывал член, Блэкинтон решил, что ему необходимо принять участия и, дотянувшись до растрепанных волос, вновь крепко ухватился за них, от чего из Алекса вылетел незапланированный стон, который разнесся приятной вибрацией по члену. Райланд уже было прикрыл ладонью свой рот, но чужая рука остановила его. Безусловно, Суаресу хотелось его слышать, поэтому он сильно сжал пальцы на чужой кисти. И реакция не заставила себя долго ждать, Блэкинтон громко и протяжно заскулил, при этом закусывая щеку изнутри, ведь больше не мог остановиться. Райланд, вспомнив о чужой копне, покоившейся в его руке, решил направлять рот Алекса, хоть тот в целом и справлялся без какой-либо помощи. Но в любом случае, Блэкинтон прямо-таки расцвел, осознавая эту власть, что сейчас он без капли стыда трахает Суареса в рот.       Беря глубже, Алекс с периодичностью смыкал губы на члене, пока чужая рука немного криво вела его, то надавливая, то заставляя вернуться к верху. Райланд резко потянул парня за волосы, и мирно посасывающий головку Суарес в таком же темпе вздернул свою макушку. Глаза сами по себе закатились, и по истечению короткого времени Алекс с искорками в них преступил к финальному заходу. Толчки в его рот стали интенсивнее, да и сам парень охотно ускорился, вытягивая язык по всей длине. Все это время Суарес не забывал и о себе любимом. Когда выдавалась свободная минутка он поспевал притрагиваться и к своему вставшему члену. Но, конечно, этого было мало, тяжело соединять два занятия, он всё-таки не Гай Юлий Цезарь.       — Алекс... — понимая, что приближается к концу, прошептал Райланд, путаясь в порядке букв в чужом имени. Но томительные вздохи и неожиданные стоны прерывали его, поэтому парень решил закричать. — Алекс! Алекс! Я больше... Больше...       Блэкинтон не мог до конца озвучить свои мысли, но Суарес все равно его понял. Правда, Райланд ожидал, что тот отстранится от него, но видимо у Алекса были немного другие планы на этот счет. Напоследок, парень вновь вобрал всю длину в рот и прошелся по ней языком. Ноги Райланда обвели тело Суареса, и он кончил, содрогаясь каждым импульсом и постанывая так громко, без сомнений парень взял самую высокую ноту в своей жизни. Алекс отпрянул, провел по своим губам пальцем, собирая с них следы от чужого оргазма и рассмеялся.       — Первый ящик, — глупо хихикая, проговорил Суарес, указывая на названный объект пальцем.       Тяжело было быстро оправиться от такого, но Блэкинтону удалось, и он моментально достал салфетки. Суарес вытер все остатки спермы и решил расправиться и с собой.       — Стой, давай я тебе помогу, — Райланд, теперь усевшийся близь парня, вытянул руку в необходимом направлении, обхватывая ей член.       Доверив Блэкинтону это важное задание, Алекс вскинул голову и блаженно прикрыл глаза. Райланд, двигая рукой вверх-вниз, припал к шее парня, оставляя на ней, наверное, сотню коротких поцелуев. Довести Суареса до пика оказалось самым легким этапом. Запланировано всосав голую кожу близь ключицы, чтобы на ней после остался красный след, Блэкинтон совершил финальный марш-бросок, и Алекс кончил ему в ладонь.       Когда все следы их преступления были убраны, Суарес откинул салфетку на пол к одежде, и парни обессиленно и синхронно рухнули на подушки. Голова Алекса тут же сместилась вбок, упав на плечо Райланда, чьи губы сейчас расплывались в такой неземной улыбке, будто он выиграл в лотерее или встретился с иной цивилизацией.       — Рай, — Суарес выводил округлые узоры, подобные тем, что остаются на бумаге после использования лекало, на груди парня, к которому обратился. — Я люблю тебя.       — Я тоже, — глаза Блэкинтона по инерции закрывались, но он боролся со сном до последнего. — То есть, ха, не себя. А тебя! Я тоже тебя люблю, очень сильно люблю!       — Цифра шесть, — Райланд нахмурился, не понимая к чему Алекс назвал данное число. — Тут должна быть цифра шесть.       — Где тут? — уточнил Блэкинтон.       — Судоку, — обыденно ответил Суарес, пожав плечами, и Райланд рассмеялся, вспоминая их вчерашнюю не увенчавшуюся успехом попытку.       — О, эм, почему именно шесть? — не унимался Блэкинтон, пытаясь найти логику в этих изначально бредовых разглагольствованиях.       — Потому что именно столько раз со вчерашнего дня я пытался тебя соблазнить, — Алекс облокотился, но не перестал рисовать на чужом обнаженном теле. — И на шестой сработало. Я очень настойчивый.       — И храни тебя Господь за это, — Райланд ухмыльнулся, смахивая челку в сторону.       — О, знаешь, — Суаресу резко захотелось поделиться весьма занятной подробностью из своей незаурядной жизни. — Я, типа, ну, дрочил на тебя.       — Ты, что? — неверяще захлопав ресничками, Блэкинтон удивлённо уставился на Алекса.       — Это так тупо. Не то, чтобы прям целенаправленно. Я мог просто смотреть порно, и вот мне хотелось представить сексуального парня рядом с собой. И мой неумный мозг на эту прихоть рисовал, блять, твое лицо, — Суарес сам захихикал, немного покраснев. — Но, наверное, это правильное. Потому что, ну, ты, безусловно, самый красивый из всех парней, которых я когда-либо встречал.       — Я польщен, — Райланд заправил чужие выбившиеся пряди за ухо. — Четыре года... Подумать только, мне потребовалось четыре года, чтобы оказаться здесь с тобой.       — Ты в целом никогда не торопишься, — упав обратно на подушку, проговорил Алекс. — Но давай так, ты в следующий раз выебешь меня.       — Ладно, — Блэкинтону никак не желалось спорить в данный момент, хоть он и понимал, что у него совсем нет опыта в подобном. — Алекс.       — А? — Суарес уже почти спал, но всё-таки из его рта вылетел этот звук с вопросительной интонацией.       — Надеюсь ты не против, что я останусь сегодня ночевать у тебя, — Райланд тоже прикрыл глаза, не ожидая ответа.       И, как и задумывалось, последовала тишина.  Лишь просвечивающая сквозь стекло луна находилась в полном здравии, обрамляя малую часть комнаты.       — Я буду не против, если ты останешься навсегда, — всё-таки произнес Алекс. Не известно дошла ли эта фраза до Блэкинтона, но это уже было и неважно.       Ребята ежесекундно провалились в сон, который без капли сомнений будет счастливым. И ничего больше не существовало вокруг, кроме совсем нестрашной темноты и их любви.