Затащу тебя в ад

Они бежали, не разбирая дороги, за спиной оставался гул, словно сам город кричал им вслед. Узкие лондонские улицы мелькали меж домов, сливаясь в серую тень, но Джон всё равно тянул Лию вперёд, не выпуская её руки. Она спотыкалась, дыхание рвалось из груди, тело всё заново училось жить на пределе. Он подхватывал её каждый раз, когда она едва не падала, словно это было единственное, что сейчас имело значение. Они вышли на пристань, где над водой уже серебрился рассвет. Солнце поднималось медленно. Лиа опустилась на каменный бордюр, запыханная, растрёпанная, с русыми волосами, рассыпавшимися по плечам. Голубые глаза резко контрастировали с алыми следами крови на лице. По щекам и губам тянулись багровые разводы. Джон присел рядом. Его руки всё ещё дрожали, но он не отпускал её. Он достал платок из кармана пальто — чистый, аккуратный— и осторожно коснулся её лица. Движения были мягкими, почти бережными. Лиа замерла. Ещё минуту назад она убила человека, действовала на одном импульсе, а сейчас неожиданно почувствовала неловкость. Щёки слегка покраснели, и это удивило её саму. Она не отстранилась. Просто смотрела на него, не до конца понимая, что с ней происходит. Он смотрел в ответ — внимательно, глубоко. Без громких слов, без признаний. В этом взгляде было больше, чем он когда-либо мог сказать вслух. — Останься, — вырвалось у него. Она моргнула, сбитая с толку. — Чего? Он провёл рукой по её волосам, осторожно, словно боялся спугнуть. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — тихо сказал он. — Не сейчас. Не после всего. Пауза. — Я хочу, чтобы ты осталась. Он не стал объяснять. Не стал оправдываться. Просто сказал это — и этого оказалось достаточно. Лиа смотрела на него, всё ещё не до конца веря, что слышит это. Она ведь пришла прощаться. Всё должно было закончиться иначе. Она чуть сдвинулась ближе. — Я шла к тебе, чтобы попрощаться, — сказала она. — Серьёзно. Он слегка кивнул. — Тогда не уходи. Он коснулся её руки, и этот жест оказался неожиданно простым и честным. Она сжала его пальцы в ответ. Солнце поднималось выше. Вода отражала свет, и всё вокруг становилось светлее, чище, спокойнее. Они сидели рядом — грязные, уставшие, с кровью на коже и пеплом в волосах — но в этот момент это уже не имело значения. Джон аккуратно вытер оставшуюся кровь с её щеки и опустил платок. Лиа положила ладонь на его руку крепче. — Я не уйду — сказала она тихо. Он кивнул. Они замолчали. И этого молчания было достаточно. Она уткнулась лбом в его грудь —я шла сказать что рада за тебя и Лили, не хотела быть третьей лишней. Я ведь уже не могу считаться твоим хранителем . — Нас с Лили ни чего не связывает больше, она выбрала свой путь —даже не знаю сочувствствовать или поздравлять И снова тишина , сколько они так простояли ? Рука в руке её голова на его груди. На улице по немногу стали появляться люди , Лиа отошла от Джона и потерев нос спросила - так какой у нас теперь план? - Мы не можем остаться в городе, это даже не обсуждается - хорошо- пауза , взгляд падает на корабли- как удачно началось наше утро- усмешка. - есть пожелания куда? Или ткнем пальцем наугад? Джон улыбнулся , подошёл к ней . – вот сейчас и выясним , повернись - Лиа повернулась к нему спиной - закрой глаза .- она закрыла и как в игре он повернул ее несколько раз вокруг оси - теперь не открывай и просто укажи . Все стало понятно , они отправлялись в новый свет. Эпилог Новый Свет. Полтора года спустя. Дом стоял на краю скалы, где море встречало берег не ласково, а упрямо, с шумом и пеной. Это был не красивый особняк с белыми колоннами, не усадьба с видом на океан, который рисуют в книгах. Это был простой деревянный дом, потрёпанный ветром, с покосившейся крышей и стенами, которые давно нуждались в краске. Он стоял одиноко, в полумиле от ближайшего соседнего жилья, и это было их выбором. Они нашли его в первый месяц. Пришли пешком, без ожиданий и без плана. Дом был пустым — когда‑то в нём жили рыболовы, но те уехали, оставив после себя ржавые сети, пару старых стульев и запах соли, въевшийся в дерево. Джон осмотрел его первым: проверил балки, ступил на половицы, прислушался к ветру, свистевшему в щелях. Лиа стояла снаружи, скрестив руки, и смотрела на море. — И? — спросила она, когда он вышел. — Держится, — ответил он. — Достаточно? — Для нас — да. Она кивнула. — Тогда берём. Они не платили за него. Не искали хозяев. Просто вошли, закрыли дверь и сделали этот дом своим. Мир за океаном был слишком большим, чтобы заметить пропажу одного дома на краю света. Первые месяцы были тяжёлыми. Лиа просыпалась по ночам от шума моря. Не от страха — от того, что тело вдруг вспоминало, каково это — чувствовать холод, слышать каждый скрип, ощущать каждый удар сердца. Она вставала, выходила на крыльцо босиком, садилась на ступеньки и смотрела на горизонт, пока пальцы не немели от росы. Джон находил её там всегда. Не говорил ничего — просто садился рядом, накидывал на её плечи одеяло и ждал, пока она сама не заговорит. — Теперь я понимаю каково тебе было когда ты снова ожил — сказала она однажды. — Почему это так… громко. — Что? — Всё, — ответила она. — Море. Ветер. Сердце. Раньше я не замечала. Он кивнул. — Теперь замечаешь. — Да. И это… выматывает. Он чуть сжал её плечо. — Привыкнешь. — А если нет? — Пройдет время и ты правда привыкнешь. Она посмотрела на него. — Ты тоже привыкаешь? — Каждый день, - сказал он. — Это… правильно. Они жили просто. Утром Джон уходил к морю — чинил сети, ловил рыбу, иногда просто сидел на камнях, глядя на волны. Она оставалась в доме. Сначала просто убирала, потом начала готовить. Её первые блюда были ужасными — пересоленные, недоваренные, сгоревшие. Она ругалась, бросала ножи, выходила на крыльцо курить самокрутки из местных трав. Джон возвращался, пробовал, не морщился. — Нормально, — говорил он. — Врёшь. — Немного, — признавался он. — Но стараешься. Она фыркала. — В следующий раз будешь сам. — Буду. И он учил её. Не как учитель — как тот, кто знает, что иначе они оба будут голодать. Они спорили. Не громко, но упрямо. — Ты слишком много соли кладешь, — говорил он. — А ты слишком мало ешь, — отвечала она. — Потому что невкусно. — Тогда готовь сам. — Готовлю. И на следующий день готовил он — просто, без изысков, но сытно. Она ела, не жаловалась. — Лучше, — говорила она. — Знаю. Время шло медленно, но верно. Через полгода Лиа уже не просыпалась по ночам. Она спала крепко, как человек, который устал за день. Днём она начала выходить к морю — не за рыбой, а просто ходить по берегу, собирать ракушки, камни. Делала из этого что‑то — украшала их маленький мирок. Джон тоже внес лепту в украшение дома, на стенах в некоторых местах от руки были записаны его стихи собственного сочинения. Джон изменился незаметно. Его руки стали грубее от работы, лицо — спокойнее. — Я все еще не верю что получилось — сказал он однажды, когда они сидели на крыльце. — Чего? — Жить так. Просто. Полтора года. Дом уже не казался чужим. Крыша была починена, стены покрашены — грубо, но крепко. Внутри появился порядок: стол, стулья, полки с их вещами. Ничего лишнего. Ничего, что напоминало бы Лондон. Они почти не вспоминали прошлое. Не потому что забыли — потому что оно стало фоном. Однажды вечером Лиа вышла на крыльцо с кружкой чая. Джон сидел на ступеньках, смотрел на закат. Она села рядом. — Красиво, — сказала она. — Да. Пауза. Она посмотрела на него. Она поставила кружку и повернулась к нему. — Джон. — Да? — Спасибо. Он посмотрел на неё. — За что? — За всё. Он чуть усмехнулся. - а именно? Она наклонилась ближе. — за то, что не отпустил. Он коснулся её лица. — Не отпущу. Она улыбнулась — тихо, искренне. И поцеловала его первой. Медленно, глубоко, как будто подводила итог всему, что было за эти полтора года. Он ответил, крепко, но нежно, как будто это было не просто движение, а обещание, которое они оба дали друг другу без слов. Море шумело за спиной. Солнце садилось. И на этот раз — всё было правильно.