дело эстер

— мать твою, у нас два часа времени, что ты творишь? чейз стукнулся поясницей о край информационной стойки, отступая под напором рук хауса, который явно был слегка не в себе. он уже развязал черный галстук и бродил шальным взглядом по белой коже шеи и груди, вырисовывавшейся под иссиня-черной рубашкой. — это пять минут. у меня все еще останется сто пятнадцать. они были за первым попавшимся углом недалеко от лабораторий. вся больница пустовала из-за игры в покер, маленький мальчик умирал наверху, еще и дело эстер. у чейза были очень смешанные чувства, и хотя хаус определенно был хорош собой в смокинге, он даже сомневался, что сможет поддержать этот внезапный порыв и возбудиться. ни обстановка, ни настроение не располагали. — хаус! с шумом втянув воздух и закатив глаза, он дал чейзу совсем немного пространства и решил объясниться, крайне нетерпеливо, тем тоном, которым он язвит, когда ему мешают делать что-то, что, он уверен, должно быть сделано. — ладно. мне нужно очистить голову, понимаешь? чтобы не осталось ни единой мысли. стереть с доски все симптомы и стрелочки, потому что их стало так много, что я не могу нихрена разобрать! он был очевидно зол на себя. — ты слишком зацикливаешься на эстер, и это мешает тебе мыслить трезво… — очень интересный тезис. обсуди его с доктором кадди, — хаус перебил его и сделал резкий шаг в противоположную сторону. чейз остановил его за руку и притянул обратно за угол, прислоняясь к стене. — залезь уже мне в штаны. дважды хаус себя просить не заставил. он поцеловал чейза, прижимая своим весом к стене. они добежали до первого попавшегося туалета, как подростки на вечеринке. — ты в этих своих шмотках, это просто вау, — пробормотал хаус, едва закрыв дверь кабинки и расстегивая ремень. — когда вы прибежали в переговорную, я забыл, о чем говорил, когда тебя увидел. — тебе явно хватит пить, — улыбнулся польщенный чейз. — да я трезвее того шестилетнего пацана. однако хаус все-таки вел себя необычно. чейз растекся под знакомыми руками, краем сознания думая, как же будет собирать себя обратно после этого всего, но позволял хаусу делать, что ему вздумается. без его собственного мозга команда еще обойдется, без сравнительно адекватного хауса — очень маловероятно. хаус шептал всякую ерунду, подчас слащавую, что было ему абсолютно несвойственно в неироничном контексте; хотя с ним никогда нельзя быть уверенным в качестве контекста. он стянул с чейза брюки и сделал с ним то, что сам чейз впоследствии мог без лишней поэтики назвать только «занялся любовью». сексом они занимались по пять раз на неделе, любовью — в совершенно исключительных случаях. кажется, был как раз такой. хаус тяжело дышал, склонившись над ним, опустив голову так, что не было видно лица. чейз хотел забыть о существовании медицины как концепции и провести с хаусом всю эту ночь и все последующие тоже. хаус поднял голову и резко втянул воздух, как гончая перед забегом. — нейрофиброматоз, — отрезал он, глядя на все еще раздетого, растрепанного чейза в сантиметрах от него в тесной туалетной кабинке. — супер, — сказал он, подталкивая хауса от себя. — с этим не ко мне. на ближайшие десять минут я уже сделал свою контрибуцию в обсуждение. хаус неодобрительно на него посмотрел. — если ты сейчас отсюда не выйдешь, я наброшусь на тебя и буквально сожру. у нас нет на это времени, хаус, а я тебя, черт возьми, хочу. и я не смогу вернуться в строй так быстро, как ты, — неожиданно откровенно, почти злым шепотом сказал он. — так что пошел вон. дверь хлопнула. чейз потер лицо руками, тяжело вздохнул и начал застегивать пуговицы на рубашке. *** когда через шесть минут (он засекал; все-таки время йена было на исходе) роберт вошел в переговорную, хаус уже танцевал у доски, будто ему влили дизельного топлива. кэмерон обратила внимание на его появление и перевела взгляд на хауса. спустя ровно одну секунду она закатила глаза так сильно, что могла бы достойно конкурировать с кадди. форман посмотрел неодобрительно, но не то чтобы чейзу в его жизни особо сильно было необходимо одобрение формана. хаус все распинался, активно возвращая на доску недавно стертые с нее симптомы. вращались четыре центральные гипотезы, чейз выбрал себе рак, но… — но это если только от нашего лечения лимфома ускорилась, а не замедлилась. хаус обернулся на него и замер на секунду, хлопнув глазами. — повтори? а если хочешь, чтобы я понял, то еще желательно оденься. он вспомнил, что не застегнул до конца рубашку, и мысленно перематерился, несколько покраснев под обстрелом взглядов формана и кэмерон. не то чтобы они не догадывались, но сегодня хаус переходил все границы — и своего обычного безумия, и своего необычного безумия, да вообще все границы. — я наберу уилсону, — сказал хаус, снова возвращаясь к ним от доски. — но если знаете онколога потрезвее, скиньте ему на пейджер. и проверьте кто-нибудь, как там дела у почек пацана. хаус стремительно ушел к себе в кабинет, кэмерон пошла навестить йена, форман сказал, что зайдет в лабораторию. чейз, поняв, что делать пока что нечего, нырнул за хаусом. тот уже стоял над трубкой. — что делает кадди? чейз сел на кресло, облокотившись руками на стол и сложив на них голову, повернутую на хауса. тот глянул на него и продолжил говорить. — иди ва-банк. но сначала скажи мне, может ли… ну конечно. только подскажи мне хорошего онколога, потому что иначе у меня будет шестилетний мертвый мальчик на руках в течение двух часов. хаус положил трубку и обернулся на него. — мужчины и азартные игры, — пожал плечами он, как будто это все объясняло. чейз хотел сказать что-то вроде «ты мог бы его просто попросить помочь», но потом решил, что уилсон наверняка это уже сам сказал. хаус подошел к нему ближе и взглянул сверху вниз. — пойдем в лабораторию. джимми сейчас придет. не удержавшись, он наклонился и украл поцелуй. роберт понял, что хаусу совсем не по себе. *** это был не рак, зато уилсон теперь знал, что хаус снова лечит мифическую эстер. покачав головой, он отправился отвлекать кадди и выигрывать сотни для бедных детей на пожертвования. хаус метался, как раненый зверь, и кэмерон с форманом выглядели испуганными его бессильной яростью. чейз их понимал, потому что с хаусом никогда не знаешь, в какой момент его останавливать, а в какой — не мешать. приходится всегда действовать интуитивно и иногда ошибаться; пока что он предпочитал второй вариант. пусть хаус дома на кухне побесится и разобьет пару-тройку тарелок, чем покалечит невинного мальчика. но он был в абсолютном отчаянии. вариантов не было, время уходило сквозь пальцы. хаус решил делать биопсию. …и они кое-как вернули йена, сердце которого остановилось на восемь минут. они буквально вывалились из палаты, окруженные толпой снующих медсестер и медбратьев, полуживыми родителями йена и вечными форманом и кэмерон, уже перенимающими мальчика в свои руки. они спрятались в небольшой нише; хаус сполз на пол, уставший за эту бесконечную ночь, и притянул к себе чейза. он сел на пол рядом, и хаус привлек его на себя, обнимая обеими руками. он отстранился с потерянным взглядом. чейз просто настороженно следил за ним и выполнял роль плюшевого мишки. будь это обычная ситуация, он бы уже утопил хауса в саркастичных комментариях. они вернулись в переговорную. кадди отправила хауса куда подальше от йена, но даже без особого энтузиазма — она просто подчинялась воле родителей и видела, что дела очень плохи. гениальная идея от хауса спасла бы все, но ее не было. они потратили впустую два теста и торчали в лаборатории, ожидая хауса. чейз вертелся на стуле; ему не терпелось сходить за хаусом и узнать, что происходит, но тот ясно дал понять, что хочет побыть один. приходилось ждать. кэмерон сочувствующе сканировала взглядом его душевные терзания. она хотела подбодрить всех, но не находила слов. форман решил разрядить обстановку. — вы сегодня с хаусом просто превзошли себя, — фыркнул он. чейз пожал плечами. — пубертатный период. все немножко посмеялись, самую малость выпуская пар и напряжение. обычно тема своеобразных отношений между хаусом и чейзом не обсуждалась вслух и прямо, но сегодняшняя ночь казалась ненастоящей. к тому же, это и так было сложно не заметить, хотя в обычное время они все-таки вели себя на работе как приличные люди (то есть, так вел себя чейз, хаус же никогда не вел себя как приличный человек). предмет всеобщей сосредоточенности вдруг ворвался в лабораторию ровно с тем лицом, которого все так ждали уже несколько часов. — сделайте тест на болезнь эрдгейма. дальше последовала обычная «хаус, вы сошли с ума» часть, за которой последовала не менее обычная «я говорю — вы делаете». кэмерон замерла над микроскопом, форман — рядом с ней. хаусу было некуда себя деть. он сел рядом с чейзом на стул и прислонился спиной к столу в ожидании. чейз заметил его повисшую руку и незаметно опустил свою; он сидел лицом к столу, к кэмерон и форману. под столом он коснулся указательным пальцем ладони хауса. их мизинцы едва ощутимо переплелись. автомат пиликнул, кэмерон отпрянула в удивлении. чейз уже догадался, что хаус был, как обычно, прав, но тот этого еще не видел — глаза были закрыты. он обхватил ладонь роберта целиком и крепко сжал в своей. — не торопись, скажи громко и четко, — обратился он к кэмерон со все еще закрытыми глазами. — положительный на болезнь эрдгейма, — сказала она. хаус почти подпрыгнул на стуле. распахнув глаза, он дернул чейза на себя и коротко, но крепко поцеловал под абсолютно изумленными взглядами подчиненных. — начинайте лечение, — сказал он. кэмерон и форман заторопились к пациенту; первая перед дверью еще раз обернулась с широко распахнутыми глазами и потом все же ушла. хаус обернулся к нему и погладил большим пальцем скулу. — пожалуйста, никогда не заболевай неопознанной херней, прогрессирующей со скоростью поезда без тормозов. пожалуйста. — обещаю только опознанной херней со скоростью самолета, — облегченно фыркнул роберт. они целовались в синем свете лаборатории. это была действительно странная, почти ненастоящая ночь.