И каждый раз — снова

Утро в Городе Призраков начиналось не с рассвета здесь его попросту не было. Время измерялось не солнцем, а свечами, сменой караула и желанием хозяина. Но сегодняшнее утро для генерала Му Цина началось с ощущения неправильности. Сознание возвращалось медленно, сквозь пелену сна и приятную тяжесть в теле. Последние несколько дней выдались на удивление хлопотными: Се Лянь затеял очередной благотворительный проект в столице, и, как старший (и самый ответственный) из его бывших подчиненных, Му Цин ввязался в это дело по уши. Бумаги, согласования, проверки хуже битвы с тысячей тварей. Вернулся он вчера поздней ночью, уставший до такой степени, что едва помнил, как рухнул в кровать, чувствуя, как Хуа Чэн, уже привычно, обнимает его со спины и что-то шепчет на ухо. Воспоминания были приятными, тёплыми. Му Цин вздохнул, не открывая глаз, и потянулся, чтобы зарыться лицом в подушку, пахнущую сандалом и почему-то… мятой? Запах был не тот. Он нахмурился и по привычке протянул руку на другую половину кровати, чтобы наткнуться на горячее тело мужа или, на худой конец, на смятую простыню. Рука утонула в пустоте. Простынь была холодной. Сон как рукой сняло. Му Цин резко распахнул глаза, готовый уже разразиться гневной тирадой в адрес Хуа Чэна, который посмел встать раньше него и даже не разбудил, как вдруг… Прямо перед его лицом, на его собственной подушке, лежал чёрный кот. Нет, не просто чёрный кот. Это был огромный, лоснящийся, абсолютно угольно-чёрный зверь, который свернулся клубком, занимая добрую треть подушки. Его бок мерно вздымался, а одна лапа была грациозно вытянута и нахально прижата к голове Му Цина. Му Цин замер. Он смотрел на кота. Кот спал. Первой мыслью было «Я сошёл с ума. Недосып и вечные идеи Се Ляня довели меня до белой горячки». Второй мыслью было «Какой-то паршивый бродячий кот пробрался во дворец Повелителя Призраков и улёгся в мою кровать? Да он точно с ума сошёл!». Но тут кот во сне пошевелил ухом. В ухе блеснула серьга алая, с крошечной подвеской в виде бабочки. Му Цин подавился воздухом. — Ч-что за… — просипел он, отшатываясь и садясь в кровати. Движение разбудило кота. Он лениво приоткрыл один глаз. Глаз был рубиново-красным, глубоким и, чёрт возьми, насмешливым. Кот посмотрел на Му Цина, моргнул, и, кажется, ухмыльнулся. По-кошачьи, насколько это вообще возможно чуть прищурился и шевельнул усами. — Мяу, — издал звук кот. Голос был низким, бархатистым. Му Цин вцепился в одеяло так, что побелели костяшки. Паника накрывала его ледяной волной. Он узнал этот взгляд. Этот чёртов взгляд, который Хуа Чэн бросал на него каждое утро, когда Му Цин пытался украсть одеяло. Этот глаз, в котором плясали черти. — Сань Лан?.. — выдохнул Му Цин, чувствуя себя полным идиотом. — Мяу, — подтвердил кот и, грациозно потянувшись, выгнул спину колесом. Процесс был настолько по-кошачьи идеальным, что Му Цин на секунду залюбовался, но тут же тряхнув головой, отогнал наваждение. — Какого чёрта?! — рявкнул он, хватая кота за шкирку (кот был тяжёлым) и поднимая перед собой.. Лапы кота безвольно повисли, и он уставился на Му Цина с выражением «Ну и что ты сделаешь?». — Хуа Чэн! Немедленно превратись обратно! Кот моргнул. Потом наклонил голову набок и снова сказал: — Мяу. — Не «мяукай» мне тут! — Му Цин был в ярости. — Это какая-то новая шутка? Ты решил, что будет забавно? А ну, превращайся, кому говорю! Кот лизнул его руку. Шершавый, как тёрка, язык прошелся по запястью. Му Цина передёрнуло от неожиданности, и он выпустил кота. Тот мягко приземлился на кровать, отряхнулся и, вильнув хвостом, уселся на пятно света от магического фонаря, с видом короля, позирующего для портрета. Му Цин сидел на кровати, растрёпанный, в сбившейся рубашке, и с ужасом осознавал две вещи. Первое: это действительно Хуа Чэн. Второе: Хуа Чэн, кажется, не может или не хочет говорить и превращаться обратно. Он попытался применить духовную силу, чтобы проверить мужа. В ответ кот просто чихнул. Энергии в нём было море, та же самая, знакомая, тёмная и пугающая, но запертая внутри этой пушистой тушки. — Ладно. Ладно, — Му Цин сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Паника плохой советчик. — Допустим, это какая-то магическая аномалия. Проклятие? Неудачный эксперимент с эликсирами? — Он посмотрел на кота. Кот с интересом наблюдал за ним, склонив голову к другому боку. — Ты понимаешь, что я говорю? Кот кивнул, очень по-человечески. Му Цин выдохнул с облегчением. Сознание сохранено. Это уже хорошо. — и ты не можешь вернуться в свой облик? Снова кивок. — Хорошо. Значит, так. Ты сейчас кот. Я пойду искать способ тебя расколдовать, — он решительно откинул одеяло и встал. — А ты сиди здесь и не вздумай ничего… Договорить он не успел. Кот, видимо, решив, что утро только начинается и пора приступать к более приятным делам, грациозно спрыгнул с кровати и потёрся головой о голую лодыжку Му Цина. Му Цин дёрнулся, как от удара током. — Ты что делаешь?! — Мр-р-р, — заурчал кот, проходясь щекой по его ноге, оставляя на коже дорожку из чёрной шерсти. Урчание было таким мощным, низким и вибрирующим, что Му Цин почувствовал его пятками. — Хватит! — Он попытался отодвинуться, но кот настойчиво следовал за ним, описывая восьмёрки вокруг его ступней. — Хуа Чэн! Ты не кот! Ты грозный Повелитель Призраков, Сань Лан, в конце концов! Веди себя прилично! Кот на мгновение замер, посмотрел на него снизу вверх, а затем, с самым нахальным видом, плюхнулся на спину прямо перед Му Цином, подставляя пушистое чёрное брюхо и задрав все четыре лапы в воздух. Красные глаз смотрел с вызовом: «Ну, почеши, если посмеешь». У Му Цина дёрнулся глаз. Это был его муж. Это был его гордый, опасный, любящий муж, который сейчас лежал кверху пузом, как обычный деревенский кот, и требовал ласки. — Не дождёшься, — отрезал Му Цин и, перешагнув через кота, направился к шкафу, чтобы одеться. Он натягивал одежду, когда почувствовал настойчивый толчок в икру. Кот запрыгнул на стоящую рядом скамеечку, а оттуда на комод, чтобы оказаться на одном уровне с Му Цином. Он внимательно следил за процессом одевания, и его взгляд задержался на полоске обнажённой поясницы, когда Му Цин потянулся за ткань. Му Цин поймал этот взгляд и покраснел, толи от злости толи от смущения. — Прекрати на меня так смотреть! От кота это странно выглядит. — Мря, — промурлыкал кот, и это прозвучало неприлично двусмысленно. — Я иду к Хэ Сюаню, — объявил Му Цин, завязывая пояс. — Или к Се Ляню. Кто-нибудь должен знать, как это лечить. Ты со мной? Кот спрыгнул с комода и направился к двери, всем своим видом показывая, что и не собирается отпускать его одного. — Только без глупостей, — предупредил Му Цин, открывая дверь. Они вышли в коридор. Дворец Повелителя Призраков гудел своей обычной, упорядоченной жизнью. Призраки-слуги бесшумно скользили по мраморным полам, разнося подносы и выполняя поручения. Увидев Му Цина, они почтительно кланялись. Увидев чёрного кота, идущего рядом с ним, они… замирали. Первый же призрак-дворецкий, попавшийся им навстречу, выронил стопку простыней и уставился на кота круглыми от ужаса глазами. Кот величественно прошёл мимо, даже не удостоив его взглядом. — Господин Му… это… — прошептал призрак. — Это просто кот, — отрезал Му Цин, чувствуя, как горят уши. — Которого… я нашёл. Кот на эти слова обернулся и посмотрел на Му Цина с таким укоризненным выражением, что призрак побледнел ещё больше и пулей умчался прочь, бормоча что-то про «не иначе как свет клином сошёлся». Дорога до покоев, откуда можно было отправить сообщение, оказалась настоящим испытанием. Кот, он же Хуа Чэн, твёрдо вознамерился превратить этот путь в кошмар для Му Цина. Он то забегал вперёд и ложился прямо у него на пути, заставляя перешагивать через себя. То вдруг начинал тереться о его ноги с такой силой, что Му Цин едва не падал. Когда они проходили мимо колонны, украшенной резьбой, кот внезапно подпрыгнул и, выпустив когти, ловко вскарабкался по дереву вверх на несколько чи. — Хуа Чэн! Слезай немедленно! — зашипел Му Цин, оглядываясь по сторонам не видит ли кто этого позорища. Кот, сидя на высоте, свесил голову вниз и посмотрел на него с явным превосходством. Мол, смотри, что я умею. Потом он грациозно спрыгнул, приземлившись прямо на плечо Му Цина. Му Цин пошатнулся под тяжестью зверя. Кот устроился у него на плече, как живой воротник, и довольно замурчал прямо в ухо. — Слезь, — сквозь зубы процедил Му Цин. — Ты тяжёлый. Кот и не подумал. Наоборот, он ткнулся влажным носом в шею Му Цина, отчего тот вздрогнул. Тёплое дыхание и вибрация урчания действовали на нервы. — Ладно, сиди, — сдался Му Цин, понимая, что сбросить его силой он не может вдруг сделает больно, а это всё-таки его муж. — Но если хоть один призрак хихикнет, я тебя лично хвост сломаю. Кот лизнул его в ухо. Му Цин подпрыгнул и, схватив кота в охапку, просто понёс его на руках, как ребёнка. Кот прижался к его груди, сложил лапы и выглядел абсолютно счастливым. Так они и добрались до кабинета. Му Цин усадил кота на свой рабочий стол, прямо на бумаги (кот тут же лёг, развалившись на них), и начал писать срочные сообщения Хэ Сюаню и Се Ляню. Что-то он совсем забыл что может связаться по духовной сети. Пока он писал, кот внимательно следил за кистью. Когда Му Цин на мгновение отвлёкся, кот ловко цапнул лапой за кончик кисти, оставив на свитке чёрную кляксу. — Хуа Чэн! — рявкнул Му Цин. — Мяу, — невинно отозвался кот, но в глазах плясали черти. Му Цин замахнулся на него свернутым свитком, но кот даже не пошевелился, только прикрыл глаза в ожидании «наказания». Му Цин бессильно опустил руку. Бить кота он не мог, тем более этого кота. Вскоре пришёл первый ответ. От Хэ Сюаня. Он был краток: «Видел подобное. Проклятье «Кошачья идиллия». Проходит само через 24 часа, если объект не испытывает стресс. Лекарства нет. Вы оба идиоты. Не пиши мне больше по таким пустякам, и лучше использовать духовную сеть». Му Цин побагровел от злости. 24 часа? Целый день с этим пушистым террористом?! И причём тут стресс?! Ах ты, селёдка! Он посмотрел на кота. Кот, услышав содержание письма (а слух у него, видимо, остался прежним), заметно оживился. Он встал на столе, потянулся и посмотрел на Му Цина с таким выражением, будто говорил: «Ну вот, целый день только наш. Чем займёмся?». Се Лянь ответил уже по духовной сети, полное тревоги и сочувствия, а также обещание поискать рецепт в своих книгах. Му Цин вздохнул. Вариантов не было. Нужно было просто пережить этот день. — Ладно, — сказал он коту. — Раз уж так вышло, будем считать это… выходным. Кот моргнул, что должно было означать согласие. Или насмешку. Скорее последнее. Оставшуюся первую половину дня Му Цин провёл в попытках навести порядок в комнате и своих мыслях, но кот-Хуа Чэн не давал ему скучать ни минуты. Как только Му Цин садился за книгу, кот запрыгивал к нему на колени, сворачивался клубком и начинал урчать так громко, что невозможно было сосредоточиться. Когда Му Цин шёл на кухню, чтобы перекусить, кот вился под ногами, требуя еды. Му Цин дал ему кусочек жареной рыбы. Кот съел, облизнулся и потребовал добавки. — Ты же призрак! — возмутился Му Цин. — Тебе не нужна еда! Кот посмотрел на него с укором и ткнулся носом в миску. — Хватит! Это последний кусок! День тянулся бесконечно долго, но в то же время… Му Цин начал замечать странные вещи. Когда он случайно порезал палец осколком разбитой чашки, которую уронил кот, гоняясь за мухой, Хуа Чэн мгновенно оказался рядом. В его красных глазах не было ни тени веселья только тревога. Он принялся вылизывать ранку своим шершавым языком, и от этого прикосновения по телу Му Цина разлилось странное тепло. Боль утихла. Кот лизнул его палец ещё раз, потом ещё, и Му Цин, сам того не ожидая, расслабился. — Всё в порядке, глупый, — тихо сказал он, другой рукой почесав кота за ухом. — Царапина, для меня это как укус комара. Кот мурлыкнул довольно и прижался головой к его ладони. И Му Цин поймал себя на мысли, что ему это нравится. Нравится, как пушистая шёрстка щекочет пальцы, как котик жмурится от удовольствия, как его тепло разливается по всему телу. Ему нравилось заботиться о Хуа Чэне даже в таком виде... Хотя ему в любом виде нравится о нем заботиться. Они перебрались в комнату, где стоял большой камин (такой комнаты раньше не было, это Хуа Чен сделал ему такой сюрприз год назад) Му Цин уселся в кресло с книгой, а кот тут же устроился у него на груди, положив голову на плечо, и задремал, время от времени постукивая хвостом по ручке кресла. Му Цин читал, одной рукой перелистывая страницы, а второй машинально поглаживая кота по спине. Тишина была уютной. Напряжение, копившееся последние дни, медленно уходило. В какой-то момент кот проснулся, поднял голову и посмотрел на Му Цина. Взгляд его был не кошачьим. В нём была вся та нежность, которую Хуа Чэн обычно прятал за дерзкими улыбками и шутками. Он смотрел на Му Цина так, будто тот был самым ценным сокровищем в мире. Кот потянулся мордочкой вверх и ткнулся носом в подбородок Му Цина, а затем лизнул его в губы. Му Цин замер. Кошачий поцелуй был шершавым и тёплым. Сердце пропустило удар. — Идиот, — прошептал Му Цин, чувствуя, как щёки заливает краска. — Даже будучи котом, ты не можешь вести себя прилично. Кот моргнул и спрятал мордочку у него под мышкой. Остаток дня прошёл в таком же ленивом, тёплом полусне. Му Цин не заметил, как задремал прямо в кресле, обнимая тёплое пушистое тело. Проснулся он от ощущения тяжести. Только теперь тяжесть была другой. Му Цин открыл глаза. В комнате горели только угли в камине. Он лежал на диване, укрытый пледом. А рядом с ним, крепко обнимая его со спины, лежал Хуа Чэн. Человек... Точнее демон. Му Цин вздрогнул и резко обернулся. Рубиновые глаза (глаз) были открыты и смотрели на него с той самой нежностью, которую он видел днём в кошачьем взгляде. — Проснулся, гэгэ? — голос Хуа Чэна был низким, хрипловатым со сна и дьявольски притягательным. — Ты… — выдохнул Му Цин. — Когда? — Пару часов назад. Не захотел тебя будить, — Хуа Чэн улыбнулся своей обычной, опасной улыбкой. — Спал ты очень мило. И бормотал что-то про рыбу. Му Цин побагровел. — Я не… Заткнись! — И гладил меня по голове, — продолжил Хуа Чэн, накручивая на палец прядь волос Му Цина. — И называл «мой хороший котик». — Я этого не говорил! — Му Цин попытался вырваться из объятий, но Хуа Чэн держал крепко. — Говорил-говорил, — промурлыкал Хуа Чэн, и это «мурлыканье» сейчас звучало ещё опаснее, чем кошачье урчание. — И чесал за ушком. И целовал в носик. — Врёшь! — У меня память отличная, — Хуа Чэн склонился к его шее и вдохнул запах. — Ты пахнешь мной. И жареной рыбой. Му Цин замер, чувствуя, как горячие губы касаются его кожи. Все возражения застряли в горле. — Знаешь, — тихо сказал Хуа Чэн, — я и не думал, что быть котом так приятно. Весь день лежать на тебе, тереться о тебя, ловить твои взгляды… Мне понравилось. — С ума сошёл, — выдохнул Му Цин. — Давно, — Хуа Чэн коснулся губами его виска. — Ты был таким… тёплым. И заботливым. И не прогонял меня, даже когда я гонялся за твоей кистью. — Потому что это был ты, — буркнул Му Цин, пряча лицо стараясь смотреть в другую сторону. — Если бы это был обычный кот, я бы выкинул его в окно. Хуа Чэн тихо засмеялся, и смех этот вибрацией отдался в спине Му Цина. — Не смог бы. Ты у меня очень добрый. Просто скрываешь это. — Ничего я не скрываю. — Скрываешь, — Хуа Чэн поцеловал его в плечо. — Но это ничего. Я всё равно вижу. Наступила тишина. В комнате потрескивали угли, за окнами шумел вечный мрак Города Призраков. Му Цин лежал в кольце рук мужа и чувствовал, как уходит последнее напряжение. — Сань Лан, — позвал он тихо. — М? — Не смей больше превращаться в кота или в кого-то либо ещё понял? у меня стойкое ощущение что ты сделал это специально Хуа Чэн хмыкнул. — Договорились. Но если вдруг я превращусь, ты должен пообещать, что снова будешь чесать мне пузико. — Мечтай, — фыркнул Му Цин, но в темноте улыбнулся. — Я всегда мечтаю, гэгэ. И мои мечты сбываются. Му Цин вздохнул и закрыл глаза. На подушке, с его стороны, всё ещё лежало несколько чёрных кошачьих шерстинок. Он сдул их, но одна прилипла к пальцу. Решив, что утром разберётся, Му Цин просто сжал руку в кулак и придвинулся ближе к Хуа Чэну. Завтра будет новый день. А сегодня… сегодня был хороший день. Немного сумасшедший, очень пушистый и бесконечно тёплый. — Спокойной ночи, кот, — прошептал Му Цин. — Спокойной ночи, гэгэ, — ответил Хуа Чэн, прижимая его крепче. — Мой самый лучший человек. Му Цин хмыкнул что-то неразборчивое, но улыбка с его губ не сходила ещё долго, пока сон окончательно не сморил его. И ему снились бабочки. Красные, как глаза его мужа. И одна из них, самая нахальная, села ему на нос и замурлыкала. Бабочка и замурчала.. Проснулся, от странного ощущения. А когда повернулся головой его взгляд встретился с чужим глазом.. Собачим.. — Хуа Чен!! Слуги уже уверены, что сошли с ума. Иначе как объяснить то что их господин бегает за чёрным псом!?