И каждый раз — снова

Весна в королевстве Сяньлэ выдалась особенно красивой. Вишнёвые сады вокруг императорского дворца цвели так густо, что воздух казался розоватым, а лёгкий ветер разносил лепестки, словно конфетти на празднике. Сегодня здесь принимали высокого гостя принца соседнего королевства Юй, Хуа Чэна. Хуа Чэн был известен далеко за пределами своих земель. Двадцать восемь лет, высокий, статный, с длинными чёрными волосами, которые он собирал в высокую причёску, скреплённую серебряной заколкой в форме бабочки. Один глаз прикрывала тонкая алая повязка след старой травмы, о которой шептались при дворах. Второй глаз глубокий, тёмно-красный, как рубин под лунным светом смотрел на мир с ленивым превосходством и скрытой остротой. Принц Юй славился не только военным гением и богатством своих земель, но и холодным, почти пугающим обаянием. Он редко улыбался по-настоящему. Делегация прибыла под звуки гонгов и флейт. Хуа Чэн ехал на чёрном коне, облачённый в роскошные чёрно-красные одежды с золотой вышивкой. За ним следовали двадцать воинов в строгом строю и несколько советников. Император Сяньлэ, отец принца Се Ляня, встречал гостя лично, с широкой дипломатической улыбкой. — Принц Хуа Чэн, добро пожаловать в Сяньлэ. Да будет наш союз долгим и крепким, — произнёс император. Хуа Чэн спешился грациозно, кивнул с лёгким уважением. — Благодарю за тёплый приём, Ваше Величество. Надеюсь, этот визит принесёт пользу обоим королевствам. Пока звучали официальные приветствия, взгляд Хуа Чэна медленно скользил по придворным, выстроившимся вдоль главной аллеи. Он искал что-то интересное в этой позолоченной клетке. И нашёл. Чуть позади принца Сяньлэ, Се Ляня, стоял молодой мужчина в скромных, но идеально выглаженных одеждах слуги. Высокий, стройный, с идеальной осанкой. Длинные чёрные волосы были собраны в аккуратный хвост, несколько прядей выбились и падали на бледное лицо. Глаза — холодные, тёмно-серые, почти фиолетовые в тени деревьев. Лицо красивое, но с острыми чертами, будто вырезанное из нефрита, высокие скулы, тонкие губы, чуть нахмуренные брови. Он держал в руках поднос с чаем, стоя на шаг позади своего господина, и смотрел прямо перед собой, не позволяя себе ни одного лишнего движения. Хуа Чэн почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Сердце, обычно холодное и размеренное, сделало тяжёлый удар. Этот слуга… он излучал тихую, сдержанную гордость, которая совершенно не соответствовала его положению. Красота его была не мягкой и нежной, как у придворных красавиц, а острой, почти колючей. Хуа Чэн не мог отвести взгляд. Се Лянь, заметив интерес гостя, мягко улыбнулся и жестом подозвал слугу ближе. — Это, мой личный слуга и доверенное лицо. Он сопровождает меня уже много лет. Се Лянь отвернувшись к Му Цину произнёс — поприветствуй принца Хуа Чэна. Му Цин опустил взгляд, и поклонился идеально, без единого лишнего движения. — Этот слуга приветствует принца Хуа Чэна. Да будет ваш визит приятным, — голос был ровным, чуть низким, с лёгкой прохладцей. Хуа Чэн смотрел на него сверху вниз. Повязка на глазу не могла скрыть, как его единственный видимый глаз потемнел от интереса. — Подними голову, — тихо приказал он. Му Цин на мгновение замер, но подчинился. Их взгляды встретились. Красный рубин против холодного нефрита. В воздухе повисло напряжение, которое почувствовали даже стоявшие рядом. — Хорошо выглядишь для простого слуги, — произнёс Хуа Чэн с лёгкой улыбкой, в которой не было тепла. — Как тебя зовут полностью? — Му Цин, — коротко ответил тот, не отводя глаз. Се Лянь почувствовал странную атмосферу и мягко вмешался: — Му Цин очень предан. Он не только слуга, но и талантливый воин. Мы выросли вместе. Хуа Чэн кивнул, но взгляд его всё ещё был прикован к Му Цину.. Вечером в главном зале дворца устроили пир. Музыка, танцы, изысканные блюда. Хуа Чэн сидел по правую руку от императора, Се Лянь напротив. Му Цин стоял позади своего господина, как тень, готовый в любой момент подать вино, поправить одежду или просто быть рядом. Хуа Чэн почти не ел. Он наблюдал за тем, как Му Цин грациозно наливает вино Се Ляню, как его длинные пальцы обхватывают кувшин, как шея слегка наклоняется, когда он кланяется. Каждый жест был полон сдержанности . Хуа Чэн представлял, как эти пальцы сжимают меч, как они дрожат от напряжения… или от чего-то другого. После третьего кубка он не выдержал. Поднял руку, подзывая слугу. — Му Цин, подойди. Тот подошёл, поклонился. — Налей мне вина. И расскажи о себе. Как простой слуга стал личным помощником третьего принца? Му Цин налил вино, не проливая ни капли. Голос остался спокойным: — Я сирота. Принц Се Лянь подобрал меня в детстве. С тех пор я служу ему верой и правдой. Хуа Чэн сделал глоток, не отрывая взгляда от лица слуги. — Верность редкое качество. Особенно когда твой господин так… идеален. — Последнее слово он произнёс с лёгкой насмешкой. — Тебе не бывает тяжело? Служить тому, кто стоит так высоко? Му Цин слегка сжал челюсти, но ответил ровно: — Это честь, принц. Хуа Чэн улыбнулся шире. Он видел в этих серых глазах кипит гордость. Гордость, которую Му Цин тщательно прятал под маской слуги. Это заводило сильнее, чем любые придворные красавицы. Позже, когда пир начал затихать, Хуа Чэн нашёл возможность остаться с Му Цином наедине. Он вышел в сад якобы подышать воздухом. Му Цин, по приказу Се Ляня, сопровождал гостя. Луна светила ярко. Лепестки вишни падали медленно, словно снег. — Ты ненавидишь меня? — внезапно спросил Хуа Чэн, останавливаясь у пруда. Му Цин замер. — Этот слуга не смеет иметь таких чувств к высокому гостю. — Не ври. Я вижу, как ты смотришь. С презрением. С вызовом. — Хуа Чэн повернулся, сделал шаг ближе. Он был выше Му Цина на полголовы. — Мне нравится. Му Цин поднял взгляд. В нём действительно горел огонь. — Принц ошибаешься. Хуа Чэн рассмеялся тихо, низко. Протянул руку и коснулся пальцами подбородка Му Цина, заставляя того не отводить глаз. — Я могу сделать так, что ты будешь смотреть на меня по-другому. Как на того, кто способен сломать твою гордость… и собрать заново. Му Цин не отстранился. Только дыхание стало чуть чаще. — Я принадлежу принцу Се Ляню. — Пока что, — прошептал Хуа Чэн, наклоняясь ближе. Его губы почти коснулись уха Му Цина. — Но я всегда получаю то, что хочу. Следующие дни визита прошли в напряжённом ритме. Дневные переговоры, вечерние пиры, ночные прогулки. Хуа Чэн находил предлоги, чтобы оказаться рядом с Му Цином: то просил принести особый чай, то требовал сопровождения в город, то просто смотрел на него во время аудиенций. Му Цин чувствовал себя пойманным. Этот красноглазый принц будоражил его. Он привык к спокойной, преданной жизни рядом с Се Лянем. А теперь внутри всё кипело. Гнев, странное притяжение, стыд смешивались в один ядовитый коктейль. Однажды ночью, после особенно долгого банкета, Му Цин нёс кувшин с водой в покои Се Ляня, когда в коридоре его перехватил Хуа Чэн. — Идём со мной, — приказал принц. — Принц Се Лянь ждёт… — Он уже спит. Я проверил. Му Цин хотел отказаться, но сильная рука Хуа Чэна схватила его за запястье и потянула в сторону пустых гостевых покоев. Дверь закрылась. В комнате горели только две свечи. Хуа Чэн прижал Му Цина спиной к стене. Их тела почти соприкасались. — Скажи, что не хочешь меня, — прошептал он, глядя сверху вниз. — И я отпущу. Му Цин молчал. Грудь вздымалась. Он ненавидел себя за то, что не мог произнести эти слова. Хуа Чэн наклонился и поцеловал его. Жёстко, требовательно, но с неожиданной страстью. Му Цин сначала сопротивлялся, упираясь руками в грудь принца, но потом сдался. Руки сами обхватили шею Хуа Чэна. Поцелуй стал глубже, влажнее, языки сплелись. — Ты мой, — рычал Хуа Чэн между поцелуями, срывая с Му Цина верхнюю одежду. — С того момента, как я увидел тебя. Он опустил Му Цина на широкую кровать. Руки принца исследовали тело слуги гладкую кожу, напряжённые мышцы, узкую талию. Му Цин стонал тихо, когда пальцы Хуа Чэна коснулись чувствительных мест, когда губы прошлись по шее, ключицам, ниже. Хуа Чэн не торопился. Он хотел насладиться каждой секундой. Раздел Му Цина полностью, любуясь его телом при свете свечей. Му Цин был прекрасен стройный, но сильный, с лёгким румянцем на щеках от стыда и желания. — Не смотрите так… — прошептал Му Цин, пытаясь прикрыться. — Я буду смотреть, сколько захочу, — ответил Хуа Чэн, снимая собственную одежду. Его тело было идеальным мускулистое, покрытое старыми шрамами, с татуировкой бабочки на бедре. Когда он лёг сверху, Му Цин почувствовал жар и тяжесть. Подготовка была долгой и тщательной. Хуа Чэн использовал масло, пальцы, губы всё, чтобы Му Цин расслабился и начал умолять. Когда он наконец вошёл медленно, глубоко, оба застонали. Хуа Чэн двигался ритмично, удерживая взгляд Му Цина, шепча грязные и нежные слова одновременно. Сколько это длилось Му Цин не мог точно сказать, но ему казалось что вечность. Они кончили почти одновременно Хуа Чэн внутри, заполняя жаром, Му Цин на своём животе. После они лежали обнявшись. Хуа Чэн гладил волосы слуги, целуя его в висок. — Я заберу тебя с собой, — тихо сказал он. — Когда визит закончится. Не спрашивай разрешения. Му Цин закрыл глаза, прижимаясь ближе. Он знал, что это безумие. На кажется ему было все ровно? Визит принца Хуа Чэна в Сяньлэ продлился две недели. За это время между ним и Му Цином вспыхнула страстная, тайная связь, полная запретных встреч, ревности и тихой нежности. Хуа Чэн, который приехал с холодным расчётом, уезжал с одним желанием сделать этого гордого слугу своим. А Му Цин… он впервые в жизни почувствовал, что принадлежит кому-то не по долгу, а по сердцу.